An education / Обучение

Со дня последнего появления Малфоя сосредоточенность и концентрация Гермионы заметно ослабли, что раздражало девушку. С недавних пор это больше не был единичный случай, и это пугало. Чем чаще она об этом думала, тем больше задавалась вопросом, не лучше ли было бы просто забыть обо всём этом. Тогда они могли бы с лёгкостью вернуться к тому, чтобы едва задумываться о существовании друг друга. Эти мысли обычно вели к отчитыванию самой себя за подобную трату времени, за то, что она вообще размышляет о нём и рассматривает такую абсурдную идею. Одно дело — пару раз поцеловаться, пребывая в высшей степени ярости, но совсем другое — переспать с человеком, которого Гермиона ненавидела до мозга костей. Да, она спала с парнем, которого не любила, но сейчас казалось, будто это каким-то образом выходит за черту дозволенного. Вопросы о степени собственной ненависти к Малфою часто всплывали в голове. Он приводил её в бешенство, бесспорно, но за последние несколько месяцев это чувство эволюционировало от крайнего отвращения к сдержанному раздражению, даже к какой-то… терпимости? Драко больше не казался испорченным горьким призраком прошлого, каким Гермиона видела его раньше, сейчас он скорее был лёгким раздражителем, обладавшим уникальной возможностью дёргать за ниточки. С Малфоем было нелегко ладить; сейчас, немного освоившись в Министерстве, он, видимо, чувствовал себя увереннее на своём месте и быстро приобрёл репутацию одного из самых вспыльчивых людей в своём департаменте. Из услышанного Гермионой Драко, как правило, был очень откровенен (и обычно довольно резок), если у него возникали какие-то проблемы, что было далеко от заветов отца, связанных с манипуляциями и закулисными сделками. Он не был похож на отца, это точно, но и отличался от того злобного хулигана из Хогвартса. Гермиона действительно не знала, что с ним делать. И, если бы не её неспособность справиться рядом с Малфоем, все эти мысли не зародились бы в её голове. Произошедшее в кафе больше не было исключением, теперь это можно было назвать тенденцией, именно это и беспокоило девушку. Она сидела в пабе с Джинни в пятницу вечером, потягивая бокал вина и вполуха слушая подробное описание последнего матча подруги, наконец, заговорив.       — Джинни, могу я задать тебе вопрос?       — Конечно…       — Но ты не будешь задавать мне миллион дополнительных вопросов, ладно?       — Это же не весело…       — Пожалуйста?       — Хорошо, давай, — Гермиона глубоко вздохнула.       — Ты когда-нибудь спала с кем-нибудь, только для того чтобы выбросить это из головы?       — Я… Вау, Гермиона, такого я правда не ожидала…       — Боже, забудь, что я спрашивала, не знаю, о чём я только думала…       — Нет, всё в порядке!       — Забудь об этом…       — Вряд ли я подходящий человек для подобного вопроса, ведь почти всю свою взрослую жизнь я была с Гарри…       — Всё, оставь это.       — В любом случае, я сомневаюсь, что это так работает, секс не избавляет от чувств каким-то волшебным образом, скорее, наоборот…       — Убей меня.       — Только если секс не был ужасным, конечно…       — Джинни, я тебя умоляю, забудь о том, что я сказала.       — Забыть? Ты это начала. Настоящий вопрос в том, от кого ты таким образом хочешь избавиться, я заинтригована. Кто-то с работы? О, это Невыразимец?       — Никаких вопросов, ты обещала, — отчаянно напомнила Гермиона, желая провалиться сквозь землю.       — Держу пари, что это Невыразимец, высокий, тёмный и таинственный, да? — приподняла брови рыжеволосая.       — Я… Что-то такое, да, — сдалась гриффиндорка, решив, что отрицание только приблизит Джинни к ужасной правде. — О, смотри, мальчики тоже здесь! Гермиона мысленно поблагодарила всех богов, которые сейчас смотрели на неё сверху, и с энтузиазмом помахала Гарри и Рону, приглашая к их столику. Она надеялась на везение, но выражение лица Джинни говорило лишь о том, что они ещё не закончили. Несколько часов спустя они, спотыкаясь, вышли из камина в свою квартиру, и в этот же момент Джинни, немного пошатываясь, загнала её в угол.       — Ну же, Грейнджер. Главное блюдо.       — Что?       — Ты знаешь, о чём я. Кого ты пытаешься забыть?       — Ты пьяна, Джинни, — Гермиона ласково улыбнулась тому, как сильно подруга запиналась в словах.       — И что? Ты тоже.       — А я нет, ты же знаешь.       — Да ладно тебе! Я ведь знаю, ты хочешь поделиться со мной! Она действительно хотела рассказать, и это была худшая часть. Откровение явно не пойдёт ей на пользу, но девушка запуталась, прокручивая всё это раз за разом в своей голове, и, если бы часть этого груза упала с её плеч, возможно, стало бы проще. Дотащив Джинни до дивана, она вместе с ней неуклюже упала. Гермиона откинула голову назад, закрыла глаза и тяжело вздохнула.       — Не знаю, Джин, — через несколько минут пробормотала она. — Я так уверена, что взаимодействовать с ним ужасная идея, но каждый раз, когда мы начинаем ссориться, я просто всё больше и больше завожусь, а потом вдруг это больше не гнев, это… чёрт, и я хочу… Её монолог прервало сотрясающее фундамент сопение Уизли.       — Джинни? Ответа не последовало. Гермиона покачала головой и улыбнулась, чувствуя прилив нежности в груди. Она натянула одеяло на спящую Джинни и встала, чтобы лечь в постель, чувствуя себя странно из-за упущенного шанса признаться во всём. Она остановилась у двери своей спальни и повернулась к дивану, где всё ещё слышала сопение подруги.       — Эй, Джинни, — прошептала она, получив в ответ молчание. — Думаю, что хочу заняться сексом с Малфоем. Всё. Джинни всё ещё крепко спала, но, когда Гермиона сказала это вслух, тем самым делая свои мысли ужасающе реальными, она знала, что отрицание перестало быть опцией.

***

На следующий день Гермиона с удивлением наблюдала, как явно потрёпанная Джинни, шатаясь, вошла на кухню около полудня, чтобы выпить кружку воды и даже не заметить подругу.       — Доброе утро, солнышко, — весело сказала она, на что Уизли ответила ей недовольным взглядом.       — Я больше никогда не буду пить.       — Да, конечно.       — Ладно, я не буду пить в ближайшее время, — тяжело присев, пробормотала девушка. — Это чай?       — Да, — Гермиона кивнула, наливая девушку большую чашку.       — Спасибо, — вздохнув, рыжеволосая прикрыла глаза, удерживая чашку так, словно это был Святой Грааль.— По крайней мере, я всё помню, и спасибо, кстати, что прикрыла меня одеялом.       — Не за что, я удивлена, что ты помнишь это, ты едва была в сознании.       — Не напоминай, мне очень неловко. К тому же мне снились безумные сны.       — Сны?       — Боже, да, в одном из них ты спала с Малфоем! Кошмар какой-то. Гермиона застыла, чашка в её руках замерла на полпути к губам. Ей вспомнилось собственное признание полукоматозной Джинни, которая услышала его на каком-то подсознательном уровне. Она выдавила короткий смешок и изо всех сил постаралась выглядеть максимально удивлённой.       — Что? — пискнула Грейнджер.       — Не напоминай. Кошмар, говорю же.       — Ха, ну да.       — Наверное, это потому, что мы говорили об этом парне из твоего отдела со всем этим сексуальным напряжением, и мой пьяный мозг решил сделать такой странный сон.       — Да, это так странно.       — Так что насчёт этого парня?       — Брось, Джинни, просто оставь это, пожалуйста, ради моего здравомыслия.       — О нет, так просто ты не отделаешься.       — Джинни, — строго начала Гермиона, — ты обещала, помнишь? Никаких дополнительных вопросов.       — Хорошо, считай, что на сегодня я об этом забыла. Но я знаю тебя, Гермиона, ты не сможешь долго держать это в себе, особенно если работаешь с ним. Гермиона вздохнула, ощутив, как плечи опустились в знак поражения. Джинни была права, вся эта ситуация медленно сводила её с ума, но взять и выпалить всё разом, болтая об этом, будто это какой-то случайный парень, было слишком провокационно. Она должна быть осторожна и с Джинни, и с ним.       — Я… расскажу об этом, когда буду готова, когда узнаю, что это вообще такое. Джинни тихонько присвистнула.       — Уверена? Не видела, чтобы ты так переживала из-за парня после всей этой истории с Роном и Лавандой…       — Уверена! Чёрт, почему все меня об этом спрашивают?       — Ладно, успокойся и говори потише, у меня такое чувство, будто голова полна докси. Гермиона отрешённо кивнула и сделала глоток чая. Признание Джинни, пусть и с утайкой множества деталей, казалось большим шагом, но, вопреки её ожиданиям тоски и мучений, она действительно чувствовала себя лучше. Если бы это был кто-то другой, её бы нисколько это не удивило, она всегда чувствовала себя лучше после разговора о той или иной проблеме, но тот факт, что она чувствовала себя комфортно в обсуждении… ситуации с Драко, чёрт возьми, Малфоем было лучшим доказательством её медленного погружения в безумие. Может, ей стоит повзрослеть. В конце концов, она была взрослым человеком, как и он, они оба были далеко от Хогвартса, как в пространстве, так и во времени. Неужели для двух людей, которые раньше не ладили, завести короткий роман было безумием? Даже если бы это произошло, она не могла себе представить что-то большее, чем какую-то вспышку, мимолетное проявление очевидной мощной химии. Пока эти мысли были изолированы, ей не казалось подобное чем-то сверхъестественным, но стоило только вспомнить о Драко Малфое, её охватило чувство, приближённое к панике, смешанное с небольшим отвращением и некоторой долей виноватого возбуждения. Гермиона не могла поверить, что обдумывала это. Она была потрясена и стыдилась самой себя, но не могла не вспоминать их последнюю встречу, ощущение того, как крепко он её обнимал, его руки, блуждающие по её спине, заднице, и всё это время он целовал её до бесчувствия. Каково было бы наконец дать себе волю и иметь возможность сорвать друг с друга одежду…       — Гермиона? Ты в порядке? Гермиона рассеянно покачала головой и быстро заморгала, будто эти действия каким-то образом могли стереть те грязные образы, которые так легко генерировал её разум.       — Я… Да, — она запнулась, чувствуя, как кровь приливает к её щекам.       — Мм, конечно, — Джинни звучала неубеждённой. — Ты витала в облаках.       — Полагаю, так и было, — уступила она. — Так что ты говорила?       — Ты ведь о нём думала? — широкая улыбка расплылась по лицу подруги.       — Нет! — слишком быстро воскликнула Грейнджер.       — Ну да, как скажешь, — засмеялась рыжеволосая. — Гермиона Грейнджер, ты грязная развратница.       — Что?! Нет, не…       — Хорошо, хорошо, не рассказывай. Я ведь сказала, что не буду совать нос не в своё дело, и я не буду, серьёзно. Гермиона, ты должна решить эту проблему, потому что иначе ты можешь буквально взорваться.       — Возможно, ты права, — пробормотала она, ненавидя свою жизнь в этот момент.       — Конечно я права, — как ни в чём не бывало сказала Джинни, делая победный глоток.

***

Позже Гермиона будет удивляться, как ей вообще удалось скрыть от Джинни тот факт, что она думала о Малфое. В этом плане подруга была очень проницательна, и девушка была очень рада, что Уизли не работает в Министерстве, ведь если бы та провела хоть секунду в том же здании, что и они, то всё бы поняла. Выходные прошли без единого упоминания о Малфое, почему бы и нет? Гарри и Рон не сталкивались с ним уже несколько недель, и вряд ли он был такой большой проблемой, чтобы его упомянули в разговоре. Со своей стороны Гермионе удалось не слишком зацикливаться на этом, она была вполне довольна тем, что прочно убрала этот вопрос в раздел «проблемы будних дней» в своём мозгу, но, когда наступил понедельник, девушка проснулась с ощущением тревоги в груди. Почему она так сильно беспокоилась? Обычно они неделями могли не сталкиваться друг с другом. Если следовать статистике, она, вероятнее всего, не увидит его снова ещё недели две, а затем пройдёт ещё один месяц глупых препирательств и завуалированного флирта, прежде чем… Что? Что она ожидала? У неё не было ответа на этот вопрос, и это раздражало. Неопределённость пугала и раздражала, влияя на её работу, хотя никто ничего не говорил. В выходные Министерство было украшено к Рождеству, огромные гирлянды и плавающие фонари освещали обычно холодный, похожий на пещеру атриум, сосна в свою натуральную величину заменяла большую статую, дерево было украшено красивыми волшебными безделушками и украшениями. Гермиона предположила, что всё это сделали домашние эльфы, и почувствовала знакомый укол раздражения от несправедливости. Может быть, однажды она вернётся к политике. Она была так поглощена мыслями о правах домашних эльфов и рождественских покупках, что не заметила, как знакомая фигура приблизилась к ней с другой стороны атриума и плавно зашагала рядом. Гермиона вздрогнула, заметив его, и нахмурилась, ощущая себя странно беззащитной здесь, в переполненном атриуме. Ей пришлось твёрдо заверить себя, что для стороннего наблюдателя не было ничего странного в том, что они вместе шли к лифту. Да даже не вместе, просто рядом друг с другом. Совсем не странно.       — Какая неожиданная встреча, Грейнджер, — скривив губы, сказал Малфой.       — Да, уверена, что ты очень удивлён видеть меня здесь, на рабочем месте, — с сарказмом ответила девушка, желая, чтобы её сердце перестало биться так быстро.       — Очаровательна, как и всегда, — его улыбка стала шире. — Ты хорошо провела выходные?       — Что?       — Ты хорошо провела выходные, Грейнджер? — повторил он, когда они подошли к лифтам.       — Я… Да, всё было отлично, — ошеломлённо ответила гриффиндорка, внезапно почувствовав неготовность к светской беседе. — А ты?       — М… да, всё было хорошо. Скучно, — сказал Драко после небольшой паузы. Его голос звучал неестественно, как будто он не ожидал её ответного вопроса.       — Эм, хорошо.       — Да. В тишине они стояли, казалось, целый час, пока Гермиона с ужасом не поняла, что ни один из них не нажал кнопку вызова лифта. Оба одновременно рванулись вперед, сталкиваясь друг с другом, когда потянулись к кнопке. Драко грациозно отступил назад, позволил девушке вызвать лифт. Чем дольше они ждали, тем больше Гермиона нервничала. Что могло занять так много времени? И где были шумные толпы людей, которые кружили вокруг несколько минут назад? Коридор, в котором были лифты, находился рядом с главным атриумом, и каким-то образом они всё ещё были только вдвоём. Лифт с грохотом открылся, и Малфой жестом пропустил её вперед.       — Сегодня без носков? — спросил он, как только двери закрылись. Она быстро посмотрела себе под ноги, после бросив на него косой взгляд.       — Они, как оказалось, приковывают внимание, так что я подумала, что они немного не подходят для работы, — легко выпалила она, глядя вперёд, когда улыбка тронула её губы. Он издал короткий удивлённый смешок, и она смутно осознала, что Малфой слегка придвинулся ближе.       — Как непрофессионально, Грейнджер, — прокомментировал Драко хрипловатым голосом, цокнув языком. — Я в шоке. Лифт, содрогнувшись, остановился на шестом этаже, и Малфой на мгновение задержался перед выходом, как будто собирался что-то сказать. Но в конце концов он лишь кивнул ей, двинувшись по коридору с задумчивым видом и лёгкой улыбкой на губах. Когда двери лифта закрылись, Гермиона выдохнула, не осознавая, что задерживала дыхание. Хорошо, если раньше у неё были какие-то сомнения, но теперь они с точностью до ста процентов исчезли. Она не знала, что это было, но знала, что хочет этого. Вот дерьмо.