An education / Обучение

Гермиона споткнулась, когда они добрались до места назначения. Злоба одолевала её. Только единожды девушка аппарировала не по своей воле, тогда Рон пытался сделать сюрприз на одну из их годовщин. В тот момент она тоже была в ярости, но на удивление, путешествие выдалось приятным, несмотря на дурное его начало. Только вот Малфой — не Рон. В Уизли она была влюблена, он пытался сделать что-то хорошее для неё, а не просто утащил за собой в… А где они вообще? Она оглянулась вокруг, на мгновение любопытство перевесило гнев. Богато обставленная гостиная с высоким потолком, огромный камин и окна во всю стену, завешенные тяжёлыми тёмно-зелёными шторами. Неужели это его дом? Это явно не Поместье… она бы узнала это место. Гермиона едва ли заметила, как Малфой отошёл от неё, пересёк комнату и тяжело опустился в дорогое кожаное кресло. Девушка неловко стояла на месте их появления, наблюдая, как мужчина зажёг палочкой огонь в камине и устало откинулся на спинку, закрыв глаза и расслабившись.       — Ты там всю ночь стоять будешь? — не открывая глаз пробормотал он; главенствующей эмоцией Гермионы снова стал гнев.       — Ты меня одурачил! — она обошла диван, встав перед ним и скрестив на груди руки, — Притащил меня сюда с помощью магии, даже не спросив, а теперь удивляешься, что я не чувствую себя как дома?       — Ты сказала, что хочешь поговорить. Мне показалось, ты вряд ли захочешь говорить в моей «чёртовой клетке».       — Ты мне не дал даже шанса решить, чего я хочу! Выглядя измученным, он открыл глаза, бросив в сторону Гермионы беспомощный взгляд.       — Просто присядь, Грейнджер. Мгновение волшебница колебалась, не сводя с него взгляд и всё ещё держа руки на груди, но затем сдалась, раздражённо фыркнув и сев на диван рядом с ним.       — Я так понимаю, это твой дом? — её голос звучал горделиво после небольшой паузы.       — Правильно понимаешь. Гермиона одарила его взглядом, полным неприязни. Драко снова прикрыл глаза, слегка нахмурив брови и выглядя так, словно ему приснилось что-то плохое. Она не знала, как себя вести. Если бы это был диалог с Роном или Гарри, то она бы вынудила тех выговориться, чтобы услышать все их чувства и разобраться во всём, как разумные взрослые люди, но нынешняя ситуация лишала всяких рациональных мыслей. Желание словесно поставить Малфоя на место быстро угасало, исчезая за растущей усталостью и эмоциональным истощением. И голодом. Чёрт возьми, как же она проголодалась! Гермиона не заметила этого ранее, но стоило лишь подумать о еде, как её желудок заурчал. Драко хрипло усмехнулся рядом.       — Заткнись, Малфой, я ещё не ела.       — Могу попросить Пэтти что-нибудь приготовить…       — Ни за что.       — Ладно. Тогда голодай, — ответил он, — Пэтти! С громким треском перед ним материализовался крошечная эльфийка, одетая в полосатую пижаму, которая выглядела на ней, словно платье, подпоясанное на талии толстой белой лентой. Домовик едва взглянула на Гермиону, но сам факт того, что Малфой был не один, казалось, приободрил её.       — Хозяин не предупреждал о гостях, — пискнула она, многозначительно взглянув на Малфоя, но тот был невозмутим.       — Это произошло спонтанно, — пробормотал Драко, бросив взгляд на Гермиону, — Ужин?       — Хозяин сказал, что будет допоздна на работе, Пэтти не знала, когда он вернётся, иначе бы я приготовила настоящий ужин! — сказала эльф, выглядя расстроенной, — Но я могу принести холодное блюдо, или…       — Всё в порядке, Пэтти, — устало ответил волшебник, — Мой гость неголоден. — Он бросил на Гермиону сухой взгляд, и Пэтти неловко перевела взгляд с Малфоя на Гермиону и обратно.       — Конечно, хозяин, — пискнув, она исчезла. Через несколько секунд на кофейном столике появилось огромное блюдо, наполненное холодным мясом, сыром, салатом и свежим багетом с большим куском масла. Недалеко возникла небольшая стопка тарелок, и Малфой принялся за еду. Гермиона с минуту наблюдала за его действиями, полость её рта заполнилась слюной от запаха свежего хлеба, когда мужчина разрезал багет. Он безнадёжно взглянул на волшебницу, вскинув бровь, когда её живот снова заурчал.       — Серьёзно? Ты настолько мелочна? Она уже всё приготовила, просто съешь что-нибудь, чёрт возьми.       — Ладно, — упрямо сказала она, взяв тарелку, — Это просто смешно. Такого количества еды хватило бы какой-нибудь семье на неделю.       — Её старая семья любила… злоупотреблять, — ответил Малфой, намазывая паштет на хлеб, — Думаю, она пытается меня откормить.       — Ха, — невесело отозвалась Гермиона, пока вся эта ситуация становилась всё более и более сюрреалистичной. Она сидела в гостиной Малфоя, ела еду, приготовленную его домашним эльфом, и собиралась обсудить их прошлое… что-то в этом роде. Что произошло с её жизнью? Она рассеяно почесала предплечье и пожалела, что не успела схватить свой джемпер до… господи.       — О чёрт, твою мать, Малфой, я все свои вещи оставила в твоём… Что если кто-то придёт на работу и увидит кучу одежды и мою сумку на твоём рабочем месте? Я должна вернуться… — Она поставила свою тарелку и взволнованно встала, но, казалось, на Малфоя это не возымело никакого эффекта.       — Пэтти, — домовой эльф появилась снова, — Не могла бы ты быстро захватить кое-что в офисе? Я спешил, и моя гостья забыла свои вещи.       — Конечно, сэр!       — Малфой, что за херня? — взвизгнула Грейнджер, когда эльфийка исчезла. Он лишь скучающе пожал плечами и откусил кусочек еды. С повторным щелчком появилась Пэтти, которую почти не было видно под горой одежды, принадлежащей Гермионе — джемпер, пиджак и сумка. Она осторожно положила их на диван и подошла к Малфою, оставив на столе перед ним его галстук и запонки.       — Что-нибудь ещё? — спросило маленькое существо, выглядя довольной собой.       — Это всё, спасибо, Пэтти. Она просияла и, кивнув, исчезла. Гермиона схватила свой джемпер и натянула через голову, выглядя обиженной. Она перевела взгляд на Малфой, но тот, как и всегда, казался таким же беспристрастным, держа в руках красиво украшенный бокал, который, казалось, появился из ниоткуда, и потягивал янтарную жидкость. Магия Пэтти, несомненно, но самое меньшее, что он мог, — это сделать что-либо в ответ. Теперь, когда голод был утолён, ей не помешало бы выпить что-нибудь покрепче. Драко некоторое время задумчиво смотрел в огонь, выглядя таинственно одиноко, но сейчас Гермионе было не до его беспокойств.       — Так… — начала она.       — Так что? — волшебник резко оборвал её, — Ты сказала, что хочешь поговорить — говори.       — Не будь придурком, Малфой, я пытаюсь вести себя, как взрослый человек.       — Оу, тебе на твоём моральном возвышении не холодно?       — Я сказала не будь придурком, Малфой, — он закатил глаза, но не выглядел так, будто слова Гермионы как-то его задели, поэтому девушка продолжила, — Слушай, то, что происходит или, боже, да чем бы это ни было, я, чёрт возьми, хочу этого. И думаю, что ты тоже. И не знаю, как ты, но я не привыкла позволять каким-то глупостям из прошлого мешать мне получить то, что я хочу. Так что… просто, этот шрам, он тебя заботит? Тишина заполнила пространство. Малфой снова уставился в огонь, а Гермиона принялась перебирать нитку, выбивающуюся из джемпера. Она слишком далеко зашла, чтобы пасовать. Эта маленькая речь была унизительной для неё и совершенно не вязалась с их игрой в споры и оскорбления. Её мучил вопрос, в какой момент она просто сдастся и уйдёт домой, спишет всё на какую-то обречённую попытку, ужасную идею, которую ей вообще никогда не стоило обдумывать…       — Да, заботит, — его голос звучал тихо, почти неслышно за треском огня. Гермиона удивленно нахмурилась. Да, очевидно, что это его беспокоило, но когда он произнёс это вслух… это шокировало. Шрам больше не был каким-то ужасающим напоминанием, что раньше мог повлечь за собой панику, сейчас она смотрела на него пренебрежительно, будто он был сравним с длинными тонкими следами когтей, пересекающими второе предплечье, после того инцидента с Живоглотом и маггловским разбрызгивателем для полива газона. Если сосредоточиться на воспоминаниях, то да, они приносили печаль, грусть, но шрама было недостаточно, чтобы утонуть в них. Она бы пошла домой и, возможно, немного поплакала, но в конечном итоге просто заказала бы еду и продолжила свой обычный пятничный вечер перед телевизором. По лицу Малфоя она понимала, что для него это было иначе, и, выдержав его пристальный взгляд, Гермиона осознала — его возвращение в её жизнь, — неважно к лучшему оно было или к худшему, — дало ей чувство завершённости, которое она вряд ли бы смогла выудить другим путём. Девушка сглотнула и посмотрела на свои колени.       — Ты был там? — тихо спросила она, — Я просто… действительно не помню, всё было как в тумане…       — Нет, я… Нет. Я был в доме, но нет, там меня не было. Она машинально кивнула и принялась раздирать несчастную нить ногтями.       — Слушай… Ты… Ты ведь больше не веришь во всё это дерьмо, верно? — даже сказав это вслух, Гермиона, вернее, крошечная её часть, всё ещё ждала, что он торжествующе ухмыльнётся, назовёт её грязнокровкой и высмеет. Нестоящая мысль, но тем не менее, она не давала ей покоя.       — Конечно нет, — пробормотал он, — Я же говорил тебе, не после…       — Я помню, — она не осмеливалась взглянуть ему в глаза, — Ведь не ты это сделал, верно?       — Нет, но… господи, Грейнджер, в моём доме, моя тётя, всё это случилось из-за меня. И да, да, я знаю, что был лишь пешкой, и мне было всего шестнадцать, и Вол… просто хотел наказать моих родителей и вернулся бы как-нибудь иначе, без меня, но я… я не могу, — он сделал большой глоток из бокала, снова уставившись в огонь, — Что бы ты ни собиралась сказать сейчас, Грейнджер, просто сделай это. Я всё это слышал миллион раз, твоя жалость мне не нужна.       — Я тебя не жалею, Малфой, — он лишь горько усмехнулся её словам.       — Да, конечно…       — Я не жалею тебя! Не льсти себе, я не думаю о тебе словно о какой-то трагичной фигуре. Ты свой выбор сделал. Ты выбрал свою сторону. Он казался потрясённым на секунду, как будто ожидал от неё чего-то более мягкого, но затем его лицо стало привычно суровым, и он отвернулся.       — Не знаю, почему я удивлён, — с плохо скрываемой обидой сказал он, — Учитывая, как твои дружки ведут себя рядом со мной.       — Гарри и Рон вполне себе имеют право вести себя, как придурки, ты разве дал им повод не быть такими? Разве ты не отвечаешь им? Ты не хуже меня знаешь, что вы все кидаетесь друг в друга дерьмом. И, честно говоря, вы друг друга стоите. Но смысл не в этом. Ты выбрал свою сторону, понёс наказание и отбыл его, и, осмелюсь сказать, что ты видел столько же ужасных вещей, сколько и каждый из нас. Она приложила усилия, чтобы выпустить нитку из плена своих пальцев и не испортить джемпер. Девушка положила руки на колени, как будто бы так было удобно. Как будто она не сидела в доме своего врага, говоря о романтических отношениях, если их можно так назвать. Он молчал, очевидно, не зная, что противопоставить её последним словам, поэтому Гермиона продолжила. Вряд ли вся эта ситуация могла стать ещё более неловкой.       — Малфой, я не стану притворяться, что мы друзья. Я даже не уверена, что ты мне нравишься, и определённо не знаю, простила ли я тебя, но не обманывай себя. Ты этого не делал, — она закатала рукав, оголяя предплечье. Свет огня мерцал на гладкой, уплотнённой коже шрама, и Драко уставился на отметину, словно загипнотизированный, — Это дело рук Беллатрисы, и она мертва. А это? — она указала на его руку, — Волан-де-Морта, и он тоже мёртв. Тишина.       — Всё не так просто, — мужчина перевёл взгляд на собственное предплечье.       — Ты убивал когда-нибудь, Малфой? — резкий вопрос Гермионы. Теперь он не мог отвести от неё взгляда, его глаза расширились, словно он был пойман в ловушку её пронзительного взора.       — Я… Нет, я так не думаю… не напрямую… — его голос звучал чуть громче шёпота. Она смотрела на него в попытке обнаружить хоть малейший намёк на вину, поймать его на лжи, словно потерявшись во времени, прежде чем отвести взгляд. Если он и убил кого-то, то не знал об этом, и это было всё, чем она могла похвастаться.       — Ладно. Объективно говоря, ты не хуже Стэна Шанпайка.       — Кого?       — Просто один идиот, которого втянули в дерьмо какого-то психа.       — Туше.       — Верно.       — Я удивлён, что ты так… снисходительна.       — Я бы так не сказала, — фыркнула она, — Стэн лично мне никогда ничего плохого не делал, так что здесь он выигрывает. В любом случае, ты всё ещё засранец.       — А ты всё ещё невыносимая всезнайка, — с лёгкой улыбкой сказал Малфой, и Гермиона позволила себе то же самое. Изо всех сил он старался выглядеть самоуверенным и заскучавшим, но она видела это мизерное, почти невидимое зёрнышко искреннего уважения. Насколько же это странно. Кто бы мог подумать, что Драко Малфой будет уважать её, грязнокровку Гермиону Грейнджер? Он сделал глоток из своего стакана, взмахом волшебной палочки наливая второй и левитируя его к девушке. Гермиона с благодарностью приняла его, пробуя напиток на вкус, вдыхая медовый аромат. Это был скотч, очень хороший скотч, зная Малфоя, бутылка, вероятно, стоила целое состояние, но она старалась не думать об этом слишком много. Своеобразное предложение мира, и это было всё, о чём ей стоило знать сейчас. Несколько минут они молчали, каждый наслаждался алкоголем в тишине, уставившись на огонь в камине, вместо того чтобы смотреть друг другу в глаза. Она осушила свой бокал и глубоко вздохнула.       — Я пойду домой, — немного натянуто сказала девушка.       — Тебе не обязательно…       — Да, но мне стоит. Я ужасно устала, Малфой, хватит на сегодня.       — Справедливо, — он небрежно пожал плечами, но Гермионе показалось, что в его глазах промелькнула искра. Волшебница с трудом подавила улыбку, которая так и норовила коснуться её губ. Но это было тщетно, судя тому, как мужчина поднял голову в ответном жесте. Драко поставил свой бокал, встав слишком близко к ней. Она последовала его примеру, поднявшись с кресла, и их лица оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга.       — Неприятно это признавать, — хрипло произнёс он, — Но разговор был хорошей идеей, Грейнджер.       — Несомненно, — она старалась не думать о мелодичности в его голосе, с которой он произносил её имя, мягком аромате виски в его дыхании и тепле, что исходило от его тела, ведь он находился так близко к ней.       — Увидимся в понедельник?       — Да, — выдохнула она, — В понедельник.       — Верно.       — Тогда до понедельника.       — Да.       — Отлично, — она неуверенно шагнула назад, к камину, и Драко громко выдохнул.       — Грейнджер?       — Да?       — Я хочу прижать тебя к этой стене и касаться языком твоего тела до тех пор, пока ты не забудешь собственное имя. Она молчала. Не могла ответить. Застыла, пригвождённая к этому месту его глазами, холодно-серыми и тёплыми одновременно, с расплавленным серебром. Но нет, сейчас не подходящее время. Девушка ощущала это всем своим существом, даже если какая-то её часть кричала о том, чтобы остаться. Поэтому она лишь криво улыбнулась, вцепившись в пиджак и сумку побелевшими пальцами.       — В другой раз, Малфой, — прошептала она, смотря в его глаза.       — Ловлю тебя на слове, — услышала волшебница перед самой аппарацией. Она споткнулась о ковёр, появившись в квартире, и едва успела удержаться на ногах, схватившись за дверной косяк. Что ж, это было… интересно. Что бы там ни было, теперь она точно знала, — что-то началось.