Захлопнулся капкан.

- Прогуляемся? - Торд плавно подошёл к кровати и глянул на черноглазого. - А я думал, что предателей принято держать в камерах. - красный лидер проигнорировал его заявление и развернувшись медленно направился к выходу. Том поднялся, морщась от противного скрипа заржавелой койки, и направился вслед за коммунистом. Они вышли в коридор и дверь за ними со скрипом закрылась. Солдаты, не знающие о предательстве правой руки лидера, мягко улыбались высшему чину, в мыслях завидуя и продумывая планы, чтобы занять его должность. Торд скучающе оглядывал длинные коридоры, стены которых были каменными на нижних этажах и железными на верхних. Всё было серо и однообразно, а повсюду витал запах пороха и железа. Они прошлись по корпусам и поднялись по лестнице, выходя в жилые помещения. Весь длинный коридор был усеян огромным количеством дверей. Чем дальше они были, тем больше было расстояние между дверьми, а так же номер квартиры. Это означало, что чем больше номер на твоей двери и расстояние, тем больше твой ранг и собственно пространство в помещении. Многие солдаты переезжали сюда с семьями и для них, возможность иметь высокий ранг, представляло огромное значение. Каждая комната олицетворяла собой небольшую квартирку. Однако такие как командиры и главнокомандующие жили на специально отведённом этаже. С гораздо большими привилегиями и удобствами. Комната лидера находилась непосредственно на самом высоком этаже, как и комната Тома, Пола и Патрика. Их места жительства занимали почти весь этаж и солдатам было запрещено там появляться. Том шёл с немного зажатым и подавленном видом. В частности из-за того, что из верхней одежды на нём были только бинты. Более смышлёные и знающие солдаты не могли понять в чём дело, ведь раньше, на правой руке лидера, после их "игр", не было ТАКОГО колличества повреждений. Но тем не менее черноглазый старался игнорировать некоторые, довольно двухсмысленные, взгляды. Ведь фигура у Риджуэлла вполне привлекательна и даже в бинтах, тело притягивало взгляды. А солдаты, полностью лишённые внимания женщин, буквально пожирали его взглядами. Но никто и никогда не решался трогать любимую "игрушку" лидера, хотя дрочить на него во снах, никто не запрещал. Но нет, вы не подумайте, что кроме Тома никто их больше не привлекал, просто Риджуэлл был самой востребованной фигурой на фоне остальных. Конечно, ведь они предпочтут переспать с высшим чином и с лёгкостью пробить путь повыше, чем поиграться с солдатом, который ничего кроме тела им дать не сможет. Торд медленно закипал белой яростью, от столь огромного внимания к его подчинённому и то и дело предупреждающе рыкал на слишком зазнавшихся новичков. Что имели наглость пристально пялиться, куда не положено. Наконец, не выдержав, он сорвал с себя плащ и бережно, даже в какой-то степени заботливо, укрыл им напуганного Риджуэлла. Том удивлённо посмотрел в спину коммунисту, однако отставать не собирался. Вскоре они подошли к довольно массивной двери, открыв которую, перед ними предстал вид на серую, словно вымершую, улицу. Повсюду были железные склады, с не малым количеством оружия. Так же само пространство занимала огромная площадка для тренировок, на которой так усердно, изо дня в день, занимались солдаты. Всё это, было ограждено огромной каменной стеной, около 150-ти метров в высоту. Довольно внушительно неправда ли? По самому периметру было множество башен, а по верху ходили вооружённые охранники, задачей которых был расстрел нежелательных гостей. Но это только внешняя часть огромного города, что находился за этими стенами. На самом же деле, если пройти вдоль этой стены, то можно заметить, что есть довольно обширная, ограждённая меньшей высотой стены, зона. В которой и проживает так называемый простой народ. Общая площадь всего того, что находится за этими стенами, составляет около 50-ти километров. А это ведь не единственная база, что существует под предводительством красного лидера. Она одна из немногих, однако, основная. Что же такого находится за внушительными стенами? Почти ничего, если выйти наружу то, можно увидеть лишь огромное колличество разрушенных городов и разлагающихся трупов, людей и животных. Почва восновном высушена и неплодородна, но не смотря на столь ужасные условия, есть небольшие группы людей, что проживают там. Это те самые люди, отказавшиеся принимать законы красного лидера и вступать к нему в полное подчинение. Удручающая ситуация, не так ли? Торд спокойно шёл вперёд по каменной дорожке, со множеством ответвлений, обставленной фонарями. - Зачем мы здесь? - дрожащим голосом спросил Том, в голову которого лезли очень и очень не весёлые мысли. Ведь они были в предельной близости от ворот, что служили выходом за стены. Он не хотел даже предполагать, зачем они идут в ту сторону. Однако напряжённое молчание заставляло тело дрожать. Они подходили к воротам всё ближе и ближе. Но в последний момент красный лидер свернул в сторону небольшого сада, в котором они с Томом так любили "беседовать" и "мириться"(ха-ха испугались?) Томас облегчённо выдохнул и еле унял дрожь в ногах. Ведь выход за стены, это чистой воды самоубийство. - Что случилось? - как бы невзначай спросил Торд, подходя к железной калитке. И открывая её красивым, резным ключиком. - Н... ничего. - они прошли в красивый сад, скрываясь за высокими кустами и цветочными клумбами. Перед ними промелькнула белая, резная арка, а прямо за ней открылся вид на маленький холмик, устеленный тровяным покровом, на вершине которого стояла прекрасная, белая беседка. Это место было без преувеличения, раем, среди всего этого апокалипсиса. Множество цветов, а в особенности огромные кусты белых и красных роз, кружили голову своим прекрасным запахом. Кроме Тома, Торда и пары садовников сюда не ходил никто. Но сейчас, они одни. Это место было первым, где Том впервые доверился и полностью отдался красному лидеру. Уже не первый год оно хранит их воспоминания. Множество ссор, душевных разговоров, слёз и счастливых моментов. Эти цветы помнят искренний смех и не фальшивые улыбки. Помнят горькие слёзы и чувственные поцелуи. Вся эта атмосфера, что царила здесь, была такой сказочной и невероятной. Именно тут, Том так любил засыпать на коленях красного лидера, слушая рассказы о его жизни в Норвегии и изредка вставляя свои слова о приключениях с Эддом и Мэттом. Белые ступеньки тихо поскрипывали, а белая скамья радостно приняла в свои объятья. Том наконец-то выходнул и позволил солёным капелькам обжигать его лицо. Торд не торопил, терпеливо ждал и поглядывал на растения. В его душе бушевал спектр эмоций, а в частности преобладало чувство вины. Из-за него черноглазое чудо сейчас плачет, из-за него мир стал безжизненной пустыней во многих местах, из-за него люди страдают, из-за него друзьям больно. Он совершил так много плохого и не принёс в этот мир ничего хорошего. Так он думал. Однако даже не подозревал, насколько стал важен для одного человека. Тому не нужен весь мир, ему нужны дорогие друзья и любимый человек, который раз за разом ломает его хрупкое сердце. Риджуэлл с самого начала знал, что погибнет и завянет, как цветок в этих руках, но сделать ничего не смог. Ведь собственные шипы уже крепко удерживали его на месте. Прошёл не один час, когда черноглазый наконец успокоился. Круги под глазами стали чётче, а от слёз остались ярко красные полосы, что особенно выделялись на бледной коже. Единственная тёплая рука лидера, накрыла нежную ладонь с чёрными ноготками и успокаивающе сжала её. - Ну так? Ты расскажешь, что на самом деле случилось и почему ты сделал вид, что якобы хочешь предать меня? - спокойно говорил Торд, поглядывая в пустое небо. Том заметно занервничал, сердце хотело выпрыгнуть от такого количества, не свойственной нежности в его сторону. В голове крутилась только одна мысль "он догадался". - И с чего ты решил, что я не хотел на самом деле предать тебя? - упорно гнул Риджуэлл, моля всевышних о том, чтобы они уняли дрожь в его теле. - Ну что ж. Во-первых, ты бы никогда не облажался настолько глупо, чтобы все подозрения, без малейших сомнений сразу указывали на тебя. Во-вторых, когда ко мне пришло известие о "предательстве" и якобы слитой информации врагам, я удивился, ведь вскоре обнаружилось, что ни одна часть той самой информации, на самом деле в руки врага не попала. И в-третьих, ты специально вёл себя подозрительно. Такое только идиот не заметит. - Том поник, мысленно ругая себя за все глупые оплошности. - Ты знаешь зачем я привёл тебя именно сюда? - Риджуэлл отрицательно покачал головой. - Экспертиза выдала ответ о твоей невиновности только спустя два дня. До этого времени я не знал, что предательство было подстроенно и в порыве гнева...сделал... слишком много оплошностей. Я сорвался...и мне...жаль. Я... хочу извиниться. - Торд говорил обрывками и было видно, что слова давались ему крайне тяжело, а глаза Тома расширялись всё больше и больше. Сожалеет? Извиниться? И это он слышит от беспощадного тирана, что расстреливал ни в чём не повинных людей сотнями? - Ну что ты смотришь так на меня? - красный лидер отвернулся. Томас почувствовал, что у него есть шанс, чтобы изменить этого чёрствого и жестокого человека в лучшую сторону. - И это всё, что ты мне скажешь? - тихим голосом произнес черноглазый. - Нет, не всё. - сердце пропустило удар. Неужели? - Завтра ты вновь выходишь на работу раньше чем обычно, а учитывая твоё отсутствие будешь работать сверхурочно. Спуску и времени на отдых я не дам, пока не сделаешь всю работу. - они какое-то время сидели молча. - Ты так и не ответил на мой вопрос. Что за цирк ты там устроил, а самое главное зачем? - Том опустил голову. Он не может, не может сказать. Его чувства столь противоречивы и неправильны. Само сознание опровергает факт любви. Он лучше застрелится, чем признается себе в чувствах. Он л̶ю̶б̶и̶т̶ ненавидит Торда. Так ведь? - Ладно. Расскажешь, когда будешь готов. А сейчас...- Том не успел даже среагировать как его резко повалили на скамью. Подул лёгкий ветерок и цветочки, стыдливо опустили листики. - Что?! - договорить ему не дал настойчивый поцелуй в губы, забирающий из лёгких весь воздух. Томас издал полу-стон и моментально расслабился в чужих руках, позволяя коммунисту творить непотребства. Ладонь скользнула под синий плащ, срывая ненужную ткань, что упала на деревянный пол беседки. Взору открылся вид на изящное, перебинтованное тело. Торд переместился на шею, мягко целуя и разглядывая не зажившие укусы с прошлого раза. Медленно он спускался ниже, переходя на ключицы, однако остановился, видя огромное количество бинтов. Он аккуратно провёл рукой по груди, чуть надавливая, на что получил болезненное шипение. Отметив в голове, что нужно бы сводить его ко врачу, дабы тот осмотрел недавно наложенные швы. (порезы были слишком глубокие, поэтому Пол и Патрик попросили медика их зашить, а так же наложить бинты) Красный лидер опустился меж разведённых ног своего партнёра и начал стягивать с черноглазого штаны. Том, не ожидавший настолько быстрого развития событий, попытался возразить, но механическая рука, довольно грубо пригвоздила его к скамейке. За пару секунд остатки вещей улетели куда-то далеко в сторону. Риджуэлл собрался подняться, дабы сесть на пол и как обычно взять в рот у лидера. Но Торд был другого мнения, поэтому решил, что сегодня сделать это, должен он. - Чт...АХА! - Том выгнулся до хруста костей и громко простонал. Из глаз полились капельки слёз, он не понимал, почему Ларссон, такой жестокий и неприступный, сейчас делает столь, по его же словам "унизительные вещи". Черноглазый всхлипывая, придерживал голову лидера за "рожки". Мягкие волосы растворялись в пальцах, а ритмичные движения становились быстрее. - Т...Торд...ост...ах...останов-вись...п... пожалуйста...я...ах...сейч-час... - но коммунист и не думал слушать его, продолжая своё интересное занятие и доводя подчинённого до оргазма. Том резко закусил ладонь до крови и кончил в рот своего лидера. Торд проглотил всё и подняв взгляд, замер. А там было на что посмотреть. Распластанный на скамье Томас с отдышкой и слезами на глазах. Волосы и бинты намокли от капелек пота, что блестели как хрусталики, на таком редко выглядывающем солнце. Ресницы подрагивали, а ноги с руками тряслись. Ларссон громко сглотнул вязкую слюну и начал расстёгивать штаны, что так давили на собственную эрекцию. Когда ненужный элемент был удален, он вновь вернулся к разведённым ножкам и заметив, вновь вставший орган, лишь усмехнулся. Его малыш очень пошлый и быстро возбуждается и ему это нравится. Прохладные пальцы, коснулись припухших от поцелуев, губ. Тому не нужно говорить, он послушно открывает рот и впускает в него пальцы, обильно смачивая их слюной, кусая и посасывая, с характерным пошлым причмокиванием. И как бы сильно это не нравилось Торду, он был вынужден вынуть их, чтобы не кончить только от этого вида. Вошло сразу два пальца, раздвигая горячие стеночки и делая внутри ножницы. Черноглазый простонал и подался назад, насаживаясь глубже. Торд лишь усмехнулся, видя как сильно его малыш соскучился по нему за эти несколько дней и добавляя третий, а затем и четвёртый палец. То ускоряясь, то замедляясь и заставляя Риджа скулить. Игры продолжались довольно долго, ведь коммунисту чертовски сильно нравилось, мучить и доводить до грани черноглазого. - П... пожалуйста, я...я больше не могууу...аха... - хныкал Том, пытаясь подмахивать бёдрами. Пошлая улыбка поползла по губам красного лидера и он остановился. - И что же ты хочешь чтобы я сделал? - проворковал он на ушко подчинённому. Ридж покраснел до самых ушей и пошире раздвинул ноги. - Я...я хочу, чтобы господин в...взял м...меня как...с...сучку...п... пожалуйста. - Торд не сдержавшись истерично заржал и опустил голову на грудь черноглазого, отмечая для себя в который раз, что Риджуэлл, пытающийся его соблазнить, это наверное самая милая вещь во всём мире. - Ну хватит ржать! Идиот! - гневно прокричал Том, краснея ещё больше и уже собираясь треснуть коммунистической заднице по голове. Однако его вновь втягивают в долгий, нежный поцелуй. Язык проходится по ряду зубов и переплетается с чужим в замысловатом танце, в то время как довольно большое достоинство входит в дырочку (сууууууук /////) черноглазого. Том стонет в поцелуй и обхватывает руками шею, притягивая красного лидера к себе ещё ближе. Торд начинает двигаться, постепенно ускоряясь, пока Риджуэлл царапает его спину своими ноготочками. Оставляя яркие полосы. Всё заканчивается так же быстро, как и началось, когда разноцветные круги застилают взор. Томас изливается себе на живот, а Торд внутрь своего любовника. Оба тяжело дышат и опьянённые жаром, быстро засыпают в объятиях друг друга. Завтра им предстоит скучный день со множеством бумаг о смертях, но если я скажу об этом сейчас. Это расстроит их радость.