The last: survive and take revenge

«Погоди, я нашел его в магической лавке много лет назад, откуда там взяться драконьему глазу?» — с недоверием переспросил Чанбин. «Возможно, кто-то выкупил это как безделушку, потому что глаза нет и, по сути, амулет ничего из себя не представляет, если не знаешь, для чего он нужен», — пожал плечами Чан, но по нему было видно, что говорит он со знанием дела. Некромант задумался, а его спутник продолжил уже вслух со странным блеском в глазах: — Знаешь, что самое интересное в этом амулете? — Чан зачем-то подкрался сзади, хитро выпалив на ухо. Вероятно, хотел создать больше интриги, но на Чанбина не подействовало. Тот был слишком увлечен воспоминаниями о том, как к нему попала эта вещица, поэтому не обратил на выкрутасы парня должного внимания. Они двигались дальше вглубь леса, и некромант надеялся как можно скорее выбраться из него в поселение. — Он притягивается к «себеподобным». К драконам, — с торжеством ответил Чан, шагая спиной вперед возле некроманта. Тот хотел было что-то возразить, но Хан, недовольный тем, что опять болтали без него, осмыслив поступившую в голову Чанбина информацию, моментально нашелся с ответом: «Забавный ты, — хмыкнул целитель, обращаясь к Чану, который не разрывал зрительный контакт с Чанбином, словно дразня и заставляя того передумывать множество мыслей. — Ты где драконов тут увидел? Они все давно вымерли. Про это даже в книгах написано, и нам профессоры в Академии говорили.» Чан ничего не ответил, только загадочно улыбнулся, сверкнув медом глаз, и отвернулся, продолжая шагать теперь уже впереди Чанбина. Джисон надулся и нажаловался другу, что его проигнорировали. Некромант смотрел в широкую, облаченную в черный шелк спину, думая, во-первых, почему из всей одежды ему под руку попалась именно эта, парадная рубашка, которую он даже не надевал толком, а во-вторых, что о драконах на самом деле написано было до ужаса мало. В трудах общего характера по истории, в разделах о той Магической войне представляли информацию для ознакомления, без углублений и излишних подробностей. Как и некроманты, драконы были объявлены нежелательными элементами, и упоминались вскользь. Причины войны по большей части не отражали истинных мотивов принца, представляя его в качестве освободителя, самоцвета нации, который очистил государство от всех не подчинившихся воле правителя, принесших страдания и вред процветанию подданных. Из всех иллюстраций, которые могли составить впечатление хотя бы о внешнем виде драконов, их способностях и прочем, имелись только примерные наброски. Несмотря на то что в живых оставалось еще множество тех, кто прошел всю войну, или очевидцев, которые были при памяти до сих пор, никаких более точных описаний, картин и других изображений не находилось. Все изъяли, Чанбин знал это наверняка: он видел в запретном секторе библиотеки старинные книги по драконоведению, но никогда не обращался к ним за ненадобностью. В его памяти отпечатался лишь эпизод из далекого детства, когда прямо перед ним группа перворожденных сражалась с драконом, но кроме огромной болотного цвета крылатой туши, плюющейся огнем, разум не хотел выдавать больше ничего. И все же что-то скреблось в душе, не давая покоя, заставляя отчаянно пытаться найти в любой короткой мысли или фразе подвох. Чан же то ли усиленно старался сказать что-то некроманту, то ли преследовал какую-то цель, то ли просто дразнил, вынуждая чувствовать неловкость перед таинственно сощуренными глазами и растянутыми в усмешке губами. И все же… Амулет в виде драконьего глаза, чешуйчатая морда в ритуальном пламени, странные слова Чана и не покидающее чувство, будто Чанбин что-то упускал… Слишком много странных совпадений. От мыслей отвлекли голос Джисона в голове и остановившаяся чуть впереди фигура спутника. «Там город какой-то», — заинтересованно вглядывался вдаль зоркий антрацитовый глаз в обрамлении тяжелых бронзовых век. Чанбин глянул на карту, но по тому маршруту, которым они шли, ближайшее поселение должно было встретиться гораздо дальше. Впрочем, оказалось, что они и без того прошли довольно большое расстояние. Погрузившись в мысли, некромант даже не заметил, как внезапно начало смеркаться, а вечерняя прохлада сменила дневное тепло. Со вздохом убрав бесполезную карту в сумку, Чанбин подошел к Чану. — Заночуем здесь где-нибудь, — сообщил он разглядывающему с детским любопытством городские огни фонарей на улицах и в лавках спутнику. Тот вздрогнул от неожиданности, словно его резко вытащили из теплой пелены забытья. Чан захлопал глазами, рассеянно кивая и направился вперед, но некромант поймал его за плечо и развернул обратно в чащу. — Ты куда? У нас нет пока денег на трактир, будем спать в лесу, — разъяснил как ребенку Чанбин, наблюдая сложный мыслительный процесс на лице спутника. Он уже было начал беспокоиться, точно ли Чан все понял, потому что создавалось впечатление, будто тот не просто не из этих мест, а из другого мира. Но быстрые кивки заверили некромага в установлении контакта. Чан даже отправился искать местечко получше. Устроились с относительным комфортом, который только могли создать обломанные еловые лапы, чудом найденные где-то неугомонным Чаном, пустая похлебка на травах, защитный круг и теплый плащ — один на двоих, так как костер обещал затухнуть к середине ночи. Некромант нагло укутался в него один, Чан будто бы и не был против — только прижался сбоку, подпирая голову рукой и глядя сверху вниз на светлый затылок Чанбина перед собой. От него жар исходил не меньший, чем от пресловутого костра, и грел парень, пожалуй, даже лучше. Некромант боролся с желанием прижаться сильнее и погреться, потому что сырая земля все равно пронизывала холодом сквозь толстые еловые ветки. Джисон внезапно удрыхся, так что даже поболтать с ним не удалось. Чтобы отвлечься, некромант задал вопрос: — Что ты имел в виду, когда сказал, что амулет притягивается к подобным ему? — его мучало огромное количество мыслей, но он решил зайти издалека. Чан отреагировал мгновенно, довольный тем, что Чанбин не спит. — Знаешь легенду про то, что драконы были хранителями несметных богатств и помнили все свои сокровища до последней монетки? — мягким тоном, словно рассказывал сказку на ночь, лился голос Чана. В удивительной лесной тишине, куда не долетали звуки города, это было слегка неловко, но очень приятно. Чанбин даже глаза прикрыл. — Угу, — согласился он, зевая. — И чудом умудрившегося умыкнуть что-нибудь ждало преследование в любую местность с последующим превращением незадачливого воришки в горячий, но сомнительной сытости ужин. — Именно так, — рассмеялся Чан, и его смех обрушился на некроманта словно перезвон маленьких колокольчиков — слишком чистый и такой же мелодично-высокий. — Так же драконы могли учуять и своих сородичей. Помимо телепатической связи между особо близкими, существовало еще и такое необъяснимое чутье. Драконы могли найти даже мертвых сородичей… — А глаз этот тут причем? — перебил Чанбин, открыв глаза и повернувшись лицом к Чану, заглядывая в его поблескивающие в тусклом свете пламени темным золотом глаза с необычным миндалевидным зрачком. — К тому же, его даже мертвым не назовешь. Уж поверь мне, я еще в состоянии отличать энергию, исходящую от неживых тел и даже частей тела. От этого амулета я чувствую только жизненную силу Джисона, и больше никакую. Закончил фразу некромант неожиданно для себя с еле уловимым оттенком раздражения. Парень рядом был серьезен, но вдруг переменился в лице, словно пропустил мимо ушей все слова Чанбина, а потом навис прямо над его лицом и выдал ошеломительное: — Да ни при чем, — отмахнулся он, понизил голос и почти прошептал перед испуганным некромантом: — Я просто думаю, что нас притянуло друг к другу так же… Некромаг закатил глаза, шумно выдыхая и отворачиваясь обратно. Чан снова засмеялся, придвигаясь к мощной спине, обхватывая Чанбина рукой поперек груди, не давая вырваться и не обращая внимания на попытки пнуть в обтянутую кожей сапога голень. Некромант сопротивлялся пару минут, но исходящее от Чана тепло словно вливалось в уставший промерзший организм исцеляющими потоками, успокаивая и защищая. В макушку ткнулся нос, а шею обожгло смешком, но Чанбин даже не успел обалдеть или возмутиться, провалившись в сон.

***

Хмурое лицо трактирщика уверенности в затее не прибавляло, но Чанбин упрямо продолжал сидеть за стойкой, указывая пальцем на доску с объявлениями. Они с Чаном уже полчаса пытались побороть упертость хозяина трактира, в который парни зашли почитать объявления и найти работу. Обычно находилось что-нибудь простое, в основном бытового характера, но встречались и задания поинтересней, специально для профессиональных магов или истребителей нежити, которые работали поодиночке. И кто же знал, что, чтобы получить координаты или связаться с клиентом, надо было платить? Чанбин не знал, потому что в городе неподалеку от Академии, куда он периодически наведывался в магическую лавку или на первых порах просто прогуляться вместо учебы, везде, где висели подобного рода объявления для мастеров на все руки и магов различных категорий, миссии получали бесплатно. Чан тоже ничего не знал — впрочем, куда ему! Он вообще не из этих мест, и распространяться насчет своей родины не собирался. Про Джисона и речи не было — целитель про подобные вещи слышал впервые и громко поражался познаниям друга, мешая сосредоточиться на требовательном выражении лица. Сейчас же грозный трактирщик требовал платы за крохотное объявленьице о снятии заговора. Чанбин не мог бы называть себя ведьмаком, если бы не знал, как решать такие простые проблемы. Впрочем, самой главной проблемой здесь оказался хозяин. Бородатый раздраженный мужик надменно смотрел на Чанбина, пытаясь запугать взглядом. Тот пережил миллион смертоносных взглядов Минхо и не боялся вообще ничего. Платить, правда, было все равно нечем: Чан в качестве залога наотрез отказался оставаться, а Джисона некромант и без того не собирался отдавать. Вот и пришлось уходить ни с чем, потому что трактирщик был непреклонен. Впрочем, у самого входа их остановила, таинственно хлопая чересчур длинными ресницами, какая-то женщина. Тучная дамочка в золотых перстнях и на вид дорогом манто, прикрывая огромную черную родинку на носу веером, в своем бордовом шелковом платье на фоне старой, пробитой кинжалом двери трактира, из которой лезвие почему-то торчало наружу и почему-то торчать начало сразу после ухода Чанбина, выглядела достаточно экстравагантно, если не сказать смешно. Некроманту, правда, было не до смеха: он косился на кончик лезвия и думал, как побыстрее уйти, но дамочка, видимо, оказалась другого мнения. — Вы ищете работу? — томным грудным тембром вопросила она, рьяно и бесполезно обмахиваясь веером: жара хоть и спа́ла, но вот по лицу и бронзовому декольте текли крупные капли пота. Чанбин косился теперь еще и туда, но с омерзением — созерцание полуразвалившегося трупа и то доставляло ему больше удовольствия. Чан сохранял невозмутимое лицо, но было заметно, какой силы огонь вспыхнул в его глазах при виде золота на толстых пальцах дамы. Некромант заломил бровь и отрывисто кивнул в ответ на вопрос. Неужели эта леди решила найти кого-нибудь в таком захолустье? Что же за работа такая, что за нее не взялся никто из элитных профессионалов, и богатая дама лично пришла на воняющий помоями двор к трактиру с хозяином разбойничьей наружности? — Вы должны помочь мне, — попросила дама, нервно поправляя трясущимся толстым пальцем крашеные в темный каштан локоны. — Это пустяковая работа, но из-за этого никто не хочет браться за нее! Дамочка сорвалась практически на плач, закрывая лицо облаченными в перчатки ладонями. Веер захлопнулся и повис на ее могучем голом запястье. Чанбин продолжал поглядывать на лезвие, а через окно на него уже начал выразительно смотреть холодный глаз трактирщика. — Да-да, мы готовы взяться, только давайте мы поговорим в другом месте… — некромант аккуратно подергал Чана за рукав рубашки, чтобы тот наконец отвлекся от любования перстнями и цепочкой с камнем на шее женщины и помог убраться подальше отсюда. Парень с неохотой оторвался от своего занятия и фыркнул. Дама тоже успокоилась, как по сигналу, и начала быстро вещать заговорщическим шепотом, резво подхватив обоих под локоток и уводя от трактира. — Понимаете, у меня пропала моя любимая кошечка… Я живу одна в особняке с кучей слуг, и это была моя любимица. Она убежала, и никто не может отыскать ее. Даже слуги взбунтовались, потому что устали от поисков. И я пришла сюда сама… Вы же поможете найти мне мою маленькую Минни? — на удивление цепкие пальцы дамы больно впивались в кожу, пока она вела парней вперед к своей открытой повозке. Джисон вопил что-то о том, что нельзя доверять посторонним женщинам и чтобы Чанбин отдал на растерзание Чана, а сам спасался бегством, пока она будет жрать его. Случайно он забыл передать эти мысли только другу, поэтому в голове некроманта разгоралась перепалка относительно того, кого и где надо оставить. Чан неудачно встретился с камнем, споткнувшись о него, на что Хан тут же возопил, что то кара небес и вообще он не при чем. Внимательный, полный заботы взгляд маленьких, заплывших щеками глаз дамочки и ее мертвая хватка, что не позволила упасть, заставили парня натянуто улыбнуться, мысленно ужасаясь. Она повторила вопрос, обратив свое внимание теперь в сторону красавчика с кудрями. Чан на мгновение отвернулся, выпучив глаза, но тут же возвратился обратно. — Извините, но эта работа для нас… — начал он, замечая из-за плеча дамы лицо Чанбина, искаженное в злобной гримасе, и взгляд, обещающий ему отработку самых жестоких некромантских практик на его теле. Мертвом, ледяном, воскрешенном, упокоенном, снова воскрешенном довольно-таки красивом теле. Все это он пообещал Чану мысленно, на последних словах осекшись. Джисон снова заржал, сотрясая мозг визгом банши. — Плачу золотом, — перебила леди, отпуская наконец парней и вынимая из маленького ридикюля, который непонятно где до этого прятала, — может, затерялся среди ее выдающихся форм и складок платья? — пухленький мешочек. Чан молниеносно протянул к нему руку, но у дамочки оказалась отменная реакция, и мешочек исчез быстрее, чем его коснулись узловатые бледные пальцы. «Кара небесная!» — гремел целитель, надрываясь от хохота. — Сделаем в лучшем виде, — в миг преобразившись, Чан прикрыл слегка глаза и обворожительно улыбнулся. Даже аккуратно сцапал больше похожую на мясной окорок руку дамы и наклонился, как будто для поцелуя. Леди растаяла, Чанбин отвернулся, пытаясь вспомнить все лучшие моменты своей жизни, чтобы забыть то, что он видел сейчас. В голову правда лез один Минхо, и некромант даже наорал мысленно на Джисона, потому что для него было не намного приятнее представлять человека, который грозился убить при первой возможности, постоянно проходя мимо и проводя пальцем по шее или затачивая свой клинок напротив Чанбина. А так как маг занимал буквально все мысли Хана, то он плохо контролировал это, одаривая друга такими веселыми картинками. Впрочем, когда некромант повернулся обратно, дамочка уже снимала с себя пару перстней и ссыпа́ла на изящно выставленную ладонь Чана. — Аванс, — пропела она, усаживаясь в повозку. — Мой особняк находится неподалеку, за холмом. Буду ждать вас, мальчики. Чан мило улыбнулся, глаза его превратились в две щелочки. Он дружелюбно помахал, прижимая к себе сжатые в кулаке перстни. Чанбин удивленно проводил взглядом повозку и накинулся на Чана: — Ты чуть не оставил нас без работы, дурень! — парню прилетело кулаком в плечо. — Но получил еще и аванс, — парировал он торжествующе, потирая при этом ушибленное место. Чанбин протянул руку, выразительно глядя на Чана. Тот посмотрел на предложенную пустую ладонь и сделал тупое лицо, скосив взгляд в одну точку и надув губы. — Дурачком не прикидывайся, отдавай аванс, — прошипел некромант. «Лучше отдай, а то познаешь гнев нашего темного предводителя», — порекомендовал Джисон, сочувственно хмыкая. Чан мотнул головой, не выходя из образа. Чанбин повторил жест, только лицо его начало меняться: взгляд стал стремительно темнеть, губы сжались, аура похолоднела. В золотых глазах напротив сверкнуло что-то необычное, словно любопытство или восхищение, некромант не понял, но рука разжалась, и у него на ладони оказались перстни. Чанбин спрятал их в сумку, опасаясь, как бы не украли. Он хоть и ведьмак, даже некромант, но воришки сейчас могли использовать любые средства, потому рисковать не хотелось. Чан обиженно дул губы, как ребенок, у которого отобрали любимую игрушку. Чанбин нарочно не обращал на него внимания, чтобы не соблазниться на доверчиво глядящие глаза, кружащие возле головы кудри, напоминающие облако, и выпяченные в мягком требовании щеки. Некромант пытался разглядеть указанный дамой холм, за которым и скрывался ее особняк. «Хоть бы подвезла», — буркнул Джисон. Ему, в принципе, было не столь важно, пешком добираться или верхом, он в любом случае находился при своем личном транспорте, но все равно беспокоился за друга. — Ну и, откуда начнем поиски? — Чан отказался от тактики обиды, потому что она действия не возымела, поэтому резко изменился в тоне, складывая руки на груди и в упор глядя в затылок некроманта. Тот повернулся, слегка наклонил голову, будто пытаясь понять, откуда взялась эта надменность в голосе и куда делся обиженный малыш Чан. — Из особняка для начала. Проверим обстановку, поймаем след, возможно. Хотя задание и впрямь не из легких. Теперь понятно, почему на него никто не соглашался. За более высокую оплату можно выполнить сложную миссию, но точно зная, что нужно делать, — вон, того же волколака, например, зарубить — большого ума не надо, а тут найди пропавшую кошку, когда даже не знаешь, как она выглядит! — некромант явно начал раздражаться. Он размахивал руками, оглядываясь по сторонам: вдруг потерявшаяся питомица решит прибежать на мысленный зов хозяйки сама, а заодно пробежать случайно мимо них с Чаном. Тот, кстати, стоял серьезный, но когда увидел, как Чанбин начал злиться, то вдруг немного повеселел. — Вообще-то я знаю, как она выглядит, — усмехнулся Чан, наблюдая, как некромант продолжает громко возмущаться. Хан вопил что-то вдогонку, но потом вдруг притих заинтересованно. Чанбин надрывался в одиночку, но потом резко замер и смерил Чана подозрительным взглядом. — Повтори-ка. — Я знаю, как она выглядит. Леди дала мне это, — парень разложил на ладони небольшой свернутый как платок портретик с изображением маленькой беленькой кошечки с огромными зелеными глазами, аккуратно подстриженной и в позолоченном ошейнике. Чанбин глубоко вздохнул, думая лишь над тем, как не впечатать ладонь в лицо — желательно в лицо Чана — и когда он вообще успел раздобыть портрет. Потом долго вглядывались в рисунок, запоминая, еще позже — обсуждали варианты действий и спорили насчет того, откуда все же начать искать. Сошлись на предложенном изначально варианте Чанбина про особняк, здраво рассудив, что раз кошка сбежала именно оттуда, то там, возможно, могли остаться хоть какие-нибудь ее следы. Дорога к дому богатой дамы оказалась длиннее, чем предполагалось. Или все дело было в том, что они свернули не туда, сделав пару лишних петель, или в том, что дама ехала, а не шла пешком. Но добрались только через долгое время. Хан во время заслуженного отдыха прямо под высоким забором особняка подкинул идею соорудить поисковый амулетик из подручных средств, но у запасливого некроманта среди всякого хлама в сумке нашелся подобный. Чан даже не удивился, только с любопытством посмотрел на то, как Чанбин вытаскивал из бездонного мешка всякое барахло: чью-то берцовую кость, книги по некромантии, затупившиеся перья, ворох свитков и, наконец, старенький, но начищенный амулет крошечных размеров. «Стащил у мага-старьевщика», — похвастался некромант. Он пообещал, что штука действенная и должна помочь. Слуги в особняке, видимо, были предупреждены о внезапном нашествии двух молодых людей, которые занимаются поисками любимой кошки их госпожи, поэтому без проблем впустили парней за ворота. Однако поиск следов увенчался лишь малым успехом, а вся когорта слуг получила удовольствие созерцать целое шоу с ползающими по траве и рыскающими по всем углам магами. Чанбину удалось подцепить очень слабый след, к его большому удивлению, магический, что могло говорить о том, что кошечку, вероятно, похитили, ведь по словам самой хозяйки, питомица была совершенно обычной. С помощью амулета надеялись найти похитителя. Так объявил некромант.

***

— А ты уверен, что он точно нас правильно ведет? — в десятый раз уточнял Чан, плетясь за Чанбином по опустевшей улице. Они таскались по всему городку уже который день, пока злополучный амулет показывал дорогу. Судя по всему, не ту, потому что мимо лавки мясника, продававшего мясо сомнительной свежести, они явно проходили. Раза два. Но некромант упорно защищал свой трофей. — Он хоть старый и барахлит, — тут амулет сильно встряхнули и постучали им о землю для надежности, на что Джисон испуганно закрыл глаз — неприятно было созерцать то, что творили с его «собратом», — но это единственная вещь, которая может нам помочь в поисках. Или у тебя есть тонкий нюх, и ты можешь учуять не только драконьи амулеты, но и кошку? Чана довод пробрал. Он содрогнулся, представляя себе то, как его тычут носом в землю и заставляют взять след. Он отрицательно замотал головой. Проверять не хотелось, поэтому парень просто молча продолжил плестись вслед за некромантом, оглядываясь по сторонам в надежде случайно наткнуться на беглянку. Пробродив безрезультатно несколько дней, вернулись обратно к особняку. Не сами — амулет привел. То ли след выдохся окончательно, на что Чан намекал уже после первого дня, то ли действительно нужно было тщательней поискать здесь. «Кстати, она могла просто прятаться и мотаться по городу, а потом вернуться случайно обратно, и амулет вел нас по ее следу», — предположил Джисон, когда измотанные и уставшие, парни валялись где-то в кустах, не добравшись до порога. Впрочем, им бы все равно не открыли, потому что дама умотала вместе с прислугой куда-то за город, предоставив поиски полностью в руки некроманту и его спутнику. Среди присутствующих готов был разгореться конфликт с последующей конфискацией амулета и предания его наказанию в виде выкидывания в ближайший овраг. По крайней мере, именно так грозился поступить Чан, но вовремя вмешался своей репликой целитель. Повисла пауза осознания. Очнувшись, с пугающей синхронностью оба парня закивали, рассудив, что эта мысль больше тянет на правду. Внезапно их мирный отдых прервал какой-то посторонний шорох. Во дворе было достаточно тихо, а звук шел откуда-то с противоположной стороны кустов. Чан резво вылез посмотреть на нарушителя и тут же отпрянул назад, в позе краба отползая назад к спасительным кустам. Чанбин с Ханом громко хохотали, наблюдая чудеснейшую встречу с той самой пропавшей кошечкой. Милейшее существо с идеально приглаженной белой шерсткой и огромными зелеными, как хризолиты, глазами, сверкало ошейником с вставками драгоценных камней в свете взошедшей луны и совершенно не походило на сбежавшее из дома животное. Однако в тот момент некроманта больше веселило то, что именно эта миниатюрная — чуть больше его ладони — кошечка до смерти напугала здорового парня. Чан отполз вплотную к кустам, и только упершись в ветки спиной, остановился, понимая, что дальше бежать некуда. Медовые глаза метались в поисках путей отступления, и, как назло, кошечка начала делать заинтересованные шаги в сторону кучерявого. Некромант размазывал счастливые слезы по лицу, держась за живот, потому что зрелище и впрямь оказалось уморительное. Чан повернул голову: в глазах и мыслях читалось только одно слово «Помоги». И вообще-то некромант, наверное, правда готов был помочь, но тут случилось то, чего вообще никто не ожидал. Кошечка внезапно начала увеличиваться в размерах, шерсть удлинилась, вылезли крупные клыки, а на месте милого породистого котенка оказался огромный жуткий монстр. Ему явно обрадовались, судя по двум парам выпученных глаз и групповому визгу — ультразвуковому. Все же, если бы Чанбин мог, он выпускал бы звук, издаваемый Джисоном, наружу, потому что сейчас от этого страдал его и без того несчастный мозг. Некроманта контузило, и он временно покинул реальность, сползая к кустам. Монстрик тоже не выдержал атаки еще одной банши — на этот раз Чана — и тоже выбыл на минутку, но пришел в себя все же быстрее, чем некромаг, и бросился вперед. Видимо, признал в Чане родственную душу по кучерявому блондинистому волосяному покрову и решил, что обязательно нужно подробнее узнать, натуральный ли цвет. Парень такого внимания к себе не оценил и бросился бежать, на ходу отбиваясь магией, тратя ее и без того небольшой запас. От шума взрывов и топота монстра очнулся Чанбин. Долго смеяться над нарезающим круги по двору Чаном ему не позволили, потому что парень оседлал ближайшую каменную статую, пока что еще целую, а монстрик переключил свое внимание на нового персонажа. Теперь очередь играть в догонялки настала для некроманта. У чудища выносливости, сил и азарта было явно больше, чем у парня, поэтому Чанбин решил удовольствия монстру не доставлять, и тоже пальнул парочкой десятков фаерболов, пока прокручивал в голове вместе с Ханом все подходящие заклинания. Чанбин начал уже было зачитывать нужное, но тут резкий вскрик заставил его потерять концентрацию, которую некромант обрел во время специфической пробежки вокруг особняка, — монстра занесло на особо крутом повороте, пришибло фаерболом и снесло в статую, где отдыхал Чан. Орал, кстати, тоже он, чем, собственно, сбил Чанбина с мысли. Целитель языка заклинания не знал, поэтому только грустно вздыхал и ругался на незадачливого Чана. На какой-то странной эмоциональной волне некромант сходу начал заново читать заклинание, даже не успев понять, что оно совсем другое. Оба — старое незаконченное и новое — соединились, сплелись в одну странную конструкцию, не самую изящную по рисунку, но все же действенную. Заклинание укатилось куда-то, и вскоре во двор из соседней каменной пристройки притопало несколько крепких, хорошо вооруженных скелетов. Судя по всему, их подняли из родового склепа, который находился тут же. Чанбин обалдело выдохнул, приказывая скелетам заняться монстром, а сам присоединился к обнимающему остатки статуи Чану. — А сразу ты так не мог сделать? — он надулся, имея в виду то, что на помощь ему некромант так и не пришел. Но ответить тот не успел, потому что его опередил Хан. «Ты что, кошек боишься?!» — заорал целитель и разразился громогласным хохотом. Чанбин честно попытался сдержаться, глядя на обиженное лицо спутника. Тот ничего не ответил и только отвернулся. Со стороны особняка послышался грохот. Парни синхронно обратили внимание на источник шума и потеряли челюсти: монстрик пробил в стене огромную дырень, куда резво забежали скелеты, продолжая громить все внутри, пытаясь укротить взбешенное чудище. Чан ошалело хмыкнул, представляя, как обрадуется дама возвращению своей любимой кошечки и потере жилища. Тут до него дошло, что он упустил один важный момент. Повернувшись к Чанбину, выдал: — У тебя что, волосы потемнели, или мне показалось? — Чан не стал дожидаться ответа и даже протянул руку, чтобы потрогать почерневшие пряди и понять, на самом ли деле это произошло, или у него вдруг образовались галлюцинации. Некромант поджал губы. — Это происходит каждый раз, когда я использую Темную магию. Чем больше, тем сильнее они темнеют. — Необычно. Мне нравится, — мягко улыбнулся Чан, пропуская пряди между пальцев и поднимаясь. Шум в особняке затих. Слышалось только недовольное сопение монстра. Чанбин без всякого сожаления расколдовал его, выуживая из глубин памяти заклинания трансформации. Чан благополучно ждал снаружи, после умоляя держать это подальше от него. Хозяйку кошечки они дождались на подъезде к особняку. Вручив счастливо ухающей, как большая сова, даме питомицу, парни потребовали гонорар. Женщина щедрой рукой вручила мешочек и даже даровала Чану бонусом еще один перстень — «за красивые глаза». Некромант спрятал золото и потащил любезничающего парня подальше от повозки. Пока дама будет подъезжать к развороченному особняку, у них будет время смыться. Скелетов Чанбин, к слову, упокоил обратно, и склеп остался, пожалуй, единственной постройкой, до которой не добралась разрушительная сила монстра и магии. После этого уже совершенно спокойно находили себе новые миссии. И даже хозяин трактира, что отказал в первый раз парням, стал более сговорчив, узрев перед своим носом золотой. Щедро, но он давал информацию и неплохие задания. На заработанные деньги купили карту, одежду на смену и пополнили запасы еды. Так они переходили из города в город, прямиком следуя к столице, останавливаясь лишь для заработка и сбора информации. Чан все больше проникался обществом Чанбина и считал его по-своему интересным. Вопреки первому впечатлению, он не пользовался часто Темной магией, наоборот, как можно глубже скрывая эти способности. На вопрос почему отвечал просто — не хочет лишнего внимания. Хотя за миссии, связанные с внезапно разбушевавшейся нежитью или непонятным движением мертвецов, готов был буквально драться. Чан на них редко ходил, больше из любопытства, потому что гонорар за них давали мизерный, а он до золота был уж очень охоч. Сам же брался за любую сложную работу и получал вдвое больше некроманта, чем доводил его до крайней степени раздражения. Чан был именно тем типом людей, который Чанбин не любил, — они могут почти все, а что не могут, обязательно попробуют и научатся, да и к тому же еще обратят на свои умения внимание. Это доводило некроманта до зубовного скрежета, но сверкающие доброй усмешкой глаза Чана странным образом заставляли не ругаться, а лишь обиженно дуться — и то совсем недолго. Ему доставляло удовольствие наблюдать, как раздражается некромант, но отчего-то все равно Чанбин не видел в Чане излишней гордости или пафоса, хвастался он нарочито часто, но не со зла. Некромант все равно поражал его своим стремлением, ведь помимо выполнения миссий Чанбин собирал информацию: как лучше добраться до столицы, что слышно о принце и прочее. Глубоко в душе Чан хранил отвращение к тому месту, в которое некромант собирался попасть, но интерес к его персоне оказался сильнее. Парня действительно тянуло к этому светловолосому ведьмаку, хотелось узнать, что он предпримет дальше, чем в итоге закончится его главная миссия? Отдыхали после очередного задания, в ходе которого Чан (с подначки Джисона) раздразнил некроманта, прикинувшись обессиленным, и Чанбину пришлось сначала самостоятельно разбираться с заклинившей дверью старинного дома (выбил ногой с пары ударов), потом с окружившей их толпой призраков, ради упокоения которых они, собственно, и явились. Точнее Чанбин, прихватив с собой отпирающегося Чана. Тот крайне не любил возиться с нежитью и уж тем более духами, поэтому брезговал браться за подобные задания. В этот раз отвертеться не получилось: некромант грозился, что ему может понадобиться помощь. Когда явились призраки, Чан попробовал смыться, отпираясь, что ничего не смыслит в упокоении. Призраки оказались бывшими проститутками, которых в этом доме, что на самом деле был публичным, и убили. Причем дамочки призраками стали очень сильными за все время пребывания здесь и даже могли прикасаться к людям. Вот и устроили они хаос, пока Чанбин устраивал ритуал упокоения, — щипали за ляжки, шлепали по всем выступающим частям и нагло пристраивались для объятий. В целом, больше мешали, чем приносили вред, но осадок остался. Парни лежали на песке неподалеку от какой-то заброшенной бухты — некромант зажилил денег на нормальный ночлег, да и устал уж очень сильно, чтобы добираться до трактира; догорал костер, а на небе роились мириадами звезды. Чанбин то и дело содрогался, вспоминая, за какие места его трогали призраки. Чан же познал всю удивительность жизни и решил, что это куда лучше, чем когда в тело вонзается клинок, чем не преминул поделиться с некромантом. Тот скривился, представляя это, потом скривился еще раз, представляя все сразу, — призраков в том числе. — Ты не отступишься? — внезапно обронил Чан, повернувшись к Чанбину. Они лежали рядом на разложенном прямо на песке плаще, почти вплотную, потому что ткань не была рассчитана на два широких мужских тела. На лице некроманта подрагивали тени от пламени, обращая его в цвет темного липового меда. Чанбин вытащил одну руку из-под головы и протянул вверх, словно собирался схватить звезду. Он прекрасно понял, о чем был вопрос. — Я же говорил, Джисон — мой друг, и я не могу бросить его, — сонно ответил он, зевая. — Даже если бы его заточение не было моей ошибкой, я бы все равно отправился бы его спасать. — Любишь же ты спасать других, — заметил Чан, безотрывно глядя на некроманта: светлые волосы контрастно разметались по темной ткани плаща, мощная округлая грудь вздымалась под ровным дыханием, мягкие линии профиля рисовались на фоне чернеющего неба. «Никогда не замечал за ним подобного», — сквозь сон полуразборчиво пробормотал Джисон, и Чан усмехнулся. Он вдруг поднялся на локтях, подался вперед, еще ближе к Чанбину, наклоняясь над его лицом. Еще немного — и он мог бы спокойно коснуться кудрями его лба. В расплавленном золоте глаз темнел миндалевидный зрачок, расширяясь и вытесняя блеск радужки. Чан нависал, пожалуй, слишком близко, опаляя дыханием щеки некроманта. Он было потянулся к приоткрытым губам — мягким, бледно-розовым, напоминавшим ранние ягоды крупной малины. «Ты чего делаешь?» — серьезный, насколько это было возможно спросонья, голос Хана застал врасплох. Чан мгновенно переметнулся, оставил смазанное прикосновение влажных губ на виске некроманта и отстранился. С губ Чанбина сорвалось тихое сопение, ресницы дрогнули, но глаз он не открыл, видимо, спал уже совсем крепко. «Хотел отблагодарить… за спасение», — вывернулся Чан, укладываясь обратно на плащ. «Не поздновато ли спохватился?» — едко выдал целитель, окончательно проснувшись. «Я не благодарю кого попало. Вдруг вы спасли меня, чтобы потом использовать? А так я узнал, что Чанбин — хороший человек», — Чан пожал плечами. «Если он тебе понравился, то не торопись с этим. Он бывает странным, а ты иногда пугаешь. И раздражаешь», — заключил Джисон, закрывая веки на амулете, не замечая, как у парня рядом вспыхнули кончики ушей. «А ты? Тоже не торопился?» — мысль Чана отчего-то прозвучала уж слишком пронзительно. «Ты о чем?» — голос целителя дрогнул — он сомневался, в правильном ли направлении думал. «Тот рыжий парень из твоих воспоминаний, — прозвучало так, будто Чан нажал на открытую рану сапогом. — Ты плохо контролируешь свои мысли, и они разбредаются по нашим головам. Чанбин, думаю, привык, но и мне порой прилетает.» Джисон молчал. Он не понимал, то ли его пытались задеть, то ли что-то выпытать, но Чан мысль до конца не довел. «Впрочем, пока неважно. Расскажешь сам, если сочтешь нужным. Но только давай сойдемся вот на чем: ты ничего не говоришь Чанбину об увиденном, а я научу тебя лучше управлять своими воспоминаниями и мыслями?» «Идет», — не думая, согласился Хан. Он, конечно, не понимал, что это за благодарность такая, о которой нельзя было рассказывать, но условие его заинтересовало, и целитель не стал вдаваться в рассуждения о странностях Чана. На том, собственно, и порешили, остаток ночи проводя в осуществлении сделки. Наутро все было как обычно — и Джисон, и Чан о своем договоре молчали, а Чанбин ничего не заметил. Они шагали по улице города, выполняя уже новое задание: поймать воришку, который донимал прохожих, вычищая у них из карманов все, что только можно, с поразительным мастерством. Некромант благополучно заколдовал сумку, чтобы ненароком самому не попасться в качестве добычи вору, — она теперь не открывалась без специального заклинания. Бродили долго, заостряя внимание на каждом подозрительном прохожем, хотя более подозрительными казались сами парни. Они остановились на углу возле какой-то лавки и тихо обсуждали между собой, а иногда и мысленно, всех подходящих кандидатур. «Да это точно бабка, я тебе говорю», — Хан в сотый раз повторял одно и то же, указывая на странного вида старушку, что то и дело оглядывалась по сторонам с противоположной стороны улицы, то ли выжидая, то ли высматривая кого-то. «Согласен, прислушайся к своему внутреннему голосу, это голос твоей совести», — поддержал Чан, прикидывая, как они будут выяснять у бабки, куда она дела награбленное. «Если бы это была моя совесть, то я бы к ней прислушался, а так это всего лишь Джисон», — парировал Чанбин, корча рожу. Он в версию со старушкой-вором не верил. Выглядела бабулька, конечно, странновато, но мимо нее прошла уже куча прохожих, и ни на одного из них она не обратила внимание. Каким образом некроманта уговорили вылезти из «засады» и скрутить бабку, он так и не понял, но очнулся, только когда Чан уже тащил его к предполагаемой виновнице. Старушку схватили под локти, завели в переулок и заставили во всем сознаться. Та прикола не поняла, внезапно выпрямилась во весь рот и стянула с себя платок, открывший лицо рослого мужчины. — Я вообще-то мужик, — грозно заявил он. — У каждого свои хобби, — пролепетал некромант, узрев детину в два раза больше себя. — Да как вы!.. — мужик задохнулся от наглости, сжимая в огромном волосатом кулаке платок. — Я начальник стражи, между прочим! Вы мне всю маскировку испортили, гады! А я тут… Я… Я здесь… Я здесь сам вора ловлю, вот! Парни как-то невольно сжались под грозным тоном громадины, совершенно не понимая, как это могло прятаться тут в виде сгорбленной в три погибели старушки. — Пошли вон отсюда, а то засажу вас препятствие расследованию. Шляются тут всякие… Чан сдавленно пискнул, согласился непонятно с чем, и через пару мгновений они с Чанбином уже ретировались, смешиваясь с толпой на улице. Джисон подозрительно молчал, изредка похрюкивая, но когда на него обратили внимание, сразу же затих, узрев угрозу транспортировки в душной сумке среди хлама. Без телепатической связи. Этим удалось надолго заткнуть болтушку-целителя. Пока они шли по улице, надеясь оторваться от «бабки», которая за ними и не собиралась следовать, Чанбин внезапно почувствовал, как сработало защитное заклинание на сумке, а еще заорал Джисон. Амулет явно кто-то пытался снять, но неудачно, потому что некромант почувствовал давление на шее, — цепочка, вопреки надеждам вора, не поддалась, как и сумка. Чанбин толкнул незаметно Чана, они обернулись: Хан заметил в толпе маленькую юркую девчонку, ловко хватающую по карманам монетки или другие ценности. Она уж совсем не ожидала, что в какой-то момент на ее тощие плечи опустятся две тяжелые ладони, не давая вырваться. — Вор пойман, — констатировал Чан, заглядывая в глаза девчонке. На вид лет двенадцать, хрупкая, с огромными фиалковыми глазами и жидкими русыми волосами, босая, одетая в подранное платье, с сумой через плечо, куда, видимо, складывала награбленное, она вызывала жалость. — Дяденьки, пощадите, я всего лишь бедная сирота… — скороговоркой выдала девчонка, не забывая скорбно смотреть в две пары глаз, одна из которых выглядела чересчур необычно, но на нищенку впечатления не произвела. — Ага, а еще у тебя десять братьев, и все голодные, — перебил Чанбин. Девчонка резко выпрямилась, но вырываться не спешила. — Именно так, дяденька! — Тогда сейчас мы пойдем к начальнику стражи, и он тебя быстро накормит парой десятков ударов палки. Еще и «братьям» будет что принести, — пригрозил некромант, легко встряхивая сиротку за плечо. Та скорчила рожу и презрительно, но, постепенно повышая голос, заговорила: — Только не к нему! Я правда сирота, мои родители умерли, а этот идиот начальник стражи — мой дядя, забрал к себе. Но ему плевать на меня. Даже медяк пожалеет на лакомства, а про новое платье и слышать не хочет. Сам же обжирается и все меч свой украшает, а еще и бьет меня за что ни попадя. Вот я и пошла воровать ему назло, а он только и делает, что цепляет на себя «маскировки» глупые и следит за мной, чтобы я ему проблем не приносила. Как будто я не вижу его! Но он туп, как пень, дяденьки, — тут девчонка замолчала после своей пламенной речи, но немного подумав, выдала: — Помогите мне его проучить, а? Настал момент удивляться для Чанбина и Чана. То есть как это — помочь воровке? — Еще чего, — отрезал некромант, но девчонка не отступала. — Помогите мне, пожалуйста, а я клянусь, больше не увидите меня здесь, воровать не буду. «Чанбин… друг…» — начал Джисон. Некромант сразу же понял, куда он ведет и резко возразил против, тут же осадив целителя. «Одному уже помогли. И что теперь? Таскается вместе с нами!» «Тебя что-то не устраивает в моей компании?» — вкрадчиво поинтересовался Чан. «Меня все устраивает, просто я знаю, что добром это не кончится», — ответил Чанбин, собираясь и девчонке что-нибудь сказать, а то она и так уже начала смотреть на молчащих парней, как на дураков. Однако он не успел вымолвить и слова, как тут же выпалил Чан, вспоминая пренеприятнейшее знакомство с начальником стражи: — Хорошо. Только если ты действительно обещаешь. Мы же все равно найдем тебя и отдадим страже. Сиротка просияла, некромант помрачнел. Девчонка было бросилась к Чану обниматься, вырвавшись из захвата. Он вздохнул, отдирая ее от себя, почувствовав, как перед этим она прошарила по его карманам. — У меня ничего нет, можешь не пытаться искать. У него, — указал на некроманта, — кстати, тоже. Сиротка вздохнула, но пытаться не стала и рванула показывать дорогу. Видимо, у нее в голове уже был план. Чанбин по дороге мысленно ругался с Чаном, строя злобные мины, но тот лишь пожимал плечами, мол, да ничего страшного не случится, задание же все равно будет выполнено, если кражи прекратятся. Да и уж больно неприятным показался ему начальник стражи, так что небольшая пакость не помешает. Некромант только осуждающе покачал головой — против аргумента: «Так ты же сам говорил, что вон амулет стащил, не тебе говорить про то, что воровать плохо» у него все цензурные слова пропали, остались только вздохи. Вот и шел некромант, имея силы только на то, чтобы вздыхать из-за наивности своего спутника. Бросить не мог — мало ли, попадет в какую-нибудь передрягу, а потом снова выручать его придется именно Чанбину. Он тогда как-то не подумал о том, что если попадут они оба, то спасать их будет уже некому.

***

Снова ночь. Полнолуние. Внизу презрительно и жутко рычат собаки, капая слюной на траву и скалясь при виде троих сидящих на заборе вторженцев. Сиротка весело болтает ногами, хрумкая сорванным с соседней ветки яблоком, а Чан с Чанбином переругиваются, наблюдая за упавшей на землю сумкой, которая соскользнула с плеча некроманта, когда его спутник неосторожно засадил ему пяткой в руку, едва не отправив самого Чанбина вниз следом. Собаки было пытались наброситься на сумку и растерзать, но она яростно скалилась, разевая темное нутро и хрипло рыча в ответ, так что псинки решили, что связываться с такой агрессивной вещью себе дороже и переключились на людей. — И как мы попадем в дом? — поинтересовался Чан, пересчитывая животных и оценивая масштаб проблемы. — А ты собак не боишься? — вместо ответа спросил некромант, опасно приближаясь. Чан подозрительно скосил глаза из-под кудрявой челки. — Не-ет, — протянул он. Чанбин коварно ухмыльнулся и спихнул парня вниз на радость собачкам. — Отвлеки их, пожалуйста, пока мы спустимся! — крикнул некромаг сверху, пока его спутник развивал спринтерскую скорость, улепетывая от гавкающих во все горло собак. Девчонка ловко спрыгнула на землю, Чанбин неуклюже приземлился следом, подхватил сумку и направился к дому вместе с сиротой. — Ключа у меня нет, я из дома сбежала несколько недель назад, — «обрадовала» девчонка. Как их еще не скрутили, оставалось непонятным, но то было лишь дело времени. Проникали в дом, правда, тихо, через взломанную магией дверь. Чан присоединился позже, буквально залетев в проем, и тут же захлопнул за собой дверь, пока собаки царапались и лаяли снаружи. Некромант зашипел на него, мол, слишком много шума, но Чан, обмахиваясь рубашкой, зарычал в ответ, что это вообще-то Чанбин отдал его на растерзание голодным псинкам. Этот дом был менее грандиозным и богатым, чем на первой миссии, но внутреннее убранство оставляло позади мысли о скромности хозяина. Ковры, камин, гобелены, множество книг и картин — минимум это заставляло ахать и думать, что надо было идти работать в городскую стражу, чтобы безбедно жить до старости. — Что ты придумала? — спросил Чан у девочки, которая держалась чересчур уверенно и явно имела план. — Колечко стащить, дяденька, колечко. Мамино. С камушком, как глаза у дяденьки, — она ткнула пальцем в сторону, и Чана от потери зрения спасла только разница в росте. — Дядька его себе захапал, мол, куда глупой девке его таскать, потеряю еще. Вот и носит его по очереди со сводным братцем своим, а мне только это и показывает. — Сиротка сложила фигуру из трех пальцев, в народе больше известную как кукиш, и демонстративно помахала перед лицами парней. Проверив все комнаты поочередно, они наконец нашли нужную — по слишком громкому храпу, и было удивительно, как они не наткнулись на него раньше. На спящем мужчине, который был идентифицирован как сводный брат начальника стражи, действительно красовалось кольцо с большим желтым камнем. Вокруг кровати валялись пустые бутылки, что и говорило о том, почему не был услышан собачий сигнал о вторжении. Кольцо пришлось снимать магией, потому что оно ни в какую не поддавалось. Джисон дружелюбно предложил отрезать палец. Его почти поддержали, но, увидев непередаваемый ужас в глазах ребенка, передумали, оставив идею как запасную. В итоге палец после долгих споров и попыток сузили, чтобы спокойно снять кольцо. Получив добычу, начали выбираться из дома. Девчонка пыталась наспех улизнуть, прикарманив колечко, но некромант крепко держал ее за ворот платья, не давая вырваться. Чан семенил рядом. Во дворе уже ждала, поигрывая мечами и дубинками, стража вместе со своим начальником. Тот после встречи с парнями не смог дальше продолжать свое наблюдение за племянницей — так и не нашел, несмотря на все попытки. Но, казалось бы, позже ему все-таки улыбнулась удача, ведь он вновь заметил темный плащ и две блондинистые макушки в компании с русой и низкорослой девчонкой — его собственной племянницей, за которой и вел наблюдение. Вот только стоило пару раз моргнуть, как цели скрылись из виду. Мужчина был вне себя от злости и, расстроенный неудавшейся слежкой, отправился домой. Лай собак мог не услышать только пьяный или глухой. Вот и начальник стражи, подойдя ближе и поняв, что шум доносится со стороны его дома, поймав по пути стражу, на его счастье, прогуливающуюся неподалеку патрулем, концерт не оценил и побежал смотреть, что происходит. Происходили откровенная кража и предательство. Некроманта и его спутника мигом скрутили, а девчонка, нагло оттолкнув Чанбина, вырвалась из его ослабевшей хватки и подбежала к начальнику стражи. Тот благосклонно погладил ее по голове. Сиротка вдруг ткнула яростно пальцем в Чана с Чанбином и заявила: — Дядюшка, это они! Они меня заставили! Хотели обокрасть тебя! — начальник стражи начал закипать. Некромант выругался, а Чан помрачнел, стараясь не смотреть на Чанбина, думая только о своем провале и о том, как сильно заламывают ему руки. Девчонка, однако, не замолчала и, громко ахнув, воскликнула: — Смотри, они стащили твое кольцо! Чанбин проследил за ее пальцем и увидел на своей руке то самое кольцо, которое они же все втроем и стащили. Видимо, надеть его девчонка успела, пока отталкивала некроманта. Подстава оказалась полнейшая. Закончилось все печально-прозаично. Избиением и ночью в местной тюрьме. Наутро зато покормили, но не отпустили (хотя Чанбин сунул стражникам несколько монет — каждому!). Решили устроить побег. Покидая тюрьму, правда, некромант колданул разок, чтобы стражникам жизнь медом не казалась, объясняя потом Чану, что пентаграмма, нарисованная им кровью на стене камеры, и поднятые скелеты бывших узников должны будут стать самым запоминающимся событием их жизни. Ибо нечего избивать и злить некроманта. Униженные, оскорбленные, избитые, парни шагали вновь по той же улице, где первый раз встретили девчонку-сироту. Хан болтал что-то фоном, рассказывая веселые истории из жизни студента-целителя, стараясь поддержать боевой дух товарищей. И тут-то, буквально на том же самом месте — небеса явно благоволили им — увидели недавнюю знакомую. Нищенку было не узнать: хорошо одетая, причесанная, с тем самым ворованным колечком на цепочке. Она важно вышагивала по улице, совершенно не замечая парней. «Джисон», — позвал Чанбин, разминая кулаки. «Да свершится кара небесная!» — торжественно объявил он, после тихо хихикая в предвкушении зрелища. Не сговариваясь, парни внезапно подхватили девчонку под локти и, заткнув рот ладонями, потащили к ближайшему переулку, оказавшемуся тупиком. Бывшая сиротка вжалась в стенку, лепеча что-то о том, что она не хотела обманывать и подставлять, но ее уже никто не слушал. Некроманту очень хотелось сказать что-нибудь вроде «А я же говорил», но он не стал, лишь молча посмотрев на Чана. — А я что? — спросил он и отрицательно покачал головой. — Я детей не бью. — Зато я бью, — отрывисто бросил Чанбин, протягивая к ней руку. Девчонка сжалась, закрылась ладонями и осела на землю, чувствуя, как опустилась на ее голову тяжелая рука. — Ты нас подставила, — злобно оповестил он сиротку. Та выглянула из-под пальцев и коварно усмехнулась: — А вы и повелись, идиоты, — она глянула на Чана, который стоял, поджав губы и ничего не говорил. — Если вы думали поймать вора, то вам это не удастся, потому что я ворую по приказу начальника стражи. И заодно помогаю ему избавляться от таких, как вы, борцов за справедливость. А он следит за мной, чтобы не попала в неприятность, но с вами вот проглядел. Впрочем, я и сама прекрасно справилась. А вы что, сбежали что ли?.. Договорить она не успела — и без того ей позволили сказать слишком много. Некромант скривился презрительно, направляя через крепче сжавшуюся на голове девчонки ладонь мизерную каплю Дара, отравляя ее разум, — напугать, не более, поднимая из самых глубин неприятные воспоминания или жуткие страхи. Когда девчонка затряслась и побледнела, Чанбин убрал руку и, резко развернувшись, быстрыми шагами покинул тупик. Чан бросил взгляд на замершую со стеклянным взглядом, будто потерявшую рассудок воровку, что сползла на землю, потом снова скользнул по проявившимся темным прядям в волосах некроманта, заинтересованно рассматривая их, и отправился догонять. — Не слишком ли жестоко? — поинтересовался он, равняясь с Чанбином в шаге. — Всего лишь немного припугнул. Но я не терплю предателей, — пожал плечами некромант, поправляя сумку. — У тебя снова волосы потемнели, но ты не использовал магию некроманта, — прокомментировал Чан, не отступая. Чанбин остановился, смерил его взглядом, сухим и не слишком дружелюбным. — Это тебе пока лучше не знать, — холодно ответил он и снова зашагал вперед. Такое поведение шло вразрез с тем, что обычно наблюдал Чан, но то было лишь подтверждением того, о чем предупреждал Хан. С одними Чанбин оказался жесток, с другими — чересчур мягок. Некромант удивительно скрывал свою нелюдимость, хотя, может, это Чан не замечал того, постоянно находясь в компании Чанбина. Сам же он оставался мрачным и закрытым со стороны, возможно, слишком близко подпустив Чана к себе. Тот разбредался в мыслях — каков же настоящий Чанбин? И как к нему относиться? Впрочем, с разрешением этих вопросов пришлось повременить: слишком долгий штиль их знакомства внезапно поразила буря. — Я терпеть не могу нежить, ты прекрасно знаешь это, Чанбин, — отчеканил Чан в ответ на приглашение некроманта помочь ему с отловом волколака, случайно забежавшего в какую-то деревню и задравшего местных коров. — Особенно низшую нежить. — Говоришь как эльф или дракон, — внезапно вырвалось раздраженное у Чанбина. — Почему же? — в золотистых глазах словно погасло солнце. Безжизненные, тусклые, они больше не притягивали — пугали. «Только они делили расы на высшие и низшие, и при этом высшей расой каждый считал себя», — тихо встрял Джисон, опасливо сходя на шепот, а потом и вовсе замолкая. Даже глаз прикрыл, чтобы не видеть, что произойдет дальше. Чан молчал. Атмосфера становилась напряженной. Они стояли у кромки леса, и здесь контраст пейзажа очень точно отражал настрой парней. — На эльфа ты не похож ни капли, да и не стали бы перворожденные личину накидывать, — поделился размышлениями некромант. — Так ты догадался, что не это мой истинный облик? — Чан удивленно вскинул бровь: он и не думал о том, что его спутник столь проницателен, и раз не упоминал ни разу, значит, не заметил. — Чан, я не только некромант, во мне есть и светлая магия. А вместе эти силы очень чувствительны к любому магическому действию. Тебе приходится тратить много магии на поддержание личины, потому весь запас у тебя восстанавливается крайне медленно, — Чан содрогнулся: поразительная точность. Конечно, было странно, что прошло столько времени, а парень до сих пор не восстановил свой запас магии. А значит, значительная ее часть уходила куда-то, оставаясь незамеченной, но очень помогая при том самому Чану. Повисла пауза, Чанбин задумался, кутаясь сильнее в плащ, — поднимался холодный ветер. — Насколько я знаю, только драконы и людей низшей расой считали, потому и не стали помогать тогда, — вкрадчиво заявил некромант. — Тогда была война, и они вынуждены были защищать себя, а не помогать другим, — в голосе Чана слышался металл. Он сжимал и разжимал кулаки, надувая вены на руках и шее. — Как и мы! — воскликнул Чанбин, взмахивая рукой и откидывая ею плащ в сторону. — Если бы мы только объединились… — То ничего бы не вышло, — обрубил Чан. — Люди слабы, особенно некроманты. — Он осекся на мгновение, но продолжил, чувствуя, как закипает внутри него злость. — Этот союз только обрек бы себя на быструю гибель. Чанбин от удивления и неожиданности распахнул глаза, инстинктивно делая шаг назад. Ветер развевал полы его плаща, трепал чановы кудри и его рубашку, сминая на теле, но сам парень выглядел как мраморная скала. — Некроманты слабы, значит? — с горечью в голосе бросил Чанбин. — Тогда почему ты пошел со мной? — Он помедлил немного, качнул головой и, развернувшись, направился прочь, бросая через плечо: — Все равно всех перебили: и драконов, и некромантов. Когда-нибудь твоя тупая смазливая мордашка поймет, что в союзе наши расы могли бы спасти больше жизней. И не иди за мной, один слабый некромант сможет справиться с низшей нежитью. Больше он не смотрел назад, оставляя Чана и не заботясь о том, о чем тот думал. У Чанбина в голове были лишь догадки — отчего-то неприятно режущие по сердцу, да тихие мысли Хана, что пытался хоть как-то поддержать друга, но совершенно не знал, как. Некромант пытался выбросить все идеи касательно Чана — да плевать уже, кто он, пусть катится, драконий защитник. Историю не перепишешь, но выслушивать о себе подобное Чанбин не собирался. А еще он чувствовал, что целитель что-то скрывал, — не хотелось узнавать, но слишком давило на и без того уставший разум. Некромаг было собирался спросить, но тут до него донесся чей-то голос, похожий на звук льющегося в бокал вина, такой же глубокий и хрипловато-шелестящий. Голос приказал остановиться, а перед Чанбином показался бледнокожий незнакомец с волосами цвета снега, почти в тон коже, в атласной белой рубашке, кожаных штанах и ботфортах. Довершали образ изящная черная трость и громадная шуба на плечах. Джисон не смог сдержать смешок. «А чего он в шубе, жара ж была», — спросил он, то и дело хрюкая через слово. «Почем я знаю, может, дебил? — чуть было не пожал плечами некромант. — Или оборотень, который не смог завершить превращение.» — Эй ты, — незнакомец манерами не отличался и позвал столь надменно, как обращаются обычно к слугам. Целитель, оценивший шутку, прекратил вдруг смеяться, и сам некромант заметно напрягся, понимая, что, кажется, сказал последнюю фразу вслух, когда мужчина вышел из сумрака и показались два блестящих агата глаз. — Назовешь меня оборотнем еще раз, и я повешу твое обескровленное тело на собственных кишках.