The last: survive and take revenge

— Доложите Его Величеству, что прибыл его поданный, маг из рода Ли. У меня дело государственной важности: я нашел изменника. Эльфы-стражники с пугающей синхронностью переглянулись, с секунду смотрели друг на друга, потом решили рассмотреть получше Минхо, как будто никогда раньше не видели человека. Маг нахмурился: он с первородными практически не сталкивался — видел издалека, когда делегация приезжала к ним в Академию, и от таких пристальных взглядов стало не по себе. Потормозив еще несколько мгновений, один из них все же сделал знак другому, они молча распахнули тяжелые на вид ворота — так легко, словно металлические прутья были иллюзорными. Минхо на всякий случай осторожно потрогал: настоящие, да еще и не сдвигаемые. Занятно. Один из стражников снова зыркнул на мага, взглядом приказывая поторопиться. Неуютное место. На кошек эльфы и вовсе смотрели с таким открытым презрением, что им пришлось спрятаться позади хозяина. На попытку задержать их ответили яростным шипением. Стражники одновременно фыркнули и, гордо задрав благородные точеные носы, направились в разные стороны: один — сопровождать Минхо, второй — обратно к воротам. Все же щеголять с располосованными лицами и подпалинами на одежде от начинающих загораться в прямом смысле кошек никто не пожелал. Маг про себя ухмыльнулся, потихоньку даря удовлетворенную улыбку своим питомицам за спиной стражника. Тот даже не оборачивался, чтобы проверить, не свернул ли куда в сторону незваный гость. Сворачивать, впрочем, особо некуда было, потому что после длинной пустой аллеи за воротами начался подъем по вырубленной прямо в скале тропе. Королевский дворец находился на самой вершине и мнился огромным, что вновь поразило мага. Пожалуй, даже Академия была меньше этого плода творчества местного зодчего. Добирались до вершины долго, и Минхо подумал, что случайно пробравшемуся сюда вору придется несладко, удирая от погони, потому что хоть тропа и была безопасной и удобной для подъема, бежать с награбленным так долго будет опасно, к тому же про́пасть внизу яростно щерилась острыми длинными камнями да и просто громадной высотой. К концу подъема маг отметил для себя занятное отличие: несмотря на всю натренированную в долгих погонях за нежитью и многочисленных тренировках выносливость, после такого сногсшибательного пути Минхо слегка подустал, в то время как его сопровождающий даже дыхание не сбил. Эльф в принципе производил особое впечатление: начиная с идеально сидящей формы серебристого цвета, уложенной в хвост — волосок к волоску — прически, заканчивая наипрямейшей осанкой и легчайшей поступью. Минхо рядом с этим оплотом чистоты и идеальности чувствовал себя неуютно, но важности не терял. В снобизме перворожденным он не уступит. Еще более неуютно он почувствовал себя, когда зашел в замок. Тронный зал находился, благо, не слишком далеко, и привели мага быстро. Высокие своды, полное света пространство с резными колоннами и расписными потолками и стенами, где красочно отражались сюжеты, кажется, длинной истории сего эльфийского клана, включая события последней войны. В зале было прохладно, глянцевый пол ярко освещали солнечные лучи. Пройдя через такие же огромные резные двери из темного дерева, которые распахивались еще одной парой королевских стражников, и по пути рассмотрев украдкой все, что только удалось, Минхо пересек зал и остановился. У противоположной входу стены располагался постамент с королевским троном. К постаменту вело с десяток ступеней; выглядело довольно масштабно, но как-то утомительно, если каждый день подниматься сюда по несколько раз в день, как подумал Минхо. Среди колонн находилась многочисленная королевская свита, одетая еще более богато и торжественно, чем стража, а на троне находился сам глава клана Хван. Позади него на стене располагался масштабный герб, выполненный из золота, украшенный драгоценными камнями всех видов и размеров, — вершина горы, витиеватыми линиями переходящая в руны королевской фамилии. Стражник отвесил поклон, поднялся к трону и доложил Его Величеству о прибывшем госте. В какой-то момент брови эльфа удивленно изогнулись, а стражник с очередным поклоном покинул зал. Минхо все это время молча рассматривал окружающее его пространство, пока королевская свита напополам — с презрением и омерзением, наполовину — с любопытством и восторгом взирали на притаившихся у ног мага кошечек. Наконец его удостоили драгоценным вниманием. Сидящий на троне эльф осмотрел прибывшего с головы до ног, а затем, подперев ладонью подбородок, произнес: — Приветствую тебя, дорогой гость. Поведай же, какое дело государственной важности у тебя возникло, раз ты попросил аудиенции у самого Правителя? Его голос напоминал мягкое шуршание листьев на ветру, оттенялся чем-то сладко-медовым, завлекал обманчиво-приятно, но в то же время насмешливый взгляд льдисто-голубых глаз выдавал частично истинную натуру эльфа. Серебристый вихрь — так даже в учебниках по истории магии описывали нынешнего Правителя. Минхо с долей благоговения взирал на прекрасное лицо Хвана: в обрамлении будто из нитей серебра, с небрежно выпущенной на виски челкой, оно сияло в солнечном свете, невольно притягивая взгляд и завораживая красотой. Словно переплетенная из застывших стеблей растений с инкрустацией из прозрачных драгоценных камней корона из белого золота украшала голову. Бледно-розовые, как рассветные облака, губы растянулись в улыбке, призывая увлеченного разглядыванием королевской особы мага ответить. В отличие от своей свиты, стражи, он казался не таким холодным, напоминающим мраморную статую, даже располагал к себе. Неудивительно, что его так почитали и любили подданные. Минхо расправил плечи, мысленно укоряя себя за потерю бдительности. — Ваше Величество, — начал он, — мое имя Минхо. — Отвесил максимально изящный поклон, вспоминая все практические занятия по этикету, которые спецкурсом проводили когда-то на первых годах обучения. — Потомственный маг из рода Ли, пришел к Вам по крайне важному делу… Хёнджин удивленно вскинул бровь. — Подожди минутку, — тонкая ладонь взметнулась в воздух, — ты сказал «Ли»? Неужели тот самый род, где все поголовно ведьмаки и боевые маги? Минхо коротко кивнул. Хван расслабился, вольготно располагаясь на троне, и обратился к стоящему неподалеку статному эльфу в черных одеждах. — Ты же помнишь ее? — на губах Правителя играла усмешка. Перворожденный, которому был задан вопрос, тоже не сдержался и ухмыльнулся, кивая. — Еще как, Ваше Величество. Минхо замер каменной статуей, не понимая веселья, и мрачно смотрел в сторону трона из-под рыжей челки. — Твоя… видимо, прабабка когда-то также посетила нас. Я был еще ребенком, но запомнил хорошо. Один из представителей нашего клана попал в большую передрягу, наткнувшись на стаю низшей нежити, — эти слова Хёнджин выдавил из себя, словно ему было противно даже думать о них. — А потом явился в клан, приведя с собой человеческую женщину. Точнее она принесла его на себе, всего в ранах. Представилась ведьмой из боевого отряда, сообщила, что спасла жизнь тому несчастному, и потребовала в награду «быстренько свадебку сыграть, а то ей нежить добить надо». С тех пор все представители твоего рода на почетной службе нашего клана. Рассказывал Хёнджин, словно предаваясь забавным воспоминаниям, а вот для эльфа в черном, который был то ли советником, то ли еще кем, это особой радости не вызвало. Неудивительно: человеческая женщина заявляется в эльфийский клан и требует женитьбы. Отказаться — значит, нарваться на международный скандал, тем более авторитет властьимущего клана может явно пошатнуться — род Ли уже тогда был довольно известен. Минхо сдержал восхищенную улыбку, но про прабабку Викторию слышал от родителей. Правда, считал это фантастическими рассказами. Видимо, зря. Зато после речи Хвана можно было точно быть уверенным, что доверие к Минхо уже заочно есть и его не пошлют минимум — из ворот вместе с кошками, максимум — сразу с дворцового балкона. Хёнджин оценил сдержанную реакцию мага и кивком приказал продолжать. — Меня привел сюда, как я уже сказал, вопрос государственной важности. Дело в том, что мной был обнаружен изменник, — холодно произнес Минхо, мысленно отмахиваясь от назойливо лезущего в голову образа Чанбина рядом с Джисоном. — Изменник? — Хван мигом подался чуть вперед, выпрямляясь в струну. Насмешка из взгляда пропала, уступая место голубому льду. Аура вокруг Правителя в одно мгновение стала темнее и холоднее. На красивом лице проявилась серьезность. Он сделал жест рукой — зал покинула почти вся свита, остались только несколько эльфов, включая того, в черном. — Да, Ваше Величество. Некромант, — обрушил Минхо, наблюдая, как темнеет в лучах заходящего солнца лицо Хвана, становясь близким по оттенку к его кроваво-красной шелковой тунике. — Он похитил моего… друга, воспользовавшись Темной запрещенной магией. — Ты уверен, что это был действительно некромант? — голос Хёнджина потускнел и вобрал опасные нотки. Он будто бы задыхался от шока и подкатывающего к горлу гнева, впившись бледными пальцами, украшенными серебряными колечками, в подлокотники трона. — Ваше Величество, — маг тряхнул рыжей шевелюрой, обнажая решительный взгляд карамельных глаз, — я охочусь на нежить, и знаю, как она пахнет. Так вот там пахло совсем не нежитью. Там пахло самой смертью. К тому же я обнаружил на полу большую пентаграмму, нарисованную кровью и проженную по контуру магией, причем настолько сильной, что след держался несколько дней на тот момент, как я нашел его. Минхо облизнул губы, чувствуя, как сердце в волнении застучало. Он стиснул кулаки, стараясь унять свою злобу, пока его вновь посещали те чувства, как когда он обнаружил пропажу Джисона и разгром в комнате Чанбина. Его жажда мести заставляла кровь кипеть, но перед Правителем стоило держаться. Он глубоко вздохнул, выдыхая через нос, чувствуя, как в ладонь тычется мягкая шерстяная макушка. Приятная теплота позволила немного успокоиться. Хёнджин же теперь демонстрировал натренированную годами знаменитую эльфийскую выдержку. Он думал позабавиться над очередным донесением от подданного, но здесь было не до шуток. Он понимал, что Минхо не врет. Вся информация о некромантах по его собственному приказу даже в учебных магических заведениях давалась строго дозированно, Хван лично контролировал изъятие всех книг по некромантии и связанным с ним Темным искусством, объявив их запрещенными. В учебниках по истории магии, которые писались сразу после войны, упоминалось лишь, что велась она против некромантов, взращивая отрицательное отношение к ним как к злу, угрожавшему государству и уничтоженному молодым Правителем. Быть не могло в принципе, что кому-то удалось выжить, потому что зачистки проводились массово и тщательно, чтобы ни одному не удалось уйти. Но Хёнджин, на всякий случай даже прочитав мысли Минхо, убедился в том, что тот и правда не врет. Да и зачем ему? Академия находилась в другой стороне от столицы на большом расстоянии, и преодолеть все это ради того, чтобы сообщить ложную информацию или подшутить над Правителем, казалось бредом сумасшедшего. К тому же маг производил впечатление здраво рассуждающего человека, а значит, понимал, что ему может грозить за ложные данные. Пока Хёнджин пытался осмыслить, как вообще могла произойти такая невозможность, Ли осторожно взял слово без разрешения. — Ваше Величество, я полагаю, этому изменнику удавалось каким-то образом скрывать свою сущность. Но это только усугубляет его вину. Я хотел бы предложить свою помощь в поимке этого отродья. — Что за выражения при Правителе! — ахнули со стороны, но Хван остановил говорящего властным движением ладони. — Я вижу твою верность и принимаю твое рвение, — обретя жесткость в голосе, произнес он. — К тому же ты, кажется, заинтересован в этом деле лично, я правильно услышал? Маг еще раз низко поклонился вместо ответа. Правитель было собирался что-то сказать, но в тот же момент прямо в окно отчаянно постучали. Кошки ощерились и зашипели, мигом переходя в огненный режим, чем успели удивить присутствующих перворожденных, но после их внимание переключилось обратно на окно. — Входи! — окрик Хвана эхом покатился по залу, достигая в первую очередь того, кому был адресован. На балконе из летучей мыши материализовался высокий мужчина. Держась одной рукой за стекло, в которое только что стучал, вторую он прижимал к груди. Некогда белоснежная шелковая рубаха пропиталась кровью, шуба на плечах выглядела так, словно на нее совершила атаку стая агрессивной, мутировавшей до размеров щенка моли, волосы напоминали гнездо и цветом больше походили на смесь снега с грязью. Чонин — раненым мужчиной оказался именно он — умудрился сделать несколько шагов в сторону трона, а потом грохнулся на колени. — Крови ему! — последовал приказ, а Хёнджин вскочил со своего места. Минхо дернулся было помочь, но остановился, когда понял, кто перед ним. Кошки продолжали шипеть, и он всеми силами пытался успокоить их. Пока двое эльфов помогали Чонину подняться, еще один уже через некоторое время подавал специальный пакет с кровью. Ли с отвращением смотрел на разворачивающуюся перед ним картину. По лицу Хёнджина нельзя было много прочитать, оно приняло совершенно каменное выражение, но это, как понял маг, ничего хорошего не предвещало. После крови Чонину явно полегчало, он даже смог самостоятельно стоять, хотя и было видно, что потрепало его знатно и он все еще слишком слаб. — Не объяснишь мне, кому удалось победить главу королевского поискового отряда? Вампира-аристократа, который силой превосходит даже некоторых моих подданных перворожденных? — Хван стоял на постаменте перед троном, а потом начал медленно спускаться по ступеням, пока говорил, при этом прожигая вампира ледяным взором. Ли отошел на пару шагов и повернул голову в сторону нежити. — Ваше Величество, — прохрипел Чонин, с трудом опускаясь на колено, — мой господин, я нашел дракона… В это время Правитель уже спустился со ступенек. Вампир увидел перед собой облаченные в кожаные штаны и высокие сапоги стройные ноги и осторожно поднял голову. Над ним, освещенный ореолом зажженных магофонарей, стоял Хван. Если бы у Чонина могло биться сердце, оно точно выпрыгнуло бы из покореженной груди. — Где он? — опустилось на него тихое, с придыханием. — Где мой дракон?! — Мой господин, — Чонин снова склонил голову, — мне пришлось вступить с ним в бой. Но перед этим я встретил некроманта. Мне удалось ранить его, но потом появился дракон. Он использовал какую-то магию и уничтожил мой отряд. Я единственный чудом выжил. Простите, мой господин. Ли внимательно слушал рассказ вампира. Он вспомнил, как кто-то из жителей в каком-то поселении говорил о Чанбине и его спутнике. — Как выглядел тот дракон? Они были вдвоем или с ними был кто-то еще? — резко встрял он, нагло прерывая испепеление королевским взглядом одного вампира, провалившего важное задание. Тот обернулся на мага, не понимая, с чего вдруг с ним говорит какой-то человек. Хёнджин кивком приказал ответить, заинтересованно глядя на Минхо. — Только некромант и дракон. Кудрявый блондин, немного ниже меня. Теперь еще должен быть с приличной царапиной во всю грудь, — Чонин облизнулся в сторону Минхо, втягивая носом воздух. — Не смей, — обрушилось на него с уст Хвана. Ли кивнул. Значит, местные не соврали, и Джисона с Чанбином не было. Тогда где он? И самое главное, что с ним? В это время Хван подошел к магу. Тот смотрел снизу вверх, но глаза были все так же полны решимости. — Я согласен, — неожиданно оповестил Правитель. — Но с условием. Как ты уже, наверное, понял, — взметнувшийся серебристый шлейф волос устремился вслед за резко повернувшимся Хёнджином вместе с его длинной пурпурной мантией: Хван поднимался по ступеням обратно на трон, — у меня из дворца сбежал дракон. Ты поможешь поймать его. А так как он наверняка сейчас вместе с некромантом, то добыча увеличивается вдвое. Людей, оружие и все, что понадобится, я предоставлю. Твоя задача — привести мне их обоих живыми. Хочу посмотреть на того «счастливчика», кому удалось выжить в войне. Хван снова восседал на троне, прямо и строго взирая на подданных. — Мой господин, — почти жалобно сорвалось с бледных губ вампира, — а как же я? — Ты — восстановишь силы и встанешь рядом. Я ценю твою силу и то, что ты выжил. Твои способности, Чонин, неоценимы. К тому же ты уже сражался с нашим беглецом, — снисхождение Правителя отразилось бурной радостью на лице вампира, даже несмотря на боль. Минхо скривился. Не в его принципах было сотрудничать с нежитью, но и он чувствовал силу этого ребенка Сумерек. Ради цели приходилось заткнуться и потерпеть. Сейчас важнее было отыскать Чанбина и спасти Джисона. — Отправляйтесь отдыхать, а позже разработаем план действий, — сообщил, подумав, Хёнджин и сделал знак рукой, чтобы Минхо устроили во дворце. Оба с поклоном покидали зал, но сторонились друг друга. Чонин не знал, кто на самом деле Ли, да и кошки его создавали странную картину, хотя интуитивно догадался, что паренек, возможно, маг. Кожаный плащ явно повидал не один поход и битву, плотная широкая рубаха темного цвета — немаркая и не создавала трудностей при движении, сапоги с чуть сбитыми каблуками явно говорили об удобстве, создаваемом для долгих переходов и поисков в самых неожиданных местах. Выправка, умение передвигаться с минимальным шумом, опасная аура и, конечно же, полный целеустремленности зоркий взгляд, изучающий обстановку вокруг, — таких, как этот рыжий парнишка-маг с кошачьими глазами, Чонин не раз встречал. Охотники за нежитью, профессионалы своего дела. Несмотря на юный возраст, Минхо уже являлся таковым, и опытный вампир хорошо это чувствовал. Связываться с ним было себе дороже, но по приказу Правителя им приходилось работать вместе. Впрочем, всегда можно убить другого после выполнения миссии, — так решил для себя каждый из них. Как только двери зала за их спинами закрылись, Минхо повернул в противоположную от Чонина сторону, даже не собираясь оборачиваться — иначе сдержаться и как минимум съездить по клыкам будет очень сложно. Быстрыми шагами отходя от дверей, маг даже не заметил, как в него, появившись буквально из стены, влетел кто-то. Пробормотав извинения, неизвестный затормозил на секунду, осматривая Ли, а потом широко улыбнулся. Серые глаза сверкали добротой, а сам юноша был просто воплощением солнца в живом существе. Пшеничные волосы украшала тонкая диадема — обруч из серебра, сделанный под веточку дерева с резными листьями и маленькими цветами, что переливались цветными драгоценными камнями. Корону здесь, кроме Правителя, мог носить только его не менее знаменитый брат — младший принц. Они были как солнце и лед, соединенные противоположностями вместе. Холодный и жестокий, глава клана создавал совершенно другое впечатление, нежели его брат, которого маг видел сейчас несколько секунд да когда-то давно и издалека, когда тот посещал Академию по приказу Правителя. Впрочем, даже этого хватило, чтобы уловить существенную разницу между братьями. Минхо отвесил грациозный поклон. Принц еще раз улыбнулся, приветствуя гостя, а затем удалился, нервно осматривая окрестности. «Странный тип», — подумал Минхо, рукой проводя по стене коридора. Ни единой двери, а до ближайшего поворота даже с эльфийской скоростью так быстро добраться не получилось бы. Откуда появился принц и что там делал — загадка. Впрочем, исследование завершить не удалось, потому что к магу подоспел кто-то из свиты Правителя. Ли следовал за провожающей его эльфийкой, что одаривала его скучающе-оценивающим взглядом. Он в ответ заставлял ее читать на своем лице выражение еще большей скуки, смешанной с презрением. Так на перворожденную никогда раньше не смотрели, особенно представители рода человеческого, так что она спешила избавиться от странного гостя и быстрым шагом вела его вместе с питомицами к выделенной комнате. Маг по дороге мысленно ужасался фантазии архитектора, который понастроил лабиринт вместо нормального коридора, и обреченно думал над тем, как будет выбираться. Да он в лесу на болотах не плутал столько, сколько здесь. Спустя, по ощущениям, час, Ли ввалился в комнату, громко ругая весь род проклятого зодчего — на эльфийском, чтоб все слышали. Благо учить этот язык пришлось в силу профиля обучения, и сейчас маг был очень рад тому, что это хоть где-то пригодилось. А еще ему перепал сборник эльфийских ругательств, кстати, случайно — как приз за то, что он не довел соперника до лазарета, и в данный момент содержимое этой занятной книженции оказалось довольно актуальным. Наутро, оценив все прелести мягких дворцовых кроватей, проигнорировав, правда, кучу одеял, выданных ему перед сном, — кошечки согревали во много раз лучше, примостившись вокруг хозяина, — Минхо довольствовался богатым разнообразием завтрака, который ему преподнесли как почетному гостю прямо в комнату. Была у мага одна идея, которую он побыстрее стремился воплотить, пока еще имелась возможность. За окном его комнаты располагался большой сад, в который Ли отчего-то отчаянно тянуло. Пусть он был не ценитель ботанического разнообразия, но прогуляться по свежему воздуху среди умопомрачительных ароматов, пробивающихся в открытое окно, очень хотелось. Да и кошкам будет полезно размять лапки и порезвиться на солнце — долгий переход до столицы они выдержали хорошо, а Минхо хотелось как-то их поблагодарить и развлечь. Но также ему хотелось просто подумать. Мысли занимали его слишком часто, слишком много. Он делился ими с питомицами, немного облегчая себе эту ношу, но до конца избавиться все равно не мог. В душе с каждым днем разрасталась пустота — от одиночества. Возможно, она всегда там была, просто в какой-то момент появился тот, кто смог ее прикрыть, заполнить. А потом исчез — и эта дыра расползлась снова. Всегда раньше маг думал, что он сильный. Физически, морально. Слабаков и трусов не брали в отряды по истреблению нежити. И, какая ирония, оказывается, даже у самых сильных находятся слабости. Ли понимал, что он поддался. Поддался ей, не смог пройти мимо, бросил все, понесся сломя голову невесть куда — поддавшись слабости. Джисон являлся его главной слабостью, ради которой — Минхо чувствовал это отчетливо — он был готов на все. Он откровенно скучал, ему до тоски и щемления в сердце не хватало болтливого целителя рядом. Хотелось рассказать ему про свой длинный поход, про знаменитую родственницу, которая устроила хаос в эльфийском клане, показать этот сад, слушать сложные названия всех цветов в нем, не запоминать совершенно, но просто смотреть на задумчиво склонившийся над очередным бутоном любопытный нос и надутые от важности щеки, молчать вдвоем, потому что они порой и без слов прекрасно понимали друг друга, любоваться проблесками аквамарина на темно-синих волосах в свете солнца, касаться пальцами бронзовой кожи, обводя каждую родинку — на щеке, на ключице мимо ворота рубашки, утопать в полуночных глазах и, наверное, попробовать на вкус пухлые губы, что складывались в самую солнечную улыбку. Минхо сжимал в ярости кулаки, проклиная одного некроманта, свалившегося на его рыжую голову, который лишил мага ставшей такой важной части жизни. Ли в очередной раз пообещал себе разобраться с ним. Теперь это мнилось не иллюзорной мечтой, а вполне реальным шансом. И он его не упустит. Маг сидел на траве, щекоча травинкой мохнатое белое пузо, доверчиво подставленное ему и солнцу, как вдруг услышал легкое шуршание из соседних кустов. Мгновенно среагировав, пусть оружия при нем и не было, Минхо вскочил, активируя в руке фаербол, выжидая, когда навстречу ему выйдет нарушитель спокойствия. Тот, кажется, сразу понял, что лучше вылезти, дабы как минимум предотвратить неизбежные разрушения или просто не получить фаерболом в интересное место. Маг свернул так и не начавшуюся атаку и выпрямился, презрительно глядя на выползающего на четвереньках из кустов ярко-розовых эльфийских роз отфыркивающегося мужчину. Тот вполне мог скрыться в соседнем кусте, нежно-фиолетовой макушкой больше подходя другим цветам, столь же крупным и странным. — А, маг, — протянул он, поднимая голову на Минхо. Встав на ноги, он вытащил из запашной туники болотного цвета длинный свиток и, совершенно игнорируя удивленно поднятые брови Ли, принялся искать что-то среди множества строчек. Вынув из рукава короткое перо, мужчина внимательно осмотрел мага и, кивнув сам себе, поставил отметку. — Маг, тебе предсказание, — громко кашлянул незнакомец. Бровям Ли уже некуда было выгибаться, и он просто, обалдело хлопая глазами, смотрел вперед. — А-а, — отчего-то радостно возопил незнакомец, — меня зовут Сынмин, я твой личный пророк. Минхо переглянулся с кошками, потому что больше не с кем было, и снова уставился на мужчину. — Ну, пророк… Предсказатель… Ясновидящий… Как тебе еще объяснить-то? — как малому ребенку пытался втолковать Сынмин, потирая подбородок. Ли закатил глаза. — Я знаю, кто такие пророки. Чего надо? — грубо прервал он, возвращая лицу привычную надменность, с которой предпочитал говорить со странными незнакомцами да и просто с теми, кого маг не жаловал. — Говорю же, предсказание, — еще раз терпеливо и с интонацией разъяснения повторил пророк. — Так вот, тебе предсказано встретить, э-э, — Сынмин подглядел в свиток, — черного всадника. Он хранит твое сокровище. — Снова поглядел в подсказку. — Ты что, кладоискатель? Да неважно, ладно. В общем, ждут тебя три пути-дорожки, как обычно, но советую идти домой. Два первых так себе, а третий просто отличный: тепло, дом, уютненько… — Что с первыми двумя, пророк? — Минхо к предсказаниям относился с большой осторожностью, поэтому его очень задели слова пророчества. Несмотря на развязную манеру самого предсказателя, маг внимательно слушал все. Его интересовало, что значил смысл этих фраз и что за две другие дороги? — Уверен? — уточнил Сынмин и, получив уверенный кивок в ответ, пожал плечами и заглянул в свиток. — Ручку позолотишь? — Маг скривился и снова зажег фаербол. Пророк махнул на него рукой. — Ладно-ладно, на первой дорожке венец вижу. — Какой венец? Корону что ли? — не понял Ли, поигрывая фаером и поглядывая на резвящихся друг с другом кошек. Им предсказания были совершенно неинтересны. — Да нет, другой, венец безбрачия. Минхо поперхнулся вопросом и уронил фаер. Громыхнуло. Кошечки испуганно разбежались в стороны, пророк даже ухом не повел. — Невесту ты себе не найдешь… Мужика найдешь, — маг заинтересованно окнул, а Сынмин продолжил: — Венец твой, кстати, как в детской сказке, охраняют дракон и злая мачеха. То есть ведьма. Точнее ведьмак. Про вторую дорогу я тебе сразу скажу — она, конечно, не беговая, но попотеть придется. Путь мести это. И надо будет покровить маленько. — Взгляд в свиток. — Нет, не маленько. Много крови, мало счастья. В общем, как в тех легендах: направо пойдешь — золото найдешь, налево пойдешь — жену обретешь, прямо пойдешь — смерть. Вот у тебя примерно то же самое, но только вариант «уйти домой» все же имеется, и он самый безопасный. — Хочешь сказать, что первые два — смертельны в любом случае? — серьезно уточнил Минхо. Пророк критически оглядел его облаченную в плащ, несмотря на жару, фигуру из-под лавандовой челки и удовлетворительно кивнул. — Одним словом, вам всем большой пушной песец. Для изменения предсказания внесите дополнительную плату, — Сынмин огляделся, на мгновение задержался взглядом вдалеке и принялся быстро сворачивать свиток. Спрятав его обратно за ворот, он помахал руками и произнес напоследок: — Удачного дня. Сынмин уползал обратно через розовые кусты, шипя и ругаясь, а с другой стороны сада за магом уже следовали сопровождающие для доставки его к Правителю. Минхо, подзывая кошек, задумался: какой из первых двух путей ему выбрать? Отомстить или бороться за свой «венец», какой бы он там ни был. И раз его охраняют «дракон и ведьмак», то скорее всего вариантов у мага не остается. Он пойдет по первому пути. А затем свернет на второй.