Оксифимия

      Некогда, стоя перед тяжёлым выбором — разведотряд или гвардейцы, — я была уверена, что последнее, что мне придётся делать — бегать с мокрой тряпкой по кухне и столовой, вымазываясь в пыли и грязи, по приказу капрала. Шёл бы он со своим воспитанием! Хотя, признаться, то же воспитание Эрена проходило в более грубой форме, что Микасе несомненно никогда не нравилось. Да и мне в том числе, ведь потом я, как по накатанной, слушала от друга добрых полчаса (и больше) о том, как же его раздражает образ девушки, из раза в раз бегущей спасать Йегера.       — Жан, — без доли стеснения толкаю парня в плечо, на что он оборачивается, нахмурив брови, так что тут же прошу, пока он не успел сделать мне выговор:       — Нужна твоя помощь, — указываю пальцем на высокий шкаф.       Парень недовольно цокает, поскольку до того ему пришлось ходить за древесиной, а после натирать посуду.       — Давай, идём, подсобишь.       Замечаю косой взгляд Микасы, но успешно игнорирую. Нет у меня желания, да и времени, разбираться с их взаимоотношениями. Они вообще странная вещь — вроде бы они есть, а вроде бы их и нет, что уже является для них поводом задуматься. Однако, повторюсь, меня это мало касается. По крайней мере, до тех пор, пока Жан не проявляет инициативу обсудить это.       — Киа, — выдавливает парень, опустившись, чтобы удобнее подхватить меня за ноги, — прошу прощения, но тебе явно стоит перестать налегать на булочки.       То ли к счастью, то ли к сожалению это едва ли можно было воспринять за шутку, потому что я откровенно никогда не отличалась худым телосложением. Впрочем, слишком уж полной меня тоже не назовёшь.       — Ха-ха, — безэмоционально протягиваю, услышав смешок Саши, жующей яблоко. Не люблю яблоки.       — А что ты смеёшься? — весело спрашивает Жан, повернув голову назад, отчего я внезапно качнулась в тут же сторону, от неожиданности вцепившись в вытянутую руку парня, которой он «подпирал» большой шкаф с продуктами пониже и посудой повыше.       — Тебе бы тоже не помешало, — не обратил должного внимания на мои акробатические изыски друг, посмеиваясь. Его плечи задрожали, и я снова крепче сжала его руку.       — Жан, а тебе бы не помешало развернуть свою голову обратно и прекратить похрюкивать с каждой своей нелепой шутки, — одёрнула я его.       Тот, разумеется, не обиделся, но замолк, крепче сжав мои бёдра вместе, чтобы я не полетела вниз.       Я усердно старалась протереть каждый уголок, потому что мы это уже проходили не единожды. Капралу только повод дай упрекнуть. Не хочу хвастаться, но чаще всего эти лавры доставались именно мне. И неясно: не то я так плохо справляюсь с поставленными задачами, не то я так сильно его раздражаю.       — Долго тебе ещё? — нетерпеливо спросил Жан. Ну, конечно, а вот если бы Микаса была у него на руках…       Я сделала вид, что пропустила его вопрос мимо ушей. Нытья мне ещё не хватало. С этим я и сама справляюсь.       — Саша, между прочим, могла бы и помочь, раз закончила с окнами.       — Твои волосы лезут мне в глаза, — тем временем проворчал друг.       Да, лучше постричься, как Микаса.       — Ты слишком медленно работаешь, — отвечает Саша. — А что сегодня на обед?       — Эрен уже вечность возится с метлой в столовой, не хочешь взять вторую и присоединиться?       — Ты любишь командовать, — негромко вставляет Микаса. Беззлобно. Констатация факта. Не совсем достоверная.       — Я люблю организованность. И люблю отдыхать. А отдых возможен только в том случае, когда вся работа будет сделана.       — Не исключено, что тогда Леви даст другое задание, — говорит Жан, наконец-то, что-то кроме жалоб.       При упоминании имени капрала, я закатываю глаза и чуть не скриплю зубами с бо́льшим остервенением принявшись убирать на полках. Периодически Микаса подносит мне миску с водой, чтобы я могла промыть тряпку от пыли, скатавшейся в грязь.       В этот момент Жан наверняка рад моей просьбе помочь. Можно не благодарить, дружище.       — Саша, полы.       — Я не хочу.       И хотя Саша личность скромная и стеснительная, она ужасно вредная. Казалось бы, ей должно быть неловко отказать в чем-либо, но это определённо не про неё. Хм, как удобно.       — Саша, — с нажимом произношу, — пожалуйста.       С командной работой порой у неё явные проблемы. Судя по всему, она и сама это прекрасно понимает, поэтому, недолго помявшись, девушка вздыхает:       — Ладно.       — Спасибо, — доброжелательно говорю, улыбнувшись, как будто не принуждала её ни к чему. Удивительно, как Микаса сама не бросилась на помощь Эрену.       К слову, все мои комментарии были бы намеренно отпущены вслух при Жане, но не при самой Микасе. Не то чтобы мне нравится его злить, но… иногда вполне. Однако друг я ему или не друг, чтобы так поступать? Да и девушку особо смущать не хочется.       Проходит совсем немного времени, прежде чем в кухню входит запропастившийся Конни. Но не один, а с капралом. В этот момент я уже стою на своих двух, а ребята из столовой наспех заканчивают дела и возвращаются к нам.       Он окидывает всех беспристрастным взглядом. Крайне редко доводится его увидеть не в форме разведотряда, в остальное время он чаще всего надевает костюм, реже — обычные штаны и кофту. И сейчас, стоя в своём идеально чистом костюме, одетый словно с иголочки, он будто намеренно задерживается взглядом на мне со взлохмаченными светлыми длинными волосами в юбке, которую я когда-то оборвала к низу, чтобы не мешала, и белой (уже серой) кофте. Сужаю глаза и отвожу взгляд, складывая руки на груди, но голову не опускаю, наоборот чуть приподнимая подбородок.       — Ханджи хочет тебя видеть, Эрен. Она давно не проводила эксперименты. Армин, ты идёшь с нами.       — Я могу пойти? — вклинивается Микаса, отчего мы все тут же переводим на неё совсем не удивлённый взгляд. Но я это делаю скорее по той причине, чтобы не смотреть в лицо мужчине. Пожалуй, он один из немногих, кто заставляет мой инстинкт самосохранения включиться. А в остальном я безнадёжно опрометчива в своих высказываниях и действиях.       Капрал Леви, держа осанку, обходит кухню, иногда дотрагиваясь до поверхностей и проверяя качество уборки. Как бы вскользь. Его брови чуть хмурятся.       Я же говорила, ему уже что-то не нравится!       — Ты будешь мешаться.       — Нет.       — Это был не вопрос, — он поворачивает голову, глядя на девушку, которая в ответ только сжимает ладони в кулаки.       Ладно, хоть в чем-то мы с ней да похожи. Я так же не выношу порой капрала. Правда, причины у нас несколько разнятся. Будь кто угодно на месте Эрена, навряд ли Микасу хотя бы наполовину настолько же волновали методы воспитания Леви.       — Ты, — смотрит на меня мужчина, — тоже идёшь с нами. Ханджи понадобится твоя… — он задумался на секунду, а затем добавил, словно сомневаясь в сказанном:       — Помощь.       Жан тихо прыскает мне на ухо. Очередное доказательство того, что надменное отношение капрала ко мне — не мираж.       — Кто занимался уборкой на кухне?       Конечно, он знает ответ. Но я всё равно поднимаю ладонь, борясь с внезапно пробившей тело робостью.       — Так я и думал, — кивает, чуть вздёрнув бровью и тут же приняв прежнее выражение лица.       — Я вступила в разведотряд не для того, чтобы столы натирать! — слетает с губ, прежде чем я успеваю обдумать слова. Ребята рядом напрягаются, прикусывая языки. Кто бы вот мне прикусил!       — В этом у тебя перспективы и то больше, — без раздумий отвечает, вызывая на моём лице красноту. — А теперь, Эрен, Армин и Киа, у вас есть десять минут на то, чтобы собраться.

***

      Титан заходится в рёве. Будь он в привычной форме — и показался бы свирепым. Но Эрен только с грохотом падает, отчего земля под ногами, на краю которой я стояла, выглядывая вниз, вздрагивает, вынуждая увлечённую меня опасно покачнуться вперёд.       — Киа! — вырывается у Армина в ту же секунду, когда я уже отшатываюсь назад, задевая плечом мужчину. Капрал резко отпускает предплечье, почти что грубо отбрасывает, нахмурив брови и смирив тяжёлым взглядом.       Смотрю на Армина через плечо и киваю:       — Я в порядке.       — Тебе даже УПМ не помог бы. Не хватило бы мозгов от страха воспользоваться им, — строго произносит капрал Леви.       — Откуда Вам знать? Я ведь не просила о помощи.       — Не будь у нас сейчас каждый солдат на счету, я бы и не пошевелился.       Я сжала губы в тонкую линию и только открыла было рот, как Ханджи начала во всю кричать на Эрена, выходя из себя и разбрызгиваясь пеной изо рта. Армина и Леви теперь она тоже волновала больше. Титана проще остановить, чем Ханджи Зое во время экспериментов. Капитан стал обсуждать неудавшуюся попытку превращения Эрена. А ведь обсудить есть что. На этот раз титан ниже и кажется словно усохшим от солнца.       Делаю шаг за широкую спину Леви, стоя на одной линии с Армином. Рука невольно дотрагивается до предплечья другой, где её сжимал двумя минутами ранее капрал. У него цепкая хватка. До сих пор чувствую.       Сигнала нет.       — Не понимаю, чем она может тебе помочь, — холодно произносит мужчина, совсем не стараясь скрыть от меня свои слова. — Как по мне… — он замолкает, повернув голову к Ханджи, — …почти бесполезна.       Сцепляю зубы, в очередной раз закатив глаза.       — Она неплохая ассистентка, Леви, прекрати.       — Кажется, вам пора, — говорит он. — Пока эта выскочка не утащила Йегера.       Недоуменно выглядываю из-за плеча капрала, обнаружив здесь возникшую Микасу. И Жана. Значит, жалоб за ужином и, возможно, перед сном не избежать.       — Ты прав, — с этими словами Ханджи незамедлительно спустилась вниз с помощью УПМ. — Киа, скорее! Шевелись!       Как только я ступила по воздуху, услышала голос мужчины:       — Не забудь воспользоваться УПМ, бестолковая, ― подчёркнутая уверенность в моей недалёкости.       На самом деле, мне и правда иногда нравится помогать Ханджи. Возиться с гигантами, проводить эксперименты, пускай очень часто я и попадала не в лучшие ситуации и, наверное, у капрала Леви есть все основания, чтобы тыкать меня лицом в собственную неосторожность, глупость и неуклюжесть. Это как отрицать то, что Жан часто единственный, кто смеётся со своих дурацких шуток. В любом случае, это интересно. За исключением тех случаев, когда Зое запрягает меня изнурительной и монотонной работой. Но и та, пожалуй, лучше, чем поручения капрала Леви. И конечно, выплывает вполне естественный вопрос: почему я не нахожусь под полным руководством Ханджи? И на это есть целый ряд причин. Одна из них — разведывательный корпус уверен, что никому не удастся так же хорошо воспитать кого-то вроде меня, как капитану Леви.       Всё время обучения для меня было каким-то подобием пытки. По правде говоря, с тех пор, как пала стена, пыткой был каждый чёртов день. Потерять близких, внезапно обрести «статус» беженки, чувствовать себя одинокой, бессильной и должной тому городу, что тебя принял, не переставая напоминать об этом и укорять за каждый кусок хлеба, — не многовато ли для шестнадцатилетнего подростка? Во мне бушевало столько чувств, но я не была способна выразить хоть одно из них. Мне оставалось лишь ждать того момента, когда я смогу попасть в кадетский корпус.       Я никогда не хотела делать никому больно нарочно. Мною не руководила слепая ненависть в виде цели отомстить за умерших родных, как многими другими, с кем я делила дни напролёт. Первые мои вылазки и вовсе были, мягко говоря, неудачными, что в очередной раз доказывало всему разведотряду, что будет правильнее, если я останусь под крылом капрала Леви.       Мне нравится, что у меня есть возможность исследовать титанов, возиться с пробирками и книжками в поисках новой информации, сравнивая и анализируя полученное.       А что касается семьи… Я не позволяю поднимать эту тему даже в своей голове. Больное место, надавив на которое, наружу может вылиться совсем не то, чем стоит делиться. Этого всего во мне уже так много, что страшно ненароком дать слабину. Неизвестно, во что это может вылиться. Моральная пропасть.       — Ты уже слышала? — слабый удар друга пришёлся мне по плечу и вынудил рассеянно вынырнуть из своих мыслей.       — А?..       Жан опустился рядом со мной на скамью, расположенную среди кучи столов и других лавочек. Здесь шумно и полно народу, как и на каждом ужине, а так же завтраке и обеде. За ангаром смеркается, а внутри горит тёплый свет, от которого, после нелюбимой мною каши и горячего чая (как же давно я не пила с мятой, поставила бы жизнь на кон за него), клонит в сон.       — Сегодня же был суд над Йегером, — напомнил Жан, поспешно забив рот едой.       У меня ушло несколько секунд на то, чтобы понять, о чём пойдёт речь.       — И?.. — безучастно протягиваю, с досадой посматривая на остатки чая. — Что с того? Не всё ли равно?       — Его заберут и будут ставить над ним опыты.       — Чего? — выпаливаю, удивлённо уставившись на парня рядом. Не чересчур ли абсурдно звучит? — Откуда ты взял это?       — А разве не очевидно? Для чего тогда сюда съехалось столько народу, а, Киа? Даже разведчики.       Иногда Жан сгоряча такую чушь несёт.       — Ну вроде как всех касается…       — Он представляет угрозу!       — Жан… — я уронила лицо в ладонь.       — То есть, по их мнению, конечно, — добавил парень. — Хэй, Конни, — Кирштейн махнул рукой Спрингеру, чтобы тот быстрее нашёл наш столик взглядом, а затем спросил, когда тот подошёл:       — Эрен Йегер тот ещё сопляк, а? Не может он представлять для нас угрозы, что думаешь?       Конни на секунду замер, уставившись на парня, а после изрёк:       — Отвали.       Кирштейн махнул на него рукой. Жестикуляция – неотъемлемая часть его манеры общения.       Наблюдая за этим, я улыбнулась.       — Здесь даже был капрал Леви, — продолжал вещать парень, не прекращая черпать еду со дна тарелки.       — Капитан разведотряда?       — Ты слышала о нём? — вскинул брови Спрингер.       — Да, — протянула я. — Вроде того, — добавила.       — Ну… — Конни почесал затылок. — О нём трудно не услышать. Истории всякие…       Что правда, то правда. Я не просто слышала о нём, а видела его. Издалека, правда, и не с самого лучшего ракурса, признаться, сейчас даже примерно не вспомню его лица. К тому же, это было давно, до падения стены, а после этого события, как ни печально, в голове и без того всё смешалось: и воспоминания, и люди, и чувства, и здравое осязание реальности.       В глазах тут же вспыхнуло яркое, но размытое воспоминание: огромный титан с большими глазами, длинными конечностями, глупым взглядом и широкой улыбкой. Каждый раз оно заставляет меня вздрогнуть. Особенно часто в те моменты, когда находишься на грани между явью и сном. Кажется, что вот-вот последняя крупица горячей тяжёлой мысли растворится в пустоте, как тут — вновь он. Большие глаза. Широкая улыбка. И вновь распахнутые глаза, чуть сбитое дыхание, незаметная дрожь в конечностях и внезапно собравшаяся в уголках глаз жидкость, которая тут же исчезает, стоит повернуться набок и сжать веки сильнее, подавляя всё то, что неустанно рвётся наружу, как будто времени лучше, чем ночь в спальне девочек кадетского корпуса, залитой лунным светом, не найти.       Я только пожала плечами. В отличии от Жана, Спрингер хотел видеть, когда человеку не интересна тема, и прекращал попытки развить разговор. Кирштейн же продолжает. Хотя иногда это бывает полезно.

***

      Не знаю, в какой момент, случилось то, что случилось. Мы, как и всегда, шли с ребятами после ужина спать. Но стоило лишь мне зацепиться взглядом… Моей флегматичности не хватило на Юмеко. Это случилось не в первый раз. Наша «ссора» с Юмеко.       И вновь кипящая злость в груди проняла всё тело — руки дрожат, а перед глазами мутная пелена происходящего. Нас окружают люди, они создают громкий шум в ушах, никак не способствуя охлаждению жара.       Юмеко знает, за что меня хватать. Волосы. Длинною по пояс. Дерётся, как глупая девчонка.       Кто-то из толпы — предполагаю, Жан или Конни — предпринимает несколько попыток нас разнять, но всё это выливается только в грубые толчки. Не замечаю, кого отталкиваю. Пока, в очередной раз так не сделав, не получаю ответный удар. Внезапно Юмеко отлетает в сторону, больно дёрнув меня за волосы, а я сама лечу в другую сторону, падая на землю. Ударяюсь поясницей. Упираюсь локтями в поверхность. Несколько раз громко кашляю. Хмурю брови. И поднимаю взгляд на человека, который с невероятной силой в пару движений разнял меня и эту стерву Юмеко, которая уже давненько напрашивается!       — Что здесь происходит? — ровно произносит стальной голос.       Смотрю на мужчину, возвышающегося надо мной. Он безразличным взглядом окидывает сначала меня, а затем Юмеко. Она сжимает кулаки и внезапно разоряется возмущенным криком, отчего незнакомый брюнет морщится, глядя на девушку, как на надоедливую муху.       — Закрой рот, будь добра.       Вопрос, по всему, был риторическим.       — А?.. — Юмеко приоткрывает рот.       — Видимо, вам недостаточно тренировок, — незнакомец говорит, не повышая тона, но почему-то всё равно вызывает скованность. — Раз у вас находятся силы для драк, — вновь опускает на меня взгляд, чуть сощурившись. Продолжаю сердито смотреть в ответ. Сжимаю губы и поднимаюсь на ноги, отряхиваясь.       Вокруг внезапно расходится невнятный шёпот. И всё, что я едва ли успеваю расслышать, это: «…Леви?..».       Почему они назвали это имя? Это… Капрал Леви? Да не могло же мне так повезти…