Оксифимия

      В кадетском корпусе нередко случались разборки, приводящие к дракам. Чего только стоили выяснения отношений между Жаном и Эреном. Но, на моей памяти, это никогда не приводило к тому, чтобы хоть кто-то когда-то стоял перед Кисом Шадисом, выслушивая о том, насколько бесполезно ты растрачиваешься силами. И это с учётом того, как быстро тебя сожрёт титан.       Вот уж спасибо! Настрой что надо.       Я мысленно фыркнула, продолжая безучастно глядеть перед собой, что вообще-то давалось не просто. То и дело хотелось скользнуть взглядом в сторону.       Всё дело в суде над Йегером. Если бы сюда не съехалась «верхушка», главы гарнизона, военной полиции и, конечно же, разведкорпуса, а немаловажный участник последнего не поймал бы меня и Юмеко, навряд ли бы вообще кто-то стал уделять подобной мелочи внимание. Разогнали бы спать всего и делов-то. Но нет, боятся же, что по головке не погладят после.       Юмеко искоса бросает на меня злющие, испепеляющие взгляды, как бы намекая ими, что происходящее моя вина. Но я только бесшумно вздыхаю и поднимаю голову выше.       Поскорее бы помыться, я всё ещё вся в пыли и грязи.       — Меня поражает то, с кем остервенением Вы пытаетесь доказать свою власть на территории кадеткорпуса, — внезапно перебил Шадиса стальной голос, отчего я тут же повернула голову. Сначала округлила глаза, удивившись, затем нахмурилась.       — Извините? — Кис сильно постарался придать голосу былой важности, но не ощутить лёгкой тени растерянности было невозможно.       Капрал Леви, сложивший руки на груди и со скучающим видом до того разглядывающий стену перед собой, лениво повернул голову набок, словно мы ему все уж больно осточертели, во что охотно верю. Он оттолкнулся привалившейся к поверхности спиной и обернулся к нам, выпрямляясь.       — Что за показательное представление Вы устраиваете? Как будто кто-либо поверит в то, что произошедшее — до сегодня невозможное событие, — он фыркнул, сжав челюсти. — Вы попросту отнимаете наше время. И своё тоже.       Мужчина подошёл к нам. Смотреть на него стало ещё тяжелее, однако, сделать это снова неминуемо хотелось.       — Им ведь уже не по пять лет. Они видели, что случилось со стенами.       — Да, сэр, — на автомате вырывается из меня. Словно сама не ожидала от себя произнесенной фразы, я поднимаю взгляд на капрала.       — Вы обе, — отозвался Леви, когда уже, казалось бы, он снова примет безучастие, — куда собираетесь?       — Гарнизон, — едва ли не расплывшись в кошачьей улыбке, ответила Юмеко, на что я лишь закатила глаза, с трудом пряча ухмылку.       — Ясно, — с прищуром кинул капрал и вновь вернул внимание моему лицу. — Ну, а ты? Или из тебя клещами нужно вытаскивать?       — Ничего не нужно из меня вытаскивать, — неожиданно огрызнулась я.       Капитан Леви поднял бровь, явно оставшись недовольным подобным ответом.       — Киа, — грозно прошипел Шадис и сжал кулаки, на что капрал поднял ладонь в его сторону, но не посмотрел, как бы подавая сигнал, чтобы тот не вмешивался. И тем не менее, это не помешало Кису злостно взглянуть на моё лицо. Мы и раньше не ладили… Ох, чувствую достанется же мне на тренировках!       — Ты же знаешь, кто я? — вкрадчиво поинтересовался Леви.       — Знаю ли я одного из капитанов отряда, в который собираюсь вступить? — когда-нибудь я научусь контролировать тон речи, но будет уже поздно.       — Имя.       — Киа, — тут же отвечаю. — Киа Ко, — тише добавляю, сжимая ладони от волнения, что не остаётся без внимания капрала.       — Шадис, доложите об успехах… Ко, — в его голосе прозвучал усмешка, на что я сжала губы, сузив глаза.       — Да, капрал. В том, что касается логики Киа Ко справляется на отлично, но есть некоторые проблемы с физической подготовкой, — на последних словах Юмеко не сдержалась и тихо прыснула, но поспешно извинилась, из чего мужчина сделал свои выводы:       — Насколько всё плохо? — теперь вопрос Леви адресовался мне.       — Из рук вон плохо, — влезла вновь Юмеко.       — Послушай сюда, — сжав кулаки, я обернулась, — ты снова нарываешься.       — Прекратите! — мне показалось или Шадис взвизгнул? Ещё бы! Выставляем его в таком непристойном свете.       — Да что ты можешь, слабачка? Всё, что ты делаешь — разбрасываешься угрозами, но у тебя кишка тонка!       — Тебе уж зад надрать ничего не стоит…       Я ударила руку, коснувшуюся моего воротника машинально. Снова. Отчего тут же получила удар в плечо, который развернул меня буквально лицом к лицу с капралом Леви. Пребывая во всё ещё вспыльчивом состоянии, я рассерженно смотрела на него в ответ.       — Чтобы быть в разведотряде тебе, как я посмотрю, недостаёт огромного количества качеств. За стенами сотни, может быть, тысячи титанов, кроме того, что ты обязана быть физически идеально подготовленной, ты так же обязана сохранять холодный рассудок. Ты можешь не выносить таких, как она сколько тебе угодно, но ты не можешь позволять себе срываться. И уж тем более, — его голос стал угрожающе тихим, — дерзить кому-то, вроде меня. Таким, как она, — капитан указал на девушку рядом, — ничего не стоит трепаться. Поэтому либо разберись с собой, либо откажись от затеи влезать в ряды разведчиков — подумай над гарнизоном или вовсе отправляйся на плантации.       В висках тарабанила кровь. Я не могла перестать таращиться на мужчину перед собой. Рассерженное выражение лица неожиданно приобрело яркие оттенки растерянности. Он выглядит слишком внушающе пугающим и убедительным, чтобы сказать ему сейчас хоть слово наперекор.       — Ты меня поняла? — процедил металлический голос.       — Капрал Леви, я почти уверен, что это было лишним…       — Ваша «почти уверенность» приводит к тому, что к нам потом отправляют таких щеглов, ничего из себя не представляющих, — он не отошёл от меня, только повернул голову. — Слишком много спеси, которую нужно сбить, Киа Ко.       Этим он и занялся в последствии.

***

      Сегодня тот день, когда мы должны выбрать свой дальнейший путь. Атмосфера и так была напряжённая с самого утра, но меня, кроме этого, волновало вовсе не сказочное знакомство с капитаном Леви. Всё, казалось, стало ещё сложнее. Я не знаю, почему выбираю разведотряд. Просто думаю, что так будет правильно. Скорее всего, меня убьют уже на первой вылазке, а если очень повезёт, то на второй, но даже это кажется мне лучшей перспективой, чем гарнизон.       Я слишком долго пряталась, больше нельзя.       Чувствую себя изнеможённой, но ведь всё только начинается. Следует помнить об этом и не расслабляться. И если честно, это немного придаёт сил.       Чем ближе приближаюсь к кострам, полыхающим жаром, тем отчётливее вижу Жана, опустившегося на колени и свесившего голову. Его сильно подкосила смерть Марко. Ребята стоят в стороне и не приближаются к парню. Чуть ускоряю шаг, с новой силой ощущая то, насколько Кирштейн подавлен.       Перед глазами острые языки горячего пламени, становится невыносимо жарко.       Слова капитана Леви, очередное вторжение гигантов, к которому мы не были готовы, расплатившись жизнями кадетов, — всё это зашевелилось в груди комком тревоги. И как бы кто не старался скрыть свой страх, особенно такие, как Жан, это было практически невозможно.       По сравнению с самым маленьким титаном, ты всё ещё больше похож на крошечное насемкое, которое ничего не стоит раздавить одним движением руки, о чём не переставая напоминает шрам на щеке. Моё первое ранение в первом бою. А рёбра синие от спасительного толчка в противоположную от пасти титана сторону.       — Жан, — дотрагиваюсь до плеча парня. Он сжимает веки. Голова никнет глубже, поэтому опускаюсь на одно колено рядом и внезапно для него, как и для присутствующих, накрываю своей вечно холодной ладонью его, сжатую в кулак, отчего тело Кирштейна совсем немного расслабляется, а голова поворачивается, хмуро смотря в ответ.       — Ты… — Кирштейн смотрит в мои глаза, сейчас только он, сидя лицом к лицу ко мне, может видеть, как слезятся мои глаза: ни то от жара, ни то от моральной тяжести. — Киа, — жёстче произносит и кладёт вторую руку поверх моей, что не даёт мне никакого права на то, чтобы пустить слезу.       — Я не буду, — качаю головой, обещая, после чего Жан удовлетворённо кивает и отворачивается, чтобы погрузнуть взглядом в пламени костра.       — Марко…       — Нам нужно взять себя в руки, Жан, — что угодно, только не думай про Марко.       — Ты всё ещё выбираешь разведотряд? — тихо спросил Кирштейн.       — Наверное…       — После всего?       — В гарнизоне мне точно не место, ты же понимаешь. Я слишком…       — Сердобольная? — горько усмехается Жан. Мы всё ещё держим руки вместе. Тревога чуть меньше беспокоит, чем раньше. Но вскоре, знаю, будет лишь хуже.       — И это тоже, — усмехаюсь в ответ. — А для чего мне себя, собственно, беречь? Отсиживаться в гарнизоне для чего? — сглатываю ком во рту и вздыхаю, ловлю непонятный мне взгляд парня, за которым следует ошеломляющая новость:       — Я иду в разведчики.       — Жан, нет! — непроизвольно сильнее сдавливаю его руку. — Это из-за речи Эрена?       Нашёл кого слушать! Да что он вообще понимает?       — Не неси бред, Киа, — фыркнул Кирштейн, освободившись от моей хватки.       — Тогда в чём дело? Откуда такие мысли? Ты хочешь отомстить?..       — В разведчики должны идти лучшие, я справлюсь, — сжав челюсти, он поднялся на ноги. Я растерянно смотрела на него снизу, а после тоже поднялась, отряхивая себя от пыли. Затем посмотрела на озадаченных решительностью Жана Сашу и Конни.       Конечно, я не сомневаюсь в способностях Кирштейна, просто это огромный риск. Но, пожалуй, как бы эгоистично это не звучало, мне немного легче, что теперь наши пути не разойдутся.