Оксифимия

      Глаза Кии горели, голос девушки казался возбуждённым, но выглядела она помятой: светлые собранные волосы немного растрепались, а под глазами появились небольшие мешки. Ей бы поспать да отдохнуть, а она здесь. Притащилась сюда к нему, чтобы вытащить из постели. Пройдя путь длиною от кабинета Ханджи и до крыши, а потом до спальни, которую он делил с Конни. Только вот зачем?       — Какого чёрта ты делаешь тут?.. — Кирштейн потёр глаза одной ладонью, второй упёршись в поверхность под собой, чтобы принять полусидячее положение.       — Поднимайся, — прошептала девушка, толкая парня в плечо очень тихо, чтобы не разбудить Спрингера. — Хочу тебе кое-что показать.       — А это не может подождать до завтра? — сонно пробормотал Жан, едва ли не падая обратно головой на подушку. День выдался крайне тяжёлым для того, чтобы отказываться от сна. Даже ради Кии, насколько бы хорошей подругой она ему не была. И будь Кирштейн чуть более бодрым, тут же задался бы вопросом, каким образом девушка всё ещё держится на ногах с учётом выносливости Ко. А точнее её отсутствия. Однако в данный момент парень был способен лишь на то, чтобы держать себя в руках и не уснуть вновь, пока перед полуслипшимися глазами мельтешит девушка, бросая в него одежду.       — Я, правда, должен, — он зевнул, не прикрыв рот, — одеться?       — Хм, — Киа поднесла руку к губам, — вообще-то необязательно, если тебе удобно ходить в трусах по штаб-квартире, — с наигранным одобрением произнесла она и поставила руки на талию.       — Я согласен, — Жан кивнул. Он сел на постели, сгорбившись при этом, и закрыл глаза, пытаясь доспать ещё хотя бы пару минут.       — Чего? На что это ты согласен? Я же несерьёзно, — шикнула Киа. — Одевайся.       Кирштейн же видел под веками Микасу. Выглядела она в его снах, как ангел. Не иначе. Она буквально светилась, протянув к парню тонкие руки.       Не вытерпев расхлябанности друга, Киа толкнула его в бок, отчего он резко открыл глаза, зашипел и грозно посмотрел в лицо улыбающейся девушки.       — Я же сказала одеться. Давай, я жду, — она махнула рукой и выскочила за дверь, чтобы дать время парню, надеясь, что того не вырубит снова.       Киа оказалась в коридоре, погруженном в темноте, если бы не лампы с тлеющими фитилями внутри. Призадумавшись на секунду, она смело стянула один со стены, обещая себе, что обязательно вернёт на место. Точнее, Жан, когда будет возвращаться в комнату. Им понадобится свет, подумала она, и дверь за спиной неожиданно быстро распахнулась, нарушив своим противным скрипом тишину. Теперь Кирштейн выглядел менее сонным, однако, всё ещё недовольным. Так что Киа пошла вперёд, убедившись, что друг идёт за ней. Не очень бодро, но всё же идёт!       — И куда мы идём?       — Увидишь, Жан, я же сказала, — отозвалась Ко, заворачивая за угол, отчего Кирштейн ненадолго исчез из поля зрения, но он её скоро догнал, прогнав остатки сна с лица. Уже чуть более заинтересованно спросил:       — Тебя не было на ужине. Куда капитан увёл тебя? Я пытался узнать, но… — парень замешкался, нахмурив брови, отчего Киа непонимающе покосилась на него, ожидая продолжения, которого всё не следовало.       — Но что? Он послал тебя? Не удивлюсь, — хмыкнула девушка, Жану показалось, что грубо, словно одно его напоминание о капитане доставило сущие неудобства в виде зуда по телу от злости. Ведь так и было. Она не могла выбросить из головы ничего из того, что он успел ей наговорить. В голове Кии неволей то и дело всплывал коридор, похожий на этот, холод, скользящий по коже, и стальной голос, испускающий яд.       «Ничтожество».       Она сжала зубы.       — …Киа? — Жан удивился, как сильно изменилось лицо притихшей девушки. — Ты не нашла, конечно, времени лучше, чем глубокая ночь, чтобы потаскать меня по самым красочным уголкам штаб-квартиры, — съязвил он, покачав головой.       — Нет, не нашла, — вопреки выражению лица, спокойно ответила Киа. — Нужно ночью, думаю, тебе понравится, — она слабо приподняла уголки губ вверх; по-детски глупая затея отодвигала на задний план взаимную к капралу неприязнь.       — Отвечая на твой вопрос, он запряг меня вычищать конюшню, — проворчал Жан и закатил глаза. — Всё-таки я понимаю, почему он тебе не нравится…       Киа не удержалась и рассмеялась, но тут же закрыла ладонью рот.       — Уверен, что дело в том, что ты спросил обо мне? — Ко вспомнила то, за чем наблюдала с Леви из окна.       Жан пожал плечами, усмехнувшись, и тогда Киа зачем-то кивнула, остановившись возле деревянной, но тяжёлой двери. Открыть её не было проблемой, но не с фонарём в руках, поэтому Кирштейн, не говоря ей ни слова, отодвинул девушку в сторону и оттянул металлическую щеколду, чтобы сдвинуть дверь вперёд.       — Я всего лишь помогала Ханджи с записями.       Они попали во второй крошечный коридорчик с небольшой лестницей, по которой Жан пошёл вперёд, чтобы открыть им дверь, когда сделал и это, в лица ударил свежий ночной воздух. На секунду Кирштейн обернулся на девушку, только сейчас осознав, куда она их с таким возбуждением вела. После ему пришлось пригнуться, чтобы выйти на крышу, в отличии от Кии, у которой с этим проблем не было ввиду отсутствия роста больше семидесяти дюймов.       — Знаешь, мне понравилось.       — Ну да, куда лучше, чем дерьмо лошадей разгребать, — вновь съязвил Жан, ухмыльнувшись.       Они двинулись к краю крыши — широкий обзор открывался с каждым шагом лучше, перед глазами расстилалась не только местность разведотряда, а и всё то, что было за её гранью. Увидеть можно было не так много, но этого было вполне достаточно для двух людей, изрядно уставших от всего, что преследовало их изо дня в день, норовя покрепче ухватить за глотку. Сейчас страхи отступили…       Жан первый опустился на край, а за ним и Киа. Она отставила фонарь в сторону и, позволив телу расслабиться, сгорбилась, подвинув левую ногу, что дальше от парня, к груди. Кирштейн мельком взглянул на неё, но тут же отвёл взгляд. Так же расслабившись, он упёрся руками в холодную поверхность и отклонился назад. Луна светила ярко и манила взгляд, притупляя мысли и тревоги, осевшие на дне души. Было спокойно и почти тихо. Было слышно только сверчков и шелест деревьев. Приятно.       — На самом деле, мы очень многого не знаем.       — Так и есть, — кивнул Жан, согласившись.       — Как думаешь, сколько ещё жизней понадобится, чтобы понять только их природу? Не говоря о победе…       — Думаю, много, — коротко и слажено.       — А ты хороший собеседник, Жан Кирштейн, — саркастично прыснула девушка, не глядя на парня и продолжая смотреть вперёд, при этом вовсе не ощущая себя. Она и не подозревала, что придя сюда, почувствует не только облегчение, но и…       — А ты рассчитывала на милые посиделки? — он посмеялся, будто выдавил это из себя, а затем, чуть погодя, добавил, что не было похоже на него, что в очередной раз доказывало, как сильно его подкосила смерть Марко и происходящее по сей день:       — По правде говоря, я жутко вымотан.       — Я тоже.       Я тоже так сильно вымотана. Но у меня нет ни малейшего желания засыпать. Кажется, во сне так мало смысла, когда есть риск оказаться в нём навечно.       — Как тебе Ханджи? — ощущая бессилие, поинтересовался Жан, чтобы не хранить это молчание, убаюкивающее послаще шумящей тишины.       — Она… — Киа прикусила губу, помотав головой, — необычная. Немного чудная. Но интересная. Думаю, я бы хотела помогать ей иногда… Она жадная к знаниям, ко всему, к чему причастны титаны, а в наше время это важно, ты же знаешь, да? Так вот, думаю, что хочу ей помогать чаще. Капитан Ханджи делится всем, чего душе угодно, было бы желание…       — Значит, пока я разгребал навоз, ты — бумажки? — перебил девушку Жан смешком. — Понятно.       Киа закатила глаза, не оценив сарказма друга, и отвернулась, продолжая и дальше созерцать раскрывшиеся перед ними пускай и небогатые, но от того не менее захватывающие виды. Это длилось ровно до тех пор, пока за их спинами не возник мужчина. Он, упершись плечом в дверной косяк, с прищуром смотрел на новобранцев.       Неужели ты, Киа, не нашла ничего лучше, кроме как тискаться по ночам с парнями помладше?       Она разочаровывала его с каждым днём всё больше. Леви окинул взглядом спину девушки, рискованно свесившей вниз обе ноги. Киа слишком неуклюжа, чтобы быть такой беспечной, цена может оказаться слишком высокой.       — Я так понимаю, тренировки недостаточно тяжёлые?       И правда, Киа была неуклюжа! Услышав резкий голос, она обернулась, опасно шатнувшись за край, если бы не Жан, сильно сжавший её запястье и испуганно округливший глаза. Однако сама девушка куда больше была заинтересована в капрале, стоящем сейчас за их спинами неизвестное количество времени.       — Вы правы, уже поздно, нам пора, — к удивлению Кии, произнёс Кирштейн, поднимаясь на ноги и протягивая ладонь девушке.       — Но… — потянула Ко, но Жан слегка ущипнул её за ладонь, чтобы она прикусила язык. Не помогло. — Но разве в Ваши обязанности входит следить за нами вне занятий?       Леви сжал челюсти, понимая кого на него повесили. Она казалась ему не просто ни на что не способным ничтожеством. Она казалась ему, кроме того, сильно надоедливой и всё благодаря своим бесконечным вопросам.       — Хочешь обсудить наши обязанности? — он произнёс это настолько стальным голосом, что Киа решительно осознавала — совсем не хочет. Неволей её ладонь выскользнула из жановой.       — Кирштейн, — Леви перевёл взгляд на парня, обращаясь, — ты можешь идти. Я проведу Кию.       Мысли в голове Кии стали проноситься быстро и хаотично. Но главная была одна-единственная.       Мне конец.       Девушка от напряжения натянулась, как струна, и с ужасом наблюдала, как друг, бросив на неё короткий сочувствующий взгляд (и при этом укоряющий за длинный язык), обходит капрала, медленно проследившего за ним. Мужчина, будто намеренно, подождал до тех пор, пока он исчезнет за дверью и дальше в глубоком коридоре и только тогда стал приближаться. Она уже успела испугаться, но Леви всего лишь прошёл к краю крыши и просто-напросто взял в руки забытый фонарь со свечой. На несколько секунд, выравниваясь в спине, он застыл, с лёгким смятением в душе, незримым наяву, устремив взор вперёд, словно коротко, но крепко и неожиданно задумавшись о чём-то, словно яркая вспышка воспоминания ослепила капрала. Но здесь была Киа, так что он, забрав лампу, вернулся, направившись к выходу.       — Не стой столбом, идём, — отрезал мужчина.       Киа только стиснула зубы на очередную грубость.

***

      — Чего Вы сам не спите? — скучающим тоном, тихо, почти шёпотом, поинтересовалась девушка, бредя по правое плечо от него. Ответом послужила тишина, поэтому Киа, нахмурившись, хмыкнула.       Грубо, впрочем, как и любое его действие или бездействие по отношению ко мне. Ничего нового.       Игнорирование капрала почему-то развязало девушке язык, говорить было проще:       — Знаете, со мной бы ничего не случилось, отпусти Вы меня одной добираться до комнаты.       — Хочу убедиться, что ты действительно побываешь в своей, — он сделал ударение на последнем слове, чему Киа не придала должного значения, — постели.       Девушка покосилась на мужчину, вглядываясь в его лицо. В голову пришло, как ей показалось, логичное умозаключение, что Леви мало спит: под его глазами пролегли тёмные круги. Они не делали его внешность хуже и, признаться, даже не бросились бы ей в глаза, не разглядывай Киа капрала так открыто. К слову, такое предположение совпадало с ситуацией, в которую она попала.       Неужели он не устаёт? Или, быть может, его мучает бессонница? Как он тогда так хорошо справляется со своей работой? Удивительный человек. Даже трудно определиться: он больше восхищает, пугает или раздражает.       Если в прошлый раз мужчина счёл Кию, заглядывающую в его лицо, странной, то теперь она попросту бесила.       — Ко, взрослые тебя не учили, что некрасиво так нагло разглядывать людей? — серо-голубые глаза резко пересеклись с её.       Киа обижено поморщилась, будто обращение к ней подобным образом резануло уши.       — Не нужно так меня называть.       — В чём дело? — тонкие губы мужчины растянулись в лёгкой ухмылке.       — А то Вы сам не понимаете… — буркнула Киа, внезапно подметив, что они уже второй раз за последние сутки бродят по штаб-квартире разведкорпуса наедине.       — И грубишь старшим по званию… — и не только. — Тебя волки растили?       Тут Киа едва сдержалась, сжав кулаки! Хотя что она могла?.. Только почувствовала в очередной раз знакомое бессилие, что побудило её сильнее возненавидеть человека рядом, потому что теперь именно он напоминал о слабостях. И в буквальном, и в переносном смыслах.       — А Вам, капрал, не помешало бы чувство такта, — сдержанно произнесла девушка.       — Ты совсем необучаема, да? Начиная от тренировок и заканчивая тем, когда стоит промолчать.       — Разве я должна молчать, если меня что-то не устраивает? Не я первая начала это, в конце концов.       — Ты похожа на ребёнка, говоря это.       — Главное, чтобы не на безразличную статую, унижающую других.       — Считаешь меня безразличным? — Леви посмотрел на Кию.       — А Вы из тех, кто свято верит в то, что всё, что он делает лишь из добрых побуждений. Наверное, думаете, что оскорбления закаляют? — на одном дыхании сердито выпалила она, смотря на мужчину в ответ.       — Всё-таки длинный у тебя язык, — только и сказал Леви. — Ты хоть немного обрабатываешь то, что несёшь?       — Думаю, Вы не из таких, — девушка дала ответ на свой вопрос вслух сама. — Так что да, считаю, что Вы безразличный.       Мужчина только поднял бровь.       — К чему это представление, Ко?       Её снова передёрнуло от своей фамилии.       — Ты можешь считать меня кем угодно и каким угодно. Мне всё равно.       — А сам Вы хотите, чтобы каким Вас считали? — никак не унималась Киа. Она считала это своим недостатком: ей было трудно остановиться и держать себя в руках.       — Мне. Всё равно, — отчётливо повторил Леви. — Какое мне дело, что обо мне думают? Что бы я не делал, как бы не решал проблемы мнения людей будут меняться равносильно: для кого-то я всегда буду ужасным человеком.       Капитан разведотряда остановился у нужной, на его памяти, двери, жестом отправляя Кию вовнутрь, но она замерла, опустив взгляд ниже лица мужчины, чтобы не быть вновь пойманной за разглядыванием него. Только теперь Киа выдавала себя куда сильнее своими сбитыми поглядываниями.       — И я не обязан обсуждать с тобой подобное. Не смей требовать от меня непременного ответа, уяснила? — серо-голубые глаза застыли поверх светловолосой чуть опущенной макушки.       — А вы что, не человек что ли?       Идиотка. Как же она выматывает. И правда, как ребёнок, которому ты говоришь одно, а он заладил совершенно другое, словно вы говорите на разных языках.       — Спокойной ночи, капрал, — устало протянула Киа и тихо покинула мужчину, в руках которого догорала одинокая свеча.