Оксифимия

      Блаус переглянулась с парнями, заметив, как не похожа на себя с самого утра Киа: начиная тем, что та встала раньше неё и заканчивая потерянным взглядом, словно девушка находилась мыслями где-то далеко, запертая в теле здесь с ними в одной шеренге, когда капитан элитного отряда напоминает о том, как будет проходить экспедиция.       Киа стоит, развернув плечи, с ровно сложенными руками вдоль тела, держа голову высоко, однако, опустив глаза вниз, будто бы напряжённо думая о чём-то, что не даёт ей покоя. Она выглядит обеспокоенной и будто бы не совсем в своей тарелке.       Жан тоже не мог перестать посматривать на девушку время от времени, проверяя, не пришла ли Киа в себя. Связано ли это каким-то образом со словами капрала? Между ними что-то случилось? Неужели Ко снова не удержала язык за зубами, за что и поплатилась? Но ведь с ней это случалось едва ли не каждый день по несколько раз, тогда почему Киа выглядит такой расстроенной именно сейчас? Или она переживает насчёт предстоящей экспедиции?..       Тонкие брови совсем немного сведены к переносице, но делают её вид, скорее, более несчастным, нежели злым.       Спрингер обратил внимание, когда девушка глубоко, но бесшумно вздохнула, облизнув сухие губы, отчего передние пряди волос мягкой волной всколыхнулись и упали на щеку. Она сегодня молчаливая. И что ещё более удивительно — покладистая. Безо всяких возмущений вычистила конюшню, когда их запряг капрал.       Возможно, он был прав, думала она.       Весь день её не покидали навязчивые мысли, точнее, слова капитана. Его сдержанное замечание прокручивалось в голове раз за разом. Она чувствовала себя глупо и неловко. Определённо точно позволила себе лишнего, так беспардонно подойдя к столу двух капитанов разведотряда и решив побеседовать с Ханджи Зое. Наверное, могло показаться, что она ставит себя выше других. Выше своих товарищей. Но это было не так. У неё и в мыслях такого не было.       Щёки залились краской. Снова это непонятное противное чувство. Как от него избавиться? Всё это такие глупости. В этом нет абсолютно никакого смысла. Капрал уже и думать забыл об этом инциденте, тогда почему она мучается до сих пор?       — На сегодня вы свободны. Отдохните, — произносит его ровный голос.       Киа только сейчас поднимает на него взор, сдержав секундный порыв направиться к мужчине и поговорить. Сначала она сдержала себя, а потом — перед ней возникла фигура Саши. Шатенка улыбнулась и сказала:       — Прогуляемся перед сном, что думаешь?       Киа, не ожидавшая подобной инициативы, растерянно посмотрела сначала на неё, а затем вернулась к Леви, уже развернувшегося спиной и направившегося в сторону штаб-квартиры.       Подавила вздох.       — Да, точно, пойдёмте, — поддержал Конни, зашагав вперёд и обернувшись через плечо, ожидая, что Ко поторопится. Но она продолжила стоять, недоуменно смотря на Блаус и Спрингера, не понимая, что на них нашло. Но сопротивляться было бесполезно, особенно когда Жан вновь закинул свою руку на плечи девушки, подгребая ближе к себе:       — Чтобы лучше спалось, — парень взглянул ей в лицо сверху вниз. Он усмехнулся, однако, казалось, по-доброму.       — Да, конечно, идёмте, — Киа кивнула, взглянув снова на ребят.

***

      Это случится уже завтра.       В комнате душно, воздух в лёгких застывает и медленно таит, каждый вдох даётся с трудом. Внезапное осознание бросает в дрожь и холодный пот. Тело прошибает давно знакомый страх, чувство которого неизменно преследует меня по пятам вот уже всю мою жизнь.       Он знаком мне так хорошо. Так почему я всё ещё не научилась противостоять ему?..       Сжимаю сухие губы, затем — до побеления костяшек одеяло в ладони, жмурю веки, словно вот-вот очнусь от ужасного сна, подходящего к своему логическому завершению. Словно обязана очнуться от кошмара. Но он не заканчивается, сопровождается новым пробуждением и чередой рутинных дел, сплетающихся воедино, по правде, тёплым и солнечным клубком, как яркие лучи в темноте.       Только пробуждение имеет смысл в моём кошмаре.       Серебристый свет внезапно падает на глаза. Приподнимаю голову выше. На переливающуюся луну. И вижу в отражении стекла своё лицо, сперва не признав самого близкого мне человека.       Дотрагиваюсь до щеки. До порозовевшего затянувшегося шрама, испытав самую что ни на есть настоящую боль в груди. И чем я только думала, когда шла в разведотряд?..       Он прав.       Распахиваю веки шире только для того, чтобы после тяжело выдохнуть, сдерживая рвущиеся наружу эмоции.       Мне ни за что не выжить.       Сердце в груди колотится так сильно, что, кажется, стой я сейчас на своих двоих — и точно рухнула бы без сознания, но вместо этого лишь кусаю губы, лёжа в нагретой постели.       Я такая глупая. И как я только могла допустить мысль, что смогу стать разведчиком? Что смогу помочь людям? Что смогу пожертвовать своей жизнью во благо? Словно она чего-то стоит… Как будто хотя бы единожды в жизни это было так. Разве моя жизнь стоила чего-то когда-либо?..       В голове всплывают давящие на грудь картинки. Не могу сдержаться. Как это остановить? Как это выключить? Пускай это оставит меня!       Жму ладонями на лицо, на глаза. Я так не могу. Я и до утра не доживу. Слягу тут с приступом или ещё чем.       Слезаю с постели, свесив голову. Не обращаю внимание на девушек, крепко отсыпающихся перед экспедицией. В душе, разрываюсь на куски: они определённо будут жить. Должны. Иначе и быть не может. Ведь они молодцы. Они достойны были попасть в элитный отряд. Это их заслуга, а не чистая случайность. Они такие невероятные.       Натягиваю на тело рубашку и брюки.       Я не могу позволить себе слечь тут раньше времени замертво. Но провести целую ночь с ощущением полной потерянности — плохая затея. Здесь я словно заперта со своими мыслями, как в клетке. Они сжирают меня изнутри. Значит ли это, что сейчас я пытаюсь сбежать от них?..       Обув сапоги, покидаю комнату.       Так глупо. Ведь мне не сбежать от себя. Мои мысли — это я. От них никуда не деться. Они повсюду.

[…]

      Я точно знала, куда иду. Я целенаправленно поднялась сюда. Ведь, возможно, немного свежего воздуха и прохлады мне вовсе не повредят, а лишь наоборот — помогут. Не знаю, насколько это хорошая идея. В первый и последний раз я была здесь с Жаном, но поднимать его для этого снова было бы неразумно и эгоистично, так что вот я здесь. Одна.       Справляюсь с последней дверью. Испытываю волну наслаждения, когда меня резко окутывает ночной воздух, внезапно прокравшийся под полы незаправленной рубашки, волосы так же резко летят в сторону, ударяясь о щеку и нос, а глаза приятно слезятся. Глубоко вздыхаю и...       — А ты тут что делаешь?       Вздрагиваю от знакомого голоса, рефлекторно сжав ручку двери сильнее. Сдержалась, чтобы не схватиться за сердце, которому сегодня явно несладко приходится, учитывая все мои душевные, а теперь и физические страдания.       Это капрал, так что плечи чуть расслабленно опускаются. Совсем чуть. Потому что всё же это он, капрал Леви.       — Мне не спится, — коротко отвечаю, опустив руки вдоль тела.       Мужчина сидит на том месте, где и я в последний раз, чуть согнув одну ногу в колене и поставив на неё локоть. Он молчит в ответ. И так несколько секунд. Не прогоняет, но и не приглашает (или, уместнее было бы сказать, позволяет) остаться. Поэтому начинаю чувствовать себя неловко, а мне это не нравится. Наверное, лучше проявить капельку решительности:       — Прошу прощения, капитан. Вы не возражаете, если я побуду здесь немного?       — Как хочешь, — только и ответил он, пожав широкими плечами, обтянутыми тканью белой рубашки.       Не знаю, почему я удивилась его ответу, если сама спросила. Будто заведомо ожидала отрицательный и даже негативно окрашенный ответ. Однако я торопливо зашагала к краю и осторожно, зная о своей чрезмерной неуклюжести, присела, практически не сводя взгляда с Леви, который был и вправду куда более заинтересован разглядыванием луны и звёзд.       Я опустила взор на его предплечья, на закатанные рукава, открывающие глазам сильные руки. Что не скажи, а у капрала хорошо развита маскулатура и его руки не могут не выглядеть притягательно хорошо. Кажутся такими крепкими с этими синими венами, вьющимися вдоль руки и пальцев.       Хотя, глупо, конечно, наверное. На то он и капитан собственного отряда.       Неосознанно поднимаю взгляд на его беспристрастное лицо. На блестящие серые глаза, почти скрытые под грубо стриженной чёлкой из тёмных волос.       Так странно. Он выглядит немного… Опечаленным? Или задумчивым? Это непривычно — видеть его таким и иметь возможность так спокойно разглядывать немного осунувшееся от усталости лицо с пролегшими тенями под глазами.       — Откуда у тебя привычка так пристально рассматривать людей? — он посмотрел на меня только, когда договорил.       Застанная врасплох, я инстинктивно подвинулась немного в сторону, отведя глаза вниз и ужаснувшись на крошечную секунду высоте.       — Не знаю. Не замечаю, как делаю это, — я смущённо пожала плечами и смочила губы кончиком языка, вздохнув.       — Думаю, будет лучше, если ты выспишься перед экспедицией.       — А что насчёт Вас? Вам, в таком случае, тоже не помешало бы.       — Осторожно, Ко. Ещё немного — и я подумаю, что ты переживаешь обо мне.       — Как я могу не переживать о своём капитане? — я улыбнулась, однако, лицо Леви не изменилось, поэтому уголки моих губ медленно опустились.       — Наверное, Вы решите, что я лезу не в своё дело…       — Ты ещё не договорила, но я уже знаю, что да, — беспардонно перебил меня мужчина, что вызвало во мне лёгкую, совершенно незаметную, волну негодования, больше похожую на показательную раздосадованность:       — Что, даже не дадите мне договорить?       — Нет, не дам, — резко качнул головой капитан Леви.       — Хорошо, как скажете.       К сожалению, мне известно, как никому другому, насколько паршивы те моменты, когда кто-то пытается залезть в твою душу, не говоря уже о том, чтобы хорошенько в ней покопаться. Некоторым вещам лучше остаться несказанными.       — Ты не спишь потому, что волнуешься? — внезапно спросил Леви, отчего я немного опешила, неуверенная в том, что хочу отвечать, но врать бесполезно о таких очевидных вещах.       — Вы ведь и сами знаете, что да. Зачем тогда спрашиваете?       — Не стоит, — разумеется, он проигнорировал мой вопрос. — В этих экспедициях обычно теперь не так опасно с тех пор, как придумали устройство для поимки титанов. Об этом уже не раз вам говорили.       — Всё равно не по себе.       Я опять взялась за прежнее занятие: взглядом дотронулась до макушки Леви. Его чёрные волосы выглядят жёсткими. Они и в самом деле такие?       — Что-то может выйти из-под контроля.       — Как и всегда, вероятность есть, — согласился мужчина, повернув ко мне голову. — Тебе это не надоедает?       — Вовсе нет, — отвечаю быстрее, чем успеваю обдумать, отчего щёки начинают гореть. Надеюсь, что лицо не покраснело и не выдаёт меня с потрохами.       Рука, словно поддавшись порыву, поднимается в воздухе, чтобы коснуться прядей у серых глаз мужчины. Он смотрит всё так же безразлично и холодно, только и отрезает:       — Это было лишним.       Мой взгляд, застывший на лице капрала.       — Что?.. — тихо роняю, будто выныриваю из кратковременного транса.       — У тебя со слухом явно проблемы, Ко. Я сказал, поднимайся и пойдём, нечего тебе тут делать, когда скоро уже вставать, — капитан Леви спрыгнул с края на крышу и повернулся ко мне боком.       И что это было?       Продолжаю смотреть на него через плечо.       Неужели мне померещилось? Или я и вправду так легко осмелилась дотронуться до капитана? Но тогда бы я точно смогла вспомнить это ощущение его волос в руках.       Незаметно перебираю пальцами воздух. Но ничего.       Значит, действительно наваждение?..       Несколько щелчков ловких пальцев перед лицом.       — У тебя проблемы? — нахмурившись, произнёс Леви, явно недовольный моей заторможенностью.       Я перебросила ноги в обратную сторону по очереди, чтобы тоже спрыгнуть к капралу.       — Нет.       — Сейчас будут.       — Что?.. — не ожидав подобного ответа, я отвлеклась, коряво спрыгнув и едва не рухнув лицом вниз, если бы не плечо капрала, о которое я тут же ударилась носом.       — Чёрт… — зашипела я, взявшись за ушибленное место, в то время как руки капрала, совсем недавно разглядываемые мною, крепко держали меня на месте: одна из них за талию, вторая — за предплечье.       В глазах собрались слёзы.       — Да ладно тебе, не будь ребёнком, — цокнул языком мужчина, глядя на меня, всё ещё шипящую себе под нос. — Убери руки от лица, я посмотрю.       — Неприятно…       — Когда титан тебя жрать с ног начинает тоже неприятно, привыкай. А теперь убери, я сказал.       Сжав зубы, я опустила руки, чуть приподняв подбородок, чтобы прищурившийся капрал смог посмотреть на мой нос.       — Даже крови нет, чего ты ноешь?       — Ещё не хватало! Это же не значит, что не больно.       — Ладно, идём, — он резко убрал руки, отчего я пошатнулась, но всё равно удержала равновесие, тут же последовав за ним, при этом потирая переносицу. Когда мы дошли до двери, я бросила взгляд назад.       Почему у меня такое чувство, будто Леви тосковал?