не.любить

Антон злобно смотрит на экран телефона. Абонент временно недоступен. Абоненту нахер не упали ваши чувства. "Тох, давай попозже, щас не очень удобно". Серьёзно? Нет, бля, серьёзно?! "Попозже"... Когда оно, это "попозже", наступит? Антон хочет в Москву, нажраться и Арсения, а этот недограф ему пишет "попозже". Охуенно. Нет, Антон, конечно, всё понимает. Он ни в коем случае не собирается лезть в чужую жизнь, разрушать чужие планы только из-за своих собственных - недоёбанных - желаний. Он совсем не хочет примчаться сейчас же - прям сейчас, в десять вечера - в столицу, ёбнуть Арсения Сергеевича по его и так ебанутой башке, полной всякой ереси, а потом... Антон вздыхает и откидывается на спинку дивана. О том, что могло бы быть "потом", он не хочет думать. Поэтому он наскоро докуривает не-ебёт-какую-по-счёту-сигарету, тушит её о запястье, накидывает куртку и заказывает такси до любимого бара, который, к слову, всего в нескольких кварталах от его скромной девятиэтажки. Поебать. Холодно. Слишком холодно. Антон старается не думать, что сказал бы Димка о его заметно участившихся однообразных желаниях, потому что его стремноватая дружеская забота и так слишком давно выходит за рамки всякого сука приличия. Нет, он, конечно, всё понимает, и может уже мириться даже с ежесубботними звонками, примерно одинаковыми по содержанию - в доме Позовых его ждут всегда, даже когда не ждут. Потому что Позу банально скучно. Возможно, именно поэтому он начал чаще звонить и настойчивее материться в сторис. Возможно, Антону даже не совсем похуй. А сказал бы Дима то же, что и всегда. Иногда нужно забивать на свои желания, хотя бы ради того, чтобы не просыпаться наутро с похмельем. Сказал бы, что это как минимум неправильно по отношению к самому себе. Антон думает, что, когда прям очень хочется, не важно, правильно или нет. Таксист смотрит странно. Нет, не так, откровенно пялится через зеркало заднего вида. Это раздражает и - совсем немного - напрягает. Как только машина останавливается, Антон буквально вылетает из неё, предворительно посильнее укутавшись в куртку, всё равно не спасающую от ебучего ледяного ветра, и, толкнув дверь, вваливается в помещение. Ставшая привычной громкая музыка уже не заставляет кровь литься из ушей водопадом, его любимый столик в самом дальнем углу свободен, а бармен на удивление приветлив, сострадателен и молчалив. Антон не замечает, как перед ним на столе оказывается три пустых рюмки. Он даже не помнит, что пил. Да и, впринципе, похуй. Главное - бухает. После четвёртой накатывает странная сентиментальность пополам с сонливостью. Поэтому через примерно полчаса бессмысленного пялянья на танцпол он снова пытается набрать номер человека, который всё никак не хочет покидать его мысли. Но цифры плывут перед глазами, и, кажется, он медленно начинает трезветь, потому что вспоминает, что Арс сейчас в Москве и вряд ли примчится по первому его зову, как грёбаный принц из сказки. Так что, расплатившись, он не без труда выходит на улицу, задев по пути пару стульев. Домой не хочется от слова совсем. И уж тем более, заказывать такси. Антон, пошатываясь, медленно бредёт мимо сверкающих гирляндами (видимо, с нового года остались) витрин магазинов, мимо неработающих фонтанов, мимо редких людей, спешащих, быть может, спрятаться от холода в своих домах. Антон хоть и родился в Воронеже, но безнадёжный романтик, когда бухой в дрова, и, наблюдая за танцем снежинок, вспоминает стихи (в большинстве своём, правда, матерные) Есенина и улыбку Арса во время новогоднего выпуска "Контактов". Он правда очень соскучился, а этому заебался-придумывать-ему-матерные-прозвища, кажется, вообще похер. Угораздило же влюбиться в придурка... И тут же, будто Попов умеет читать мысли и на расстоянии, Антону приходит уведомление о новом сообщении в ватсаппе. "Не дуйся. Уже купил билеты. Завтра у тебя в девять" И в конце этот уёбский его любимый смайлик в виде подмигивающе-улыбающейся рожицы. И красное сердечко. Долбоёб. Однако уже не блядская мразь, не сволочь и не (ну хорошо, возможно, чуть-чуть - из принципа) придурок. Хотя... это же Арс. Отдельный вид человека. Антон улыбается, засовывая телефон в карман, и думает о том, что дома со стопроцентной вероятностью полный бардак, в холодильнике уже, наверняка, мышь повесилась, а срок уплаты за свет вышел, кажется, ещё вчера. Но именно (и только) теперь всё так, как надо.