Трикстер

Таня никогда не опаздывала, что не скажешь про Камиля. Она привычно ждала его перед входом в университет. Люди текли мимо неё, спеша на занятия. Кто-то кивал ей, кто-то здоровался из толпы, кто-то подходил, а его всё не было. Она пыталась до него дозвониться, но после вчерашнего она не надеялась на то, что он ответит. — Камиля сегодня не будет, — неожиданно прозвучало у неё над ухом. Она обернулась и увидела безумно красивого юношу. Он опёрся на трость и изучающе уставился на неё. Она нервно сглотнула и спросила: — Что-то случилось? — С чего бы? — переспросил незнакомец и жутко улыбнулся. — Да так… Беспокоюсь за него… — тихо ответила Таня. — Он говорил, что ты безумно заботливая. Но, уверяю тебя, не стоит беспокоиться за него, — он говорил так уверенно и знающе, что девушка немедленно успокоилась. — А теперь нам с тобой пора. Sero tarle venientibus ossa. — Что? — не поняла Таня. — Нам пора, — неясно ответил парень. Они влились в остатки студенческого потока. К удивлению Тани, перед незнакомцем толпа буквально расступалась. Она шла и не понимала, что происходит настолько, что никак не могла решить, какой вопрос задать первым, и потому молчала. Они вместе дошли до аудитории, необходимой Тане, вместе в неё вошли и вместе сели на последние свободные места. И только когда в кабинет вошла преподаватель — старенькая доктор философских наук Ольга Михайловна — девушка неуверенно спросила: — Ты, наверное, новенький? Архангельский? Но ответа не последовало, потому что заговорила преподаватель. Таня — отличница, активистка, староста курса, никак не могла вникнуть в происходящее: слова и мысли путались в единый комок ваты, из которого никак не удавалось выбраться. Она бледнела, краснела, пыхтела, но ничего не происходило — она была как будто пьяная. Взгляд тупо упёрся в доску, слух никак не мог поймать голос Ольги Михайловны, а пальцы ломало так сильно, что хотелось плакать. Вдруг наступило резкое облегчение, и от неожиданности бедная Танюша зажмурилась, а когда открыла глаза, то увидела Луку, стоящего перед аудиторией, всё также опёршегося на трость и пилящего её взглядом. Таня зарделась и отвернулась, но тут он заговорил, и против своей воли она повернулась и больше не могла отвести взгляд. — Как мне кажется, проблема теодицеи несколько недооценена. Со стороны она похожа не более, чем на безуспешную попытку попов оправдать своё божество, — он улыбнулся и легким движением откинул непослушный локон волос. Увидев это легкое и абсолютно непринужденное движение, у Тани свело живот. Она испытала абсолютно животное желание отдаться этому незнакомцу, пусть только поманит. Но Лука отвел от неё взгляд и продолжил говорить. — На самом деле, проблема теодицеи — это страстное желание человечества перевести стрелки и обвинить хоть кого-то в своих грехах. Согласитесь, легче жить, когда в своём проступке обвинить третье лицо: другого человека, бога, дьявола, — тут он сделал небольшую паузу, окинул презрительным взглядом аудиторию и по-матерински продолжил. — Но не надо себя грызть, и упаси вас, кто там есть, обвинять в своих «проступках» других. Надо всего-то принять тот простой факт, что человек создан таким: злобным, тупым и похотливым. И никуда от этого не деться. Ольга Михайловна, всегда внимательно слушавшая все ответы своих учеников и никогда не перебивавшая, неожиданно для себя прервала речь другого и задала вопрос: — Голубчик, то есть Вы хотите, сказать… — она не договорила, потому что Лука повернулся на неё, его глаза блеснули зелёными огоньками, и он продолжил свой ответ: — Да, именно это я и хочу сказать: человека нельзя изменить. Как бы вы ни старались, человек останется такой же скотиной, какой родился. Но не переживайте! Сам человек никогда об этом не подумает и не узнает. Она открыла рот, чтобы возразить, но звука не было. Она попыталась ещё раз. Но: «Перерыв!» — заключила доктор философских наук, схватила сумку и практически выбежала из кабинета. Лука остался на месте, довольно оглядывая аудиторию и поглаживая серебряный набалдашник трости в виде дракона, публика сидела и ждала его следующий шаг. Оратор ещё раз обвёл присутствующих взглядом, улыбнулся, пожал плечами и вышел.