Тень Дерри

Воздух в гараже все еще пахло озоном, страхом и разбитым стеклом. Тишина, наступившая после исчезновения Пеннивайза, была оглушительной. Эдди, бледный как полотно, беззвучно рыдал, уткнувшись лицом в колени. Ричи, обычно такой болтливый, молча трясущимися руками подбирал осколки диапроектора. Беверли помогала Челси подняться с пола; та стояла, пошатываясь, и смотрела в пустоту, будто все еще видя перед собой то лицо — лицо человека под маской монстра. Именно в этот момент дверь гаража с скрипом распахнулась. На пороге стоял Закари Денбро, отец Билла. Его взгляд скользнул по перевернутым ящикам, разбросанному хламу и по бледным, испуганным лицам детей. -Билл, – его голос прозвучал устало и твердо. – Что здесь происходит? -Мы... мы пр-просто иг-грали, – выдавил Билл, отводя взгляд. -Играли? – Закари медленно вошел внутрь, его ботинок наступил на осколок стекла. Он окинул взглядом весь хаос. – Похоже на погром. Ладно. Я хочу, чтобы ты привел здесь все в порядок. И чтобы твои... похождения с друзьями отныне проходили в другом месте. Понятно? Билл лишь кивнул, сгорая от стыда и беспомощности. Отец развернулся и ушел, оставив их наедине с последствиями кошмара. Этот инцидент стал последней каплей. Позже, собравшись на опушке у Карандаша, клуб Неудачников пережил свой первый серьезный раскол. Мы д-должны что-то сделать! – Билл говорил горячо, его заикание прорывалось сквозь ярость - Он был р-реальным! Он чуть не уб-бил нас! Мы не м-можем пр-просто так это оставить! -Он был реальным, да! – парировал Ричи, все еще не оправившийся от шока, -Именно поэтому мы должны держаться от этой хрени подальше! У нас лето, черт возьми! Мы должны кататься на великах, смотреть мультики, а не охотиться на психов-клоунов! -Ричи прав, – тихо, но уверенно сказал Стэнли, -Мы дети. Мы не должны с этим бороться. Это работа для взрослых. -К-каких взр-рослых? – взорвался Билл, -М-моего отца? Кот-торый с-считает, что мы устр-роили погром? Или в-ваших р-родителей, кот-торые в-верят в клоуна из к-канализации? -А что предлагаешь ты, Билл? – вступил в спор Майк, -Пойти и снова ткнуть в него палкой? Мы видели, что это не помогло. -Я не з-знаю!– крикнул Билл в отчаянии, -Но мы д-должны п-пытаться! Р-ради Джорджи! Р-ради всех, кого он забрал! -А я не хочу, чтобы меня кто-то забрал! – почти взвизгнул Эдди, сжимая в руке ингалятор, -Я хочу домой! Спор зашел в тупик. Горький осадок непонимания витал в воздухе. В итоге группа молча разделилась. Билл, Майк и Бен, объятые чувством долга и яростью, ушли в одну сторону. Ричи, Стэн и Эдди, движимые инстинктом самосохранения, – в другую. Беверли осталась с Челси, которая все еще была не в себе, и тихо отвела ее домой. **** Ричи Тозиер шел по пустынным улицам Дерри, пиная на ходу камни. Злость кипела в нем. Злость на Билла за его упрямство, на Пеннивайза за его существование, на весь этот сломанный, несправедливый мир. Он хотел отвлечься, забыться. И его ноги сами понесли его на одну из главных площадей города, где стоял мемориал – статуя основателя Дерри, почтенного гражданина в длинном сюртуке и с цилиндром в руке. «Вот они, великие предки», – проворчал Ричи, останавливаясь перед монументом. «Сидели бы вы в своем дерьмовом городе, если бы знали, что по канализациям рыщет рыжий урод?» Он вздохнул, закинул руки в карманы и повернулся, чтобы уйти. И в этот момент услышал тихий, скрипучий звук. Как будто камень терся о камень. Ричи медленно обернулся. Статуя повернула голову. Каменные глаза, пустые и безжизненные, смотрели прямо на него. Уголки каменного рта поползли вверх, образуя широкую, жуткую ухмылку. Ричи остолбенел. Его мозг отказывался верить. -Нет... – прошептал он. Каменная рука со цилиндром медленно поднялась и указала на него пальцем. Затем статуя сделала шаг с постамента. Грохот ее шагов отдавался в костях Ричи. Она шла на него, тяжелая, неумолимая, ее улыбка становилась все шире ишире, обнажая подобие зубов. -НЕТ! – завопил Ричи, паралич страха наконец отпустил его. Он рванулся бежать, сердце колотилось, как бешеное. Он не оглядывался, но слышал за собой тяжелые, мертвые шаги, скрежет камня об асфальт. Это был не просто страх. Это было понимание – ему не убежать. Он один. И город, весь этот проклятый город, был на стороне монстра. Забежав в темный, вонючий проулок, он прижался к стене, пытаясь заглушить рыдания. Шаги стихли. Он рискнул выглянуть. Площадь была пуста. Статуя стояла на своем месте, как и положено – неподвижно, с невозмутимым каменным лицом. Но Ричи знал. Он понял. Билл был прав. Нельзя просто веселиться. Нельзя просто убежать. Оно не позволит. Оно будет преследовать их. Каждого. Поодиночке. И впервые за долгое время Ричи Тозиер, всегда находивший, что сказать, был в полной, оглушающей тишине. **** Челси чувствовала, как почва уходит из-под ног. Новость о пропаже Лиззи Харпенсон, семилетней девочки с ее улицы, подружки Бриттани, добила ее окончательно. Это была не просто статистика. Это было доказательством — бойня продолжается. Вернувшись домой, она увидела родителей в гостиной. Они смотрели телевизор, их лица были спокойны и безучастны. Они не заметили ее бледности, не увидели следов пальцев на шее, не услышали прерывистости ее дыхания. Билл был прав на все сто. Мир взрослых был глух и слеп, заключен в броню собственного комфорта. Они не увидят монстра, даже если он сядет с ними за один ужин. Смесь леденящего страха, ярости и всепоглощающей скорби подступила к горлу. От бессилия Челси сдавленно вскрикнула и с размаху швырнула стопку учебников со стола на пол. Грохот разнесся по всему дому. Она уперлась руками в стол, тщетно пытаясь загнать обратно рыдания. Сестра мертва. Она знала это с той самой секунды, когда прочла ту записку. И теперь умирали другие. И в этой давящей тишине за окном зазвучала музыка. Простая, наигранная, детская мелодия. И голоса, тонкие, как стекло, напевавшие жуткий стишок: «Раз, два, клоун ждет тебя, Три, четыре, запирай все двери, Пять, шесть, он возьмет твой крест, Семь, восемь, твой дух он бросит, Девять, десять, нечего и верить.» Челси медленно подошла к окну. На дороге, под сенью вечера, прыгали через скакалку несколько девочек в ярких, старомодных платьицах. Идиллическая картинка. Пока все их головы не повернулись к ее окну с немыслимой, механической точностью — на все 360 градусов. Их лица были искажены клоунскими ухмылками, глаза закатились, обнажая белки, а кожа была испачкана бурыми подтеками запекшейся крови. Челси отшатнулась с подавленным криком. Спиной она наткнулась на что-то мягкое и... дышащее. Медленно обернувшись, она увидела его. Пеннивайз стоял вплотную, заполняя собой пространство комнаты. От неожиданности она рухнула на пол, отползая к кровати. Звать родителей? Ее крик и грохот они уже проигнорировали. Теперь ее либо съедят, либо... — Веселишься, Челси? — булькнул он, и слюна, смешанная с чем-то темным, стекала с его игольчатых зубов. Вид его был отвратителен физически. Весь его сюртук был в бурых разводах, а изуродованный рот был вымазан свежей, алой кровью. Челси сглотнула тошноту. — Судя по всему, веселишься скорее ты, — выдавила она, с трудом поднимаясь на ноги. Пусть она дрожала от страха, но умрет она стоя. — О да! Мне о-очень весело! Может, и ты присоединишься к веселью? — Попав к тебе в желудок? Такое себе веселье. — Хе-хе-хе... Иногда это не самое страшное, что может случиться. Вдруг ее охватило странное ощущение нереальности. А что, если это всего лишь галлюцинация? Плод ее больной психики, не справившейся с утратой? Может, Пеннивайз — всего лишь материализовавшееся безумие? Клоун хищно ухмыльнулся, ловя поток ее мыслей. — Я недостаточно для тебя реален, Челси? — он сделал преувеличенно-грустную гримасу. — А для Бриттани... для Бриттани все было по-настоящему! Имя сестры, вылетевшее из его пасти, стало спусковым крючком. Челси вскрикнула, а он в это же мгновение ринулся на нее. Она отпрыгнула влево, к двери, а он с размаху врезался в ее кровать. Воспользовавшись секундной передышкой, она рванулась к выходу, дернула ручку — дверь была заперта. Она начала колотить в дерево, крича в щель: «Мама! Папа!» — Привычка запирать двери... не самая лучшая, милая, — раздался сзади насмешливый голос. Челси медленно обернулась. Пеннивайз, стоя посреди комнаты, вертел на пальце ее собственный ключ. Он возник перед ней в мгновение ока, не сделав ни шага. Его дыхание было ледяным. — Это все еще недостаточно реально для тебя? — прошептал он прямо в ухо. Прежде чем она успела среагировать, его челюсти сомкнулись на ее плече с такой силой, что хрустнули кости. Белая, обжигающая боль пронзила все ее существо. Она закричала, но ее крик утонул в булькающем смешке прямо над ее ухом. Он впился в нее глубже, собираясь оторвать кусок плоти. И в этот миг случилось необъяснимое. Пеннивайз вдруг затрясся в конвульсиях, будто его вырвало. Он отпрянул, его взгляд, полный чистой, немой ярости, впился в нее. У Челси помутнело в глазах, тело наливалось свинцовой слабостью от потери крови. — Еще встретимся, Челси Саммерс, — прошипел он и растворился в воздухе, оставив после себя лишь запах крови и цирка. Спустя несколько минут в комнату ворвались перепуганные родители. Их лица были масками непонимания и ужаса. В тот же день Челси оказалась в больничной палате. Полиция задавала вопросы. Челси молчала, глядя в стену. Ей не поверят. Всегда. Полицейский, мужчина с усталыми глазами, с недоверием разглядывал рану. — Мисс Саммерс, вам точно не угрожал кто-то? Маньяк? — настаивал он. — Оставьте ее, — голос матери дрожал. — Ей шестнадцать, у нее шок, она ничего не помнит! Врач поддержал ее. Полицейский, с тяжелым вздохом, оставил на тумбочке свою визитку. — Если вспомните что-то... Я могу помочь. Когда все ушли, Челси медленно, превозмогая боль, взяла в руки маленький прямоугольник картона.