Я сделаю все, чтобы выжить

Мое лицо застыло в безэмоциональном выражении. Почему он спрашивает это? Кто я? С чего бы ему этим заинтересоваться? — Разве это место не является пристанищем «безымянных»? — Только если эти «безымянные» не становятся слишком проблемными. «М?» — Одним своим присутствием ты доставляешь мне проблемы. Почему ты стала целью рыцарского ордена? Борис был серьезен, да и ему смысла врать нет… Все же вряд ли они ладят с рыцарями… Когда я вспоминаю о них, на ум приходит только тот момент, где меня стегали плетью эти самые подонки из рыцарского ордена. Я думаю, что запомнила эту эмблему на всю жизнь, ведь она была заляпана моей собственной кровью. — Мне тоже интересно, — решила я потянуть время и тем самым выудить из него нужную мне информацию. Он долго сверлил меня пронзительным взглядом. — Вроде ты не в том возрасте, когда прощупывают границы дозволенного. Так почему же ты продолжаешь эту комедию? Тебя преследует орден, и ты должна понимать, что я не твой покровитель и просто сдам при случае. — Я понимаю. За дни моего отсутствия здесь появилось много новых лиц. Но я также заметила и то, что мало кто ушел. На самом деле, кажется, будто сюда стягивают людей. «Чего они добиваются?» Неужели и правда восстание угнетенных? Обстановка в городе весьма удручает, в особенности из-за комендантского часа, что ввели сегодня. Торговая улица в разрухе, а люди негодуют. На самом деле все напоминает очень хитроумный план. Сначала подстегнуть рабов и подмешать к ним кого посильней. Естественно это была лишь умело выброшенная пешка для отвлечения внимания. Пока городские власти подавляли внезапно возникшую волну негодования, появились новые негодующие, которых явно завербовали. Здесь вмешаны не только угнетенные… Торговцы, что остались без палаты и денег, будучи запертыми в городе; дворяне, что боятся за свою жизнь, пытаясь сидеть тихо или требовать увести их из города… на главную улицу был запрещён вход для людей без статуса. Даже среди солдат и рыцарей найдутся недовольные таким положением дел. Принуждение не всегда является выигрышным путем, чтобы остаться у власти. Они хотят свергнуть Виктора? Или… не может быть… — Революция, — тихо проговорила я, и он тут же цепко посмотрел на меня. Тем временем я с застывшим лицом взяла вино. Пара глотков освежила мои мысли, заставив переключиться на терпкий вкус, не настолько хороший, как я думала. Он ничего спрашивать не стал, и я догадываюсь почему. На самом деле, знающие люди уже давно бы обратили внимание на подстрекающих толпу людей. Я, к примеру, поняла по маленьким ножам, выглядывающим из-под плащей. Другие, более опытные, могли обнаружить еще какие-то детали, связывающие их с Борисом. Но они были умелыми. Держались позади и незаметно помогали толпе и провоцировали. Если бы знающие люди их увидели — значит они их искали, а если искали — значит так или иначе заинтересованы в этой напряжённой ситуации. — Я могу предложить нечто, за что ты не выдашь нас? — решила спросить я. Пока я не была уверена, мне нужно найти эту официантку, но все же было бы очень даже здорово для меня, будь она шпионом гильдии наемников. Тогда это стало бы моим преимуществом в случае чего. — Но не сейчас, — тут же добавила я, дабы он не стал спрашивать. — Я знаю о ваших терках с гильдией наемников, так что возможно могу кое-чем помочь. Так что если я предложу тебе это, рассчитываю на понимание. Секундное молчание и он продолжил: — Слышал, ты предложила Кане избавление от метки, сковавшей ее волю, — он наклонился вперед, а его локти уперлись в колени. Теперь его руки обхватили горлышко бутылки, а пальцы сцепились в замок. На лице его было странное выражение, из-за чего я почувствовала сильное напряжение. — Это правда? Он всего-то навис над столом, но мне показалась, что надо мной нависла угроза. Кажется, я пытаюсь сделать нечто невозможное. — Да. Я знаю, как удалить такое… такую магию, — запнулась я, чуть по привычке не сказав про плетение вместо магии. В самом деле, в этом мире не существует, как мне известно, самого понятия «плетения». Заменой тому здесь служат заклятия и магия, а также колдовство. — Даже если ты говоришь, что знаешь и к тому же можешь предложить что-то, дабы я тебя не сдал… — начал он, впервые за это время прикладываясь к бутылке. — Ты все равно проходимец без прошлого и с неизвестными знаниями, возникший будто из воздуха. Не думаешь же ты, что я захочу о чем-то с тобой договориться? На самом деле, я была даже удивлена, что в таком мире, без технологий он сумел что-то накопать на меня. Ну тут все же есть магия, так что я допускала мысли об этом… и все же рассчитывала на отсутствие чего-то способного меня вычислить. — Что ты от меня хочешь? — решила все же высказаться я. — Зачем тебе мусолить эту тему? Я уверена, что на то есть причина. Не думаю, что ты стал бы меня предупреждать о выдачи ордену меня и моих людей. К тому же, раз ты отмел мое предложение, то чего тебе от меня нужно? Борис почесал подбородок и еще раз приложился к бутылке. — Говорю сразу, что не намерена участвовать в делах империи, чтобы вы не задумывали и для какого бы блага это ни было. — Ты имеешь в виду остальных сбежавших рабов? — Нет. Он усмехнулся и в неверии поднял бровь. Дабы он ничего себе там не надумал, я решила сразу объясниться. — Они боле не рабы. Я сделаю их свободными. Выражение его лица сразу изменилось, показывая скуку собеседника. Он чем-то напомнил мне заместителя главы отдела. Глава и так не славился ничем хорошим, а тут еще и его заместитель был тем еще уродом. Из-за него моя жизнь часто подвергалась риску, но я молчала, так как у меня не было выбора. Он делал все что угодно, чтобы такие, как я, не пробрались в центр отдела. Чтобы они не выжили. — Другими словами, если бы не они, ты бы помогла нам? — я мрачно зыркнула на него, и он посмотрел куда-то вбок. Его реплика заставляла меня напрячься. Но в самом же деле, меня вряд ли бы сюда занесло, будь я одна… будь я одна… я скорее всего смогла бы попасть на север и спокойно зажить там. Будь я одна… да? Как ни странно, мне было плохо лишь от мысли, что я останусь одна. Тем временем он продолжил: — Я имею в виду, есть много людей таких, как Кана и ее подчиненные, нуждающиеся в твоих способностях. Только в Дантрии клеймо и рабство настолько доступны и распространены. А мы те, кто хотим от этого отречься. — Глас народа, я поняла. Он задумчиво хмыкнул и посмотрел на меня, вновь почесав свою короткую бороду. — Ты думаешь мы не правы, пытаясь сделать из «империи для императора» «империю для народа»? «Империя для императора» означает знать, которая здесь проживает и получает от жизни все. Простой люд никогда не входил в очередь раздачи этих «благ». Но все же. Даже пытаясь сделать что-то достойное, на это найдутся неблагодарные… конечно, это не значит сидеть сложа руки и смотреть, как тот, кому ты мог помочь, погибает. Но в тот же момент я бы, наверное, не рискнула пойти против целой империи, как и против своей страны, которая когда-то была. — Это все равно будет временная мера, если вы не знаете, как управлять империей, или у вас нет кого-то, кто понимает, как это делать. Восстать против власти еще не значит сделать лучше жизнь людей. Вот и та правда, которую я поняла, изучая в школе историю. Даже в Советском Союзе была странная система относительно «равенства». Не важно сколько и кто работает, если работа сделана в срок, то все участники получают одинаково. Никогда не понимала этого. Люди были не равны даже при таких условиях, когда кто-то пинал хуи, а кто-то впахивал как лошадь. Я посмотрела на бутылку вина и решила вновь выпить. — Именно это я в тебе и заметил. Ответом ему стала моя хмурость. — Ты знаешь, когда можно поборзеть, а когда нужно притвориться интеллигенткой. На твоих плечах есть головешка, которая бы пригодилась нам в этой войне. Война. На этом слове я поджала губы. Наверняка именно это сейчас и происходит в моем мире. Это та правда, которой не избежать как бы ты не пытался. Перевороты еще никогда не заканчивались без кровопролития. Их не избежать, ведь если ты хочешь остаться правителем, то должен убить семью проигравшего, тем самым избежав круга мести. — К чему этот фарс? Я не стану в этом участвовать… но, вероятнее всего, это условие для того, чтобы ты не сдал меня, так? — я начинала злиться. — Да ты чрезмерно догадлива. Мне даже не нужно было ничего конкретного говорить, а ты уже все поняла! — расхохотался он. — Но я также могу сдать и вас, — после моей реплики его улыбка тут же была стерта. — Конечно, есть вероятность, что меня слушать не станут, так как ты все же его подчиненный. Но Виктор не стал бы, полагаю, бароном, не будь у него «головешка на плечах». Так что планы я вам испортить смогу точно, обеспечив слежкой, а еще затруднив ваши передвижения. — Да уж, я явно поспешил раскрыть некоторые карты… однако ты тоже не промах, узнала, что я к этому причастен. Хотя ты облегчила мне роль. Я уж не знал, как бы мне так все преподнести, дабы ты ничего важного не узнала, но согласилась поучаствовать, — вновь улыбнулся он и прошел к столу. — И все же, как? Как ты унюхала дух революции? В этот момент мне показалось странной его спокойная улыбка. Этот человек, что со стороны походил на веселого и добродушного дядьку, вовсе не так прост. Начиная с искусства меча, заканчивая тем, что он состоит в рядах революционеров. И сейчас этот человек вел простые беседы со мной. Как же я дошла до этого дерьма? На самом ведь деле в разговоре нет ничего существенного, наоборот, я лишь больше стала считать его врагом, так как не получила абсолютно никакой информации от него в этом разговоре, кроме как подтверждения своей догадки. Борис в свою же очередь получил знания о моих соображениях и мог спокойно надавить на мои болевые точки… В этот момент я поняла, что если я затяну разговор, то точно загоню себя в безвыходную ситуацию. — Догадка на основе наблюдения. Он просто проигнорировал это. Странно. — Что же, тогда, может, ты хотела бы дать своим людям дом? Я удивленно вскинула на него голову. Вместо того, чтобы просто поставить меня перед фактом, он решает мне предложить выгодную сделку? Конечно, это неплохой ход, так как отдача у человека будет больше… Но он ведь в более выгодном положении, тогда почему? Теперь я совсем не понимаю его. — Ты не ослышалась. Если встанешь с нами, совершив революцию, то поможешь избавить нашу империю от рабства, — Борис заговорил неожиданно серьезно и четко. Я смотрела на него и не понимала, зачем ему это нужно. Какой ему с этого прок? — А вы уверены, что справитесь с этим? Вы нацелены только на внутреннюю политику, а что насчет внешней? Он лишь открыл и закрыл рот. Вот, собственно, и все встало на свои места. — Я не желаю участвовать в сомнительных делах и без гарантии выполнения условий… К тому же у меня встречный вопрос. Чем я тебя так заинтересовала, что ты так и норовишь заставить меня примкнуть к вам. Я проиграю тебе бой один на один, у меня нет какой-то особой магии, как ты мог уже понять. Конечно, ты можешь все списать на мои навыки снятия клейма… — Ты управляешь льдом, так? — перебил он меня. Ах, так вот в чем дело. От такой его осведомленности меня бросает в дрожь. Я почти уверена, что он нашел подтверждения этому. Плакаты о розыске не правдивы почти всегда. Там либо преувеличение, либо преуменьшение, как в случае моём и Бориса, соответственно. — Нет, это все ложь. Я была спокойна, так как не врала. Этим льдом я не могла управлять. На самом деле, мне даже не хочется об этом думать, так как уже немного поблекшие чувства о тех ужасных воспоминаниях снова заставляют меня чувствовать боль. — Тогда можешь идти, — произнес Борис. А? Я замерла, тупо уставившись на него, а после внутренне усмехнулась. Резко я почувствовала себя очень уставшей, встала и просто направилась на выход. — Я не доставлю тебе проблем, если ты не доставишь проблем мне. Думаю, мы договорились, — ответила я. — Даже не надейся. Я слежу за тобой, — тут же ответил он и вновь приложился к бутылке. Покинув кабинет, я внутренне забила тревогу. Если я ему больше не нужна, то он, вероятнее всего, от меня избавится. Однако рассчитывать на Кану глупо. Вот только… Мне все еще осталось кое-что сделать, если я хочу как-то выбраться из этой ситуации. Следит, да?.. Ха! Спустившись, я так и не обнаружила эту официантку. Я желала узнать у нее как-нибудь, что связывает ее с наемниками. Насколько знаю, они вряд ли бы куда-то исчезли со своего места… Хотя, возможно, узнай они о происходящем, а также будучи запрещенной в империи организацией, могли спрятаться или все же уехать из Кляйна. Но это все лишь предположения, ведь они так и не отозвались ни на одно мое письмо. Однако я также могу лишь попробовать опровергнуть их отсутствие здесь. Ведь зачем простому библиотекарю договариваться с человеком Бориса? В общем и целом, это, скорее всего, означает лишь две возможные вещи: либо Борис действует против них через эту лису, либо наемники. Из того обрывка диалога я поняла лишь то, что она за что-то получит десять тысяч гельвинов. Это приличная денежная сумма для такой, как я, но, повторюсь, для благородных — глупость.

***

На следующий день я попросила Чейда проследить за той библиотекой, не объявится ли там эта девушка. Я снова прошлась по улицам, в то время как остальные были на работе… «Сегодня у нас в рубрике бесполезная Анна». Вернулась в таверну и сразу увидела Бориса. — Аннушка, не хочешь выпить со мной? — Нет, я, пожалуй, воздержусь. — У меня вино, которое тебе по нраву. «Наблюдательный… не люблю таких». — Я не хочу. Борис пожал плечами, допив остатки вина в бутылке и откупоривая новую. — Как пожелаешь. Я прошла дальше, но вновь не нашла эту девушку среди работников таверны. Сбор слухов тоже ничего нового не дал, а людей Бориса больше не видела среди гражданских… Да и людей было достаточно мало на улицах. Единственное, что может мне пригодиться, — изучение рынка. Именно с торговцами можно неплохо так поговорить или завести весьма удачные знакомства. Правда, в моем положении почти нереально к кому-то приблизиться. После небольшого отдыха в пару денечков и обдумывания ситуации мне вдруг стало не по себе. В массах прошел слух о возможности перевода Кляйна в чрезвычайный режим, что, тем самым, означает закрытие ворот. Торговцы не хотят рисковать и большая их часть покинула не восстановленную торговую улицу. Другие же слухам верить не хотят, но, вероятно, те, у кого есть что скрывать, — бегут, пока таковая возможность существует. Нужно ли нам залечь на дно? Нужно ли отсидеться за городом? Тогда как же при случае связаться с Каной? Нет, конечно, придумать что-нибудь можно, однако так у них будет в рукаве туз как нас найти, даже если мы будем встречаться в отдаленном от могилы Трины месте. Вначале встречусь с Агисом. Уже привыкнув к странноватой местной шнуровке на ботинках, быстро с ней справилась и накинула привычный плащ. Многое здесь очень муторно, есть много вещей, которым ты должен уделять достаточное внимание. Я говорю об элементарной гигиене. Естественно после рабского двора ты ощущаешь себя в раю, но, вспоминая полузабытые будни в современном мире, со стиральными машинами и душем, хочется биться головой об стену. За такими думами я быстро добралась до обхоженного нами переулка. Но, что странно, его здесь не было. Только вороны пролетали, и один из них сел на край вывески, которая заглядывала в переулок. Ненавижу ворон, они частенько нападали на людей. Если на мать мне было все равно, то на… — Доброго дня, — голос знакомой тени раздался совсем близко. Оглядевшись, я так и не увидела его владельца. Из-за того, что все это время смотрела на ворона, сразу не поняла, откуда тот доносился. Я снова огляделась. Этого же не может быть, ведь так? — Доброго дня, Мистер Агис, — спокойно поздоровалась я, смотря на ворона. Птица повернула голову вбок, рассматривая меня своим маленьким черным глазом. Это было странно, разговаривать с птицей. Но ведь я же не ошиблась, отвечая ей? Может все же он где-то недалеко, а я перепутала? Это ведь птица. Птица… — Не думал, что ты меня сразу признаешь, — привычно бездушно отозвался ворон, взмахивая крыльями и приземляясь на ящики. — Но не это сейчас важно, — махнул он головой и снова повернул голову вбок, чтобы посмотреть на меня. — Перейду сразу к делу. Связаться с госпожой у меня не выходит, а обстановка в городе затрудняет передвижение. Последнее донесение от Каны было о том, что она собирается наведаться к Виктору. У нас всегда был план на случай, если Виктор прознает про наши планы. Такая вероятность всегда нависала над нами черной тучей. Я молча слушала, пока не появилась нужная мне пауза. Конечно, мне хотелось спросить о том, какого черта он ворон и почему, но сейчас и правда было не до этого. Пусть я особо ничего не чувствовала от пропажи самой Каны, но переживала из-за документов и дальнейших планов на будущее, но тут важнее было… — И что это за план? — решила спросить я, подумав о том, а почему бы и не сбежать с ними, если это побег. Так было бы проще. — Бежать и затаиться. Разойтись и уничтожить все следы наших махинаций. Если понадобится, убить всех причастных сторонних лиц, — его голос звучал в странной манере безжалостности и равнодушия одновременно. Было трудно понять, ждет он этого или же просто выполняет указания на данный исход. Он снова замолчал, а после продолжил: — Если это так, то сама понимаешь — все договоренности отменяются. В такой ситуации не рассчитывай, что змея будет действовать без головы. — Я понимаю. — Что будешь делать, если она мертва? — вновь заговорил он, на что я снова вскинула на него взгляд. — Для начала понадеюсь на лучшее. — А что потом? — почти равнодушно спросил Агис, сам следя за мной, затем все же пряча клюв в перьях поднятого крыла. Птичья привычка чистить перья? Почему он спрашивает? Разве ему не должно быть все равно? — У меня есть некоторые соображения на этот счет, в случае провала первоочередного плана с мисс Каной. Вы же не думали, что я буду надеяться только на нее? У всех должны быть карты в рукаве. Он собирался взмахнуть крыльями и улететь, но вдруг остановился и заговорил: — Вот тебе совет, лучше беги из города. Надвигается то, с чем ты и твои люди не справятся. На это я ничего не смогла ответить. Однако решилась все же кое-что спросить. — Такой же вопрос к Вам: что будете делать, если она умрет? — Жить, — мгновенный ответ. Агис не похож на того, кто говорит свои мысли вслух без веской на то причины. Однако наверняка это наставление Каны. Он ее очень уважает и просто не может не прислушиваться к ее словам, а эти сильно отдают ее духом. Перемявшись с одной ноги на другую, я опустила голову, посмотрев на свои ботинки. Вокруг была грязь, и они были в ней сильно испачканы. Единственное, на что я сейчас надеюсь, — не увязнуть в делах Бориса и его людей. Из слов я поняла, что они маленькое объединение, которое хочет власти. Как политики соблазняют простой люд, так и Борис пытался соблазнить меня сладкими речами в надежде заполучить сильного мага себе в союзники. Вот только я не маг. — Я спрошу кое-что напоследок? Ворон посмотрел на меня своим черным угольком. — Вы были в сговоре с восстанцами? Он продолжил на меня смотреть, однако по выражению лица птицы сложно что-то определить. — Я так понимаю, тебя Борис пытался заарканить? Ну, в любом случае, это уже не важно. Если хочешь, чтобы твои люди остались в живых, повторюсь, лучше беги от Кляйна подальше. Он станет отправной точкой в этой войне. Война? Я непроизвольно сглотнула, поняв, что все же одна из моих самых не очевидных и смелых догадок оказалась подтверждена. Это революция. — И куда Вы теперь, мистер Агис? — несколько обеспокоенно отозвалась я. Все же ситуация заставляла немного напрячься. — Постараюсь отыскать своего хозяина. На этот раз я не стала его останавливать, и он, вспорхнув, улетел. «Бежать, да?» — думала я, когда спешно шла обратно в таверну. Однако там меня ждало нечто странное. У входа были рыцари. Те самые, которые избивали меня, стоило мне только выйти из того гребанного блядского леса. Жаль не помню лиц тех ублюдков. Я затаилась подальше от этого места. Сейчас я в невыгодном положении, ведь не могу никак своих людей предупредить об этой ситуации. Надеюсь, они скоро уйдут. … думала я. — Помяните мое слово, — послышался мерзкий, пропитанный злобой голос, от которого меня бросило в дрожь. Я отвернулась и сжалась. Сердце забилось сильнее, и я почувствовала тот страх, который не чувствовала по приезду сюда уже как больше месяца, наверное. Меч… меч… Я обняла меч, и мне стало немного легче. Я слышала, как множество шагов двигались прочь от меня и от этого места. Не знаю, сколько я там просидела, на этой сырой земле. Мне было не важно, запачкаю ли я свой плащ в грязи или мусоре, но я продолжала до боли сжимать руками меч, чтобы прийти в себя. Сейчас все не так плохо, как раньше. Сейчас все хорошо. Почти хорошо. Мы почти сбежали. Мы больше не рабы. Мы не вернемся… Я не вернусь туда. На ватных ногах я поднялась. Осмотрев улицу, отметила отсутствие там ордена. Пройдя по переулку чуть дальше, я остановилась, вдыхая пусть и противный, пропитанный отходами, воздух. Но все же я могу это сделать. Могу дышать и могу чувствовать. Рука потянулась к стене дома в попытках найти в ней опору, однако вместо холодного камня я ощутила знакомую шершавую поверхность.

Плакат: Разыскивается опасная преступница, убившая лорда земель барона. Увела 28 рабов с рабского двора. Обладает колдовством льда, а также имеет в своём подчинении людей. Мастер меча. Рост: около 176 см. Телосложение: хилое. Чёрные волосы и белые глаза. Вознаграждение за голову: 10000 гельвенов. *Рисунок*

А? Рисунок изменился? Стал более четким… Но постойте… десять тысяч… — Тогда как насчёт обещанных десяти тысяч гельвенов? — хитро пропела та официантка из таверны Бориса. — Тише, — приказал ей тогда библиотекарь, оглянулся, на что, я помню, полностью скрылась за углом. — Тут много зевак. Пойдем наверх, — так они и скрылись. Она… она… да нет… Черт! Эта хитрожопая мразь! Рыцари… Они меня искали во главе с НИМ? А Борис? Он же, получается, выдал меня? «Нужно бежать», — лихорадочно пронеслась мысль в моей голове. Мои глаза прожигали сорванный только что розыскной плакат, который я тут же смяла и посмотрела вперед остервенелым взглядом. — «Нужно бежать прямо сейчас…» Я аккуратно прошла в таверну. Мне не повезло — я сразу наткнулась на Бориса. Под плащом я изо всех сил схватилась за меч в надежде, что он мне хоть чем-то поможет. — Аннушка, — привычно отозвался он, с легкой, добродушной улыбкой поворачиваясь ко мне, но в тот же момент его лицо потерялось в эмоциях, и он избавил меня от очередного «выпьешь со мной?». Я кипела внутри, чувствуя, будто варюсь в котле из ярости, горечи и страха. Не пассивного страха, когда хочется забиться в угол и не дышать, а страха смерти или того хуже — вернуться в тот ад, откуда я еле вылезла. Мне повезло, что все прошло с первого раза. Но на этом и правда все. Сбежать от Инеля и Мюллера — это лишь малая из бед. Сейчас мы явно застопорились. Будь у нас больше времени… Если бы я только не решила перенести день побега… если бы я… если бы… — Ты… — чуть ли не сквозь зубы я медленно прошипела, смотря точно на Бориса. Сейчас я была в таком ужасном состоянии, что напади на меня кто-нибудь со спины, я бы его быстрее убила. — Сдал нас, да? — А ты как думаешь? — спокойно отвернулся Борис и приложился к бокалу с вином. — Я думаю? — оглядевшись, я не заметила рыцарей, но все же у меня были здесь враги — люди Бориса. Отпустив меч, я решила повременить со всем этим. Остатки разума кричали мне, что чтобы я сейчас не сделала — неверно на корню. Сейчас первостепенная задача — сбежать. — Ты все время спрашивал, могу ли я с тобой выпить? — начала я, легко оказываясь рядом с ним у деревянной покореженной барной стойки. — Можно? — схватив бутылку вина, я покачала перед ним выпивкой. — Спасибо, — тут же немедля отчеканила я и удалилась прочь. Нервы на пределе, я мало соображаю, правильны ли мои действия, и все же насолить ему хочется хотя бы так. Раз не могу напасть, то хотя бы так… да и алкоголь в пути нам сильно пригодится. Будучи в комнате, я живо начала собирать вещи. Бумагу, на которой были неудавшиеся чертежи товара, что я хотела бы толкнуть на рынке и заработать, либо что-то на уровне небольшой, безболезненной для меня революции в прогрессе, которая также бы мне, возможно принесла неплохую жизнь, или даже я смогла бы выторговать свободу и какую-никакую власть. Но я, правда, не хочу брать за это ответственность. В своем мире я делала много плохих вещей и продавала много опасных штук. Не думаю, что я смогу полностью искупить вину за последствия, что наделали мои игрушки, но все же… После того, как я встретила здесь такого светлого человека как Трина, мне действительно захотелось измениться. Ее, наверное, и правда можно отнести к героям. Мои пальцы сильно смяли бумагу. «Будет ли это считаться предательством ее воли, если я захочу заработать на неблагополучии других теперь, после встречи с ней?» Хотя она ни о чем меня не просила и не заставляла дать какие-либо обещания… Ха! Так вот как это работает… Жаль, что мне так и не пришло в голову ничего стоящего на эту тему, да и мои знания в немагическом прогрессе не настолько сильны, чтобы придумать тот же паровой двигатель с нуля. Впопыхах собирая вещи, я не могла отделаться от мысли, как бы мне быстрее всех собрать и удрать из города. Теперь, когда меня ищет ОН, я не думаю, что у меня теперь так просто получится пройти через ворота, будучи незамеченной. Стоило мне об этом вспомнить, и мои руки вновь затряслись, и все начало сыпаться и идти наперекосяк. «Успокойся», — дала я себе установку и, глубоко вздохнув, взяла себя в руки, откладывая болезненные воспоминания в сторону, уделяя внимание настоящему. Покидая таверну, я услышала, как мне вслед что-то сказал Борис, но я уже не обратила на это особого внимания… а может и стоило. Обойдя все места, которые были пристанищем работы для остальных, у которых клеймо рабов могло спокойно скрыться под одеждой, я выловила их и рассказала все вкратце. — Сейчас бегите из города и старайтесь не подхватить за собой хвостов. Передайте Мине о смене места, а еще… если мы не вернемся к закату, то двигайтесь на север. Вот, — я отдала одному из них свернутые листы бумаги. — Здесь небольшая информация по портовому городу, которую мне удалось собрать, а также примерный план пути на север. Так мы и разошлись. Был обед. Я должна успеть найти Чейда и Гейла. Ребята были ответственны за наблюдение за этой девушкой, которая теперь может оказаться еще большей проблемой совместно с гильдией наемников, или кто они там, чем орден. Плохо было лишь то, что я так и не нашла их даже спустя пару часов. «Да чтоб их…» — в очередной раз чертыхнулась я, когда спряталась от проходящего по улице скопления рыцарей. — «Откуда они все повылазили?» Я очень надеюсь, что с ребятами все хорошо…

***

Спустя еще некоторое время я решила заглянуть в таверну, они ведь могли вернуться сюда, пребывая в неведении о сложившейся ситуации. И как только так вышло, что гладкий план превратился в побег ради выживания?.. Заглянув на просторную улицу, на которой стояла таверна, и отметив отсутствие моей головной боли в виде рыцарей, я решительно двинулась в обитель недругов для империи и меня лично. — Аннушка… — начал было Борис. — Нет, — тут же перебила его я. Странно, почему он не злится на то, что я стырила у него бутыль… Хотя, сейчас мне уже все равно. Он не является для меня приоритетом. «Лучше скажи, не видел ли ты моих спутников?» — хотела бы я спросить, но не решилась и просто сверлила его взглядом. Он ведь наверняка нас сдал, не зря же рыцари обшаривают каждый угол… Черт, надеюсь, они не захотят обшаривать лес. За пределами города им делать нечего, так что пока все нормально… Но что если они не найдут меня в городе? Что если решат расширить круг поиска и захотят проверить, а не за воротами ли я уже?.. Тут к Борису кто-то подошел и шепнул что-то на ухо. И тут же его лицо приобрело выражение глубокой задумчивости. Он почесал свою короткую бороду и мельком окинул меня взглядом, отчего стало не по себе. — Пойдем, — обратился Борис ко мне, когда этот кто-то отошел от него на достаточное расстояние. — Нужно перетереть кое-что с глазу на глаз, — кивнул он куда-то в сторону лестницы. Я сжала зубы. — С чего бы мне теперь разговаривать с тобой? — еще нахальнее отозвалась я, даже шикнув на него. Правда тут же об этом пожалела, ибо тот никак на это не отреагировал. Мне тоже бы не мешало спросить кое-что… Ладно… Может быть и не стоит так стервенеть. Терять мне почти нечего. Не он, так рыцари прибьют. Единственное, что сдерживает меня от безрассудства — лишь пара человек, которых я не вывела из города. Из скорого ада на земле. Мне кажется, что я уже даже чувствую запах крови будущих сражений. Стоило только войти в таверну, как атмосфера приближающегося восстания накрыла меня. — С того, наверное, что орден будет здесь с минуты на минуту. Глаза мои в удивлении распахнулись, на что он поднял бровь. — Теперь как думаешь, стоит ли тебе со мной разговаривать? Черт… Я пошла за ним. Мне казалось, что мы придем в то место под лестницей, которое часто использовалось для разговоров тет-а-тет с моими людьми, помимо наших комнат. Вот только мы прошли мимо, а после он завел меня в одну из коморок, о коих я думала как о подсобках. Затем он также закрыл проход, а после мы прошли в стенах таверны к главному залу. Из-за типичного шума разговоров и звуков тостов, как это бывает, наш разговор вряд ли кто услышит. «Удивительно, как после ухода Бориса там становится громко и весело», — пронеслось у меня в голове, но тут же меня отвлек голос вышеупомянутого. — Так ты не раздумала над моим приложением? — он скрестил руки на груди, облокотившись на не внушающие доверия доски, сквозь небольшие щели которых можно было хорошо разглядеть первый этаж таверны. Я встала рядом, наблюдая за оживившимися после нашего ухода людьми через эти самые щели. Здесь было темно, чувствовалась сырость и стоял слабый запах гнили. — Я сказала о своей позиции и мнение не поменяла. Меня больше интересует, не видел ли ты моих людей? — упоминать каких именно не было смысла, ибо он видел только троих, а так как Мина была заменена на Чейда, из-за травмы, он мог и так понять, о каких двоих людях я говорю. Здесь я светилась только с ними. Сейчас, находясь в таком месте, я ощутила себя в безопасности, даже решилась спросить о своих соратниках. Быть может, он этого эффекта и добивался. — А, ты про тех лбов? — хохотнул он, но я шутку не оценила, и Борис спокойно продолжил: — Я сказал им лишь то, что увидел, и они пошли искать тебя. — Ты что?.. — пробило меня, отчего в моем выше, чем обычно, голосе пробилось возмущение. — Тише, — сказал он, и я боле ничего не стала говорить, однако продолжила на него пялиться. — Ты ведь не хочешь, чтобы это место нашли из-за тебя? — Ты специально хотел разделить меня с остальными? — спросила я, резко развернувшись к нему всем корпусом. — Те твои слова, мол, «если бы не они, ты бы встала рядом со мной», означали, что ты стремишься избавиться от моих людей? — Ошибаешься, — скучающе протянул Борис, поворачивая голову и так же, как я совсем недавно, начал смотреть на людей за этими хлипкими досками. После он быстро перевел взгляд на меня. — Они и правда делают тебя безрассудной. Если сравнить тебя при нашем последнем разговоре с тобой на сегодняшний день, то отличие видно неоспоримое. — Мне кажется, что это ты ошибаешься, — успела сказать я, но продолжить уже не смела. В таверну и правда заявились рыцари. «Не соврал», — быстро пронеслось у меня в голове. Чувство безопасности меня ненадолго опьянило, из-за чего удар под дых показался слишком сильным. «Что?» Я оказалась перед досками, впившись глазами в щели меж ними. Как? Почему? Зачем? — Где Борис? — спросил тот, кого я бессметно проклинаю и буду проклинать даже после своей смерти. Мюллер. Этот ублюдок… — Он сказал, что без разрешения Виктора не станет нас впускать в свою обитель. Подумать только, что это и в самом деле правда. Он был рад услышать, что его безмерно дорожайший подчиненный прячет прямо у него под носом какую-то гадкую сбежавшую рабу! — он продолжал распинаться, а я тем временем чувствовала, как от лица отступают все краски. На самом деле, я даже не смотрела на Мюллера, пусть инстинкт самосохранения и говорил наоборот — обратить внимание на того, кого ты больше всех боишься и ненавидишь, чтобы следить, не сделает ли он тебе чего. Я смотрела чуть поодаль. — Может все-таки зря я не выдал тебя? — решил подстегнуть меня Борис, проговорив это так задумчиво, как мог, но все же я едва поняла суть сказанного из-за шока. Сейчас решила просто проигнорировать что-либо, ибо я не могла отвести взгляд от сцены в зале. На помещение опустилась тишина. Мюллер настойчиво звал Бориса, но тот так и не вышел, продолжая стоять рядом со мной, даже на миллиметр не сдвинувшись. — Почему же ты не идешь? — от этих слов я непроизвольно дернулась, но так к нему и не повернулась. — Твои слова о том, что ты сделаешь своих людей свободными были слишком громки? — его голос передавал нотку разочарования. Однако он прав. Почему я не иду? — Если Борис не выйдет или же эта тупая раба себя не выдаст, то вероятнее всего этим людям несдобровать, — он схватил за чуть отросшие волосы Норвана и приставил к его горлу тот самый нож с резной ручкой, которым он часто резал меня от скуки, либо во время того, как насиловал. Я дернулась, но Борис схватил меня за руку, я тут же попыталась его ударить локтем схваченной руки, либо замахнуться левой, однако тот припечатал меня к доскам. — Ты правда хочешь выйти туда? Я молчала. — Они тебя убьют, или, может, этот недоумок сделает тебя своей рабыней. Поджав губы, я больше начинала сомневаться в том, смогу ли я пойти туда.