А кого спасешь ты, и что для этого нужно?

‎Яйла Хольдбрюн встретила нас у входа в дымящиеся, точнее извергающие клубы пара помещения. Должно быть, это были бани. Или прачечная. Целлемейстер выглядела уставшей. Она была одета в потёртый бордовый комбинезон, как будто только что сама чинила повозку. Это так не вязалось с тем образом, который я помнил, что я растерялся. ‎– Привет, – она устало улыбнулась. ‎Мы с Таней поприветствовали её. Кавадере подошла к Яйле вплотную и заглянула ей в глаза. ‎– О, тебе надо срочана заняться собой... ‎– Я знаю Рика. ‎– Ну-ка, Эдитрих, бери Яйлу и веди её в купальни, – велела Таня, – а мы пойдём с Кавадере пообщаемся. ‎Мы остались вдвоём. ‎– Ты действительно выглядишь уставшей, – сказал я, Яйла поморщилась. – Пойдём просто посидим? Где у вас тут можно выпить чаю? ‎– Точно. Спасибо. Чай – это отличная идея. ‎Она взяла меня за руку и повела по боковому коридору, который быстро превратился в галерею с маленькими стрельчатыми окнами, из которых открывался вид на озеро. Галерея закончилась неожиданно – в самом конце она расширилась, и мы очутились в пространстве, которое можно было признать балконом. Это была, судя по тому, что я увидел в стрельчатых окнах, башенка с острой крышей. Прямо из пола вырывались маленькие язычки пламени. Яйла перешагнула через них и уселась на грубую деревянную скамью с неудобной спинкой. Я шагнул за ней. Внутри было тепло от поднимающегося от горелок горячего воздуха, но одновременно и свежо из-за незастеклённых окон. Идеальное место для медитации. Целлемейстер явно чувствовала себя неуютно, хотя это была её территория, её место. ‎Вокруг лежали вперемешку смешные подушки и цветастые одеяла, на кривоватой тумбочке лежала раскрытая книга. Точно. Это её место.Значит, я – причина её дискомфорта. ‎Потянувшись за подушкой, я случайно задел Яйлу, и она дёрнулась. ‎– Я за подушкой. Вот. И одеяло. Укутайся. Это твой дом, я не претендую ни на мельчайший его кусочек. ‎Сев как можно дальше от неё, я стал ждать, что она скажет. Ей явно нужно было решить со мной какие-то вопросы. Яйла молчала. По-видимому, Таня была права – госпоже Хольдбрюн нужно было расправить потоки, или как там у них... Таня всегда права в таких случаях. Мне сразу вспомнился мой первый раз в купальнях бухты Треги. Это было смешно и стыдно. Наверно, прямо это и имела в виду Таня, когда велела нам идти в купальни. ‎– Почему ты смеёшься? – ‎голос Яйлы казался ледяным. ‎– Прости, я вспомнил, как ходил на горячие источники в бухте Треги. ‎– И что там было?.. Там что-то произошло? ‎– Да. Я перепутал вход и оказался в раздевалке для женщин. В результате одна из них поскользнулась и упала на меня. Потом я оказался под тремя аппетитными девушками, одна из которых ржала, как пьяный солдат, другая плакала, а третья не понимала, что происходит. ‎ – Такие глупости часто случаются с кадетами... ‎– Да, при знакомстве Мила предостерегла меня, мол, юные дамы в присутствии мужчины могут вести себя неадекватно. ‎Яйла усмехнулась. ‎– Одну из тех девушек тоже звали Мила, – продолжил я. – Она погибла. ‎По лицу Яйлы пробежали непонятные эмоции. ‎– Отчасти поэтому я не знаю, с чего начать, Дитрих. ‎– Э. В смысле? Из-за Милы? ‎– я облился холодным потом. ‎– Я в затруднительном положении, Дитрих. И всё из-за тебя. Я не могу открыть тебе некоторые секреты, или точнее, все секреты, связанные с Матримонией. Могу только поделиться своими чувствами  и мыслями. Скорее всего, ты сочтёшь их неприятными. В смысле, ты для меня сейчас в какой-то мере антигерой. ‎Она снова надолго умолкла. Я был готов к такому повороту. Хольдбрюн – самая сложная из четвёрки красоток, с которыми я познакомился в академии с подачи Риты и Сони Каггерак. Я должен вести себя с ней осторожно. ‎– Это. Яйла... ‎– Да. ‎– Мы собирались пить чай... ‎– Уже несут. ‎"Точно, они читают мысли. Должно быть, и пожелания начальства." ‎– Яйла, можно я задам один дурацкий вопрос? ‎– Ну. ‎Она явно поняла, что вопрос не будет касаться сложных тем, и посмотрела на меня дружелюбно. Ну да. Мы же союзники. Пока. ‎– Почему женщины бреют ноги? ‎– Ты?.. – она явно хотела сказать "совсем дурак", но сдержалась. ‎– Нет, погоди. Я не с того начал. Ноги бреют, чтобы были гладкими. Но, например, Горнер – друг Тани – был почти лысым и брил череп, чтобы скрыть это, а сейчас у него растёт кудрявая шевелюра. Понятно, что это оттого, что Тане так нравится. ‎– И хорошо, и что? ‎– Так может, с помощью магии логичнее избавляться от волос на ногах. ‎И всё же, несмотря на аристократические замашки, она произнесла это вслух: ‎– Ты совсем дурак? ‎– Яйла, я действительно не понимаю. ‎– Ох, – она возвела очи гóре, но явно повеселела, потому что почувствовала себя увереннее на своём поле. – Раньше была такая мужская секта. Там верили, что, отрезав мужские органы, можно заниматься магией. Естественно, и женщинами они не становились, и мужчинами быть переставали. ‎– Ага, то есть растительность на ногах – это от природы, естественно, то есть, маскировать можно, а уничтожать нельзя? ‎– Именно. ‎– Могла бы прямо сказать. ‎Молчаливая горничная внесла поднос с чаем и печеньками и удалилась. ‎– Дитрих, бу-у-удь добр, налей. ‎Я подчинился и чуть не облил Яйлу, потому что до меня внезапно дошло: Риаш переносила месячные, болея физически; Яйла, вероятно, боролась с нервами. Надо быть осторожным, чтобы не нарваться на госпожу Хольдбрюн в гневе. Она потом, конечно, поплачет на моей могиле, но мне будет не легче. ‎Выпив пару глотков ароматного оранжевого настоя, Яйла повеселела. ‎– В особняке Риаш мы все вели себя, как новички, – сказала она. ‎Я с трудом сдержал улыбку. Она прыснула, потом посерьёзнела. ‎– Из-за той глупости у меня получилось спасти Милу, так что... ‎– Да, и я тебе благодарна. ‎– Это из-за магического контракта, в который вы вляпались по неопытности. ‎– Ты хочешь поговорить о серьёзных вещах? ‎Вопрос целлемейстера Хольдбрюн был формальным. Я понимал, что она понимает, что я это понимаю. ‎– Яйла. Сначала я хочу сказать вот что: я хочу, чтобы необходимость применять моё желание по отношению к тебе никогда не возникла. Как с Милой. Это слишком жёстко, а в остальных случаях это будет слишком много. Можешь на меня рассчитывать. Но я не принадлежу тебе и никому здесь. Собственно, этот мир мало отличается от моего. Здесь так же человек приходит в мир одиноким и уходит из него таким же. Я это уже понял. Если бы не давление хищников, общество не существовало бы в таком виде. Поэтому связи между мной и тобой, мной и Ритой, тобой и Ритой, между кем угодно временные. Навсегда временные, – я увидел, что она хочет возразить и остановил её: – Погоди. Сейчас идёт война, возможно, на выживание, поэтому у всех существует некая высшая цель, на которую можно ориентироваться, и если ситуация патовая для личных отношений – забыть о них на время. Можно не смотреть друг на друга, а вместе идти в некое будущее, а там, будет возможность – разберёмся. Понимаешь? – Она кивнула. ‎– Я уже понял, что между тобой и Ритой отношения честные, но холодные, если можно так выразиться. Я тоже хочу быть честным. Для меня в текущей ситуации единственная правильная стратегия –придерживаться первоначальной линии поведения. Я не люблю метаться. Я и так слишком много думаю и сомневаюсь. Плюс – в этом мире я лишен возможности получать полную и объективную информацию, потому что я мужчина. Мой путь здесь – в случае опасности мочить всех, кто не является моим другом. И я тебе скажу сейчас, кто и почему мой друг. ‎Я остановился, чтобы прополоскать горло. Если честно, я начал волноваться. Сейчас я вступил на скользкий путь. Мне нужны были ясные ориентиры, но в отношении Яйлы, я не был уверен так, как в отношении целлемейстера Хольдбрюн, и последняя была крайне опасна для моей миссии, хотя обе они были одной юной женщиной, которая сидела сейчас передо мной. ‎