ведьма рассвета

Давление младшего скакнуло, глаза Виктора сузились.       — Сынок! — Басом «завизжал» он.       — Папа! — Тэхён бросается в объятья к оборотню, — я так рад тебя видеть.       — Танька все уши прожужжала про твоего гостя, — улыбается мужчина, продолжая что-то рассказывать Тэхёну. Чонгуку было бы очень неловко перебивать их. Вероятно, они давно не виделись. А ещё Чонгуку очень неловко, потому что он абсолютно не понимает, на каком языке между собой говорят эти двое. Ситуация из разряда неожиданных. Айдол знает английский, японский и итальянский, но вот это он даже слышит впервые. Нельзя сказать, что его что-то удивило, ведь Виктор — имя, отнюдь, не корейское, да и лицо его более «европейское». Гук себе просто слабо представляет как он собирается знакомиться с этой семьёй.       — Вот, собственной персоной, Чон Чонгук, — гордо вздёргивая подбородок, Ким тянет к себе парня, — мой альфа. Гу, ну чего ты молчи… А-а. Осознание накатило на Тэхёна с такой ударной волной, что он и представить не мог. Секунду подумав, ведьма произносит пару слов на латыни, и прикасается пальцем к губам Чонгука. Вроде так это делается. Ох и давно же он этого не вспоминал.       — Извините, забыл, — Тэ виновато пожимает плечами, и Чонгук теперь всё понимает, — теперь ты умеешь говорить на русском, Чонгук-а.       — Это тот самый Чонгук? — Просиял Виктор, вглядываясь в лицо младшего ещё больше, — и ведь правда! Ну Тэхён, ну «омежья» морда.       — Добрый день, Виктор, — Чон сохраняет строгость лица, улыбаясь лишь уголками губ. Он тянет руку, чтобы поздороваться с оборотнем, тот приветливо сжимает кисть парню, неподдельно радуясь.       — У меня дочки и внучки все твои фанатки, — не может успокоиться тот, — сделаешь доброе дело, сфотографируешься с ними?       — Если Тэ меня не выгонит, — хихикнул айдол, — я смогу даже время с ними проводить.       — Это верно, — благосклонно кивает. — Чонгук, я бы хотел полностью представиться, я глава нашей небольшой стаи, Громов Виктор Рустамович. Для тебя, конечно, просто Виктор. Я очень рад, что Тэхён привёл тебя в лес, это о многом говорит. Переглянувшись, парни взялись за руки, Гук почувствовал прилив уверенности в себе. Чонгуку ещё ни разу не доводилось знакомиться с родителями и родственниками своих любимых. Хотя, любимыми их тяжело было назвать. Серьёзных отношений у Чона раз-два и обчёлся. Не совсем уверенной походкой, айдол собирается пройти за оборотнем. Притормозил чуть его Тэхён.       — Пап, перед тем, как мы сядем за стол, я хочу уточнить, — Ким затаил дыхание, боясь и ресничкой дрогнуть, — Чонгук — сын Чхэиля.       — О, я знаю, — оборотень постарался скрыть недовольство, но не получилось.       — Откуда? — Искренне удивился колдун, — не осуждай…       — Тэ, ну разве я могу осуждать Чонгука, когда в мой дом его привёл ты? — Замахал руками Громов, — у них запахи похожие. Зато Чонгука сожрать не хочется. К тому же, не Чонгук твою мать душил. Не зная, радоваться или пугаться, Гук почесал затылок. За пять минут происходит больше чем за всю жизнь. Чон про себя лишь размышляет о странности размещения жилища оборотней из России. Виктор позвал их к столу, и, оставив наедине, куда-то быстренько побежал. Тэ переглянулся с младшим.       — Так много вопросов, — нарочито на корейском, упрекает Чонгук, — и так мало ответов. Русские здесь? Не знают корейский? Папа и сынок? Дочки и внучки мои фанатки?       — Прости, я тебя не подготовил, — двусмысленно закусывает губу Ким. — Во время войны их предкам пришлось бежать. Они шли настолько долго, что забрели сюда, где их встретила моя мама, на тот момент ещё очень молодая. Узнав о ситуации целых двух стай, оборотней было много, около 80, она дала добро на проживание в этом лесу. Мама знала Виктора с пелёнок… Виктор воспитывал меня тоже после того как папы не стало, только я не знал до того случая, что он оборотень.       — Стоп, стоп, — перебивает Гук, — а сколько было твоей маме когда она родила тебя, если она во время войны… — айдол не договорил, сам отвечая на свой вопрос: — ведьма.       — Да, — немного смутившись кивает колдун, — собственно, именно так. Она тоже не старела. Но мы не непробиваемые, убить тоже можно, главное знать как. Сейчас маме было бы 107 лет. В двух словах если, мама при встрече с теми оборотнями использовала заклинание, как и на мне потом, как я на тебе. Они не говорят по-корейски потому что не видят в этом смысла. Малышки, конечно, учат сейчас язык, а старшие подзабили.       — Тут есть дети? — Чон неосознанно улыбается.       — Да, — в ответ Тэ тоже не сдерживает тёплых эмоций, — две девочки по тринадцать лет, пять по шестнадцать, и ещё тридцать мальчиков от семнадцати до нескольких месяцев. Дочкам Виктора, которые твои фанатки, двадцать три и тридцать. И я, конечно. Виктор как родного любит.       — Тут прямо город целый, — качнул головой артист.       — За этим домом есть ещё несколько небольших. Они все как одна семья, и всё же это уже несколько стай со своими вожаками. Виктор, конечно, всё равно главный среди альф. Стоит понимать, что их теперь куда больше, чем восемьдесят.       — Только не говори, что всех их знаешь, — строит бровки домиком младший, — это нереально.       — Ты же знаешь людей из своей компании? — Ведьма умиляется с того, что Чон сам не осознаёт некоторые моменты в своей жизни. — Ты знаешь визажистов, звукачей, управляющих и менеджеров, возможно ребят из твоей постоянной массовки.       — Конечно, всех их знаю, я же там работаю, — пожимает плечами, — хотя ты тут живёшь. Ладно, возможно это не так странно, и всё равно ты меня поражаешь.       — Видишь, — Тэхён сжимает его руку под столом, — предельно понятно. На секунду Чонгуку показалось, что дом ожил: кто-то кому-то прокричал, где-то зарычали, и послышался топот. Парень закрутил головой так, что чуть было не свернул шею, он никак не мог понять что это за звуки и откуда они идут. Тэ всем своим видом показывал, что волноваться точно не стоит, что-то подобное здесь — в порядке вещей. По лестнице кубарем скатились несколько детей оборотней.       — А я говорю Тэхён пришёл со своим альфой! — Накинулся мальчик, на вид лет шестнадцати, на двоих чуть старше, — даже запах явный, ну! Ничего из сказанного Чону было не понять. Он в альфах-омегах разбирается приблизительно так же, как и в разновидностях птеродактилей. Мальчики, судя по всему, обращать внимание на гостей не стали. Они очень удобно закрывали друг другу обзор. Ким же постарался не засмеяться раньше времени. Каждый раз одно и то же. Волчата взрослеют, а мозгов никак не прибудет.       — Да ты ещё скажи что он с Чон Чонгуком пришёл, — заржали старшие в голос, — вот умора, а! Андре, то, что запах альфий — не значит что это альфа Тэхёна.       — Вы запарили мои слова сомнениям подвергать, — кривиться Андре, — увидите, Тэ пришёл с… Всё испоганил сам Чон, подав голос.       — Да, Тэхён пришёл с Чон Чонгуком, и он его альфа — голос звучал слишком спокойно в этом бедламе, — вас что-то удивляет? Трое повернулись на звук, где, любопытствуя, восседал король современной к-поп музыки. Чонгук искренне надеялся, что не сказал ничего глупого или из ряда вон неприличного. Тэхён мельтешить не начал, так что вроде всё прилично. На самом деле у Тэ чуть искры из глаз не полетели от этих Чоновых слов. Это оказалось гораздо приятнее, чем должно было.       — А? А-А? — Взвизгнул младший, — А! Я же сказал!       — Варежки закройте, муха залетит, — хихикнул Ким, — Платон, Рус, серьёзно. От шока этим чертятам пришлось отходить долго. Пока собиралась вся стая, каждый из входящих ахал или охал завидев Чона. Его в какой-то степени смутила такая популярность среди оборотней. Уж и подумать не мог, что они вообще в принципе существуют. То, что оборотни ещё и знают его, добавляет скептицизма. Это, как оказалось, было не самой большой проблемой. Изобилие новых имён сводило айдола с ума. Имена были ещё и иностранными, что добавляло шарма. Около стола осталось человек пятнадцать помимо Гука и Тэ, потому что многие из стаи предпочли удалиться, понимая, что не так близки колдуну. Жена Виктора крутилась, выставляя блюда с едой. Оборотни оказались на редкость гостеприимными. Чонгуку все и всегда казались гостеприимными, даже вредина ТэТэ. У Чона не такие уж высокие требования к хозяевам: не пинают под зад — уже хорошо, накормят и напоят — гуру дружелюбия. Никто за столом не понял как это произошло, однако Виктор начал рассказывать Чонгуку весёлые истории из детства Тэхёна. Ему их рассказывала мать колдуна, а иногда Виктор сам был наблюдателем. Айдола больше поражало родство двух разных ветвей — ведьм и оборотней. Хотя истории тоже были смешные. Не хватало только детского альбома с голеньким маленьким Тэхёном. Мама Чонгука показывает всем подобные фото при каждом удобном случае. Для певца они навсегда оставались неудобными. В зал зашла женщина с годовалым малышом на руках. Ким пулей подорвался, едва не выхватывая ребёнка из рук матери, начал сюсюкать.       — Кто это мой маленький? — Тэ складывает бровки домиком поправляя пелёнки, — Юнги-и, как же ты вырос! Айдол помрачнел. Имя ребёнка напомнило о старшем брате. Интересно, и почему «Платон», «Руслан», «Андре», а тут Юнги… Тэхён пел какую-то песню на латыни. Закусив губу, Чонгук расфокусировал взгляд, смотря вроде бы и перед собой, а вроде и в никуда. По макушке потрепал Виктор, с немым вопросом в глазах. Возможно, Чон выглядел не очень позитивно.       — Всё в порядке? — Оборотень волновался за парня, будто отец родной.       — Моего брата, — сглатывая неприятный комок в горле, Гук поправляет волосы, — Юнги его зовут.       — Около года назад, в Сеуле, какой-то мужчина попытался напасть на меня, — подала голос девушка, чьего ребёнка баюкал колдун, — я не альфа, отпор дать не получилось, но меня спас парень. Всё, что я успела спросить — его имя. Он исчез так же быстро, как и появился. Единственное, что помню, так это то, что худой был, а хватка крепкая. И волосы у него, были, Чонгук, как у тебя. Светло-пурпурные. Вот и назвала ребёнка. Я же беременна была.       — Это был мой Юнги, — усмехнулся Чон, сдерживая одинокую слезу, — не сомневайтесь. Он рассказывал мне об этой истории. А волосы мы вместе красили.       — О, это же чудесно, — захлопала в ладоши молодая мама, — мы можем с ним связаться? Я так и не успела его поблагодарить.       — К сожалению, уже не сумеете, — скривился айдол, и, сообразив, что больше не может держать себя в руках, сдавленно кинул: — извините, — и вылетел на улицу.       — Я что-то не так сказала? — Девушка расстроилась, что обидела певца.       — А о чём вы? — Лишь сейчас Тэхён оторвался от Юнги, тревожно поглядывая в ту сторону, где пробежал младший, — что такое?       — Говорили за его брата, Юнги, — недоумённо пожал плечами хозяин дома.       — Его больше нет, — Тэ всунул маленького в руки к тому, кому попалось, спеша за Гуком, — Чонгук! Чонгук-и! Тэхён унёсся вслед за обожаемым многими кумиром, а для себя, в первую очередь, за любимым Чонгук-и. Терять близких невозможно больно. Киму было бы неловко за своё поведение, но… Он не знает что «но».       — Чонгук, — пролепетал младенец, а за этим последовал громкий плач. Родные шокировано переглядывались.

***

      — Солнце моё, Чонгук, — горестно укутывал руками парня старший, — мой хороший… Придвигаясь к Чону по сухому бревну, Тэ точно отхватил пару заноз в задницу. Птицы беззаботно щебетали, лесная зелень, созданная Кимом, цвела и пахла. Чон казался слишком мрачным для этого места. Однако смотря от чьего мы лица ведём повествование.       — Поверь мне, Гук-и, он спас свою душу этим поступком, — голосом ведьма укутывал не хуже, — я много об этом знаю. Люди наивно полагают, что всё сходит с рук. Но я знаю таких, как твой брат. Они перерождаются в таких же великих людей, какими и были. Плечи младшего дрожали. Он не подвластен сам себе сейчас.       — Я… Я плохой человек, да, — выдохнул Тэхён, — я подменил души. Это непростительно, знаю-знаю. Прости меня.       — Почему ты просишь у меня прощения? — Хрипит Чон в кимово плечо, — чьи души?       — Душу того ребёнка и душу твоего брата, — Тэ прикусывает язык, — Юнги и сам потом будет недоволен мной. А я не могу с этим жить. Этот малыш, который родился, попал на место хорошего человека, а не должен был, — продолжает оправдывать себя, хоть Чонгук ничего и не говорит, — Юнги будет жить дальше. И если захочешь, он вспомнит тебя.       — Тэхён, — ненормально как-то улыбается младший, — ты сумасшедший. Я люблю тебя и боюсь одновременно. Спасибо. Это, наверное, сложно, и энергетически затратно, — он почти закончил плакать, — но… Юнги перерождался до этого? Об этом как-то можно узнать?       — Юнги переродился впервые, и то, потому что я поменял их души местами, — качает головой Тэ, — рано или поздно он бы родился. Я просто знаю, как это важно для тебя, и насколько это был большой удар.       — Почему ты не переродил свою маму? — Резонный вопрос, мучивший Чона, вылез наружу.       — Это, в общем, — заминка на лице ведьмы не осталась незамеченной, — я и переродил. Только не в человека. Я не смог себя заставить сделать так, чтобы она вспомнила меня. — Тэхён хихикнул, — она бы убила меня, если бы знала. Я всё ещё скучаю за ней, потому что она себя вела чуть по-другому, но мне легче от того, что её душа рядом.       — Тебе тяжело, — теперь Чонгук приобнимает старшего, — мы понимаем друг друга лучше, чем кто-либо. В этом есть особый шарм. Как бы Чон не старался, он понимает, что сейчас хочет побыть один. И Тэ его прекрасно понимает. Ким, аккуратно скинув с себя руку младшего, целует того в щёчку и удаляется. Он не хотел, чтобы родственники рассказывали историю имени малыша. Чон далеко не глупый мальчик. Имя Юнги во времена рождения старшего брата айдола было не таким уж и популярным. К тому же парни делились новостями друг с другом. Вряд-ли каждый день беременную женщину спасает парень с редким именем. Чонгук и так знает, что Юнги был хорошим человеком, так что все эти разговоры — колупание старой раны, которой никак не дают зажить. Тэ так боялся поднятия этой темы. И это произошло. Он соврёт, если скажет, что может спокойно посмотреть на такого хрупкого Чона. Почему? Чонгук — эталон. Эталон поведения, улыбки, жизненных позиций и эмоций. Если не выдерживает эталон, то что может случиться с обычным человеком? Исключено, Чонгук не обычный человек. Даже если он пока что не в курсе этого. У этого прекрасного парня слабости только в мужском лице: братья и Тэхён.

***

Фурор, произведённый первым словом, сказанным младенцем, немного ввёл в ступор Тэхёна. Если девушки бегали вокруг ребёнка и хихикали, Виктор уж точно понимал что к чему. Ему, кстати, известно о переселении души матери Тэ в Тани. Известно и о ведьмовском высоком статусе Кима. Так что оборотень, нахмурив брови, стоял со сложенными руками. Он опирался на дверной косяк. Серые глаза быстро нашли входящего в дом колдуна.       — Объяснишь? — Мужчина снова вывел его на улицу. Стая услышит если они будут прямо там говорить. — Что ты уже сделал?       — Я не знаю как так подвернулось, - закусил губу Тэ, он чувствовал себя провинившимся щенком, — я ещё давно знал, что Юнги, мой племянник который, не должен был появляться в мире живых. Вернее, его душа. Он был очень плохим человеком, поверь. А Юнги, который брат Гук-и, он был чутким и вежливым, добрым. Готов был всегда помочь. Я поменял их местами.       — Дела-а, — тянет отец, — я понимаю тебя, — благосклонно кивает, — и всё же. Постарайся впредь предупреждать о таком. Где Чонгук?       — Ему нужно побыть одному, — Ким улыбается, но на деле сердце в крови купается буквально, — ему тяжело без брата. И не только ему тяжело. Чимин, второй его брат, тоже на своей волне ку-ку.       — Я всегда буду рад увидеть вас. И тебя, и Чонгука, и его брата.       — Боюсь, Чимин не выдержит таких сильных нагрузок на его танцевальные ножки, — хихикает откуда-то сбоку Чонгук.

***

Семья Тэхёна оказалась приветливее, чем создавалось впечатление. Под градусом Чон уж и не задумывался: всем такая честь предоставляется, или только Чон Чонгуку, именитому певцу. Айдол с колдуном, порядком пьяные, топали домой, местами друг на друга заваливаясь. Оборотни пытались уговорить парней остаться, но те, словно что-то замышляя, похихикали и отправились домой. В лесу было мрачно, хоть на часах только стукнуло восемь часов. Оценивающе изогнув бровь, Гук присвистнул от необычного сияния. Светлячками было усеяно почти всё. Тэ, до жути довольный собой, смотрел на хитрющую мину Чона.       — Мистер Ким Тэхён, — младший притягивает к себе ведьму за талию, — как вы относитесь к проявлению любви в этом прекрасном месте? Руки залезают под тонкую ткань, оглаживая бархатистую кожу. Мурашки бегут, спотыкаясь друг о друга. Чонгук пересчитывает позвонки колдуну, целует в чёткую линию челюсти. Тэхён смеётся.       — Ты промахнулся, — Ким, чертовка, красивый, и так издевается, — мои губы здесь. Прижимаясь ещё плотнее, старший целует. Жадно, боясь упустить момент и сопутствующую атмосферу. Чонгука ещё никто и никогда так не целовал. Прислонив Тэхёна к первому попавшемуся дереву, Гук бродит по его телу пальцами даже не стесняясь.       — Тебе когда-нибудь делали минет в лесу? — Напоследок укусив парня за губу, отрывается айдол.       — Мне вообще в принципе никто минет не делал, кроме тебя, — вздёргивает подбородок Тэ, — если хочешь попробовать — милости прошу. От твоих касаний всё тело горит. Может, сделаешь уже что-то? Чонгук — человек дела, а не слова, как бы странно это не звучало, учитывая его профессию. За что он сейчас благодарен Киму — за мягкую траву под коленками. Колдун и не знал, что может быть так приятно. Он очень много раз порывался оторвать кусок коры от дерева. А может быть это Чонгук через край умелый? Второй раз за пару дней ведьма умирает от рук и от языка своего возлюбленного.       — М-м, Чонгук-и, если бы ты знал как ты делаешь приятно, — слова путаются между собой не только из-за алкоголя, — ты бы… Не со мной был… Задыхаться от айдола казалось чем-то обыденным. Это, оказывается, приятно. Чонгук, закончив, поднимается, кусает ключицу старшего. Больше подобных остановок не было, однако моменты для поцелуев они не упускали. На каждом пеньке, около каждой речечки, под каждым высоким деревом останавливались, и целовались. Тут им никто не запретит. Стоя почти у самого дома, под старым до одури дубом, Чон снова зацеловывает Тэ. Он и сам без понятия почему именно сегодня так много любви в их жестах и действиях.

***

Утречко задалось кошмарным до неприличия. Похмелье, гудящие ноги и ноющая спина. Диван в деревне, наверное, был-таки приятнее. Чонгук ощутил все прелести жизни после двадцати. Железно пообещав себе, что больше не будет пить, айдол осмотрелся. Тэ не видать, кровать холодная. Собственно, Чон уж привык к такому сценарию утра. «Классика жизни». Снова упав на подушку, парень как ни в чём не бывало продолжил спать. Продолжил бы, если бы не мерзкая, в конкретный момент, трель, исходящая от телефона. «Пиздюк» — высветилось на экране, под надписью — фото Чимина.       — Чего тебе, прости господи? — Прохрипел младший прямо в микрофон.       — Вау, с бодуна что ли? — Затрещал не по делу Пак, чего Чон просто терпеть не мог, — этот Ким Тэхён точно колдун! Пьёшь уже который раз за месяц.       — Чимин, — недовольно зовёт Чон.       — И как оно? Ну, в смысле, секс с ним по пьяни? — Не обращая никакого внимания на брата, продолжил своё тот, — ты же трахнул его, да?       — Пак Чимин.       — А фирменный минет ему делал? — Чим прикусил язык, а Чонгук, набрав воздуха в лёгкие, выплеснул из себя эмоции, перебивая неиссякаемый поток мыслей брата.       — Заткнись, боже, ни слова больше. Чимин, ты стал совершенно невыносимым с тех пор, как вы с Хосоком подружились, и ты узнал, что я трахался с ним. Мне конечно очень интересно то, что у тебя в двадцать пять не прошёл пубертат, но ты не мог бы не задавать столь откровенные вопросы мне, как своему брату, в виде исключения, м? Я не собираюсь трахать Тэхёна, он мне не для этого нужен. Ясно? Если я узнаю, что ты дрочишь на Тэхёшу, я тебе спинной мозг вырву и приготовлю его в остром томатном соусе с креветками и мёдом, понятно?       — Понятно, чего орать-то? Заболтал ты меня в общем, я по делу звоню, а ты со своей ерундой, — как ни в чём не бывало, пожимает плечами Чимин. Гук сел на кровати, потирая глаза. Спать уже не хотелось. Ну вот и попробуй объяснить Чимину, что это он с утра пораньше позвонил и начал задавать идиотские вопросы, вовсе не наоборот. Казалось бы, ничего такого, но даже мёртвому будет легче доказать, что он живой, чем Паку то, что он первый начал нести белиберду. И это учитывая, что первое будет абсолютным враньём и отсутствием логики, а второе совершенно истинно. Собственно, поэтому айдол и не станет сейчас в позу, и не начнёт выяснять отношения.       — Так вот, — наконец-то Чимин перешёл к сути своего звонка, — я у вас когда был, случайно столкнулся с блондинчиком таким высоким, красивым, он заходил в соседний для тебя дом.       — Это был Намджун, ну? — Чону уже было невтерпёж, потому что Чим всегда тянет резину.       — Я хочу его в чулках, — зашептал старший в трубку.       — Ты с ума сошёл?! — Хлопнул по тумбочке Чонгук так, что вошедший, с недовольным лицом, Ким, подпрыгнул, — во-первых, я не уверен, что Джун гей, а во-вторых чулки? Ты серьёзно? У тебя мозг потёк что-ли?       — И мозг потёк, и я потёк, он такой се-екси, — прохныкал Пак, — когда мы столкнулись, я провёл по его руке, так у него сразу мурашки прошлись.       — Конечно, небось без косметики тебя увидел, — злорадствует Чонгук, — так чего ты хочешь-то? Чтобы я тебе чулки подогнал? Ну ключи у тебя от моей квартиры есть, поедь, там в спальне самый нижний ящик комода — выбирай сколько хочешь, почти как в магазине. Только с колокольчиками не бери, это мои любимые. Ну а где Джуна найти я тебе объяснять не буду. Боже, когда у меня будет нормальный брат? – Последнее предложение Чонгук говорит вместе с Чимой.       — Он передо мной почти в старбаксе сидит. Ну всё, спасибо, покеда.       — ТО ЕСТЬ ТЫ РЕАЛЬНО ЗВОНИЛ ИЗ-ЗА ЧУЛКОВ? — Сорвался Гук, недовольный тем, что его пробудили по такой ерунде.       — Ну да, — Пак отхлебнул свой кофе с метровым слоем сливок, — давай-давай, всё, а то он сейчас уйдёт. В ухо послышались гудки — Чимин сбросил. Чонгук упёрся взглядом в стену.       — Чулки? С колокольчиками? Любимые? — Тэхён уже ластился, тёрся щекой о голое плечо младшего, — вы такой извращенец, Чон Чонгук. — Айдол его потянул на себя, однако Тэ опёрся рукой, — я подслушал немного, ты сказал, что я тебе нужен не для того чтобы меня трахать. А для чего я тебе нужен?       — Как для чего? Целовать тебя, ласкать, — пересчитывает Чон, подкрепляя свои слова движениями пальцев по животу и бёдрам, — делать тебе минет и заниматься с тобой любовью.       — Ну-у, Хосока ты трахал.       — Начнём с того, что мы с ним трахались, а не я его трахал, закончим тем, что его я не любил. Тэ, это не лучшая тема для разговора, окей? Сейчас Хо просто мой менеджер. У них типа с Юнги любовь была. К тому же, срок давности этой истории истёк, мне было всего 16 а Хосоку 20. Повторюсь: после этого они с Юнги чуть не вышли друг за друга.       — Это очень мило, и всё же касательно… Я переживаю, что ты так часто начал вспоминать своего брата. — Ким прижался к младшему, — ты держишь это в тайне от фанатов. Это такой огромный скелет в шкафу, в голове не укладывается как можно задушить эту боль в себе, молчать, будто ничего и не было.       — Это моя работа. К работе я строг и придирчив, — разводит руками Чон, — как бы больно мне не было, я не могу дать понять своим фанатам, что я раскис. Они будут переживать, рвать волосы на голове и плакать. Ты представляешь как много людей из-за меня могут отчаяться? Кажется, что я словил звезду, ведь какой человек в здравом уме будет говорить о том, что ему, по сути, поклоняются? Тяжело это осознать, да. Когда ты из обычной звезды становишься мега-популярным. А хейтеры? Они ведь только и ждут того, чтобы вылить ведро помоев на голову тому, кто лучше их. Чем хуже человек, тем гаже его помои. Но миру нужны такие люди как я. Которые будут улыбаться, когда прощаются с дорогим человеком. Которые обнимут того, кому не так больно, но кому тоже нужна поддержка. Я остаюсь с этим негативом наедине.       — Твоя работа — убивать себя морально? — Без тени улыбки спрашивает ведьма.       — Да, — младший, улыбнувшись, приобнял Тэ за плечо, — да. Это тоже. Но я в порядке. Теперь у меня есть ты. Второй ты, во вторую нашу встречу, очень сильно злился из-за того, что я подумал, что я эгоист.       — Я тоже бы злился, — Ким приглаживает волосы парню, — ты же чудо.       — Тэхён, — вдруг тихо позвал Чонгук, что немало испугало старшего, — а откуда ты знаешь про Юнги?       — Ты рассказывал, — ведьма косится на Гука, не понимая в чём дело.       — Да, но я рассказывал это тебе ночью, — Чон активно жестикулировал, — неужели ты не помнишь?       — Нет, — Тэ задумчиво смотрит в потолок, — не. Не-а. Я не помню вообще в принципе когда ты об этом говорил.       — Возможно, какие-то воспоминания с ночи будут приходить к тебе, — потерев подбородок, он встал с кровати, — значит, я всё делаю правильно.       — Ну вот, — Ким падает лицом в подушку когда айдол уходит в ванную, — ну и что? Ну и зачем? Подумаешь, воспоминания с ночи возвращаются. И чего? Чонгук, что тебя смутило?       — Я радуюсь, дурашка, — выкрикивает из-за двери младший. А Тэхёна, вот, на самом деле, до сих пор больше волнуют чулки. Не только с колокольчиками. Чон кажется таким серьёзным в последнее время, что Тэ и не подумал бы, что он айдол с нежной душенькой и сможет нацепить на себя такой «не мужской» элемент одежды, как чулки. И Тэхёну страшно интересно для кого же понадобились чулки у Чимина. Всё-таки у Гука рот не закрывается по поводу брата, так что, считайте, что ведьма уже всё знает про Чимина, вплоть до типажа парней, что ему нравится. Неужели такой малыш, как Чим, хочет покорить Намджуна в чулках? Ким прыснул в кулак, не до конца себе представляя эту картину. Послышался шум воды. Колдун начал думать уже о другом. В последнее время он действительно устаёт больше обычного, а ещё не помнит что и когда Чонгук ему рассказывал. Старший привычно потянулся за телефоном. Не совсем осознавая, для чего это делает, Тэ вошёл на свой старый аккаунт в твиттере. Моментально его накрыла волна новых новостей и уведомлений. Даже не скрывая своего интереса, Тэхён листает свой профиль, просматривая активность. Посты только ночью… Отлично… Многочисленные портреты Чонгука заполняют «экранное время». Ведьме тяжело сказать почему он раньше не заметил шевеления на этом аккаунте и горку портретов с бесконечными файлами на ноутбуке. Стоило Тэ чуть больше углубиться в сознание своего второго «я», как он набредает на тот самый арт. С кошачьими ушками и хвостиком. Едва не хватаясь за сердце, Ким отшвырнул от себя гаджет. По праву, это последнее, что он ожидал от самого себя. Ладно бы если сам нарисовал-сам посмотрел-сам поплакал, однако хватило же ему ума это выставить. Несмело взяв телефон обратно в руки, ведьма закатывает глаза. Кто и за что его так безжалостно наказывает? Аудитория была численностью в пятьдесят тысяч человек. Тэхён прикрывает лицо рукой от накатившего внезапно стыда. Из-за двери ванной, опасливо оглядываясь, выглянула мордашка Гука. Он теперь всегда медленно выходит, чтобы не убить Тэхёна. Чонгук подходит сзади тихо, потому Тэ вздрагивает, когда на плечи капает вода с чоновых волос. Он, колдун, подкидывает мобильный в руках, словно горячую картошку, ненароком увеличивая изображение прямо на своём выражении лица.       — Чёрт, сукин ты сын, выключись, — испугано клокочет Ким, пытаясь погасить экран.       — Зачем ты туда полез? — Сам не понимая от чего, Гук злится.       — Хотел посмотреть, как я живу ночью, — тихо отчитывается Тэхён, словно провинившийся малец, — мне было интересно.       — Тэ, это чужая жизнь на данный момент, — сдвинув брови, айдол присаживается рядом со старшим, — я не хочу, чтобы ты к нему лез. Во-первых, вдруг что-то удалишь, а во-вторых, это не этично.       — Чон, ты совсем рехнулся, — лицо Тэхёна перекосило от внезапного предъявления, — мы один и тот же человек. А ещё, правила этикета мне не чужды, я, между прочим, старше тебя. Ничего не ответив, так же хмурясь, Гук ушёл в комнату. Ким продолжил недовольно ворчать по поводу того, что Чонгук немного охренел. Первый не станет признаваться, но его действительно задело замечание Чона. Ведьме уже давно никто не указывал и не пытался его «научить». От этих мыслей настроение Тэ ещё больше упало. Пусть Ким порой и ведёт себя как семнадцатилетний, всё же он прожил больше семидесяти лет, учитывая его небольшое «приключение». С чего вдруг айдол решил, что Тэхён сейчас обязательно что-то удалит? Чонгук, наверное, себе и представить не мог, что настолько сильно выведет из строя парня.

***

      — Идём к водопаду? — Почти полностью остыв, Тэ заходит к Гуку.       — Да, — Гук смотрит перед собой, даже не поднимая голову, — прости меня, ТэТэ… Я иногда немного неуправляем.       — Всё нормально, — Тэхён кладёт руку ему на плечо, — просто не делай мне замечания такого характера. Меня это обижает. Не относись ко мне как к ребёнку. Ты достоин моего доверия, но не считаешь, что я достоин твоего?       — Тэ, солнце, всё не так, — складывает бровки домиком, — я лишь хочу, чтобы и тебе, и ему было комфортно.       — Но мне некомфортно. Из-за такого отношения ко мне. Это мой телефон. Мой старый аккаунт. Я не вижу проблемы в том, чтобы он заходил в галерею и так далее. Потому что он — это я, — Ким немного пожевал губу прежде чем продолжить, — единственное, чем не поделюсь — ты. Не забудь пожалуйста, что это для меня важно. Даже если он лезет целоваться — не целуй, — топает ногой негромко, — потому что даже меня часто не целуешь.       — Прости, — Чонгук поднялся, приближается к лицу колдуна, — прости, ведьмочка, — дышит ему прямо в губы, — исправлюсь. Даже когда губы столкнулись, а талию гладили сильные руки, Тэхён так и не смог понять в чём же Чонгук исправится: будет чаще целовать, или перестанет вести себя как биг босс. Хоть оба варианта и были привлекательными, колдун, сто процентов, предпочёл бы первый. Как минимум потому что так хочется моментов, подобных этому, когда Чон переходит руками ниже, не отказывая себе ни в чём. Не в его стиле отказывать себе. Особенно тогда, когда знает, как сильно хочет подобного ведьмочка. Уж чего греха таить, Гук готов каждый день накидываться с такими тёплыми поцелуями и ласками на Тэхёна, просто не хочет, чтобы приедалось.       — Почему ты так не хочешь прикасаться ко мне каждый день? — Шепчет ведьма в миллиметре от лица Чона, — неужели мы недостаточно близки? Чонгук, улыбнувшись краешком губ, тянет Тэ за поясницу, тела, как и языки, сталкиваются снова. Тэхён не знает. Стоит ли повторить вопрос ещё раз? Или это и есть ответ?       — Я боюсь, что когда-то ты попросишь наоборот этого не делать, — в манере, подобной колдуну, отвечает после долгого поцелуя, — вдруг надоест?       — Пятьдесят лет, Чонгук, помнишь? — Отстраняясь, приподнимает бровь, — думаю, до того момента, как мне надоест, у тебя есть чуть больше чем бесконечность. Гук попытался что-то ответить, однако телефон вновь издал мелодию в неподходящее время. Сплющив губы и подняв глаза вверх, парень принимает звонок от Чимина. Тэхён посмеивается с выражения лица младшего.       — Алё, Чонгучочичек, миленький, — едва не рыдают в трубку, — мне очень сильно нужно твоё разрешение на пользование твоей кроватью!       — Что? — Чон мгновенно меняется в лице сразу по двум причинам. И даже если одна из них — привычное дурацкое прозвище, то просьб заняться сексом на ЧОНГУКОВОЙ кровати ещё не было. Это определённо новинка. С каждым часом Чимин борзеет всё больше и больше. — Нет, Чимин, я даже не буду начинать песню о том, что ты в край охуел. И вообще, где Намджун в таком случае и почему ты так спокойно спрашиваешь?       — Он в туалет отошёл, и мы сейчас едем к тебе за чулочками, — секундное молчание, — ну Чонгукикукичоночек, ну позязечки?       — То есть ты таким сладеньким голосочком хочешь выпросить у меня, чтобы на МОЕЙ кровати тебя ебал лучший друг моего парня, при этом находясь в моих чулках?       — Ну… Да?       — Нет, Чимин.       — Спасибо, ты самый лучший братик!       — Хотя бы в гостиной, — вдогонку кидает Чонгук, а Чимин уже сбрасывает. Одному богу теперь известно услышал Пак об этом или нет. Теперь говорит уже Тэхёну: — вот и зачем он позвонил? У меня такое ощущение, что мне второй раз за день в уши нассали. Чего он хочет? Всё равно ведь делает как ему приспичило?       — Не парься, Гук-и, может Чимин из тех людей, которые не хотят делать что-то из-под тишка, — наклоняет голову Ким, — но, конечно, с Джуном нежданчик вышел.       — Да я вообще знать не желаю о его мучениях с совестью, — обхватив голову руками, айдол взревел, — я лучше бы в неведении пребывал. Устроил, блин, лав-отель из моей обители.       — Отомстишь ему как-нибудь, — колдун всё ещё спокоен, но уже старается не хихикать с раскаляющегося, словно кусок железяки, Чонгука, — не стоит принимать близко к сердцу.       — О-о-о, — внезапно светлая мысль пришла в голову младшему, — ты же можешь устроить ему такое, чтобы он просрался?       — В прямом смысле, или.? — Желание заржать у Тэхёна незамедлительно отпало.       — Без разницы. — Поиграв бровями, Чон наконец-то вспоминает: — водопад. Пошли? С Чимином и его дерьмом потом разберёмся. От греха подальше, Чонгук выключил телефон перед тем, как они вышли. Ещё один звонок не выдержит либо сам айдол, либо телефон, что полетит в воду или дерево. Дорога к водопаду оказалась ничем не лучше, чем дорога к домику в лесу. Для Чонгука не сложно плясать до упаду на сцене и репетициях, а вот ходить он просто терпеть ненавидит. Конечно, он не станет устраивать истерику из-за похода на базар, зато петлять по лесу — отдельный вид пытки. Чтобы не растратить всю «чакру», Гук периодически любуется необыкновенными деревьями, останавливаясь. Тэхён ненавидит ходить. Без надобности колдун вообще пальцами на ногах не шевелит, не говоря уже о каких-то более серьёзных физических нагрузках. Тэ приходится ходить за травами каждую неделю, но и это он делает максимально неохотно, зато быстро и не тратя времени. Отправляет в лес сначала Тани, а после её отчёта идёт по самому кратчайшему и рациональнейшему пути. Спасибо, великий Чон Чонгук, что ты останавливаешься и спрашиваешь о деревьях.       — Ты с детства знал, что будешь певцом? — После последней «стоянки» поворачивается Ким к айдолу.       — Ага… В школе ещё был мальчик, который смеялся с моей мечты, — Чон снисходительно улыбается, изогнув бровь, — и где я теперь.       — Хотел бы я посмотреть на его выражение лица, когда он понял, что у тебя получилось, — задумчиво ведьма устремляет взор в небо.       — Видел его относительно недавно, — кусает губу, — приходил на фансайн чтобы я альбом ему подписал.       — ХА-ХА, это карма. — Тэхён прислушивается к шуму водопада. Они уже близко. — И что он сказал?       — Сказал, что не ожидал что у меня действительно получится. И всё же он не извинился. Хотя мы оба понимали, что попасть на фансайн мог только человек, у которого от пяти моих альбомов. — Чон отвёл взгляд, в мыслях буравя землю, — вряд ли он пошёл туда вместо своей девушки. Я, конечно, не эксперт, однако никто не отдаст вот так просто своё место на фансайне. Теория о том, что он не мой фанат, а просто специально покупал альбомы чтобы поговорить со мной — бред ужаснейший.       — У тебя странные фанаты, — заглянув на своё отражение в речке, хихикнул Ким, — то ведьмы, то волки…       — Мне, в принципе, без разницы, — айдол отталкивается от дерева, под которым всё это время стоял, — посыл для всех один. Мой посыл. Но помимо этого люди умудряются найти что-то, чего изначально не было. И это не плохо. Если кто-то хочет видеть что-то определённое, я не могу переубеждать. Это хорошо, когда люди видят и другое в музыке. Я уже говорил, что у меня есть песня про себя самого. Только вот тебе она подошла куда больше. Воля случая, понимаешь? Даже если целовать одного и того же человека при одинаковых условиях, можно заметить то, чего не было.       — Хочешь поцелуй? — Невзначай спрашивает колдун, отвернувшись от воды. Пара янтарных глаз смотрит на поджатые губы. Чонгук легко кивает, однако это не ускользнуло от чуткого взора ведьмы. Когда же их отпустит? Когда Тэхён перестанет вздёргивать несильно подбородок, чтобы их губы столкнулись? Кто и когда скажет им, почему они не могут перестать целовать друг друга? Хоть Ким и жалуется, что ему не хватает Чона, он под словами «не целуешь» имеет ввиду «так часто, как это вообще возможно». Отстраняются. Тэхён, словно маленький ребёнок, улыбаясь, хватает Гука за руку и бежит к водопаду. Ответы на эти вопросы не могут существовать. Водопад красивый. А ещё шумный.       — Ты идёшь купаться? — колдун проводит рукой над водой, — скажи мне, какой температуры должна быть вода. Гук прыснул от смеха. Проведя перед лицом, сменил эмоцию, играя.       — Надёжный климат-контроль «Ким Тэхён», — пародируя рекламу, активно жестикулирует перед невидимой камерой Чонгук, — для его работы не требуется электричество, всего лишь немного «Чон Чонгука» и устройство работает идеально. Супер-цена, только сегодня и только в эту секунду. Упс, надо-же: вы не успели. МОЁ! С вами был ваш «Чон Чонгук». Тэхён уже катался по траве от смеха. Что-что, а вот веселить айдол умеет стопроцентно. Хотя, если бы кто-то другой попытался провернуть подобное, Тэ и бровью не повёл бы. Ким, неожиданно для себя, перестаёт смеяться и поглядывает на Гука с опаской. Он и сам не знает от чего появилось это странное ощущение, будто скоро что-то пойдёт не по плану.       — Тэ, всё в порядке? — Чонгука действительно волнует резкая смена настроения парня.       — Да, — колдун старается навесить на лицо безмятежность, — конечно всё в порядке. Так какую температуру хочешь?       — Всё равно. Конечно Чонгук не поверил Тэхёну. Возможно, они не так долго вместе, однако сути дела это не меняет: без магии ведьмочка совершенно не умеет врать, что иногда даже ему самому на пользу идёт. Вспоминая недавний инцидент с историей, о которой Тэхён растрепался не более чем через час после случайно брошенных слов, Чон не стал переживать. Скорее всего, когда они зайдут в воду и достаточно расслабятся, Ким всё сам вывалит Гуку. Колдун не умеет молчать, и, в определённые моменты, это сводит айдола с ума.