Шатко-ваткое время-шремя

      Абраксас Малфой начал действовать Гермионе на нервы примерно через три минуты — слишком уж он походил на Драко. Их можно было принять за близнецов: те же практически белые волосы и серые глаза, но, что хуже, то же высокомерное убеждение, что они превосходят всех вокруг. Да, Абраксас подлизывался к ней, а не оскорблял, но это были стороны одной и той же гадкой монеты, и Гермиона мечтала, как врежет ему, прямо как врезала — и врежет — его внуку. Остальные последователи Тома Реддла были даже хуже, и после очередного акта подобострастного идиотизма ей пришлось повернуться к нему с молчаливым вопросом во взгляде. Он улыбнулся ей.       — Мальсибер, ты нагоняешь скуку на мою возлюбленную, — сказал он. — Прекрати.       Последователь одарил Гермиону странным взглядом, но пробормотал извинения.       — Так откуда, вы сказали, вы прибыли? — спросил Торос Нотт.       — Из Лондона, — ответила Гермиона. — Я очнулась в постели Тома. Понятия не имею, как я в ней оказалась.       — И уже без ума от него, — заметил Нотт.       — Том преувеличивает, — ответила Гермиона, и Нотт фыркнул, явно соглашаясь.       — Не сомневайся в глубине моего интереса к тебе, любовь моя, — сказал Том.       — Я сомневаюсь не в интересе, — резко ответила Гермиона, — а в любви.       — Справедливо, — сказал Том. — Но не могу же я называть тебя «моим интересом». Это больше походит на строчку из выписки по счету из Гринготтса. Так что извини, что скатываюсь в банальности, любовь моя.       Он особо выделил последние два слова, и Гермиона поджала губы.       — У вас есть что-нибудь выпить? — наконец, спросила она. — Может, что-то покрепче чая? — она осмотрела помещение, в котором они собрались, чтобы скоротать время перед ужином. Где бы они ни были, где бы ни находился этот замок, он принадлежал какому-то богачу. Пол закрывали толстые восточные ковры, в камине хватало места, чтобы зажарить козла, а стены были заставлены книжными шкафами, сделанными из какого-то прекрасного темного дерева. У Гермионы чесались руки вытащить фолианты с полок и взглянуть на них. Том Реддл проследил за ее взглядом и крайне вежливо сказал:       — Абраксас, принеси леди бокал вина, пока я показываю ей твою коллекцию.       — Это что, поместье Малфоев? — ее резко охватил ужас, а от воспоминаний зачесался шрам. Том назвал это место замком, и она по глупости предположила, что он говорил буквально.       — Да, — ответил Том. — Хочешь мне что-то о нем рассказать?       — Мне ответить начистоту? — пробормотала она, касаясь кончиками пальцев скрытого под чарами шрама и сдерживая эмоции.       — Может, о чем-то лучше поговорить в постели? — сказал Том. — Позволь показать тебе книги.       Казалось, он был очарован ее внезапной таинственностью и потому стал образцовым заботливым возлюбленным: подвел ее к книжному шкафу, вытаскивал один том за другим и обсуждал с ней их содержимое. Когда он спросил, нет ли у нее определенных магических интересов, она прищурилась и ответила:       — На досуге я изучала уничтожение крестражей.       Он лишь облизнул губы и протянул ей книгу о василисках, сказав:       — Тогда, возможно, тебя заинтересует это.       — Мы и эту дрянь убили, — сказала она так тихо, чтобы только он мог ее услышать. — Разрезали на части и пустили на зелья.       Она сжала книгу, и он накрыл ладонью ее пальцы.       — Если продолжишь быть настолько интересной, мисс Грейнджер, — сказал он ей на ухо, — я никогда тебя не отпущу.       — Вот уж повезло, — пробормотала она и вернулась к группе Пожирателей Смерти, у каждого из которых на левой руке была знаковая метка: змея, выползающая из черепа. Абраксас протянул Гермионе бокал красного вина, расхваливая год урожая. Она и в лучшие-то времена не смогла бы оценить таких тонкостей, не то что в поместье Малфоев в окружении этих омерзительных мужчин. Посмотрев на руку Абраксаса, она милейшим тоном спросила: — Это магловская татуировка?       Торос Нотт, казалось, опешил.       — Нет, — сказал он. — Мы — группа, объединенная… Нет. Это вообще не связано с маглами. Это — магический символ того, во что мы верим.       — Вы верите в змей? — спросила Гермиона. — Или черепа?       — Змеи — традиционный символ перерождения и бессмертия, — ответил Том Реддл. Он подошел к ней сбоку и обнял с такой заботой, без которой она спокойно могла бы обойтись. — К примеру, уроборос — распространенный символ вечного цикла.       — И того, что всё неизменно повторяется? — спросила Гермиона. Том хотел было кивнуть, но она добавила: — Значит, ничего нельзя изменить? Что суждено, того не миновать?       Он поджал губы.       — Это — одно из значений, — сказал он. — Я предпочитаю думать, что наши жизни более подвижны. Уверен, ты заметила, что наша змея не кусает себя за хвост, а, скорее, сбегает от смерти, сбрасывая с себя оковы.       — Какой интересный дизайн, — сказала Гермиона и положила ладонь на руку Реддла. — А твоя где?       — У меня ее нет, — ответил Том.       — Ты не в клубе? — спросила Гермиона. — Грустно, наверное, остаться в стороне.       Пожиратели Смерти пришли в ужас от ее наглости.       — Лорд… Том Реддл — великий человек, — сказал мужчина по фамилии Эйвери. — Вместе с ним мы совершим великие деяния. Он великолепный лидер и самый могущественный волшебник из всех, что видел свет. Ты…       — Очаровательно, — сказал Том, прерывая его. — Очень мило, — он щелкнул ее по носу. — Но и у моего чувства юмора есть пределы, Гермиона, — сказал он. — Не искушай судьбу, — он обнял ее за талию. — Может, тебе тоже поставить метку? — предложил он. — Раз уж она тебе так понравилась.       Она ощутила, как кровь отлила от ее лица. Он улыбнулся от вида ее бледности.       — Нет? — спросил он. — Но это считается большой честью.       — Боюсь, я ее не достойна, — сказала она. — Любовь моя.       Он рассмеялся и поцеловал ее в висок, и она напряглась в его объятьях.       — Ты достойна всего, что я таковым посчитаю, — сказал Том. — Но, думаю, мы можем немного повременить с посвящением, любовь моя.       После ужина Том любезно проводил ее в свою комнату. Оказавшись за дверью, он прислонился к ней и направил на Гермиону палочку.       — Итак, — сказал он. — Расскажи мне о поместье Малфоев и почему ты его так ненавидишь.       Она отошла от него, повернувшись спиной к палочке; посмотрим, подумала она, сколько агрессии он себе разрешит.       — Как думаешь, Абраксасу хватило ума захватить пижаму? — спросила она, начав рыться в пакетах. Когда Том не ответил, она вздохнула и вытряхнула сначала один, а потом и второй пакет на кровать и стала рассматривать свой новый гардероб.       — Гермиона, — предупреждающим тоном сказал Том. Она приподняла одно из платьев.       — Не подскажешь, это ночная сорочка или нет? — спросила она.       — Нет, — резко ответил он. — Можешь хоть нагишом спать, мне плевать. Расскажи про поместье.       — О, про эту древность? — Гермиона села на край кровати и посмотрела на Тома Реддла. — Один из твоих Пожирателей меня тут немножечко пытал. Немножечко Круциатусом приласкал, немножечко руку задел. Ну, знаешь. Обычное для тебя дело, но меня такое как-то выбивает из колеи.       — Интересно, — медленно произнес он. — Я тебя совсем не пугаю, а вот трапезная нагоняет ужас. Я озадачен.       — Технически, — призналась она, — мы с тобой напрямую почти не пересекались. К тому же, в будущем ты так изменился, что мне приходится напоминать себе, что ты — не просто мужчина моих лет.       — Я стал выглядеть лучше? — спросил он самодовольным тоном, словно зная ответ.       Она фыркнула.       — Хуже? — удивился он. Видимо, он считал, что старость будет ему к лицу.       — Не знаю, — Гермиона начала складывать одежду. — Что бы ты сказал, став лысым, синюшно-белым, красноглазым и безносым?       Том рассмеялся, а потом, когда она посмотрела на него и улыбнулась, резко замолчал.       — Ты это серьезно, — сказал он.       — Ты крайне непривлекателен, — сказала она и окинула его взглядом. — Ну, в будущем.       Он ухмыльнулся.       — А сейчас? — спросил он.       — Знаешь, то, что ты — злобный социопат, как-то затмевает твои красивые скулы, — ответила Гермиона. — К тому же, ты убил моих друзей. Тебе, возможно, это будет не знакомо, но я дорожила ими.       — Я пока что этого не совершил, — заметил Том. — Кто знает, вдруг ты меня переубедишь? — он подошел к ней. — Скажи, как мне стать лучше в том, чего я хочу, Гермиона, — прошептал он, и от его голоса по ее спине пробежала дрожь. — Скажи, как мне достичь целей, не допустив ошибок, и я пощажу всех, кого пожелаешь.       — Ты же можешь применить на мне Империо, — сказала она. — Зачем снисходить до просьб, когда можно приказать?       Он вздохнул с притворной усталостью от ее невежества.       — Ты не совсем понимаешь его действие, — объяснил он. — Разумеется, я могу приказать тебе. Я могу приказать рассказать мне всё, что ты знаешь, и ты так и сделаешь, но без какого-либо критического мышления твои слова превратятся в пустой треп. Подчиненный разум не очень хорошо соображает, — он начал складывать принесенную Абраксасом одежду. — А с легилименцией ничуть не легче. В голове слишком много информации. «Где ты была на чаепитии в четверг?» Это я могу выловить. «Что ты ко мне испытываешь?» Без проблем. «Какие шаги мне нужно предпринять, чтобы мой приход к власти прошел гладко?» — он покачал головой. — Слишком сложно, и я не смогу воспользоваться тем, что найду в твоей голове — я буду слишком предвзят, чтобы объективно оценить увиденное.       — Поэтому тебе приходится быть милым со мной, — сказала она, пораженная этим. — Тебе нужно убедить меня, что в моих же интересах тебе помочь.       — Я мог бы и пытать тебя, — тихо сказал он. Она улыбнулась.       — Я вроде бы упоминала — я через это уже проходила, — столь же тихо ответила она. — Знаешь, что я сделала?       — Сломалась? — предположил он.       — Солгала, — ответила она. — Я солгала женщине, называвшей себя твоей самой верной и преданной слугой. Еще она питала особую любовь к Круциатусу. Она доводила людей пытками до безумства, и я солгала ей, несмотря на всё, что она на меня обрушила, — она улыбнулась ему. — Я лежала на полу и ревела от боли, неведомой никому из людей, и солгала. Так что давай, Том Марволо Реддл, пытай меня. Уверена, в конце концов ты меня сломаешь, вот только получишь ты еще одну сумасшедшую, а не правду.       Он отшагнул и окинул ее взглядом, поджав губы. Сняв чары с ее руки, он изучил вырезанное на ней слово.       — Крайне любопытно, — наконец, сказал он. Том провел пальцем по каждой букве, и Гермиона застыла, не смея пошевелиться и покрываясь мурашками от его прикосновения. — Когда я поставил метку Абраксасу, — как бы между делом сообщил Том, — он хныкал, как младенец, а потом сблевал на свои бесценные ковры. Думаю, он бы пообещал достать мне луну и звезды, лишь бы всё прекратилось.       — Полагаю, процесс болезненный? — спросила она.       — Очень, — ответил Том. Его палец задержался на последней «а» в шраме. — Значит, я не смогу тебя сломать — в том плане, который был бы мне полезен. И я до сих пор не представляю, как ты тут оказалась и почему. Как, думаю, и ты. Или ты что-то от меня скрываешь?       Гермиона покачала головой.       — Я… Я легла спать в своей кровати, а очнулась в твоей, — сказала она. — Если бы кто-то попросил меня скакнуть назад во времени, чтобы убить тебя, я бы отказалась, — она пожала плечами. — Всё уже кончено, — прошептала она. — Ты мертв, всё кончено. Почему это происходит?       Том пожал плечами и убрал руку.       — Понятия не имею, — ответил он, — но намерен это выяснить. Ты оружие? Подарок? Инструмент или ловушка? — он нахмурился. — Ты дашь слово, что не будешь нападать на меня? Мне не хочется, чтобы ты бродила вокруг без палочки, и меня не прельщает идея запереть тебя в какой-либо комнате.       Гермиона взглянула на него.       — Как только палочка окажется в моих руках, я пойду на всё, чтобы убить тебя, — клятвенно пообещала она. — Если ко мне попадает нож, я воспользуюсь и им.       — Я тоже умею подстраиваться под ситуацию, — сказал Том, потирая лицо. — Я могу подстраиваться и под тебя, пока ты того стоишь, и намерен и дальше убеждать тебя по собственной воле помочь мне, раз уж иных вариантов у меня нет. Однако, если ты желаешь пойти сложным путем и жить в роли пленницы без магии, я мешать не буду.       Гермиона встала.       — Здесь есть ванная? — спросила она. — Мне надо смыть с себя зловоние даже от мысли о сотрудничестве с тобой.       — Значит, пойдем сложным путем, — сказал Том и указал на дверь в противоположной стороне комнаты. — Я пошлю Абраксаса за тем, в чем ты сможешь спать.       — Благодарю, — сказала Гермиона. — Очень заботливо с твоей стороны, — она вложила в эти слова весь сарказм, на который была способна.       — Я велю ему найти что-то сексуальное, — добавил Том. — Не хочу, чтобы ты слишком хорошо обо мне думала.       — Я и не собиралась, — пробормотала она и исчезла в ванной.