часть 1 или удивительно, но факт
28 декабря 2020 г., 19:47
Приходить в себя было тяжело. Веки будто налились свинцом, голова буквально гудела, словно по ней хорошенько приложились чем-то тяжёлым и крупногабаритным, а все мышцы безбожно ныли, недвусмысленно намекая на долгое нахождение в одной позе без движения.
До неприличия яркий свет откуда-то сверху раздражал сетчатку, не найдя в плотно зажмуренных глазах серьёзной преграды, и подталкивал начать подавать хоть какие-то признаки жизни как можно скорее.
Ценой буквально нечеловеческих усилий девушке всё же удалось разомкнуть веки, пусть те и норовили каждую секунду вернуться в прежнее положение; осторожно подняться на локтях и попытаться сосредоточиться на окружающей обстановке.
Последнее с поразительной скоростью отрезвило её ранее не соображавшую голову и заставило в прямом смысле этого слова подскочить на, как оказалось, диване. Долго оглядываться не пришлось — как белый день ясно, что она не у себя дома, что, надо сказать, нехило напрягало.
Усиленный мозговой штурм ни к чему не привёл — в голове было абсолютно пусто, никаких предшествующих подобному пробуждению событий вспомнить не удалось, а в мысли невольно закрадывались самые худшие сценарии развития событий, подогретые тонной неприятных ощущений по всему телу.
В сотый раз поймав себя за нервным заламыванием пальцев, коим она безжалостно занималась минут десять, будучи погружённой в размышления, брюнетка настойчиво решила отвлечь себя от догадок касательно того, сколько ей вообще осталось жить.
Первым пунктом в импровизированном списке с красноречивым названием «займи свою голову хоть чем-то нейтральным» оказался поиск часов и хоть каких-то намёков на то, сколько она провела без сознания и в примерно каком временном промежутке вообще находится.
Часы нашлись довольно быстро, бескорыстно сообщив о том, что сейчас полпятого (какого чёрта так рано?) утра, а вот с календарём (или где там ещё дату найти?) дела обстояли сложнее. Осознав и смирившись с тем, что встать всё же, видимо, придётся, девушка аккуратно села, опираясь на руки, и тут же скривилась от прошившей голову насквозь боли – ощущения были сродни тем, если бы её закинули в стиральную машину на долгосрочном отжиме. Приятного мало, если по существу.
Продолжая следовать своему плану, брюнетка медленно поднялась с дивана, пытаясь не спровоцировать очередной приступ выхода из строя собственного организма, и с нескрываемым любопытством принялась исследовать комнатку, в которой ей довелось наиприятнейшим образом провести несколько часов — если не суток — своей жизни.
Пушистый светло-жёлтый ковёр приятно щекотал босые ноги, пока сама девушка увлечённо оглядывалась по сторонам, жадно выхватывая взглядом всё новые детали.
Смотреть определённо было на что: куча шкафов, доверху забитых различными склянками, банками и яркими вещицами неизвестного назначения, буквально притягивали взгляд, зажигая где-то внутри огонёк чистейшего детского восторга.
У всего этого было одно но: комната выглядела просто чудовищно. Цветастые склянки и кипы беспорядочно раскиданных бумаг были покрыты толстым слоем пыли, повсюду валялись самые разнообразные вещи, создавая бардак, уже никак не вписывающийся в гармоничное понятие о творческом беспорядке.
Помещение выглядело так, будто его давным-давно в спешке оставил какой-то сумасшедший гениальный изобретатель, навек запечатлев своё пристанище в ипостаси чистейшего хаоса.
Опровергал эту великолепную теорию всего-навсего один незамысловатый факт — то, что она оказалась здесь, уже значило, что в самом скором времени ей придётся встретиться с человеком, которого у себя в голове она уже окрестила как «сумасшедшего изобретателя».
Интересно, какой он? Наверное, такой же, как и его квартира — необычный, яркий и… запущенный?
Брюнетка насилу оторвалась от разглядывания очередной полки с банками, содержимое которых подозрительно напоминало заспиртованные препараты на уроках биологии, что определённо не внушало доверия.
Заприметив в углу средних размеров деревянный письменный стол, безбожно заваленный всяким хламом, она, всё же вернувшись к изначальному алгоритму действий, заинтересованно двинулась в его сторону.
Ровно как и в других уголках комнаты, о примитивнейшем понятии порядка на рабочем месте речи здесь и не шло: горы неизвестных ей доселе газет и непонятной документации мастерски пародировали Пизанскую башню, то и дело норовя сломать хрупкий баланс неустойчивой конструкции; несколько разномастных чашек одиноко стояли на разных концах стола, теряясь в тоннах макулатуры, а скомканные листки пожелтевшего — пергамента? — довершали картину абсолютного хаоса, пресекая малейшие намёки на более рациональную организацию пространства.
Девушка невольно нахмурилась: пусть она и с явной натяжкой могла отнести себя к ярым блюстителям чистоты, но поступать так с местом, за которым ты работаешь — просто кощунство.
Недовольное бухтение внутреннего перфекциониста было прервано ровно в тот момент, когда зелёные глаза наткнулись на то, чего явно никак не ожидали увидеть.
Тонкие пальцы потянулись к самой свежей газете, лежавшей сверху одной из стопок, и в нетерпении сжали края шероховатой бумаги, пока взгляд с поистине спринтерской скоростью скользил по строчкам, с трудом складывая слова в предложения.
Брюнетка в неверии округлила глаза, явно переставая доверять последним, а губы, не контролируемые хозяйкой, лишь поражённо выдохнули:
— Не может быть…
Но находящаяся у неё в руках газета явственно свидетельствовала об обратном. Потрясённый взгляд намертво прикипел к движущимся — движущимся, мать вашу! — фотографиям, с которых ей приветливо махали странно разодетые люди, сверкающие ослепительными улыбками даже с чёрно-белых страниц.
Текст в заголовках статей то исчезал, то выскакивал вновь, содержание подозрительно напоминало неудачную шутку, а наверху витиеватым шрифтом гордо красовалось название издания — «Ежедневный Пророк». Что, чёрт возьми, здесь вообще происходит?
— Возможно, ты не знала, но трогать чужие вещи в отсутствие их хозяина — дурной тон.
Смутно знакомый бархатистый тембр неожиданно раздался за спиной, заставая девушку врасплох, и она еле сдержалась от того, чтобы буквально подскочить на месте, в то время как сердце было готово с разбегу выпрыгнуть из груди, беззаветно отправляясь в свободный полёт.
Как вообще можно так пугать? Не показывая того, что эффект неожиданности явно сработал как надо, она тем же спокойным тоном протянула:
— Возможно, ты не знал, но подкрадываться к людям со спины и пытаться довести их до сердечного приступа — дурной тон. Попытка, к слову, была совершенно неудачная, — она спокойно отложила газету обратно на стол, медленно оборачиваясь и с лёгким любопытством оглядывая вошедшего.
В нескольких метрах от неё, вальяжно облокотившись о дверной косяк и прожигая её неприязненным взглядом, стоял высокий рыжий парень лет двадцати на вид. Выглядел он, надо сказать, весьма помято: на веках залегли глубокие тени, словно он не спал по меньшей мере неделю; медно-рыжие волосы явно не знали о том, что такое порядок, а взгляд безумно уставших голубых глаз яростно стремился прожечь брюнетку насквозь.
Пока он равнодушно осматривал её с ног до головы, девушка отчаянно пыталась вспомнить, не знакомы ли они — если она могла без сомнения утверждать, что его лица она раньше никогда не видела, то ощущения явно не были с этим согласны.
Что-то неуловимое сквозило в его позе, взгляде, голосе — что-то знакомое и… близкое?
Парня, казалось, не смущало абсолютно ничего, поскольку он всё ещё оставался на месте, словив напряжённый мыслительными процессами взгляд брюнетки, направленный куда-то сквозь него — он практически мог видеть лихорадочно крутящиеся в её голове шестерёнки.
Задумавшись, она опомнилась лишь когда он отлепился от стены, сделав пару широких шагов в её сторону.
Остановившись на расстоянии пары метров от стола, на который она слегка опиралась бёдрами, он вновь вперил в неё изучающий взгляд с тенью уже знакомой неприязни; но всё так же, молча, позволяя напряжённой тишине липкой паутиной повиснуть в воздухе.
Они так и стояли, вглядываясь друг в другу в глаза, глупо и абсолютно по-детски не желая проигрывать и отводить взгляд раньше другого, пока девушка, шумно вздохнув, не сдалась первой:
— И чего ты пытаешься от меня добиться? — раздражённо произнесла она. Брови парня недовольно взлетели вверх.
— Что, прости?
— Не прощу. Ты рассматриваешь меня так, будто тебе препарированную мышь под нос сунули. Я спрашиваю — чего ты от меня хочешь? — она настойчиво смотрела на него, явно не собираясь отступать, что вывело парня из себя.
— Ты это серьёзно сейчас? Ты не пойми откуда появляешься в моём доме — закрытом, прошу заметить, доме! — валяешься без сознания четыре дня, а теперь трогаешь мои вещи и спрашиваешь, чего я хочу? — к концу фразы он уже совершенно перестал скрывать собственное раздражение, что лишь подстегнуло брюнетку начать отвечать в тон ему, умело скрывая собственное изумление.
— О, правда? А ты подкрадываешься ко мне со спины, смотришь так, будто готов прямо сейчас задушить и пытаешься вытрясти из меня то, чего я не знаю. Поразительный пример гостеприимства, — едко ответила она, недовольно сложив руки на груди.
— Ты трогала мои вещи!
— Это была просто газета, чёрт её дери!
— Это не имеет значения!
— Ещё как имеет! Я пыталась понять, какой сегодня день, потому что я понятия не имею, на кой чёрт ты меня сюда притащил!
— Я притащил? Да я вижу тебя впервые!
— Как и я тебя!
Оба резко замолчали, прожигая друг друга возмущёнными взглядами и стараясь отдышаться.
Первой в себя пришла девушка, разрывая зрительный контакт и устало выдыхая. Она немного отвернула голову в сторону, слегка сжав переносицу, прежде чем заговорить:
— Слушай, давай заново, ладно? Лили Фортнем, — она протянула ладонь для рукопожатия, выжидательно глядя на хмурого парня. Девушка страдальчески вздохнула. — Просто пожми мою руку и представься. Сложно?
— Джордж Уизли, — чуть смягчившись, послушался он, слегка сжимая ладонь брюнетки. Удовлетворённо кивнув, она мягко высвободила свою руку.
— Я всё ещё жду объяснений, — он скрестил руки на груди, до сих пор не сводя с неё взгляда.
— Каких именно? — лениво поинтересовалась брюнетка, вновь встречаясь с его глазами.
— О том, что ты здесь забыла, естественно.
— О, это невероятно увлекательная история, из которой я помню, дай-ка подумать… — она подпёрла подбородок рукой и нахмурилась в псевдо задумчивом жесте. — …ровным счётом ничего, — щёлкнув пальцами, саркастично закончила она.
— А ты не из застенчивых, да?
— Как видишь.
***
Громкий глухой хлопок заставляет Джорджа содрогнуться от неожиданности, мгновенно поворачиваясь к источнику звука. Инстинкт самосохранения пришёл на смену равнодушию; все ранее метавшиеся в голове мысли теряются в звенящей тишине тёмной квартиры, и он перехватывает палочку поудобнее, крепче сжимая пальцами гладкое древко, охотно откликающееся на немой призыв хозяина. — Люмос, — еле слышно шепчет он, слегка щуря привыкшие к темноте глаза, когда из конца палочки выскальзывает маленький огонёк. Уже немного лучше ориентируясь в пространстве, Уизли осторожно делает шаг в сторону источника шума — ванной, медленно приближаясь к комнате. Прислушавшись и удостоверившись, что за дверью больше ничего не слышно, он резко дергает дверную ручку, тут же выставляя палочку перед собой, готовый отразить возможную атаку. Но её не последовало, а вместо этого он, опустив глаза вниз, увидел совсем не грациозно распростёртую на полу девушку, очевидно, без сознания. Выдохнув и сообразив, что, собственно, он имеет возможность наблюдать, он в замешательстве прошептал: — Какого чёрта?.. — он был более чем уверен, что закрыл абсолютно все двери в квартире. Более того, он был более чем уверен, что никаких девушек в его ванной комнате не могло быть по целому списку причин. Но тогда, кто это? Немного отойдя от шока, он всё же сумел совладать с собой. Джордж нагнулся, подхватывая бессознательную брюнетку на руки, и, небрежно сунув палочку в задний карман джинс, на ощупь прошагал к дивану в гостиной, опуская на него девушку. Лёгкий, практически автоматический взмах руки — и гостиная освещена парой светильников на стенах, закутавших комнату в мягкий полумрак. Роясь в верхнем шкафчике светлого кухонного гарнитура, он клял себя и свое воспитание, а особенно привитый им пункт о помощи людям в беде, не позволяющий ему просто оставить нежданную гостью где-нибудь за пределами этой квартиры. Наконец, нащупав нужную ему склянку, парень без усилий откупорил бутылёк и добавил пару капель содержимого в найденный поблизости стакан с водой. Вернувшись в словно ожившую после долгих часов мрака гостиную, он услышал сдавленное бормотание, перемежающееся с тихими всхлипами. Удручённо вздохнув, Джордж подошёл к дивану, усаживаясь на самый край рядом с девушкой. Она слабо дёргалась и бредила, изнурённо мотая головой в беспомощном жесте, заставляя его в сотый раз задаться вопросом, на кой чёрт всё это ему вообще сдалось. Отогнав эти «жестокие и вовсе не подобающие ему», как бы непременно сказала его мать, мысли, он отставил стакан в сторону и осторожно просунул руку под спину всё ещё тихо сопротивлявшейся брюнетки, приподнимая её и поддерживая в сидячем положении. Затем он медленно влил содержимое стакана ей в рот и, убедившись, что она не захлебнётся, уложил обратно. Зелье сна без сновидений не подвело и в этот раз — через минуту плечи девушки заметно расслабились, а дыхание выровнялось, что дало понять, что его работа на этом окончена. Устало проведя рукой по лицу, он поднялся и, погасив лампы, направился к себе в спальню, не замечая сомкнувшейся за его спиной темноты. Уснуть в эту ночь ему так и не удалось.***
— То есть, ты хочешь сказать, что я просто из ниоткуда появилась в ванной твоей закрытой квартиры и провалялась без сознания четыре дня? — уточнила Лили, хмурясь и нервно заламывая пальцы. Джордж коротко кивнул. — А ещё ты — волшебник? — снова кивок. — Потрясающе. Поняв, что от неё не представляется возможным узнать хоть что-то, Джордж вкратце рассказал ей о том, что произошло до её пробуждения, не преминув упомянуть о том, что выглядела она во время бреда весьма жалко. Она была, вне всяких сомнений, рада получить хоть какую-то ясность, но проблема была в том, что эта самая «ясность» породила в её голове ещё больше вопросов, чем было раньше. Причём вопросов весьма разношёрстного характера — от весьма последовательного «какого чёрта?» и вплоть до существования магии — магии, чёрт возьми! — что в принципе не хотело укладываться в голове. Рассказать об этом Джорджу пришлось — она ведь уже видела газеты. — И что теперь с этим всем делать? — задала она самый очевидный и самый логичный вопрос, который мог только возникнуть в подобной ситуации. Парень смерил её странным взглядом, задумавшись. — Ты точно ничего не помнишь? — наконец выдал он после долгой паузы. Фортнем выразительно посмотрела на него. Ей пришлось повторить это по меньшей мере пять раз за последние несколько часов, прежде чем до Уизли дошёл смысл фразы «я не помню ничего, что со мной произошло». — Ладно, ладно, — раздражённо сдался он. — Для начала нужно навестить Нору, — уловив выражение непонимания на лице девушки, Джордж пояснил. — Это дом моих родителей. — после её понимающего кивка он всё же закончил предложение: — Я попрошу отца, он попробует узнать, не пропала ли четыре дня назад девушка с таким же именем, как у тебя, — он бросил взгляд на часы. — Его нет дома, и не будет до вечера. Идти туда сегодня смысла нет, — брюнетка странно посмотрела на него, как бы спрашивая, к чему он ведёт. Он почти что страдальчески вздохнул, словно пересиливая себя для того, чтобы произнести это. — Можешь остаться на ночь здесь, ведь, если я правильно понимаю, идти тебе некуда, — закончил он со слишком явной неохотой, заставившей девушку усмехнуться про себя. Откровенно говоря, после этой фразы Лили вообще перестала улавливать суть происходящего. Он предлагает ей остаться, потому что знает, что ночевать ей больше негде — от осознания собственной беспомощности стало противно — а до этого предложил помощь, хотя сам еле терпит её общество. Почему он так странно себя ведёт? Пазл голове почти сложился и лишь требовал подтверждения. Повернув голову к уже развернувшемуся к ней спиной и собиравшемуся уходить парню, она, недолго ломаясь, всё же спросила: — Зачем тебе это? — Уизли обернулся, встречая её подозрительный взгляд своим, недовольным. — Что именно? — Помогать мне. Почему ты это делаешь? — Просто хочу поскорее избавиться от тебя, — мрачно усмехнулся он, наконец покидая гостиную, не замечая подозрительного взгляда, устремлённого ему в спину.***
Аромат вереска невесомо щекотал ноздри и наполнял лёгкие эфемерным теплом, рассеивая вокруг чувство спокойствия и защищённости. Пылающее лиловое море простиралось на сотни метров вперёд, подожжённое ускользающими лучами закатного солнца и накрывающее пустошь буйными багряными волнами. Даже вечернее небо, не удержавшись, впитало в себя россыпь ало-пурпурных красок, мазнув тёплыми разноцветными всполохами по бежевому покрывалу. Чувство эйфории и детского восторга затопляло разум, не позволяя оторвать взгляд, побуждая вдыхать эту призрачную красоту, захлёбываться ей, ощущая растекающееся по венам блаженство. Безмерно хотелось задохнуться в пьянящем запахе цветов, впитавших в себя, казалось, само лето. Чуть колышимые ветром соцветия встрепенулись от пронёсшегося рядом потока воздуха и беззащитно прижались к земле, придавленные лёгким девчачьим тельцем в белом хлопковом сарафане. Маленькая девчонка задорно рассмеялась, утыкаясь изумрудным взглядом в алеющий океан неба, и весело закинула руки за голову, устраиваясь поудобнее. Через секунду рядом приземлилось ещё одно тело, на этот раз принадлежавшее молодому мужчине, в точности повторившему позу ребёнка. Он ласково растрепал смешавшиеся с травой тёмные волосы дочери и с усмешкой произнёс: — Кажется, нам пора, Мел. Не будем расстраивать маму в очередной раз? — он легко щёлкнул девочку по носу и поднялся на ноги, отряхиваясь от травы и протягивая ей руку. Как только она схватилась за широкую ладонь, вставая, мужчина тут же потянул её на себя, отрывая от земли и кружа в воздухе, способствуя очередному приступу хохота со стороны обоих. Наконец опустив дочь на землю, он слегка подтолкнул её рукой в направлении небольшого двухэтажного домика метрах в двухстах от них. — Пойдём, мартышка.***
Фортнем резко подскочила на кровати, судорожно хватая ртом воздух и цепляясь пальцами за горло. Глаза беспорядочно метались по тёмной комнате до тех пор, пока не смогли распознать обстановку. Она была в, кажется гостевой, комнате, где вчера ей позволил остаться Джордж. Обессиленно рухнув обратно на подушки, девушка глубоко и медленно вдохнула, выравнивая сердцебиение. Слишком реальный сон. Слишком живой, слишком… настоящий? Только лица в нём вспомнить никак не удавалось — они всплывали в голове чередой мутных образов, никак не желающих собираться воедино. Брюнетка тихо простонала, зарываясь лицом в ладони. Сейчас не больше четырёх утра — за окном было ещё совсем темно; намёков на скорое появление солнца и, соответственно, рассвета, также не предвиделось. Перекатившись на бок, она устало прикрыла глаза, утыкаясь носом в объёмную зелёную подушку. Сон больше не шёл. Фортнем заинтересованно оглядывала покосившееся строение, являвшее собой что-то, напоминающее сарай с кучей различных пристроек всяческих размеров со всех сторон. В глаза ярко бросались пять каминных труб на черепичной крыше, совершенно противоестественно расположенных под самыми разными углами и оттого лишь подкрепляющих чудаковатый, но весьма любопытный образ дома. У входа на шесте, скособочившись, висела лаконичная надпись: «Нора». На крыльце разномастной кучей громоздились резиновые сапоги разных цветов и размеров, а довершали картину творческого хаоса снующие по двору упитанные пеструшки. Девушка замерла, с нескрываемым любопытством разглядывая окошки на, кажется, пятом этаже. — Чего застыла? — раздражённо спросил уже отошедший на несколько метров Джордж, оборачиваясь, — останешься здесь или, может, уже пойдёшь? — добавил он ещё более недовольно, отчего Лили, тихо усмехнувшись и поравнявшись с ним, тоже зашагала к дому. Утро перестало быть добрым с того самого момента, как ни разу не бодрая Фортнем, выпутываясь из одеяла, в неравной борьбе повалившего её на пол, со стоном осознала, что вчерашний день ей не приснился, а был весьма реален и принёс целую тонну проблем. В своих убеждениях о несправедливости жизни она окончательно укрепилась немногим позже, когда после того, как нашёлся уже собравшийся в Нору Джордж, и её чуть ли не наизнанку вывернуло трансгрессией к дому семьи Уизли. Шагая рядом с ним сейчас, она нервно теребила кончики тёмных волос, не сильно зацикливаясь на окружающей обстановке из-за крутящихся в голове мыслей. Вчера случилось настолько много, что мозг уже отказывался должным образом воспринимать информацию и реагировать на неё,без особого энтузиазма ожидая очередного подарка судьбы. Она спокойно приняла то, что неизвестно как оказалась в квартире совершенно незнакомого человека; промолчала, когда Джордж красочно поведал ей о её четырехдневной отключке, и в конце концов, не выказала абсолютно никакого удивления, узнав о магии. Магии, чёрт возьми! Навряд ли кого-то могло оставить равнодушным подобное открытие, вот только сил думать об этом больше не было. Окончательно утонув в своих мыслях, она не заметила, как они дошли, опомнившись лишь когда Джордж уже открывал дверь, входя без предупреждения. Внутри всё оказалось так же, как можно было бы представить исходя из внешнего вида дома: чудаковато, немного странно, но безумно уютно. На кухне, куда они попали войдя в помещение, половину пространства занимал стол с большим количеством самых разных по своей конфигурации стульев; много деревянных полочек с посудой и специями слегка неряшливо украшали собой стены, придавая кухне какое-то особое домашнее очарование. Особым вниманием девушки завладели вяжущие сами по себе спицы и щётки с губками, безо всякой сторонней помощи очищающие стопку грязных тарелок в раковине — поистине удивительно. Лили уже успела в деталях рассмотреть комнату, когда из дверного проёма, суетливо вытирая руки о фартук, вышла полненькая и не особо высокая рыжеволосая женщина, ещё не успевшая заметить гостей. Когда её взгляд всё же обратился к ним, она поражённо расширила глаза, в упор глядя на Джорджа, после чего бросилась прямиком к нему, заключая в объятия настолько крепкие, что девушка даже засомневалась, не задохнётся ли парень под таким напором. Заинтересованно разглядывая их обоих, Фортнем для себя подметила, как тяжело выдыхает рыжий, неловко похлопывая мать по спине. Тщательно скрываемая весёлая улыбка растянула её губы, когда она поняла, насколько тот холодный, вечно недовольный жизнью парень отличается от не знающего куда себя деть мальчика, стоящего в паре метров от неё сейчас. Выглядело это и правда забавно. — О, мальчик мой… — причитала миссис Уизли, не переставая стискивать его в объятиях. — Мы так скучали по тебе… — Лили слегка нахмурилась. Скучали? Неужели его не было в родном доме так долго? Его мать не похожа на человека, общества которого было бы резонно избегать. Так в чём же дело? Парень немного отстранил от себя мать, вглядываясь в покрасневшие глаза, так, будто один её вид приносил ему физическую боль. Всё же взяв в себя в руки, он наконец произнёс: — Я тоже скучал по вам, мам. Папа дома? — Да, конечно, он наверху… — всё ещё не до конца успокоившись, пробормотала мисси Уизли, наконец отпуская сына. Развернувшись, она наконец заметила всё это время стоявшую рядом девушку. Совершенно растерянная, она обеспокоенно обратилась к Джорджу. — Ты не один? Что-то случилось? Может, чаю? —когда парень покачал головой, отказываясь, она вновь посмотрела на брюнетку. — Я Молли Уизли, дорогая. Чувствуй себя как дома, присаживайтесь, я пока позову Артура. — с этими словами женщина суетливо покинула кухню. Фортнем опешила от такого неожиданного гостеприимства и дружелюбия, невольно сравнив Молли с её сыном, очевидно не унаследовавшим ничего из вышеперечисленного. Печально, нечего сказать. Ожидание затянулось, и девушка уже начала клевать носом, когда на пороге кухни объявился поддатый мужчина средних лет, также рыжий (семейное?), чуть замявшись при виде сына. Что у них тут вообще произошло, что они и двух слов в присутствии друг друга связать не могут?.. Сдержанно кивнув отцу в знак приветствия, Джордж слегка качнул головой в сторону, судя по всему, гостиной, призывая отойти. Когда отец с сыном скрылись из поля зрения, Лили обратила внимание на миссис Уизли, нарезающую что-то за столешницей и периодически утирающую глаза. Что-то подсказывало, что плакала она явно не из-за лука. — Я могу вам помочь? — подходя к столешнице, тихо обратилась она к женщине, чуть вздрогнувшей от неожиданности. Девушке стало безумно жаль её, когда она увидела покрасневшие заплаканные глаза, из-за чего желание хоть как-то проявить своё неравнодушие лишь усилилось. Повернувшись с натянутой улыбкой и сдавленно проговорив что-то вроде «нет, конечно нет», она пару секунд просто смотрела на брюнетку, после чего неожиданно и крепко обняла её, заплакав пуще прежнего. Фортнем опешила от столь неожиданных действий, но обняла женщину в ответ, легонько поглаживая её по спине, понимая, что это единственное, что она может сейчас сделать. В конце концов, насколько плохонужно себя чувствовать, чтобы броситься в объятия совершенно незнакомого человека? Странная семейка. — Прости, прости, дорогая… его так давно не было здесь, после его смерти он почти не появлялся дома… и мы… Мерлин, так ужасно… — отстранившись, оборванными фразами бормотала она, всё ещё утирая теперь уже редкие слёзы. Так. Нет, узнавать подробности о жизни Джорджа и его семье в её планы точно не входило. Она, несомненно сочувствовала миссис Уизли, так бурно отреагировавшей на неожиданное появление сына, но оказываться посвящённой в проблемы абсолютно чужих людей было, как минимум, глупо. Когда Фортнем уже начала бросать нервные взгляды на почти полностью скрытую от её глаз гостиную, Молли, сославшись на ещё оставшиеся дела, покинула кухню. Стараясь не обращать внимания на собственную нервозность, девушка уже в сотый раз обвела взглядом всю кухню вдоль и поперёк, когда её внимание привлекли большие, резные и какие-то странные часы, висевшие прямо напротив входа в дом. Подойдя поближе и разглядев их, она слегка приподняла уголки губ: на стрелках были размещены небольшие портреты, видимо, каждого Уизли с указанием их нынешнего местоположения. Подавляющее большинство указывало на отметку «на работе», в то время как лишь стрелки Джорджа и мистера и миссис Уизли находились аккурат на надписи «дома». Но уже через секунду улыбка спала словно её и не было, когда она заметила тонкое металлическое основание, на котором, судя по всему, раньше была закреплена ещё одна стрелка, прямо рядом с той, что принадлежала Джорджу. Девушка задумчиво провела пальцем по острому краю, вздрагивая и оборачиваясь, когда из гостиной послышались приглушённые голоса, произносившие почти неразборчивые фразы. Джордж и мистер Уизли, очевидно. Почувствовав резкую боль в руке, Фортнем вновь обратила внимание на палец, секунду назад прикасавшийся к стрелке, и тяжело выдохнула, увидев скользнувшую по нему каплю крови. Чуть прикусив пострадавший палец, она тихо подошла к проёму, скрывшись за ним, и вслушалась повнимательнее. — … это не будет трудно, но зачем? — незнакомый, хриплый голос. Это мистер Уизли, определённо. — Я не доверяю ей, — а это Джордж. — Время сейчас неспокойное, прошёл всего год. Кто знает, кем она может оказаться. В гостиной повисла тишина. — Хорошо, я всё проверю. — сдался мистер Уизли спустя пару минут. — Что ты собираешься делать до тех пор? — Останется у меня. На магазине достаточно защитных, да и я был не самым худшим у Флитвика, — усмехнулся он. — Пришлёшь сову, если что-то узнаешь? — судя по всему, мистер Уизли кивнул, так как ответа не последовало, а шаги младшего Уизли раздались в опасной близости от дверного проёма на кухню, за которым стояла брюнетка. — Джордж? — окликнул его отец. Шаги прекратились. — Заходи почаще. Мама скучает. Мы… мы все скучаем. Ответа не последовало, но уже через секунду младший Уизли показался в дверном проёме, сразу же обратив своё внимание на заслушавшуюся и не успевшую скрыть своё присутствие девушку. — Подслушиваете, мисс Фортнем, — ничуть не удивлённо протянул он. — Не стыдно? — Ничуть, — пожала плечами девушка. — По крайней мере теперь я поняла твои мотивы. — И каковы же мои мотивы? — Ты не выгнал меня в первую же ночь, потому что подозреваешь меня — правда, я так и не поняла, в чём, но не думаю, что разница принципиальна, — ты попросил своего отца либо подтвердить твои опасения, либо опровергнуть, но что-то мне подсказывает, что ты больше склонен к первому варианту, — на одном дыхании проговорила она, склонив голову вбок и смотря Джорджу прямо в глаза. — Насколько бестактно будет сейчас сказать, что так и есть? — поинтересовался он, приподняв бровь. — Поверь, ты уже давно перешёл все возможные границы.
Примечания:
обалдеть можно, я наконец начала эту работу. планировалось, что я начну выкладывать её после окончания написания, но сложилось как сложилось
