Собирая осколки воедино

Арктур Менгск никогда не задумывался о времени, что придёт после его правления. И волновало его прежде всего удержание власти над государством и людьми. Долгое время Валериан думал, что важнейшими качествами хорошего правителя были тактический и стратегический интеллект. Он даже обучался у наиболее выдающихся военных умов на службе отца, вроде покойного генерала Ворфилда. И, конечно, изучал историю тактики. Но теперь он понимал, что ему следовало больше времени уделять изучению не битв и войск, а политики и экономики. Впрочем, всегда было куда расти, верно? Когда в дверь его кабинета постучались, он поднял взгляд: — Войдите! Дверь открылась, и вошёл мужчина чуть старше пятидесяти лет. Валериан при его виде улыбнулся: — Мистер Трентон, рад снова вас видеть! — Ваше Величество, я тоже рад видеть, что вы не ранены. После того, как полиция вытащила нас из убежища, мне не представилось шанса вас поблагодарить. Валериан встал, подошёл к Трентону и протянул ему руку. Глава крупнейшей сельскохозяйственной компании Доминиона, кажется, всё ещё удивлялся такому дружелюбию императора, но на рукопожатие ответил. — Замечательно. Как ваша супруга? — Она в порядке. Все ещё немного потрясена, но в порядке. Она намного крепче, нем некоторые люди могут подумать. Она просила меня передать её благодарность вам, Ваше Величество. полагаю, мы оба в долгу перед вами за то, что вы обезопасили нас. И позволили тогда быть вместе. Валериан хмыкнул и вернулся за стол: — За последнее вам стоит скорее благодарить посла Кёртланд. Садитесь. Перед столом стояло два стула: Валериан ждал ещё одного гостя. — Да, пожалуй. Кстати, как посол Кёртланд? Она в порядке? — Гм, да. В порядке, — Валериан очень старался не покраснеть. — Вероятно, даже не устала, в отличие от меня. — Рад... слышать. Поразительно всё же, что никто не был убит, ну, помимо самих нападавших. Это настоящее чудо. Трентон подошёл к одному из стульев, но так и не сел. Ему явно было неуютно; Валериан мог только догадываться о причинах, но полагал, что дело было в банальной скромности. — Пожалуйста, мистер Трентон, сядьте. Я просто хотел поговорить с вами о... гм... скажем так, бизнес-предложении. На лице Трентона отразились удивление и растерянность, но он всё же сел. — Для начала позвольте поблагодарить вас за то, что вы пришли сюда так быстро. Я понимаю, что у вас, вероятно, если более важные дела. Трентон покачал головой: — Это не было проблемой, Ваше Величество. Когда нас с женой отпустили из больницы, мы вернулись в нашу квартиру здесь, в Августграде. После всего произошедшего мы решили пока не возвращаться на нашу ферму на юге. Валериан приподнял брови. Эта информация была полезна, поскольку помогала ему поддержать светскую беседу до прибытия второго приглашённого. — Так вы живёте на ферме? Трентон кивнул: — Да, это ферма моего дедушки. Моя семья долгие годы не жила там, но мы с женой решили, что это было хорошее место, чтобы провести там оставшиеся ей годы. Глаза Валериана округлились от испуга: — Что? Ваша жена... больна? — Ох, извините, Ваше Величество, я не совсем правильно выразился, — сильно смутился Трентон. — Я говорил не об Айрис, а о моей первой жене, Синтии, — он прерывисто вздохнул. — Извините... я не знал, — прошептал Валериан. — Вам не за что извиняться. Я даже рад, что вы ничего об этом не знали, иначе бы вы могли подумать, что со мной и моей женой что-то не так. — Почему? Трентон вздохнул: — Вы наверняка заметили, что Айрис заметно моложе меня. Причина в том, что раньше она была сиделкой моей жены. Она жила с нами почти три года, пока Синтия не... скончалась, — он понурил голову. — Знаю, многие перешёптываются за нашими спинами и говорят, что это типичная история: молодая девушка вышла замуж за стареющего богатея. Но Айрис не такая. Она всегда была рядом с нами, делала всё для моей жены. И, когда умерла Синтия, она не оставила меня. Стала настоящим другом. И со временем эта дружба переросла в нечто большее. Она... очень важна для меня, Ваше Величество. И я всегда буду благодарен вам за то, что вы обеспечили её безопасность. Принять ваше приглашение было наименьшим из того, что я мог сделать. Хоть я и не знаю, что могу вам предложить. Валериан помолчал, обдумывая услышанное. Трентон понравился ему с первого взгляда, его честность была обезоруживающей. Возможно, ему стоило последовать совету Лелии и поувольнять своих советников, найдя новых. — Благодарю вас за честность, мистер Трентон. И, поверьте, вы можете сделать очень многое. Не конкретно для меня, а для других людей. Я вызвал вас сюда, чтобы... — Я пришёл сюда не для того, чтобы ждать снаружи! — неожиданно донёсся до них новый голос. — Император хотел видеть меня, и я пришёл. Я — занятой человек! — Это?.. — негромко спросил Трентон. Валериан кивнул. Через несколько секунд дверь в кабинет открылась, и вошёл лакей: — Ваше Величество, ваш другой гость приб... Однако он даже не успел договорить. Вошедший в кабинет мужчина был высок, почти два метра ростом, и был словно поровну сделан из мышц и жира. Он был лыс; глубоко посаженные тёмные глаза под кустистыми бровями устремились сначала на Трентона, а потом на Валериана. Затем мужчина сложил руки за спиной: — Обычно я не отвечаю на случайные звонки других людей, император Менгск, — холодно произнёс он, — однако мне сказали, что вы хотите обсудить со мной нечто важное. Не дожидаясь ответа, он снова взглянул на Трентона: — Мистер Трентон. Похоже, я не единственный, кто заслужил ваш интерес, император Менгск. Валериан и Трентон встали. Валериан подошёл к новоприбывшему и протянул руку: — Мистер Самсон, рад наконец познакомиться с вами лично. Тацит Самсон, отец Валерии Самсон и, вероятно, богатейший человек во всём Доминионе. Это имя было легендарным; Валериан знал, что многие считали этого человека более влиятельным, чем сам император. Самсон некоторое время смотрел на протянутую руку, словно раздумывая, пожимать её или нет. Когда он всё же это сделал, Валериан сразу пожалел: его хватка напоминала стальные тиски. Возможно, то, о чём однажды обмолвился Джим, было правдой, и некоторые мужчины считали пожатие рук формой военных действий и борьбы за власть. — Давайте сразу проясним, император Менгск, — от Валериана не ускользнуло, что Самсон ни разу не назвал его "Ваше Величество", — я решил прийти сюда лишь потому, что хотел поблагодарить вас за спасение жизни моей дочери. Он говорил об этом так, словно это было скорее помехой, чем благодарностью. Но, если уж речь зашла о Валерии... — Извините мне моё любопытство, мистер Самсон, но как себя чувствует ваша дочь? После нападения происходил определённый хаос, и мне не выпало возможности с ней поговорить. — Мне сообщили, что моя дочь в порядке, — ответил Самсон, наконец разжав хватку. Валериан поспешно убрал руку за спину, чтобы не демонстрировать, как начал разминать онемевшие пальцы. "Ему сообщили, что его дочь в порядке? Неудивительно, что его прозвали Айсбергом. И неудивительно, что Валерия стала такой, какая она есть". — Однако не могу не заметить: я не слишком доволен вашей системой безопасности. Когда-то дворец считался вторым по защищённости местом в секторе Копрулу, — добавил Самсон. — Только вторым? — поднял брови Валериан. — Самое безопасное место, разумеется, — мой дом. Должен сказать, меры безопасности во время правления вашего отца были куда лучше. — Может и так, но этого как-то недостаточно, когда зерги идут на штурм, — заметил Валериан. Брови Самсона сошлись к переносице, и он издал негромкое "Хмпф". Ну что ж, по крайней мере, стало ясно, откуда взяла свою привычку Валерия. — Я не ценю слабые оправдания, император Менгск. Я говорил об этом вашему отцу, и он это понял. У меня было впечатление, что он уведомлял вас об этом до его кончины. Арктур, конечно, не рассказал Валериану много о чём, но тот всё равно сомневался, что личные предпочтения Тацита Самсона имели бы для него большой вес. Он смерил Айсберга взглядом: — Зергов можно наградить многими эпитетами, мистер Самсон. Но слабыми их назвать никак нельзя. — Они — звери, император Менгск. И ничего больше. Если зверь пытается тебя укусить, ты его убиваешь. Никогда не понимал, почему ваш отец не мог разобраться с этой проблемой. Даже так? — Вы когда-нибудь имели дело с зергами лично, мистер Самсон? Вы хотя бы были на Корхале, когда они напали? Ответ оказался ожидаемым: — Конечно, нет. У меня есть более важные проблемы, чем всякие надоедливые животные. Валериан не мог понять, серьёзно говорит Самсон или пытается шутить. Но подозревал, что первое. — Хорошо, в будущем я обязательно буду спрашивать вашего мнения по этой теме, — сказал он максимально сухо. Однако Самсон даже не шевельнулся: — Говорят, что сарказм присущ слабым умам, император Менгск. Ваш отец попытался использовать его на мне один раз, и никогда этого не повторял. Возможно, вам стоит запомнить это. — Я — не мой отец, мистер Самсон, — спокойно ответил Валериан. — Разумеется, нет. Будь вы им, вы бы не решились вызвать меня, словно какого-то обычного человека. Однако я знал, что этот день рано или поздно придёт, так что давайте перейдём к делу. Валериан всегда считал, что Самсон получил своё прозвище за холодность и неостановимость в бизнесе, но теперь заподозрил, что за черты характера. Ощущение было такое, будто он действительно говорил с гуманоидным айсбергом. — Ну что ж, давайте. Вы знаете, зачем я вызвал вас сюда? — Потому что вы хотите, чтобы я одолжил вам денег, как ранее вашему отцу, — Самсон даже не смотрел на него. — Однако ваш отец знал, как правильно просить о ссуде. — Я вызвал вас не поэтому. Теперь Самсон повернул голову к нему: — Надеюсь, не затем, чтобы сказать мне, что моя дочь в порядке? Это я знаю, мои люди известили меня. Неожиданно Валериан понял, что ему стало жалко Валерию Самсон. Прежде он задавался вопросом, как она могла стать такой, но теперь понимал это всё лучше и лучше. С другой стороны... его собственный отец тоже был, мягко говоря, не подарком, а он стал нормальным человеком. По крайней мере, надеялся на это: судить предстояло истории. — Нет, и не за этим. Я вызвал вас сюда, потому что хочу дать вам деньги. Пару секунд Самсон не говорил ни слова. Но затем опустил голову и издал что-то напоминавшее рык. Он походил на готового кинуться бульдога... или на айсберг, готовый потопить корабль. — У меня складывалось впечатление, что вы были более-менее компетентны. Трусливы, как и отец, но компетентны. Но вызывать меня, чтобы надо мной посмеяться... вы хоть представляете, кто я такой? — Вы — Тацит Реджинальд Самсон, владелец трёх крупнейших компаний по недвижимости на Корхале и, вероятно, самый богатый человек в Доминионе. Вы не всегда были богаты, но, заработав своё состояние, старались держаться подальше от Старых Семей Конфедерации, потому что, в отличие от них, заработали состояние своим трудом. Точных цифр нет, но ваше богатство, предположительно, исчисляется триллионами. Вы никогда не принимали участие в политических дрязгах и готовы были вести дела с кем угодно, если могли извлечь какую-то прибыль. Вы женаты в девятый раз — впечатляющее достижение, как по мне, — но имеете лишь одну дочь. По крайней мере, только одну, которую вы признаёте своей дочерью, — уточнил Валериан, поведя плечами. — Судя по слухам, у вас есть ещё минимум пять детей, но они не на Корхале. Вы дали моему отцу внушительную ссуду, когда тот остро нуждался в деньгах, и взамен он позволил вам вести дела с вашими оппонентами по бизнесу, не боясь властей. Также говорят, что вы не ходите даже в туалет, не составив план. Этого для вас достаточно? — Валериан расправил плечи. — Мой отец, безусловно, тоже составлял планы. Но они зачастую были направлены лишь на ближайшее будущее. Мои же планы простираются... несколько дальше, — он подошёл на шаг к своему собеседнику и посмотрел ему в глаза. — Вам стоит это запомнить, мистер Самсон. Жаль, что сейчас с ними не было Лелии. Она наверняка сочла бы происходящее очень забавным. Самсон ничего не ответил. Он лишь смотрел на Валериана и, кажется, пытался понять, каким тот был человеком. После некоторого молчания Валериан отступил в сторону и указал на стул рядом с Трентоном. — Как насчёт того, чтобы сесть и поговорить о том, что я хочу вам предложить? Можете быть уверены, я не стал бы вызывать кого-то столь важного, как вы, без веской причины. Я хочу говорить о делах. С этими словами Валериан вернулся за стол и сел. Трентон тоже сел. Наконец Самсон медленно подошёл ко второму стулу и опустился на него. Валериан улыбнулся: — Замечательно. Поверьте, вы об этом не пожалеете.

***

Сожаление. Если какое-то слово и могло описать всю гамму эмоций, испытываемых Сарой, это было оно. Она вернулась на "Гиперион", в основном потому, что там её никто бы не потревожил. Но не стала возвращаться в каюту Джима — после Мэтта и припадка Изши та всё равно была основательно разгромлена. И всё же Сара вернулась на корабль, чтобы хотя бы попытаться собраться с мыслями. Слова Мэтта всё ещё эхом звучали у неё в ушах. "Я... отошлю Джима. Подальше отсюда". "Остальное — за тобой". И, конечно, "Не облажайся!" Он говорил это серьёзно? Вероятно, да; у Мэтта, кажется, вообще не было чувства юмора. Но эти слова заставили Сару сомневаться в том, какое решение принять. Потому что они означали, что Мэтт передал Джима ей. Вопрос был в том, справится ли она. Должна ли она была это делать. — Чёрт, да что вообще я здесь делаю? Что мне делать, Джим? — прошептала она, задирая голову и смотря на звёзды. Она видела туманность, располагавшуюся в нескольких световых годах. Без атмосферы звёзды выглядели словно крошечные искрящиеся бриллианты. А ещё лучше было, когда от них тебя не отделяло стекло. Сара парила в нескольких метрах над внешней обшивкой "Гипериона". Она опять пригасила свои силы, но любой, выглянувший в иллюминатор, смог бы увидеть сияющую фигуру сверхмогущественного существа, которое не имело понятия, что ему дальше делать. Сара чувствовала вакуум, словно тянущий в себя её молекулы, но даже не ёжилась. Космос не был для неё угрозой. Пламенеющие волосы развевались вокруг её головы, словно трепещущее на ветру пламя, а светящиеся глаза вглядывались в бесчисленные звёзды. Она задавалась вопросом, мог ли вокруг одной из них вращаться мир, который она смогла бы назвать домом. Если она сделает то, что от неё ожидал Мэтт... что делать потом? Забрать Джима с собой и осесть где-нибудь? Захочет ли он вообще принять её обратно? Она в этом сомневалась, учитывая, причиной каких кошмаров для него стала. Находиться в космосе было приятно. Не было ни единого звука, помимо её мыслей. К сожалению, их она отключить не могла. Даже зерги не могли так выживать в холодной пустоте космоса, за исключением специальных видов вроде левиафанов. Но даже им требовался особо толстый панцирь; Сара же больше в этом не нуждалась. И всё же абсолютного покоя не было и здесь. Когда она плыла через космос, ей казалось, будто вся вселенная говорила с ней тысячью голосов одновременно, и каждый молил о помощи. Теперь это была её истинная сущность. Не человеческая, и не зерговская. Её золотое тело издали можно было принять за один из навигационных огней "Гипериона", а шанс, что кто-то увидит её вблизи, был ничтожно мал. В конце концов, вряд ли кто-то выбрался бы на обшивку корабля и... — Леди Керриган! Я не знал, что найду тебя здесь! — неожиданно прозвучал в её разуме голос. Повернув голову в сторону она обнаружила, что рядом с ней стоял никто иной, как Каракс. Его ноги словно были примагничены к корпусу "Гипериона", а вакуум, похоже, его тоже не беспокоил. — Каракс. Что ты здесь делаешь? — спросила она. Пользоваться голосовыми связками в космосе было бессмысленно, так что она использовала псионику, как и протосс. — Ох, прошу прощения! Я лишь хотел проверить несколько систем, до которых не мог добраться изнутри. Должен сказать, леди Керриган, работа над этим старинным кораблём действительно оказалась захватывающие интересной. Я так благодарен, что мне выпала подобная возможность! Ну, хоть кто-то был счастлив. Каракс был ещё одним напоминанием о её глупости. Когда ты используешь силу, происходят последствия. Если ты прилагаешь слишком много силы к кости, та ломается. И если ты вливаешь в разум слишком много псионной энергии, с ним происходит то же самое — он ломается. Сара проявила неосторожность, использовала свои силы, чтобы изогнуть волю Каракса, заставить его считать её другом. Если человек дует на другого человека, ничего не произойдёт, но если он подует на муравьёв... для них это будет словно ураган. Она не сразу поняла последствия того, что сделала, только после того, как Артанис изгнал её с Айура и прочих протосских миров. Когда она увидела Каракса, пытавшегося догнать её, она думала о том, чтобы его убить. Не потому, что ненавидела, а потому что обрекла его на жизнь без шанса вернуться к его народу. Когда она вложила ему в голову мысль, что была другом, она сделала это со слишком большой силой. И теперь та стала неотъемлемой частью его разума. По сути, она превратила его в своего прислужника. Отличная работа, Сара! Пусть Каракс не страдал, но и последовал за ней не по собственному выбору. Окончить его жизнь было бы актом милосердия, но Сара заколебалась. Она помнила, как её собственный голос на задворках разума говорил, что она была выше этого. И, к её испугу, она поняла, что не единственная слышала этот голос. Похоже, она была как-то связана с Джимом... — Похоже, ты тут был занят, — сказала она. — Разумеется! Ты знала, что на этом судне информация и команды передаются из одного конца в другой при помощи кабелей? Видеть, как это работает, просто завораживающе! Подумать только, чему эти технологии могут меня научить! — в его голосе звучал неприкрытый восторг. Сара испытывала некоторую досаду: она хотела побыть одна, чтобы всё обдумать. Каракс тем временем подошёл к техническому люку и открыл его. Кабели и системы под ним явно видывали лучшие дни. — Как ты переносишь вакуум, Каракс? — спросила Сара. Изша могла находиться в вакууме, но только короткое время. И только потому, что Сара наделила её этой способностью. Однако Каракса она таким образом не меняла. Конечно, в теории она могла бы попробовать, но с её везением, вероятно, получился бы ещё один гибрид. Фазовый кузнец посмотрел на неё и постучал пальцем по груди. Вокруг него появилось какое-то плотно облегающее силовое поле. — Это энергетический щит. Но не только защищает меня от вакуума, но и блокирует вредоносные излучения. Сара использовала примерно такой же метод. Только вместо того, чтобы полагаться на технологию, ей достаточно было сосредоточить разум. Каракс снова повернулся к люку и начал возиться с кабелями. Сара наблюдала за ним. Протосс, насколько она могла судить, никогда прежде не бывал на человеческих кораблях, но явно знал, что делал. Ничего даже не взорвалось, что явно было хорошим знаком. Некоторое время понаблюдав, Сара решила спросить: — Каракс, а почему тебя так восхищает этот корабль? Он и близко не так продвинут, как протосские. Он ведь должен выглядеть для тебя совершенно устаревшим. Каракс остановился, и через секунду вытащил руки из люка. Затем повернулся к ней; её огненный облик, кажется, ничуть его не заботил: — Прости меня, но я вынужден не согласиться. Я не считаю этот корабль устаревшим. Может, он и не так совершенен, как протосские авианосцы, но всё равно воплощает в себе дух инженерной мысли. Не имеет значения, насколько продвинуто что-то, сам факт, что оно было создано, означает, что кто-то совместил мысль, навыки и усилия, чтобы это создать. Пока такой дух существуют, будут создаваться новые чудеса. Он снова обратил взгляд к кабелям: — И потом, эта технология воистину восхитительна. Она совершенно отличается от тех, что используют протоссы. Кабели и гидравлические системы, чтобы посылать информацию через судно и приводить детали в движение! Кто-то думал об этом сотни, может, тысячи лет назад. Принцип кажется столь примитивным, что ни один протосский учёный не захотел бы использовать его... но посмотрели бы они на это! Пусть эти технологии и кажутся грубыми на первый взгляд, но их соединение даёт на выходе корабль, вполне способный противостоять авианосцу! — затем Каракс хмыкнул: — Мои коллеги на Айуре, вероятно, оскорбились бы самим фактом того, что нечто столь грубое может быть столь эффективным. Сара чувствовала, как у неё созрел ещё один вопрос. — Каракс, а что ты будешь делать со знанием, которое можешь получить от изучения этого корабля? — спросила она. Неожиданно Каракс опустил голову и, кажется, погрустнел. Саре всё ещё трудно было различать эмоции протоссов. С эмоциями людей было просто, потому что она была человеком. Когда-то. С эмоциями зергов было аналогично. Но разумы протоссов были другими, почти что чужими. Но всё же она полагала, что Каракс сейчас ощутил именно грусть. — Каракс? — снова спросила Сара, начав приближаться к обшивке. Она повернулась в пространстве, и подошвы её ступней коснулись холодной неостали. После этого в мире снова появились подобия верха и низа. — Прости, леди Керриган, я не собирался избегать твоего вопроса. Просто... мне трудно найти подходящие слова. Да, собранное мной знание воистину восхитительно. И в то же время я знаю, что мои коллеги никогда по-настоящему не оценят его. — Почему? — Сара заглянула протоссу через плечо. Система, с которой он возился, выглядела давно сломавшейся, но никто до этого момента не озаботился её починкой. Видимо, она была не слишком важна. — В прошлом мои коллеги всегда выражали скепсис, когда я восхищался вещами, не имеющими прямого отношения к нашим обязанностям. При всём моём интересе мне никогда не выпадало шанса изучить эти вещи. Когда Конклав ещё был у власти, они всегда запрещали нам изучать то, что признавалось опасным. Или что противоречило их верованиям и убеждениям. Когда же Конклав пал, большая часть наших усилий уходила просто на то, чтобы найти способ выжить. Но потом... — он замолчал. — Продолжай, я слушаю, — подбодрила его Сара. Каракс медленно повёл головой из стороны в сторону: — Я не хочу оскорблять иерарха. Он — герой моего народа. Его имя всегда будет почитаться как имя того, кто привёл нас к победе. Он определённо заслуживает не меньших почестей, чем великий Тассадар, если не больших. Возможно, он заслуживает стоять вровень с самим Адуном... Сара невольно поёжилась. Если в чём она и была уверена, так это в том, что они с Артанисом больше никогда не захотят друг друга видеть. Для неё он никогда не будет героем. — Однако... когда я обратился к нему после окончания битвы, после возвращения нами Айура, я попросил его позволить мне изучить технологии Ульнара и зел-нага. Но он отказал. Теперь Сара была уверена, что Каракс испытывал грусть. — Но почему? — спросила она. Каракс пожал плечами: — Иерарх сказал мне, что это знание было под запретом. Что оно за пределами нашего понимания, и что смертным не предназначено вникать в него. Также он сказал мне, что зел-нага больше не были нашими богами, и что нам стоит не превозносить их, а найти собственный путь в жизни. Да, это звучало похоже на Артаниса. — Но ты с этим не согласился. Это было утверждение, а не вопрос, но Каракс покачал головой: — Я не стал оспаривать его решение. Кто я такой, чтобы это делать? И потом, я всё ещё уважаю его. Он заслуживает всех почестей, что ему возносят, и даже больших. — И всё же ты был с ним не согласен. Каракс опять опустил голову. Теперь от него повеяло не грустью, а скорее... стыдом. — Да, — тихо ответил он. Возможно, Сара не имела права говорить с Караксом, будто они были друзьями. Но раз уж он теперь был частью её жизни и она не могла просто его бросить, она могла хотя бы узнать его получше. И как знать, может, она сможет что-нибудь сделать для него. Дать ему цель в жизни. Она сомневалась, что починка старого крейсера приносила ему такое уж удовольствие. — А почему? Плечи Каракса поникли, и он продолжил возиться со сломанной системой: — Конклав говорил нам, что есть опасное знание и хорошее знание. Они всегда говорили нам, какое является каким. Но я никогда не мог поверить в это. Знание — это знание. Оно не хорошее и не плохое, оно просто... есть. Если мы обретём это знание, мы получим выбор того, как его использовать. И я говорю не только о технологиях зел-нага, — он указал на систему, над которой работал. — Это судно полно технологий, которые мы могли бы взять на вооружение. Конечно, мы не смогли бы просто переставить устройства с этого корабля на свои, но мы могли бы воспользоваться принципами! И мы могли бы научиться многому не только у терранов, но и у зергов! Сара удивлённо покачала головой, отчего её волосы затанцевали подобно языкам пламени: — Впервые слышу, чтобы протосс был готов учиться у зергов. И чему протоссы вообще бы могли у них научиться? Каракс не обратил внимания на нотки иронии в её голосе. Похоже, ему искренне нравилось отвечать на чьи-то вопросы: — Многому, леди Керриган! Многому. Сара до сих пор не имела понятия, почему он звал её "леди Керриган". Конечно, это звучало лучше, чем "Ваше Величество" или "повелительница", но всё равно слышать такое обращение от протосса казалось неправильным. Каракс повернулся к ней и начал, оживлённо жестикулируя: — Помимо их физической силы и способности разделять все свои мысли, их величайшая сила — то, что они смогли исключить фазу планирования при создании новых машин. Они просто создают новую систему и позволяют естественному отбору сделать остальное. — Машин? Зерги не пользуются машинами. — Нет-нет! То есть да! То есть нет! То есть... прощу прощения. Конечно, зерги не пользуются машинами, сделанными из кристаллов и металла. Их машины сделаны из органических клеток. Вместо гидравлических систем они использую мускулы, вместо энергетических кристаллов — нервные пучки. Наши тела, какими бы продвинутыми не были, всё еще представляют из себя лишь биологические машины. Поразительно сложные, но, когда ты принимаешь этот факт, за ним открывается странная красота. Я не воспринимаю зергов так, как это делают мои собратья. Я понимаю, что они опасны, но как же они сложно устроены! Зерговская личинка вполне способна превратиться в гигантский улей, для этого ей нужно лишь питание и... Однако тут Сара его перебила: — Каракс, а откуда ты столько знаешь о зергах? Протосс снова опустил голову и, кажется, смутился: — Прости меня, леди Керриган. Когда я был наедине с леди Изшей, я спросил её о зергах, и она с большой охотой рассказала мне всё о них. Причём несколько раз. Она даже потратила много времени, объясняя разные мелкие детали. Она — действительно замечательный учитель, миледи. Саре всё ещё казалось, что эти "леди" были излишними. Но как ему ещё было её называть? Керриган? Сара? Сволочь-которая-испоганила-мне-всю-жизнь? — Понятно. И ты считаешь зергов... интересными? Думаешь, что мог бы чему-то у них научиться? — она прошла мимо Каракса и склонилась над люком, рассматривая сломанную систему. — Да, и очень многому. Но для этого нужно понять общую картину, принять то, что кто-то может знать больше об определённых системах, чем ты сам, — Каракс с интересом смотрел, как пальцы Сары скользнули по металлическим деталям. — представь себе: один-единственный зонд, оснащённый продвинутой системой наномашин. Он смог бы использовать их, чтобы размножиться, а затем начать конструировать базу, или корабль, или даже целый город! Сара не хотела его перебивать. Она сосредоточилась, и сгоревшие схемы начали медленно восстанавливаться у них на глазах. — И не только это! Зерги могут общаться друг с другом на огромных расстояниях. Чистильщики — протоссы, но они не привязаны к одному телу! Они могли бы путешествовать среди звёзд, следуя за тем зондом, и легко обосноваться на новом месте. Как знать, может, другие протоссы тоже когда-нибудь научатся такому, одновременно для живых тел и машин... тогда расстояние перестанет иметь какое-либо значение! Сара слушала его только вполуха, но всё же понимала масштаб того, о чём протосс говорил. И догадывалась, что немногие смогут посмотреть на это так, как он. Ей попался либо мечтатель и маньяк, либо истинный визионер. — Очень амбициозная мечта, Каракс. Не думаю, что многие её разделяют, — заметила она. Каракс испустил протосский эквивалент вздоха: — Да, я знаю. И я знаю, что многие боятся подобного. При виде зергов они видят только зубы и когти, и думают, что больше им ничего знать не нужно. — Но ты знаешь больше, верно, Каракс? Фазовый кузнец продолжал наблюдать, как Сара чинила сломанную систему. Будучи зергом, она могла манипулировать цепочками ДНК силой одного только разума. А сейчас могла двигать молекулы и атомы внутри кабелей и плат силой почти только одного желания. Почти; это всё-таки было непросто, и она не имела особого опыта. — Я никогда не буду утверждать, что знаю больше других. Каждый — мастер в чём-то ещё. Иерарх — замечательный тактик, и знает о том, как быть тамплиером, больше любого другого из знакомых мне протоссов. Но он... он... — Он не учёный. Каракс потупился: — Да. Впрочем, он обладает определённой широтой взглядов, по крайней мере, для тамплиера. Остальные, та же вершитель Селендис, не так открыты для новых идей. А кто-то вроде Аларака использовал бы эти знания лишь для своих эгоистичных целей. Я никогда не думал, что мне выдастся возможность изучить такие технологии. Не до того, как ты и леди Изша прибыли на Саалок. Думаю, мне искренне повезло, что я встретил вас в тот день... — Нет, Каракс, — прервала его Сара, вставая. Система снова функционировала и выглядела совершенно новой. Каракс с интересом рассматривал её. Сара же отвела взгляд, не в силах посмотреть ему в глаза. Он был живым существом, и был благодарен ей лишь потому, что она покалечила его разум! Он был живым доказательством её ошибок! Она снова задалась вопросом, не стоит ли ей окончить его жизнь. Она могла сделать это быстро и безболезненно. А если и вправду существовало какое-то место, какой-то мир, куда протоссы уходили после смерти, его наверняка приветствовали бы там...Сара оторвалась от обшивки и поднялась чуть вверх. — Леди Керриган? Что-то случилось? Я сказал что-то, доставившее тебе неудобство? Боже, ну почему он был таким учтивым? Это делало всё ещё сложнее. Она проплыла мимо него и указала пальцем за спину: — Тебе стоит проверить систему. Возможно, я где-то ошиблась. Ты ведь всё-таки профессионал. На самом деле Сара знала, что ошибки не допустила. Система снова работала, и даже лучше, чем прежде. Но слушать Каракса была... больно. Она постоянно думала о том, что могла бы избежать этого, если бы была хоть чуть более осторожна. — Как пожелаешь, миледи, — Каракс склонился над люком и приступил к проверке. Сара оставалась за его спиной, наблюдая за ним. Наконец она вытянула руку и начала простирать разум... — Хмм... всё выглядит работающим. Воистину примечательно! Сара смотрела на него глазами богоподобной сущности. Сейчас она видела даже не его тело, а молекулы, из которых то состояло. Ощущала атомные связи, скрепляющие это тело. И была уверена, что вполне могла в одно мгновение убрать эти связи. Он бы просто мгновенно рассыпался в пыль, даже не поняв, что происходит. Милосердная смерть... без боли, без страха, даже без крови. Немногие могли надеяться встретить такой конец. Артанис наверняка тоже был бы доволен. Так бы Каракс освободился от её контроля... Хотя нет, кого она обманывала: что бы она ни делала, Артанис продолжал бы её ненавидеть. Если бы она убила Каракса, и Артанис об этом узнал, он бы её возненавидел. Если бы она оставила его в живых, и он об этом узнал, итог был бы тем же. Она смотрела, как Каракс продолжал изучать систему, и задавалась вопросом, что он хотел делать. Это трудно было сказать, учитывая, как она исказила его разум. Она много раз делала это. Положить палец на спусковой крючок. Нажать его. Оборвать жизнь. Много раз. Вдохнуть, задержать дыхание, прицелиться, выстрелить. Или, позже в её жизни, рвать врагов на куски. Ощущать ярость в груди, упиваться кровью врагов, вонзать когти в их плоть. Но результат всегда был один и тот же — смерть. Но она никогда не ощущала такой вины, как в настоящий момент. Забрать жизнь не должно было быть так трудно. Она держала жизнь Каракса буквально в своей руке... и колебалась. — Жизни, которые ты забрала, не определяют тебя. В тебе есть и другое... — прошептал её голос на задворках разума. Сара вздохнула, подумав, что уже некоторое время его не слышала. — Ты можешь выбрать свой собственный путь. Просто доверься своим инстинктам. Инстинктам? Тем инстинктам, что говорили ей убивать, калечить и уничтожать? — Нет, — возразил голос с удивительной для него твёрдостью. — То была не ты. Никогда не была ты. Настоящая ты добрая и мягкая... тебе достаточно это принять. Сара искренне хотела, чтобы этот голос замолк. Чем бы он ни был, он начинал докучать. Она полагала, что причиной был какой-то заблудший кусок её разума, не до конца вставший на место после событий на Ульнаре. А может, её подсознание научилось разговаривать с ней напрямую. Она видала вещи и постраннее. И всё же, смотря на Каракса, она понимала, что голос был прав. Она не могла. Не могла этого сделать. Ей не обязательно было убивать. Как сказал бы Джим, это был просто легчайший способ. Так что она наконец опустила руку. Каракс тем временем восхищённо покачал головой: — Леди Керриган, прошу, расскажи мне, как ты это сделала! Возможно... это была неплохая идея. Вместо того, чтобы убить его, она могла помочь ему узнать больше о том, что его так восхищало. Каракс оглянулся через плечо, и она ощутила его любопытство. Вероятно, ей сейчас стоило думать о чём-то (точнее, ком-то) другом. Но она всё же подплыла обратно к Караксу и указала пальцем на починенную систему: — Когда я протягиваю свои чувства, я ощущаю молекулы и атомы. То, как они соединены друг с другом. Глаза протосса округлились: — То есть ты способна перестроить объект изнутри? Можешь показать, как ты это делаешь? В его голосе звучал тот же неприкрытый восторг. Сара вздохнула и кивнула: — Только смотри внимательно, Каракс. Я делаю это не ради развлечения. Внимание... Она нацелила палец на другую сломанную систему и сосредоточилась. Каракс с изумлением увидел, как та начала возвращаться к своему изначальному состоянию. Он смотрел неотрывно, запоминая каждую деталь. Было бы ложью сказать, что он понимал... но как знать, может, однажды?.. — Переставляя молекулы, я могу вернуть всё к изначальному состоянию, если осталось достаточно материала. И таким образом... Каракс продолжал впитывать каждое слово как губка. В нескольких метрах от них располагалось смотровое окно. У него, внутри корабля, стояла Изша, наблюдая, как Сара объясняет что-то Караксу, словно учитель. Она бы приняла всё, что сделала её королева. Даже если бы это означало смерть Каракса. Но королева решила пощадить его. Королева Клинков убила бы его с жестокой ухмылкой. Изначальная Королева Клинков, вероятно, сделала бы то же самое, только без ухмылки. А теперь... Как Изша и говорила, зерги постоянно менялись. Это было главной их чертой. И её королева тоже менялась, и Изша не могла дождаться того, какой она станет. Она смотрела на происходящее, и на её безносом лице появилась улыбка. — Я всё ещё не дала тебе ответ, моя королева, — прошептала она. — И этот ответ — да. Да, я никогда не оставлю тебя.

***

— Адмирал, сэр! Его Величество скоро уделит вам время. Он почти закончил, — сообщила секретарша с улыбкой. Мэтт перевёл взгляд с неё на толпу высоких, грозного вида мужчин у входа в кабинет императора. Телохранители. Половину из них Мэтт опознал как членов сил безопасности дворца. Остальная половина... выглядели похожими на Смита, только менее опасными. Их мускулатура заставляла их походить на горилл в дорогих костюмах. Вообще при общении с профессиональными телохранителями часто пригождалось простое правило: опасаться следовало не бугаев, а более скромно выглядящих. — Похоже, у Его Величества важные гости. Мне следует что-то об этом знать? — Извините, я не могу сообщить вам деталей. Люди, сейчас беседующие с Его Величеством, не хотят, чтобы их сейчас с ним видели; по крайней мере, на публике. Мэтт озадачился: — Что? — Ничего личного, могу вас заверить. Но минимум один из гостей Его Величества не хотел, чтобы его тут видели. Это может повлечь неприятности для его бизнеса. — И кто это? — Извините, я не могу васмсказать. Это... — Знаю, знаю, официальная позиция дворца. Но вы ведь знаете, кто я такой, верно? — Конечно, адмирал Хорнер. Но приказы есть приказы. Я не могу сказать вам, кто сейчас находится в кабинете. — Вы ведь понимаете, что я смогу просто спросить у императора? — осведомился Мэтт. Но секретарша лишь безмятежно улыбнулась: — Конечно, сможете, адмирал, но на вопрос я вам не отвечу. Вам придётся подождать, пока вам не скажет император. Неожиданно лейтенант Хернандез начала казаться ему не таким уж плохим адъютантом. — Можно мне хотя бы кофе? — устало спросил Мэтт. — Конечно, адмирал. Я вызову кого-нибудь, чтобы вам немедленно принесли кофе. А пока почему бы вам не сесть? — секретарша указала на несколько стульев, находившихся в приёмной императора. Мэтт вздохнул и начал оглядываться, надеясь, что где-нибудь найдётся парочка журналов. Разумеется, ничего такого в приёмной не было. Однако кофе оказался действительно вкусным. Мэтт сидел и ждал, казалось, целые часы. Уже давно не было такого, чтобы ему говорили ждать. Это уже ощущалось как один случай, когда он и Джим пытались получить несколько тонн медикаментов у одного пирата. Путём переговоров. Тогда он провёл почти два дня в приёмной, пока они наконец не пришли к соглашению. Конечно, соглашение означало то, что они разнесли пиратскую базу, а Джим незадолго до этого стырил все медикаменты. Ни до, ни после Мэтт не встречал пирата, у которого была бы своя приёмная. У этого типа даже был попугай. Солнце уже опустилось почти до самого горизонта, когда дверь наконец открылась. — ...честность моего предложения. Я понимаю, вы захотите ещё некоторое время его обдумать, но надеюсь, что вы увидите в нём то же, что и я: возможность, — сказал Валериан, выходя из кабинета. Первого человека, следовавшего за ним, Мэтт не узнал. Это был мужчина средних лет и среднего роста, выделявшийся только выражением облегчения на лице. А вот второй человек... — Ого, — прошептал Мэтт. Он никогда прежде не встречал Тацита Самсона (тот вообще редко появлялся на публике), но знал, как он выглядит. В конце концов, стоя у руля государства, ты должен узнавать самых влиятельных его людей. А Самсон был, пожалуй, самой зубастой рыбой в их пруду. — Ваше предложение определённо... интересное, — произнёс Самсон. Выражение его лица было странным. С одной стороны, Валериан ему явно не нравился, а с другой... похоже, он всё ещё думал о том, что император ему сказал. Интересно, о чём именно они с Валерианом говорили? — Однако мне понадобится время, чтобы мои люди могли просмотреть ваши цифры, — холодно добавил Самсон. — Уверен, вы отнесётесь к этому с пониманием. Предприятие такого масштаба и размаха нельзя осуществить сходу, сначала нужно провести тщательное исследование. — Разумеется, — ответил Валериан. — И всё же я уверен, что вы тоже увидите выгоды данного предприятия. В знак моих добрых намерений я дам вам целую неделю, прежде чем обратиться к другим людям, которые могут быть в этом заинтересованы. Самсон расправил плечи и на мгновение нахмурился. Но затем ответил: — Я понимаю. А теперь извините, меня ждут и другие дела. Хорошего вам дня, император Менгск, мистер Трентон. Он направился прочь, и половина телохранителей последовала за ним. Мэтт заметил на лицах оставшихся, которые были телохранителями Валериана, некоторое облегчение. — Мистер Трентон, — затем продолжил Валериан, — спасибо вам за то, что пришли сюда сегодня. Вы оказали неоценимую помощь, и я очень ценю то, что вы сделали для меня. И для Доминиона. Трентон... Трентон... Мэтт слышал эту фамилию, но не помнил, где именно. — Прошу, Ваше Величество, в этом нет необходимости. Я едва ли мог отказаться от вашего приглашения. Помочь вам было честью для меня. Валериан протянул ему руку, и Трентон после секундного колебания её пожал. — Я искренне ценю ваше мнение. И думаю, что сегодня мы были хорошей командой, — сказал Валериан. Эти слова снова заставили Мэтта задуматься, что же император предложил Самсону. Он ощутил лёгкую обиду, поняв, что Валериан принял какое-то важное решение, не посоветовавшись сначала с ним, Мэттом. "Не считай себя таким уж охрененно важным, Мэтт. Ты не единственный человек в правительстве," — подумал он затем. То, что у Валериана будет несколько советников, и он будет прислушиваться не только к мнениям Мэтта, было хорошо. И потом, Мэтт не настолько уж хорошо разбирался в экономике. — Должен признать, выражение лица Самсона, когда вы объяснили ему своё предложение, было бесценным, — хмыкнул Трентон. — Уже ради этого стоило принять ваше приглашение. — Надеюсь, его ценность окажется куда значительнее. Но не буду вас больше задерживать. Так понимаю, вашим людям тоже нужно будет изучить ту информацию, что я вам дал? — Да, но неделя мне не понадобится. Могу заверить, есть полно прочих бизнесменов, которые бы убили за такую возможность. Я даже не преувеличиваю. Я знаю минимум пятерых, которые приняли бы ваше предложение сходу. Самсон, может, и ведёт себя как айсберг, но он согласится. Не может позволить себе игнорировать такое предложение. Ведь если он его проигнорирует, и оно уплывёт в чужие руки, — он будет выглядеть идиотом. А этого он ни за что не хочет. — Очень надеюсь, что вы правы. Простите, что вынужден завершить наш разговор, но мне нужно поговорить с адмиралом, — Валериан бросил взгляд на Мэтта. — Конечно. В любом случае, уже поздно, и мы сегодня достигли многого. До встречи, Ваше Величество. Когда Трентон пошёл прочь, ни один из телохранителей не направился за ним. Выходит, он пришёл сюда один... интересно. — Ты, похоже, был очень занят, — пробормотал Мэтт, когда Трентон вышел из приёмной. Валериан вздохнул и направился обратно в кабинет: — Пошли, Мэтт. Как же я устал... Когда Мэтт закрыл дверь кабинет за собой, Валериан рухнул в своё кресло и закинул ноги на стол: — Фух... Мэтт сел на один из стульев, стоявших перед столом. — И о чём вы тут говорили? — спросил он. — Об одном деле, которое, возможно, сможет разрешить сразу несколько проблем, — ответил Валериан. — Звучит амбициозно. Что за дело? — Я говорил с Лелией... то есть послом Кёртланд, — Мэтт заметил, что щёки Валериана слегка порозовели при упоминании посла. — Похоже, мои советники не сказали мне, что нынешний продовольственный кризис в Синдикате куда серьёзнее, чем я думал. Если мы не сможем улучшить ситуацию в течение следующих двенадцати-восемнадцати месяцев, люди будут голодать. Снова. — И ты решил что-то с этим сделать? Валериан кивнул: — Да, но, учитывая историю взаимоотношений Доминиона и Синдиката, решил сделать это непрямо. Так, чтобы в этом не участвовал Доминион... по крайней мере, наши властные институты, — Валериан откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. — Я вызвал сюда Трентона и Самсона, чтобы сделать им предложение: инвестировать в компании Синдиката. Условие простое: он получают полный налоговый возврат для каждой сделанной инвестиции, и должны будут платить только половину налогов с прибыли, если они решат вывести её обратно в Доминион. Если же они решат реинвестировать её где-то в Синдикате, налог платить вообще будет не нужно. Мэтт недоверчиво покачал головой: — Звучит как мечта любого богатея. Валериан хмыкнул: — Когда я сказал это Самсону, он заявил, что я идиот и напрасно трачу его время. — И как ты его в итоге убедил? — Это сделал не я, а Трентон. Его компания идеальна для подобной работы, а у его людей есть нужные ноу-хау. Ему нужны лишь средства и чтобы кто-то прикрывал ему спину в делах. И тут главное преимущество этой идеи — это не обременит наш бюджет. Мэтт был искренне впечатлён: — Когда ты успел придумать такой план? И когда успел стать экспертом в экономике? Валериан рассмеялся: — Не такой уж я и эксперт. Но, кажется, я нашёл людей, которые ими являются. Самсон и Трентон отличаются как ночь и день, но их идеи просто замечательны. Нам стоило заняться этим куда раньше. — Нам много чем стоило заняться куда раньше, — пробормотал Мэтт. Валериан открыл глаза и снял ноги со стола: — Ты прав. Но лучше уж поздно, чем никогда. Мы многое делали по побуждениям других... думаю, нам пора вести своим примером. Совершать собственные ошибки. — Это звучит так глупо, что может даже сработать. Валериан снова рассмеялся: — Точно. Что вообще может пойти не так? — О Боже, это же самый известный из сглазов. Ты нарочно хочешь всё испортить? — Мэтт тоже начал смеяться. — Может быть. Но я вызвал тебя не поэтому. Кстати, хотел спросить: что не так с этой Хернандез, с которой я говорил? Она — гражданская? Мэтт тяжело вздохнул и потёр лоб: — Гм... нет. Не совсем. Лейтенант Хернандез — мой новый адъютант. И нет, это не шутка. Я с радостью тебе расскажу, но не сегодня. А то, боюсь, у меня голова лопнет. — А как себя чувствует Брент? — спросил Валериан. — Лучше. Хернандез говорила, что скоро больница начнёт его оперировать. Но праздновать пока ещё рано. Валериан наклонился вперёд и опёрся локтями о стол. — Мэтт, послушай, — начал он. — Насчёт Брента и празднования... тогда произошло что-то странное, я знаю об этом. Я слышал, как многие охранники были уверены, что гостей убили. А когда множество людей видят одно и то же, вероятно, в этом есть некая правда. Затем он вздохнул: — Мне ещё нужно будет обратиться к народу. Они ждут от меня речи, я должен рассказать им, что на самом деле произошло. За вычетом того, что нападавшие были из Синдиката. Но что именно произошло, Мэтт? Хорошее настроение Мэтта как рукой сняло. Он, конечно, знал о том, что произошло. Но мог ли рассказать Валериану об этом? О возвращении Сары? И о своём плане? Пожалуй, да. Но не сейчас. — Извини, Валериан, но я не могу рассказать тебе, что происходит. Пока, по крайней мере. Валериан, кажется, несколько удивился. Но его голос остался спокойным: — Буду откровенен, Мэтт: я ждал другого ответа. Мэтт, что происходит? Мэтт опустил взгляд: — Валериан, я знаю, что ты хочешь услышать ответы. Но не сейчас. Я не могу... пока не могу. — Я могу приказать тебе рассказать мне правду. Ты знаешь об этом. Мэтт коротко кивнул: — Знаю. — И что вы сделаете, если я прикажу рассказать мне всё, адмирал? — Я откажусь. Последовало долгое молчание. Валериан хмурился, не сводя взгляда со своего адмирала. Когда он снова заговорил, Мэтта невольно пробрала дрожь: — Я доверяю тебе, Мэтт. Правда. И не буду заставлять тебя говорить правду. Но помни: постоянное утаивание информации отдаляет от тебя людей. Ты же не хочешь закончить как мой отец, одиноким и озлобленным на весь мир? — Валериан... я правда хочу рассказать тебе, что происходит. Но не сейчас... мне нужно больше времени. Обещаю, однажды ты узнаешь правду. Но не раньше, чем всё закончится, — Мэтт заколебался, но всё же решил дать одну подсказку: — Могу только сказать, что это имеет отношение к Джиму. Валериан снова откинулся на спинку кресла и несколько секунд помолчал. — Хорошо, — сказал он наконец. — Хорошо, я доверяю тебе, и не буду больше тебя беспокоить. Но, когда всё закончится, ты расскажешь мне всё без утайки. Понятно? — Да, — коротко ответил Мэтт. Он не испытывал обиды: Валериан всё же был не только его другом, но и императором, и имел право знать. Валериан вздохнул: — Тогда, полагаю, ты пришёл сюда зря. Я, по сути, хотел спросить тебя лишь об этом. — Вообще я и сам хотел прийти и попросить тебя об услуге. Даже о двух. Брови Валериана приподнялись: — О каких услугах? — Ничего сложного, правда. Но только ты можешь это сделать. Валериан застонал: — Чувствую, что мне это не понравится. — Возможно. Но не волнуйся, это будет весело. Если ты потом сможешь что-то вспомнить. — Всё интереснее и интереснее... — Во-первых, — начал Мэтт, — мне нужен ты. Твоё участие. Так что не назначай никаких встреч на завтра и послезавтра. — Что? — Не волнуйся, будет весело. Кто-нибудь заберёт тебя и доставит на "Гиперион". — "Гиперион"? Мэтт, что ты замыслил? — Извини, это тайна. Но не волнуйся, скоро ты увидишь. Ах да, надень что-нибудь удобное. И легко отстирывающееся. Или то, что потом можно будет выбросить. — Действительно, звучит весело, — сухо заметил Валериан. — Но ты говорил о двух услугах. Что ещё тебе нужно? На лице Мэтта появилась усмешка: — Самая дорогая и роскошная бутылка вина, что у тебя есть.