Чернокнижник

      Ровно после седьмого удара колокола в часовой башне, в пустующий класс на шестом этаже влетел необычайно тихий и смирный школьный полтергейст. Его уже ждали. Алекс раскинулся в мягком и удобном учительском кресле, закинув ноги на бывший преподавательский стол, и наслаждался одиночеством. Прислоненный к тому же столу посох и удерживаемый руками мага человеческий череп-филактерия свидетельствовали, что настроен шестикурсник очень и очень серьезно.       - Бедный Йорик! - Глядя прямо в сапфирные глаза черепа объявил Алекс. - Я знал его, Пивз. Человек бесконечно остроумный, чудеснейший выдумщик... Прямо как ты.       - Помилуйте, Ваше Темнейшество. - Полтергейст в кои-то веки вел себя как полагает духу - спокойно, вежливо и без излишних кривляний. - Старый Пивз не мог знать, что вы - чернокнижник, юный господин.       - Ты прекрасно знаешь, Пивз, что я, согласно традиции наследования, Мастер Тьмы. И знаешь, что просто так отпустить тебя не могу. - Штейнбах положил череп на стол, глазницами в сторону полтергейста. - Но мы можем договориться. Ответишь на мои вопросы - отпущу с условным прощением.       - Спрашивайте, Ваше Темнейшество.       - Вопрос номер раз: ты действительно полтергейст или ты обычный дух, проклятый шутовской петлей? В любом случае, тебе действительно нравятся проказы и подколки?       - Проклятый. Нет, господин, не нравятся.       - Кто наслал чары?       - Леди Пуффендуй, когда я, будучи хранителем замка, не очень удачно высказался в адрес ее интриг с Салазаром Слизерином. Мне казалось, что мои слова похожи на смешную шутку. За это меня лишили тела и обратили в проказливого духа.       - Учитывая, что череп приводит тебя в норму - проклятие снимается большим числом темной энергии?       - Да, Ваше Темнейшество.       - Если я сниму с тебя эти чары - что будет? Отвечать прямо, честно и без обмана. Приказываю именем Тьмы.       - Я снова стану Хранителем Замка. Буду оберегать его от посягательств врагов, управлять прочими домовиками, системами защиты замка...       - То есть станешь, по сути, управляющим во всем, что касается замка и низшей прислуги?       - Да, Ваше Темнейшество.       - Назови мне формулу, которой тебя прокляли.       - Тернирем гравис йокус курайн хаос кво демерси тенебрис.       - Обрати серьезность в шутку, заботу - в жестокость, порядок - в хаос. - Перевел для себя Алекс. - Получается, ты - отзеркаленный дух. Любопытно. Но, думаю, мне по силам обернуть все обратно. Если, конечно, ты сам этого захочешь.       - Хочу, мессир.       - Если я это сделаю - пообещаешь, что прислушаешься к любому моему слову? Это будет не подчинение и не рабство, но сотрудничество равного с равным.       - Если Ваше Темнейшество меня расколдует - я обещаю прислушиваться к вашим словам для защиты замка и поддержания его в порядке.       - А теперь скажи мне - что, за почти что тысячу лет никто, кроме меня, не попытался выяснить, что из себя представляет школьный барабашка? И до сих пор никто не вкурил, как снять столь примитивное проклятие, как "Петля Шута"?       - Пытались, сир. - Обиженно надулся призрак. - Но когда старый Пивз рассказывал директорам эту историю - ему либо не верили, либо наоборот - верили и отсылали подальше, не желая выпускать из своих рук бразды правления замком.       - Считай, что мы договорились. - Чернокнижник взялся за посох. - Иди сюда, дух. Настало время этому замку обрести своего Хранителя.       Пивз обрадованно осматривал новый призрачный фрак, что заменил его прежний шутовской наряд. В руках у бывшего полтергейста была трость, смутно напоминающая здорово уменьшившийся посох чернокнижника. Да и сам недавний шут здорово изменился. Выпрямился, стал серьезнее, да и вообще стал больше похож на призрака человека, чем на сгорбленного карлика с улыбкой через весь рот.       - Не королевский наряд, ты уж извиняй. - Смутился Алекс, разглядывая перерожденного духа. - Но, как по мне, строгий фрак тебе идет больше. Да и атмосфере соответствует.       - Благодарю, Ваше Темнейшество. - Призрак поклонился. - Покорнейше благодарю.       - Служи с честью, дух-хранитель. - Алекс оперся на посох, чуть пошатнулся. Быстрый, но крайне энергоемкий ритуал высосал из него слишком много сил.       - Чего-то желаете, милорд?       Штейнбах задумался. Он только теперь понял до конца, сколь огромную власть он обрел над замком, домовиками и прочей ручной нечистью. Перебить волю духа-хранителя могут лишь прямые наследники основателей замка. Но наследники, насколько ему известно, мертвы или недостойны, а дух по имени Пивз ему теперь обязан до конца времен. Но такую власть тот же директор постарается оспорить любыми средствами. Значит...       - Есть несколько соображений, которые могут помочь нам укрепить свою власть над замком и вернуть ему величие. - Чернокнижник прикрыл глаза. - Я прошел по замку, мне он нравится. И, поскольку я здесь минимум на два года, то надо сделать его соответствующим гордому названию Школы Волшебства, не так ли, Пивз?       - Верно, Ваше Темнейшество.       - Называй меня Алекс или герр Штейнбах, если можно.       - Как скажете, герр Штейнбах.       - Во-первых, мне кажется, что директору ни к чему знать, что ты обрел прежнее здравомыслие. Не мог бы подговорить пару-тройку духов помельче периодически устраивать шалости вместо тебя?       - С удовольствием, сир.       - Во-вторых, поговори со всеми призраками, духами, портретами и другими сущностями. Если где-то не хватает возможностей и требуется помощь чернокнижника - скажи мне. Есть ли кто-то, кому я могу оказать милость?       - Духи гостиных факультетов, мессир. - Склонился Пивз.       - Подробнее.       - Почти Безголовый Ник, дух Гриффиндора, искренне желает лишиться головы до конца. Кровавый Барон, дух Слизерина, хоть он никогда этого прямо не скажет, страдает от цепей и муки раскаяния за убийство. Елена Когтевран, она же - Серая Дама, мучается из-за того, что предала наследие матери. Это то, что я знаю сейчас, мессир. Еще знаю, что Плакса Миртл, дух, прикованный к туалету, где ее лишили жизни пятьдесят лет назад, мечтает о том, чтобы уйти на покой. Но пока больше ничего.       - Выясни побольше обо всех ситуациях, где может помочь моя магия - и расскажи как представится возможность.       - Хорошо, мессир.       - Тогда не смею тебя задерживать.       Пивз почтенно поклонился - и, пройдя сквозь стену, исчез. Алекс поднялся с места. Да уж... Похоже, отпуск откладывается. За такой барыш, как контроль над замком Хогвартс, нужно бороться и не жалеть на это дело сил. Источник здесь огромный, магия буквально пронизывает все вокруг. Идеальная цитадель для чародеев, в которой могут учиться, жить, работать и заниматься исследованиями сотни, если не тысячи волшебников. Вот только пользуются этим источником, дай Тьма, на один процент. Вот он и начинает потихоньку угасать, а не развиваться. Ну ничего, это ненадолго. По крайней мере, не в эти два года. Штейнбах без лишней скромности зачерпнул крошечную долю этого могущества, позволил магии напитать усталую душу - и уже через несколько минут шел, насвистывая веселую песенку, в сторону башни Гриффиндора.

***

      Прошло две недели. За это время Алекс успел познакомиться буквально со всеми своими новыми "учителями", после чего задумался о тщетности бытия. Защиту от Темных Искусств ведет оборотень, который "спалился" уже на первом занятии. Только-только минувшее полнолуние оставило в душе профессора Люпина внушительный заряд энергии зверя, из-за чего учитель очень сильно страдал. Вот только чего он эту энергию в ту же ночь в Запретном Лесу не выпустил - Алекс понял не сразу. Вернее, не понимал до тех пор, пока не наведался в теплицы и не обнаружил усеянную аконитом грядку.       После второго занятия по защите, Штейнбах задержался.       - Алекс? - Удивился Люпин, глядя на шестикурсника. - Что-то не так? Вам что-то не ясно?       - Не ясно, сэр. - Криво улыбнулся ученик. Убедившись, что никто их не подслушивает, он взмахом руки наложил чары от прослушивания. - Мне не ясно, какого черта вы над собой издеваетесь.       - Что? - Сделал вид, что не понял, Люпин.       - Издевательство! - Взглянул в глаза оборотню чернокнижник. - Травить оборотня волчьим противоядием, когда есть такое удобное место для выпуска энергии, как Запретный Лес!       - Как вы узнали?! - Сглотнул учитель.       - Я не идиот, в отличие от большинства. - Немец криво усмехнулся. - Ну так что, скажете, на кой черт вы себя убиваете?       - Вам не понять, Штейнбах. - Люпин выглядел жалко. - Каждое полнолуние обращаться в жуткого монстра! Я боюсь того, что однажды кто-то встанет у меня на пути. А противоядие позволяет мне сохранять разум, сознание. Поэтому я и лежу у себя дома в лунные ночи, как самый обычный волк с человеческим разумом.       - Вы издеваетесь над своей природой, профессор. - С презрением взглянул на него чернокнижник. - Вы - трус, который боится самого себя.       - Штейнбах!       - Скажете, что я не прав?! Ну, стали вы оборотнем в малолетнем возрасте. Вам же под тридцатник всего, а выглядите старше пирамид.       - Алекс, прекратите!       - Прекращу после того, как вы поймете, что гробите самого себя. - Алекс ударил кулаком по столу.       - Дамблдор...       - В задницу Дамблдора! - Взорвался чернокнижник. - Да, проклятие ликантропии не снимается! Так научитесь жить с ним, а не утешайте тело и душу тем, какой вы несчастный и забитый жизнью! Зверь - не приговор, а всего лишь отражение души! Смиритесь уже с ним, наконец.       - Но...       - Вы гробите себя, Римус! - Продолжал Алекс без всякой жалости. - Загоняете своего зверя в клетку, которой не существует и существовать не может! В полнолуние вы вновь напитаетесь энергией Луны. И в следующее. И в следующее. И так до конца своей многовековой жизни. Если вы не будете выпускать эту энергию сами, а будете лишь скапливать ее - рано или поздно внутренний волк сведет вас с ума, профессор.       - Откуда вам знать?       - Вы не первый оборотень, с которым я встречаюсь. - Алекс отвернулся и пошел на выход. - Но первый, которому еще не поздно принять себя настоящего и тем самым спасти себя будущего от власти зверя. Сивый тому пример.       И вышел, оставив опечаленного Люпина в одиночестве.       За прошедшие четырнадцать дней он успел набрать большую популярность среди учеников, хотя некоторые и косились в сторону ходячей энциклопедии с неприязнью. Такими были, например, Малфой, которого Алекс публично унизил в поезде, и... Грейнджер. Гермиона всерьез дулась на чернокнижника - плакала ее слава умнейшего ученика Хогвартса. Постепенно все больше и больше народу стремилось отловить Штейнбаха в коридорах, классах, в гостиной факультета, кто-то даже пытался достать его в спальне для шестикурсников, но уж этот рубеж обороны личной жизни немца врагам не дался - защитные чары сначала просто не пускали никого, затем - когда появились наглецы, что барабанили в дверь до победного конца - начали отшвыривать любопытствующих гриффиндорцев. Затем - еще и лупить небольшим заклятием шокера. Попытка каких-то четверокурсников пожаловаться на это Макгонагалл была удавлена в зародыше - Штейнбах элементарно сказал, что ему мешают заниматься - и гнев озлобленной Железной Леди Гриффиндора пришелся уже на головы доносчиков. С тех пор наплыв настырных личностей, конечно, поубавился, но так и не иссяк до конца.       Еще Алекс начал замечать, что длительный контакт с Элизабет МакКиннон на учебе и в свободное время, постепенно перерастает из положения "просто знакомые" в "добрые друзья". Она была единственной, кому можно было заходить в комнату чернокнижника в любое время - и чары ее не трогали. Вообще, впервые попав в преобразившуюся спальню, Элиз сперва вздрогнула. Комната, огражденная ото всего мира непробиваемыми щитовыми чарами и блокаторами магических полей, внутри буквально дышала Тьмой. В ней реально было холоднее, чем во всем остальном замке. Еще из пяти кроватей осталась всего одна, отодвинутая в ближний слева изгиб стены. Зато появился большой письменный стол из какого-то темного дерева, стоящий посреди комнаты. И стул, больше похожий на резной черный трон. Справа ото входа - камин, в котором плясало бездымное магическое пламя и у которого стоял маленький журнальный столик, два мягких кресла и небольшая софа с подушками. На стенах - несколько стягов с изображением тринадцатилучевой звезды, точно такой же, что была на перстне Алекса. За большим письменным столом, тоже вдоль стен, разместились еще несколько столов, но уже рабочих. Каменный столик - такой, как в классе зельеварения - на котором стоит в специальном зажиме пока еще пустой котел. Рядом с ним - небольшой верстачок для работы с рунными камнями и еще какой-то совсем странный стол, сплошь испещренный рунами, но Алекс отказался говорить, для чего ему этот столик. Сказал "профессиональный секрет".       Поначалу девушка побаивалась оставаться с немцем наедине. Будучи в обычной школьной жизни простым подростком, пусть и с несколько пренебрежительным отношением к отдельным профессорам, в своей комнате Алекс являл себя настоящего. Не простого шестикурсника Хогвартса, который боится учителей, экзаменов и осуждения со стороны семей, друзей и однокурсников, а взрослого, опытного мастера Темных Искусств с большой буквы. Он подолгу мог молчать, глядя в пустоту, когда ворон по кличке Шелл приносил ему письма. Мог беседовать с черепом или с собственным фамильяром, не обращая внимания на гостью. А мог просто послать все к чертям, уйти на несколько минут - и вернуться с бутылкой красного вина, корзинкой фруктов и парой плиток шоколада, после чего пригласить девушку посидеть с ним у камина. В такие моменты он иногда рассказывал о своей прежней жизни, больше похожей на жизнь каторжника или аврора. Но ведь Элиз это нравилось! Она слушала его, словно зачарованная. Не спрашивая ничего, если видела, что та или иная тема ее новому другу неприятна, и расспрашивая про все и вся, если видела, что тема обсуждения доставляет Алексу удовольствие и, видимо, навевает какие-то немногочисленные светлые воспоминания.       Вообще, они с Элиз столько общались, что по замку даже поползли слухи, будто дочь беглого узника решила пойти по стопам отца - и приворожила иностранца. После того, как Элиз это услышала, чернокнижнику сперва пришлось несколько часов ее успокаивать и отпаивать теплым чаем с шоколадками, а затем в довольно ультимативном тоне побеседовать со сплетницами: кому-то пригрозить раскрытием некоторых секретов об их семьях, кому-то просто объяснить что он или она не правы, кому-то и вовсе не повезло попасть немцу под горячую руку - и они уехали в госпиталь на пару дней. Зато сплетни быстро сошли на "нет".       А еще за две недели Пивз выполнил свои обязательства и явился пред ясны очи господина чернокнижника, стоило тому остаться в одиночестве вне гостиной факультета.       - Я собрал всю информацию, мессир.       - Говори.       - Помимо означенных проблем с привидениями факультетов и с Плаксой Миртл, есть еще несколько магических аномалий в лесу, на астрономической башне небольшая аномалия, что побуждает похоть, а также сильная темная энергия, пробивающаяся из комнаты Так-и-Сяк.       - Что за место?       - Это Выручай-Комната, герр Штейнбах. Она может принимать практически любой облик.       - А много человек знает об этой комнате? - Насторожился Алекс.       - Нет, сир. Знают семь или восемь человек. Да и в придачу можно сделать так, чтобы никто не мог туда попасть, пока вы внутри.       - Проведешь меня в эту комнату?       - Отчего не провести, Ваше Темнейшество. - Поклонился призрак. - Следуйте за мной...       - Вау! - Кратко оценил Штейнбах, осматривая здоровенный зал, пока что пустой, но готовый выполнить все, что пожелает посетитель. - Слушай, Пивз, а есть что-нибудь, чего эта комната не может?       - Она не может создавать пищу, сир, а также не может создавать живых существ.       - Ага... - Алекс прикрыл глаза. - А если я, например, попрошу эту комнату создать мне новый проход на кухню или в чьи-то аппартаменты?       - На кухню, наверное, может. - Задумался Пивз. К удивлению Алекса, в стене тут же появилась аккуратная деревянная дверь. - Да, определенно может. А вот в другие места... Думаю, сир, в места, не огороженные защитными заклинаниями, попасть не проблема. Но вот в кабинет директора - уже нельзя.       - Любопытное местечко, Пивз. Спасибо, дорогой.       - Рад служить, сир.       Призрак свалил из волшебной комнаты, а Алекс оглядел помещение. Мысль - и тут же посреди комнаты возник здоровенный бассейн. Еще одна - бассейн исчез, а на его месте появились различные тренажеры. Еще одна - вместо тренажеров уже копия библиотеки Хогвартса. Любопытно... В любом случае, комната была принята в эксплуатацию. А вот на обширную коллекцию книг он собирался взглянуть еще и более привычным образом - сквозь полупрозрачную стену рунного круга при проведении ритуала поглощения сущности знаний. Даже если ничего нового для себя не почерпнет - что едва ли, ведь всего знать нельзя - то хотя бы освежит знания. Но это будет позже, когда будет готов специальный раствор для нанесения необходимых рун. А пока что...       - Покажи мне то, что излучает темную магию внутри тебя! - Кажется, он это пожелание даже проговорил вслух.       Комната потемнела, все нагромождения книг исчезли, явив вместо себя лишь небольшой бюст какого-то волшебника, на лбу которого располагалась...       - Нихера себе. - Присвистнул чернокнижник.       Перед его глазами была потерянная много сотен лет назад Диадема Когтевран. Точно такая же, как та, что изображена на мозаичном панно в одном из залов Хогвартса, посвященному Основателям. Шедевр гоблинской ювелирной промышленности. Давным давно утраченный. Легендарный артефакт... А еще - филактерия, от которой дохнуло смутно знакомой энергией. Прощупав магическое поле, исходящее от диадемы, Алекс задумался. Где он чувствовал похожую энергию? Вот сегодня же ощущал! В кабинете у Снейпа, когда потрошил лукотруса? Нет, не то. Когда общался с Кровавым Бароном, пытаясь выяснить у него подробности случившегося с ним несчастья? Тоже нет. Обед? Да, точно. На обеде. Но у кого? Мозг усиленно работал, просматривая образы и лица школьников, с которыми он общался сегодня. И вдруг словно кто-то щелкнул выключателем. Есть! Он вспомнил!       Надев перчатки из драконьей кожи и осторожно упаковав опасный груз в сумку, Алекс оскалился.       - Ладно, мистер Поттер. Мы с вами сегодня еще побеседуем об уважении к артефактам древности...