Чернокнижник

      Когда Алекс зашел в гостиную Гриффиндора, многие вздрогнули. Пламя в каминах несколько утихло, осев крошечными язычками на поленцах. В комнате как будто разом похолодало, словно за окном сейчас была не ранняя осень, а как минимум - суровая скандинавская зима с метелями. Чернокнижник был зол, путы темной магии, напитанные как энергией крестража, так и его собственными мрачными мыслями, охватили общий зал так сильно, что сок в чашках, стоявших на одном из столов, покрылся тонкой коркой льда. Разговоры в гостиной - и без того не слишком активные - совсем смолкли. Абсолютная тишина длилась еще пять минут после того, как Штейнбах скрылся в своей комнате, а морок спал с оцепеневших гриффиндорцев. Судя по лицам многих, они считали, что только что лично встретились с новым Темным Лордом, хотя даже и не догадывались, насколько они близки к истине. Впрочем, нет. Встреча с Темным Лордом для многих была бы предпочтительнее. Нет, конечно, все привыкли, что иногда от немца расходятся волны темной магии, однажды на этом фоне даже вспыхнула короткая перепалка между Уизли и Поттером, но, при всем прочем, именно темным магом шестикурсник точно не был. А тут такое...       - Кто-нибудь позовите МакКиннон... - Пролепетала какая-то блондинка с третьего курса. - Пусть успокоит его, а то будто дементор прошел.       Алекс сидел за столом в своей комнате, невидящим взором глядя на череп, который теперь венчала диадема Кандиды Когтевран. Выходило, кстати, очень даже ничего, но, на самом деле, это было нужно для другого дела - филактерия в черепе была сделана на "жадной" основе и тянула Тьму отовсюду, откуда могла ее получить, и что не было собственностью хозяина. Крестраж - а теперь Алекс был уверен, что проклятие в украшении - это именно обломок души - был очень темной штукой, если бы филактерия могла говорить, череп сейчас бы пел от радости. Впрочем, оставалось недолго. Еще пара часов - и филактерия закончит вытягивать крестраж, оставив легендарное украшение не только без повреждений, но и с теми самыми чарами, которые нанесла на нее Леди Когтевран. Штейнбах же думал над извечными русскими вопросами: "кто виноват?" и "что делать?". Был, конечно, еще и третий вопрос: "что делать с диадемой - отдать Флитвику или подарить Элиз?", но пока рано было об этом думать.       В то, что мистер Надежда-и-Оплот-Света увлекается темной магией верилось слабо. Да и душа у него целая. Крестражи - не та вещь, которую в состоянии сотворить третьекурсник Хогвартса. Сам Штейнбах, конечно, мог бы такое с собой провернуть, да толку-то? От смерти все равно не сбежишь... Либо же Поттер просто великолепный лицемер, раз сумел обмануть чернокнижника. Был еще, конечно, вариант, но Алексу он решительно не нравился. Хотя это могло бы кое-что объяснить. Например, талант Поттера говорить со змеями, о котором ему проболталась Элиз. Или то, что на первом курсе Гарри при встрече с Квирреллом, одержимым духом Волан-де-Морта, хватался за свой шрам - это Алекс потянул из воспоминаний самого мальчишки. Возникала проблема. С живыми носителями крестража он на практике еще не сталкивался. Так что стандартные методы применять было нельзя.       Вообще, Штейнбаху было еще и немного стыдно. Ощутил эманации - и все, поплыл, приготовился причинять добро и нести справедливость! А еще Мастер Тьмы... Позор! Кое-как успокоившись, Алекс тяжело выдохнул. Спокойно... Спокойно... Черт, да не получится у него сидеть спокойно, пока решение не найдется - спасибо, Мастер Разума, чтоб вам своим брусничным вином поперхнуться! Привили, блин, настойчивость и логику... Чернокнижник встал из-за стола, начал ходить туда-сюда по комнате, искренне пытаясь разобраться, что ему делать. Что он знает о крестражах? Что это - обломок души. Соответственно, крестраж может вести некую квази-жизнь, подчиняя себе души людей, находящиеся в непосредственной близости от него. При этом имеется в виду близость не физическая - иначе Поттер уже давным-давно перестал быть оплотом света, а близость эмоциональная. Чернокнижник размышлял.       Вообще, если упаковать Поттера в смирительную рубашку и оставить его наедине с черепом примерно на сутки - то филактерия и этот крестраж схарчит, не подавившись. Вот только как это повлияет на самого Поттера? По идее, это избавит его от лишнего довеска в душу и поможет ему стать сильнее. Но если крестраж сросся с душой Героя - ему хана, проще уже поцелуй дементора. Оп-па-на! А это классная идея. И дементоры, как на счастье, есть поблизости. Набросить на него амулет с ловушкой душ - и отправить целоваться с дементорами - те высосут крестраж, а сама душа Поттера осядет в ловушке - после чего выдергивать душу из камушка и подсаживать обратно в тело... Да нет, бред. Может ведь и наоборот получиться. Да и "общение" с нечистью - это не то, что нужно для Гарри.       Минута шла за минутой, а решение так и не приходило в голову. Идея травить Поттера энергией Света, чтобы крестраж сам сбежал от такого невольного "святого" была отметена за неимением достаточно большого источника светлых сил - кто бы что ни говорил, но источник под замком, пробужденный тысячу лет назад совместными усилиями некроманта, мага крови, боевика тевтонского ордена и профессионального отравителя, никак нельзя было назвать светлым. Мысль подвергнуть Поттера пытке разума, чтобы крестраж свалил от смертельной опасности? Ну, разве что ему совсем не жаль своей свободы - авторство такого заклятия не скроешь. Травить Гарри ядом василиска было рискованно - можно ведь и не успеть откачать. Как бы там ни было, ему нужно было больше сведений. Череп вместе с диадемой отправился в ящик стола, на столе появился Гримуар, принадлежавший ранее учителю. Похоже, настало время его не просто читать, а именно изучить, поглотив сущность заключенных в нем знаний, как он делал уже много раз.       Из размышлений его вырвал осторожный стук в дверь. Если чары до сих пор не отшвырнули посягателя - значит это Элиз. Ладно... Ей можно. Только вот рассказывать ли ей про Поттера? Нет, пожалуй не стоит. Девушка, конечно, на порядок умнее сверстников, но вот над критическим мышлением, логикой и поиском нестыковок ей еще работать и работать.       - Алекс? - Заглянула к нему девушка. - Все хорошо? Что случилось? А то в гостиной будто дементоры побывали, а все говорят, что это ты не в духе.       - Да так... Была причина. - Штейнбах подошел к ней, приобнял, как делал это при каждой их встрече. - Рад, что ты заглянула на огонек. Посидим немного?       - Расскажешь, чем занимался?       - Постигал тайны темной магии.       - Очень смешно.       - Похоже, что я шучу? - Усмехнулся Алекс. Девушка сглотнула.       - Но ведь темная магия... Она же опасна! Она...       - Раскалывает душу, совращает, соблазняет бла-бла-бла. - Улыбнулся в ответ чернокнижник. - Я в курсе, читал протоколы заседаний Визенгамота. Любит наш добрый дед в директорском кресле рассуждать о том, в чем ни черта не смыслит.       - Он - великий светлый волшебник! - Моментально вскипела Элиз.       - И откуда он тогда разбирается в темной магии?       Дочь беглого узника замерла, открыв рот и, видимо, пытаясь подобрать здравый ответ на такой простой логический вопрос. Стоп, она и правда не задумывалась? Щелк! Есть. Последнее звено в цепочке восстановлено! То, чего ему не хватало! То, что было на самом виду, но что он умудрился проглядеть! Ментальная закладка! А реакция Элиз на простой логический вопрос, который пространными рассуждениями не разрешить - это способ сломать ее. А если такая закладка была не одна? И не только у Элиз, а у половины замка? На остальных ему было плевать с высокой колокольни, но вот именно эта девушка чем-то его зацепила.       - Элиз, я тебе сейчас скажу пару неприятных для восприятия вещей, но давай кое-что обсудим.       - Д-давай... - Запнулась девушка.       - Ты мне сказала, что директор - Светлый, так?       - Да, наверное...       - Человек, почти все свободное время безвылазно торчащий в замке, насквозь пропахшем темной и нейтральной магией?       - Хогвартс пропитан темной магией? - Ахнула староста.       - Что, Дамблдор не говорил вам об этом?       - Но ведь он... - Элиз металась в растерянности. Алекс готов был ее расцеловать за столь своевременное появление и за этот разговор. Казалось, он слышал треск, с которым ломались шаблоны и закладки, заложенные в сознании девушки.       - Да тут сама среда подталкивает к темным искусствам! - Добил ее чернокнижник. - Это так же очевидно, как то, что гоблины - мелкие жадные скупердяи, которые на самом деле выиграли в своих восстаниях, оттяпав себе всю экономику волшебников. - Алекс заметил, как девушка улыбнулась этой шутке, но взгляд ее оставался серьезным и чуть-чуть потерянным. - И все старинные семьи просто обязаны были это знать. Но они, почему-то, не знают. Знаешь почему?       - Почему?       - А все потому, что прямо перед появлением на мировой арене Волан-де-Морта, - староста Гриффиндора вздрогнула, услышав проклятое имя, - магическую Британию накрыла подозрительно своевременная эпидемия драконьей оспы, что выкосила почти всех стариков. То есть тех, кто мог знать о фоне Хогвартса. И ко главенству в британских семьях пришли молодые, неопытные и податливые к обработке люди. А уж с правильной пропагандой, да при наличии какого-нибудь показательно-темного урода, можно убедить кого угодно в чем угодно.       - Выходит как-то совсем уж скверно. - Как-то неуверенно пролепетала Элиз.       - Что именно? - Решил поощрить ее размышления Алекс. Чем больше она будет думать, тем быстрее сбросит оковы собственного разума.       - Выходит, что это директор развязал магическую войну, в ходе которой так кстати все неугодные, неподатливые к пропаганде и просто излишне умные люди, которые задавали ему неудобные вопросы, оказались либо убиты, либо сошли с ума, либо пропали без вести, либо и вовсе угодили в Азкабан как "пособники Темного Лорда". - Элиз, казалось, готова была заплакать. Ну, оно и понятно. Столько одновременно сломанных закладок - это, по сути, и есть одна из форм пытки разума. - Но зачем ему это?!       - Все во имя Света, разумеется. - Усмехнулся чернокнижник. - А то ходят, понимаешь ли, умные волшебники... Заодно ясно, почему в Хогвартсе настолько упрощенная программа образования. Потому что директору и его людям в Министерстве невыгодно растить умных и сильных магов, способных оказать сопротивление и поспорить с величием Солнцеликого.       - Да и стадом баранов гораздо проще управлять.       - Точно. - Улыбнулся Алекс. - А если им еще и как-то снизить уровень критического мышления... Этот бардак еще, начало которого совершенно случайно совпало с прибытием в Хогвартс Гарри Поттера.       - А он тут каким боком?       Алекс прикрыл глаза, сосредоточившись на мыслях, что роились в голове и перекапывая воспоминания Поттера и стараясь подобрать слова, чтобы не пришлось объяснять, откуда он узнал тот или иной факт.       - Все происходящее походит на отменно срежиссированный спектакль. - Алекс начал загибать пальцы. - Нелюбимые родственники, чтобы мальчишка не знал, что такое поддержка близких. Уизли - первые встреченные им волшебники - свято проповедуют идеи директора. А ведь синдром первого впечатления никто не отменял.       - А как же тогда тролль?       - Это после него Поттер сошелся с Грэйнджер и Уизли?       - Да-а... - Как-то неуверенно пробормотала староста.       - Тогда видимо, было и испытание, и проверка одновременно - режиссер хотел не только сплотить Поттера с Уизли общим делом, но и проверил, насколько мальчик не дружит с логикой в угоду идеям света, всепрощения и милосердия. Идем дальше.       - Полоса препятствий, с которой смогли справиться трое первокурсников... - Ахнула Элиз. В ответ на заинтересованный взгляд чернокнижника она пересказала то, о чем судачила вся школа два года назад. Не то что бы чернокнижник этого не знал, но так она не станет задавать вопрос, откуда ему известно.       - Это вообще было бы смешно, если бы не было так грустно. - Чернокнижник уселся на софу у камина. Элиз по привычке уселась рядом с ним. - Рассказ травмированному ребенку о том, что он таки убил Квиррелла и что единственный в мире философский камень пришлось уничтожить... Привет, чувство вины за убийство и чувство благодарности за то, что его не назвали убийцей.       - Да и камень жалко.       - Не жалей. Его, скорее всего, не уничтожили. - В ответ на потерянный взгляд, Алекс вздохнул. - Включи логику, Элиз. У тебя это отлично получается. У тебя есть совершенно уникальное вещество, способное превращать любой металл в золото и необходимое для изготовления легендарной Живой Воды. Ты бы, будучи в здравом уме, отдала такое сокровище неизвестно кому?       - Камень был подделкой?       - Скорее всего - да. - Алекс почесал нос. - Пойдем дальше. Ты рассказала про нападения. Меня смутил нанятый на место учителя защиты придурок, чтобы некому было разобраться в происходящем.       - И василиск...       - Поражает избирательная слепота директора к разным этапам жизни Поттера? - Хохотнул Алекс. - Это да... Значит, как найти мальчишку, гуляющего по ночам посреди огромного замка - так мы запросто, а как учуять дух Волан-де-Морта, что сидит в профессоре - это для нас тайна?! Так же, как он не замечал и магическое истощение у младшей Уизли?       - Зато быстро примчался к месту, где подвесили кошку Филча...       - Дневник еще... И с домовиком история какая-то уж больно мутная.       - В смысле?       - Он его чуть не прибил, а Гарри вместо того, чтобы обречь обидчика и дальше прислуживать "злодеям", его отпускает! - Улыбнулся седой. - Во всяком случае, видимость этого абсолютно убедительна. Но не для знатока традиций, коими ни Малфой, ни Гарри не являются.       - А что "традиции"?       - Я побеседовал с этим эльфом. - Улыбнулся Алекс. - Поймал его в момент, когда он пытался обойти защиту комнаты и посмотреть, чем я занимаюсь. Раскрылась занимательная тема: этот домовик - один из тех, что всегда служили замку. Замку, а не какой-то из семей.       - Вот зараза!       - Точно. - Улыбнулся Алекс. - На самом деле, если бы Добби - который, кстати, совсем не Добби, а просто похожий домовик - действительно принадлежал Малфою, то всего этого бы не было. Если папаша этой белобрысой принцессы действительно был пожирателем смерти - то самым простым способом было бы приказать домовику отравить Гарри ужин. Только и всего. Да и домовики не бывают своевольными. Для них приказ хозяина - закон. Эльф бы скорее сдох, чем сперва нарушил приказ, а затем занялся самобичеванием.       - Но история с носком, о которой проболталась Грэйнджер!       - Если даже и так, то стоит только приказать - и "Добби" снова будет в руках кукловода. Потому что освободить домовика, просто отдав ему одежду, не выйдет. Там целый ритуал нужен, а не носок, подброшенный в обгорелую тетрадку.       - И что дальше?       - Меня смущает этот крайне своевременный побег твоего папы, Элиз. Из магической тюрьмы, из которой никто и никогда раньше не сбегал. И его школьный друг на месте учителя, который, очевидно, скоро должен рассказать Гарри о том, что произошло с его семьей - в малое совершеннолетие уже можно, не сорвется на выброс. Кстати да, не сомневаюсь, что и для тебя - затравленной однокурсниками дочери мнимого убийцы - нашлась бы роль в этом спектакле. Как там ваш директор любит свои сказки начинать? "В некотором царстве"... нет, как там? "Много лет назад"... А, вспомнил! "Видишь ли, девочка моя, тьма иногда принимает самые разные формы".       Элиз зарыдала в грудь чернокнижнику. Все, что творилось вокруг, было иллюзией! Ложью! Очень правдоподобной, но ложью! Рассудок цеплялся за привычное, но она была вынуждена признать - ее друг прав. Прав в каждом сказанном слове!       - И что нам теперь делать? - Проревев в рубашку седого несколько минут, шмыгнула носиком Элиз, сидя с зажмуренными заплаканными глазами.       Алекс приобнял ее, Элиз почувствовала осторожный поцелуй в щечку.       - Ну как же? - Улыбнулся он ей. - Если не нравится спектакль - поменяем режиссера...       - Ты намерен выступить против директора? - Ахнула Элиз.       - Ну зачем так грубо? Я же не Волан-де-Морт.       - А как тогда?       - Поступлю как завещал классик. Позволю директору играть свою игру. Так он не заметит, в какой именно момент мы его одурачили.       - Когда начинаем смену режиссера? - Нашла в себе силы пошутить МакКиннон, отмечая, что ей в объятиях Алекса так хорошо, что и отпускать не хочется.       - Она уже произошла. - Чернокнижник понял ее без слов. Сотворенный из воздуха плед накрыл их обоих. - Видишь ли, есть у меня один знакомый дух...