Чернокнижник

      Миновало чуть больше недели со дня матча. За это время в доме на Гриммо вновь установилась тишина и порядок. А ведь первый день будущую мастерицу темной магии пришлось успокаивать совместными усилиями Алекса и портрета Вальбурги Блэк. Хотя, конечно, покойная бабушка не была в восторге от того, что ее внучка вмешалась в дела пожирателей смерти, но и явного неодобрения не высказала. В конце концов, семейство Блэк лишь разделяло некоторые идеи Темного Лорда, но никогда не поддерживало его методов. Девушку трясло от осознания того, что она не так давно отняла чью-то жизнь. С огромным трудом удалось ее успокоить. Помогло и воспоминание Алекса о том, что рассказало умертвие, поднятое чернокнижником в теле Макнейра.       Оживший труп министерского служащего такого нарассказывал, что магическую Британию штормило вот уже несколько дней. В министерстве многие полетели со своих насиженных мест, аврорат лютовал, проверялись и перепроверялись все места и все семьи, которых назвал Макнейр. Многих приговорили к серьезным штрафам, кого-то, по слухам, даже отправили в пансионат с дементорами. Общественность гудела, требуя, как прокомментировал немец, "наказать невиновных и наградить непричастных".       Посмотрев в омуте памяти воспоминания Штейнбаха, Элиз вроде бы окончательно успокоилась, хотя отвлекать ее внимание от картины убитых и раненых пришлось еще некоторое время. И нельзя сказать, что всевозможные походы по магазинам, зоопаркам, кино и театрам девушку не отвлекли. В конце концов, время - лучший доктор. Всего неделя - и девушка уже вновь почти такая же, какая была. Муки совести отошли на третий план. Тем более, что в одной из статей, составленных некой Ритой Скитер, указывалось, что Министерство в лице Бартемиуса Крауча и Руфуса Скримджера, благодарит "личностей, которые помогли восстановить справедливость, пожелав остаться неизвестными". Хотя сам Штейнбах не сомневался - к середине сентября имена этих "личностей" будет знать весь Хогвартс. Такая информация в том же Уизли долго не продержится. Кстати, о школе...       - Элиз! Письма из Хогвартса! - Объявил Алекс на весь дом.       - Иду! - Раздалось откуда-то сверху. По лестнице быстро спустилась девушка, одетая в один лишь короткий домашний халатик. Некоторые портреты, что висели на стенах, лишь поспешили отвернуться в своем смущении, а вот чернокнижник едва удержался, чтобы не облизнуться.       - Все облизываешься, ловелас?       - А мне, может, ночи было мало. - Шепнул ей на ухо чернокнижник, стоило девушке сесть ему на колени. - Может, Косой Переулок немного обождет?       - Нет-нет-нет... - Протянула староста Гриффиндора. - Вы, мистер Штейнбах, просто так не отделаетесь.       - Но...       - Вечером, милый. - Чмокнула его Элиз. - Вечером... И даже не думай, я второй раз на твои уговоры не поведусь.       - А я что, виноват, что в прошлый раз мы после этого дела немного задремали?       - Виноват. - Шутливо ткнула парня кулачком Элиз.       - То есть это я сам на себе заснул, а потом еще и одеяло сам у себя отобрал?       - Ой, все... - Покраснела девушка. - Что там с письмами?       - Все стандартно для седьмого курса плюс надо купить парадно-выходной комплект для бала, который будет дан в замке на Рождество. Парадные мантии...       - Фу, какая старомодность. - Сморщила носик ученица чернокнижника. - Нет уж, фигу им, а не мантии. Традиции требуют, чтобы на балу дама была в платье, а кавалер - во фраке или в мундире...       За их спинами раздался сентиментальный всхлип. Немец даже не удивился, когда услышал голос Вальбурги Блэк.       - Моя внучка, наконец, вспомнила про традиции. - Демонстративно промокнула лицо платком нарисованная бабушка. - Вот уж не думала, что это увижу... Как это мило...

***

      «Хогвартс-Экспресс» - блестящий красный паровоз - выпускал клубы пара, в которых фигуры на платформе виделись смутными тенями. Сыч расшумелся еще громче, отвечая уханью множества сов через туман. Гарри, Рон и Гермиона пошли искать свободные места и скоро погрузили свой багаж в купе в середине состава, потом вновь спрыгнули на платформу попрощаться с миссис Уизли и Чарли.       - Здорово, молодой. - Услышал Гарри знакомый голос, когда миссис Уизли и Чарли ушли, а Рон с Гермионой уже прыгнули в вагон.       - Привет, Штейн. - Нашел в себе силы улыбнуться Гарри, хоть перед глазами так и стояла картина того, в какого безжалостного зверя его софакультетник превратился в ночь Чемпионата Мира. Настоящий боец, который без всякой жалости громил нападающих, словно Грозный Глаз Грюм, про которого ему и Гермионе рассказал Чарли незадолго до отправления на вокзал. Заодно Гарри точно развеял свои сомнения. Штейнбах, может быть, и склонен пользоваться темными искусствами, но он точно не пожиратель смерти, кто бы что ни говорил.       - Как ты? Отошел уже после чемпионата?       - Ну... Да, немного. - Выдавил из себя избранный. - И это, Алекс...       - Да?       - Спасибо за то, что спас нас с Гермионой.       - Меня больше интересует, за каким хреном вы оказались рядом. - Сложил руки на груди немец. - Может быть вам с Гермионой уже пора вспомнить, что вы - четырнадцатилетние школьники, а не авроры или сыщики? За каким хреном вас понесло в гущу боя?       - Но ведь...       - Слушай, Поттер. - Посуровел голос немца, когда тот входил в вагон. - Либо ты утихомиришь неуемную шпиономанию своей лохматой подружки, либо это сделаю я. Выбирай.       - Но...       - Элиз, это что?! - Удивилась названная личность где-то в глубине вагона.       - О! - Хохотнул Алекс. - Кто-то, похоже, увиделся с Холли.       - Холли? - Не понял Избранный.       - Ага. Пойдем, Поттер, покажу аттракцион. Называется "Грейнджер и правила".       Гарри прошел к купе, в котором они с друзьями традиционно ездили в школу, но посреди вагона увидел подругу, которая смотрела в одно из купе.       - Гермиона, с тобой все нормально? - Настороженно спросил Гарри под ехидную улыбочку Штейнбаха.       - Я... Я... - Запинаясь, пробормотала девушка. - Гарри! У нее рысь!       - И что? - Ответил за Избранного немец.       - Но ведь по правилам можно привезти с собой только сову, кошку или жабу! - Возмутилась Гермиона. - Это не по правилам!       - Технически, рысь - это кошка, так что не вижу ничего противозаконного. - Пожал плечами Алекс. - В конце концов, никто никому слова не сказал, когда ваш приятель, Уизли, три года ходил с крысой, которая оказалась совсем не крысой...       - А ты откуда знаешь? - Прервала его Гермиона. - Тебя с нами не было!       - Я не слепой, Грейнджер.       - Это не аргумент!       - Хорошо, вот тебе аргумент... - Оскалился Алекс. - Ты в этом мире - чужая и никогда не перестанешь ею быть. И не потому, что твои родители магглы, а потому, что ты вечно суешь свой необломанный нос куда не просят. И при этом твое магглорожденное величество совершенно не волнует, что в мире волшебников все не так, как ты привыкла. Ты забыла простую истину - в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Ты вечно считаешь, что кто-то станет просто так, с ничего объяснять тебе что-то. Так вот, запомни, твое магглорожденное величество, если тебе кто-то что-то не говорит, значит считает, что тебе не надо это знать.       - Но... но я... - Гермиона уже почти плакала, но чернокнижника это нисколько не волновало. - Ты говоришь почти как слизеринец!       - Кстати, обрати внимание, Грейнджер - ни один слизеринец со старших курсов ни разу даже не подумал вякнуть в мою сторону что-то, касающееся моего маггловского происхождения. Равно как никто слова не говорит в адрес многих других магглорожденных учеников, которые ведут себя тише воды - ниже травы и пытаются следовать устоям мира, в который они попали. Тот же Криви уже иногда получает пилюлей, потому что не всем нравится, когда их фотографируют, тем более без их согласия. Но это ладно, хрен с ним, папарацци хоть пользу иногда приносит, да и речь не о нем. А вот в вашу с Поттером сторону каждый день улетает целая лопата словесного дерьма. Знаешь, почему?       - Почему?       - Потому что я, в отличие от вас, не стараюсь перекроить традиции этого мира на маггловский манер. Все здесь - волшебники в той или иной мере. - На их переговоры уже начали выглядывать из купе прочие школьники. - Большая часть из них маггловский мир вокруг оси вертела. У них свой мир, в котором существуют свои многовековые традиции, построенные на законах самой магии. От соблюдения многих из них зависит магическая сила волшебников.       - Но это же чушь! - Возмутилась Гермиона, едва не срываясь на крик. - Я читала о...       - А не все, что написано в книгах, является истиной. - Включилась в разговор Элиз, которая поняла, зачем ее парень вообще начал этот разговор, а не просто отмахнулся от девчонки. - Вспомни Йоль, который мы отмечали. Или Имболк. Или Белтайн, на который собралась половина школы, как бы ни возмущался Дамблдор. Многие после этих праздников были на подъеме. И речь не только об эмоциях, но и магических силах. Если ты не заметила, у всех участников ритуалов значительно возросло могущество.       - Это бред! Бред! - Отличница, казалось, сходила с ума. Штейнбах мысленно похлопал своей девушке. - Такого не может быть! Если эта информация так важна для магов, то почему ее нет в книгах?! Это же должно быть...       - Не должно! - Отсек немец. - Еще раз - выброси свои маггловские порядки. Это я тебе как такой же магглорожденный говорю. Да даже и в маггловском мире это работает. Чем важнее информация, чем ценнее сведения, тем сильнее будут эту информацию искажать и скрывать.       - Но ведь это нечестно!       - А кто говорит о честности, Гермиона?! - Пощелкал перед ее носом пальцами немец. - Очнись, нехристь! У волшебников сделать все сведения общедоступными - это тоже самое, что у магглов передать по телевизору коды ядерных ракет.       - Это другое!       - Это одно и тоже. Пока ты этого не поймешь - ты так и будешь в этом мире "поганой грязнокровкой", как выражается ваш однокурсник. Не "магглорожденной отличницей - гордостью этого мира", а именно "поганой грязнокровкой".       Грейнджер с плачем умчалась в свое купе. Гарри, с непередаваемым чувством во взгляде, посмотрел на немца.       - Зачем ты с ней так? - Спросил он.       - Чем раньше она это поймет - тем лучше. - С трудом удержался от плевка немец. - Все, что я сказал - чистая правда. Пока она не поймет, что она тут не королева и что этот мир не будет крутиться вокруг нее, она не получит признания. Ничего. Порыдает немного, но выводы сделает. И если у нее таки есть мозги - она перестанет вести себя, будто ей все должны и начнет вести себя так, как положено, может даже почитает книги о традициях волшебного мира. Тебе, Поттер, это, между прочим, тоже не помешает. А то вроде чистокровный, а иногда ведешь себя хуже последнего бомжа из Лютного. Честь имею.       Штейнбах зашел в купе, захлопнул за собой дверь и устало плюхнулся на сиденье.       - Ты это специально. - Констатировала Элиз, поглаживая большущую рысь, лежащую мордой у нее на коленях. - Ненавязчиво так, вроде как и по делу, а результат... Я ведь правильно поняла, что ты взялся сломать ей шаблоны?       - Не взялся, это действительно случайно так попало, я решил, что "почему бы и не сделать". Немного сломанного мировоззрения ей не повредит. Это не основная закладка, так что никто не обратит внимания на то, что у соплячки немного изменилось восприятие мира. Тем более, что она-то, по-факту, реально не дура, можно сказать, что она даже немного думать может, в отличие от того же Поттера. Да и иметь одного здравомыслящего в этой троице - это уже что-то. Может быть, даже выйдет так, что девчонка сама догадается, что мы с тобой сломали закладки в ее голове и решит привести в порядок Поттера... В любом случае, давно надо было ее так осадить, просто случая не было.       - А ты жесток.       - Ага, точно. А еще я ленивая скотина с манией величия.       - Мау?! - Подняла голову рысь.       - Понял-понял, эта должность занята.       - Мау!

***

      - В этом году Хогвартс был выбран местом проведения легендарного события. - Объявил Дамблдор сидящим перед ним школьникам. - В ближайшие месяцы мы будем иметь честь принимать у себя чрезвычайно волнующее мероприятие, какого еще не было в этом веке. С громадным удовольствием сообщаю вам, что в этом году в Хогвартсе состоится Турнир Трех Волшебников.       Это объявление вызвало огромный резонанс среди детей. Тут же пошли шепотки, что надо бы принять участие.       - Для тех, кто не знает, расскажу. - Привлек внимание Дамблдор, наводя некое подобие тишины. - Турнир Трёх Волшебников - старинное состязание юных магов, в котором участвуют по одному представителю от трёх известнейших магических школ: Хогвартса, Дурмстранга и Шармбатона. Представителей школ, называемых «чемпионами школы», выбирает беспристрастный судья. Далее «чемпионы» состязаются в трёх турах. Школы постановили проводить Турнир каждые пять лет, и было общепризнано, что это наилучший путь налаживания дружеских связей между колдовской молодежью разных национальностей - и так шло до тех пор, пока число жертв на этих соревнованиях не возросло настолько, что Турнир пришлось прекратить.       - Жертв? - Сглотнула Гермиона, невольно поглядывая на абсолютно спокойного Штейнбаха. Перед глазами отличницы вновь всплыла кошмарная картина того, как разлетаются кровавыми ошметками ледяные статуи, в которых немец обратил нескольких человек.       - Да, мисс Грейнджер. - Алекс заметил ее внимание к собственной персоне. - Жертв. В среднем, один чемпион умирал каждый турнир. Это была почти традиция. До тех пор, пока британское министерство не задолбало терять цвет нации.       - Почему только британское? - Не понял сидящий рядом Рон, тоже поглядывающий на чернокнижника с некоторой неприязнью. Алекс понимал, что тот догадывается о причине внезапного исчезновения брата, но "догадываться" - не значит "быть уверенным".       - Потому что Шармбатон и Дурмстранг готовят своих студентов куда лучше Хогвартса. - Шепнул ему немец. - Поэтому трупы, в основном, были британские.       - Главы Шармбатона и Дурмстранга со своими делегациями прибудут первого октября. - Продолжал Дамблдор, не обращая особого внимания на шепотки между студентами. - Не сомневаюсь, что вы будете исключительно любезны с нашими зарубежными гостями все то время, что они проведут у нас и что от души поддержите хогвартского чемпиона, когда он или она будет выбран. Выбор чемпионов будет проходить на День Всех Святых. Беспристрастный судья решит, кто из студентов наиболее достоин соревноваться за Кубок Трех Волшебников, честь своей школы и персональный приз в тысячу галлеонов. Ах, да... - Директор вдруг запнулся. - Главы школ, дабы снизить вероятность жертв, согласовали возрастное ограничение. Лишь ученики, достигшие семнадцати лет, смогут принять участие в состязании. А теперь - все свободны. Рысью марш спать!       - Я хочу в этом участвовать. - Громко говорил Фред Уизли, когда гриффиндорцы всей толпой шли к портрету Полной Дамы. - И плевать, что нам с Джорджем еще нет семнадцати. Старящие зелья, какие-нибудь чары... Можно будет придумать решение.       - А я нет. - Прокомментировал Алекс так, что все, кто был вокруг, услышали. - Резона нет. Адреналина мне и без турнира хватает.       - Но ведь приз в тысячу галлеонов... - Мечтательно протянул второй близнец.       - Дам тебе тысячу, если спрыгнешь без палочки с башни астрономии. - Предложил немец.       - Ты умом поехал?       - Ты хочешь за тысячу золотых бляшек подвергнуть свою жизнь опасности - и после этого я умом поехал? - С сомнением посмотрел на него Алекс. - Тысяча - это не так много, чтобы кто-то в здравом уме лез, например, загонять куролиска, как было на одном из турниров.       - Куролиска? - Сглотнул в ужасе Эллайджа, новый староста-пятикурсник. - Они что, серьезно когда-то выпускали школьников на тварь класса "смертельно опасно"?       - Прикинь.       - Тебе-то откуда знать? - Поморщился идущий рядом Рон.       - Книги читать надо. И на истории не спать.       - Это у Бинса-то не спать?       - В самую точку. Ну, или хотя бы иногда отрываться от шахмат и читать умные книжки. Как Грейнджер.       - Но ты же сам сказал, что... - Попыталась возмутиться Гермиона, но Алекс перебил ее.       - Я не говорил, что ты вообще должна перестать читать. Я говорил, что не все, что написано в книгах - правда, равно как и то, что правда не ограничивается одними только книгами. Все надо проверять и перепроверять. О прочих частях нашего с тобой разговора, наверное, даже говорить не будем, верно?       - Угу... - Покраснела отличница.       - Вот и отлично, раз "угу".