Чернокнижник

      - Аластор Грюм. - Представился перед седьмым курсом новый учитель, хромающий на своем костыле. - Бывший мракоборец, оппозиционер и ваш новый учитель защиты от темных искусств. Тема сегодняшнего занятия - непростительные заклятия. Вы уже седьмой курс, вам самое время изучать подобные заклятия. Кто из вас назовет мне, сколько их существует?       - Три, сэр. - Отозвалась Элизабет. - Еще шестнадцать - условно-непростительные и еще за двадцать три идет спор в Визенгамоте.       - Фамилия?       - МакКиннон, сэр.       - МакКиннон, стало быть? - Как-то странно ухмыльнулся Грюм, присаживаясь за свой стол. - Я знавал твоих родителей, девочка. Славные люди были. В дни минувшие они многим пожирателям устроили хорошую взбучку. Уверен, они гордились бы своей дочерью. Они тоже разбирались в заклятиях, пожалуй, лучше всех остальных, кто боролся с Ты-Знаешь-Кем.       - Спасибо, сэр. - Элиз с Алексом переглянулись. Еще одно несоответствие тому, что они знали о легендарном мракоборце слишком явно бросилось в глаза.       - Не за что. - Продолжал искалеченный учитель. - Да, МакКиннон права, как никто. Условно-непростительные мы разберем потом. Сегодняшнее занятие только о трех абсолютно непростительных. Значит, непростительные... Кто из вас назовет их мне? Давайте, вы все здесь взрослые люди. Ну? Я жду.       - Империус, Круциатус и Авада Кедавра. - Спокойно ответил на его вопрос немец.       - Верно! Верно! - Усмехнулся "Грюм". - Начнем по порядку. Империус - чары подчинения. Полного. Сбросить его влияние сможет только очень сильный и тренированный волшебник. Пожалуй, из вас едва ли кто-то смог бы, но именно поэтому я и здесь - чтобы научить вас противодействовать ему. Были времена, когда множество колдуний и волшебников были управляемы при помощи заклятия Империус. Вот была забота у Министерства - попробуй-ка разобраться, кто действует по принуждению, а кто по своей доброй воле. И чтобы вы все поняли - я покажу вам действие этого заклятья.       Штейнбах невольно потянулся к палочке. Каким бы ублюдком, параноиком и сумасбродом ни был уволенный в прошлом году мракоборец, он бы точно никогда не показал школьникам работу непростительных заклятий. Ведь проблема в том, что надо реально хотеть, чтобы они сработали. По причине или без таковой, но именно хотеть, дать мраку наполнить себя и сформироваться в заклятие. Настоящий мракоборец, с которым Алекса как-то познакомил его учитель, никогда бы не захотел применить на ком-то чары такого рода без крайней необходимости. "Грюм" с усилием поднялся на ноги - живую и деревянную, выдвинул ящик стола и достал стеклянную банку. Внутри бегали три здоровенных черных паука. Учитель поймал одного, направил на него палочку.       - Империо.       Паук спрыгнул с ладони и завис на тонкой шелковой нити, раскачиваясь взад и вперед словно на трапеции. Он напряженно вытянул ноги и сделал нечто вроде заднего сальто, затем перекусил нить и приземлился на стол, где принялся беспорядочно кувыркаться. Грюм шевельнул палочкой, и паук, встав на две задние ноги, вне всяких сомнений, отбил чечетку. Все засмеялись - все, кроме Грюма, Штейнбаха и МакКиннон.       - Думаете, это смешно, да? - прорычал учитель. - А понравится вам, если я то же самое проделаю с вами? Империо дарует полную управляемость. - Тихо заметил Грюм, когда паук сжался в комок и стал перекатываться по столу. - Я могу заставить его выскочить из окна, утопиться, запрыгнуть в горло кому-нибудь из вас…       - Ублюдок. - Прошептал немец, сверля взглядом Грюма. Многие ребята сглотнули в ужасе, в конце концов, арахнофобия - одна из самых частых фобий у людей.       "Грюм" осмотрел всех в классе, явно отметил реакцию немца и МакКиннон. Выждав минуту, он продолжил:       - Круциатус - заклинание боли, ужасной, нестерпимой боли. Но для того, чтобы заклинание работало в полную силу, недостаточно просто направить волшебную палочку на жертву и произнести: «круцио!», нужно ещё и наслаждаться болью жертвы. - Оскалился учитель. - Хотя, некоторые волшебники могут использовать его, если как-то иначе концентрируют мрак в душе. Я тому пример. - "Грюм" нацелил палочку на паука. - Круцио!       В ту же секунду ноги паука прижались к туловищу, он перевернулся на спину и начал ужасно дергаться, качаясь из стороны в сторону. Штейнбах поморщился. Когда-то он попал под такое заклятие. И именно поэтому и врагу бы не пожелал почувствовать, как горит перегружаемая заклятием нервная система, как взрывается незримой болью мозг, как сокращаются под заклятием мышцы... Алекс покачал головой, сгоняя наваждение. "Грюм" посадил паука на стол.       - Боль, - сказал он тихо. - Вам не нужно тисков для пальцев или ножей, чтобы пытать кого-нибудь, если вы можете применить заклятие Круциатус… Оно тоже когда-то было очень популярно. Некоторые даже сошли с ума от этой боли. Еще большие от этой боли умерли, умоляя о пощаде. И еще большие предпочли бы своей участи третье непростительное заклятие.       Класс затих. Немец ненавидящим взглядом смотрел на того, кто выдавал себя за мракоборца. Кем бы он ни был, это точно был не Грюм. Тут же всплыл и тот факт, что три предыдущих дня Штейн замечал, как самозванец прикладывается к фляжке. Раз в час. Не больше и не меньше. Оборотное зелье? Но зачем кому-то пить зелье, тем более с обликом такого человека, как Грюм. У старика, конечно, врагов дофига и больше, но все же...       - Да... Последнее, но далеко не самое худшее, что есть в человеческой судьбе. Авада Кедавра. Заклятие мгновенной смерти. - "Грюм" навел палочку на паука, произнес слова, зеленая вспышка тут же убила животное. - После применения живое существо мгновенно, без мучений умирает. При этом все органы остаются неповреждёнными, и причину смерти установить маггловскими средствами невозможно. Ни порядочности, - спокойно продолжал самозванец, - ни любезности. И никакого противодействия. Невозможно отразить.       Все немигающими взглядами смотрели на убитое животное.       - Авада Кедавра - заклятие, требующее для выполнения серьезной магической мощи. - Оскалился "Грюм". - Сейчас вы все можете достать свои волшебные палочки, направить на меня и произнести положенные слова - однако сомневаюсь, чтобы меня от этого хотя бы насморк прохватил.       Штейнбах оскалился. По счастью, "Грюм" в этот момент отвернулся, чтобы убрать труп. Волшебная палочка скользнула в руку.       - В самом деле, профессор? - Спросил чернокнижник, поднимаясь на ноги и сопровождаемый добрым десятком взглядов.       - Что, сынок? - Фамильярно обратился к нему самозванец.       - Вы так уверены, что никому здесь не хватит мощи, чтобы отправить вас на рандеву с прадедами?       - Не льсти себе, мальчишка. - Усмешка "Грюма" превратилась совсем уж в звериный оскал. - Переоценить свои силы гораздо хуже, чем недооценить мощь врага. Поверь мне, сынок, даже на седьмом курсе никто из учеников Хогвартса не произведет это заклятие. А что, есть желание попробовать?       - Есть. - Голубой взгляд, скованный инеем, встретился со взглядом самозванца. Последняя проверка. Настоящий Грюм никогда бы не согласился просто так подставить свою жизнь под опасность. Даже теоретическую.       - Ну, давай, сынок. Только сопли потом не утирай.       Немец подошел поближе, короткий росчерк в виде руны Соул - и чуть хриплый голос Штейнбаха наполнил класс.       - Авада Кедавра!       Изумрудно-зеленая вспышка магического пламени на мгновение осветила комнату. Самозванец, наверное, просто не ожидал, что такое вообще может случиться, что только подтвердило догадку Алекса. Настоящий Грюм ВСЕГДА был готов ко всему. В любой ситуации. А вот у самозванца такой паранойи не было. Было подобие. Очень правдоподобное, но подобие.       Зеленая вспышка врезалась в грудь самозванца. Все затихли, молча наблюдая за тем, как оседает на грязный пол мертвое тело учителя защиты от темных искусств. Немец спрятал палочку в чехол на рукаве, обернулся к замершим в ужасе, абсолютно перепуганным подросткам, после чего попросил абсолютно спокойным голосом.       - Элиз, вызови авроров и учителей. А то он как-то быстро кончился.

***

      - Начинаем слушание по уголовному делу номер семнадцать тысяч триста пятьдесят четыре. - Протянул судья Фадж. - Разбирается дело о применении третьего непростительного заклятия в отношении разумного существа Александром Гербертом Штейнбахом, Мастером Тьмы из Чертовой Дюжины. Допрашивают: Корнелиус Освальд Фадж, Министр Магии Британии; Амелия Сьюзен Боунс, глава департамента магического правопорядка; Руфус Роджер Скримджер, глава центра мракоборцев; Долорес Джейн Амбридж, первый заместитель министра. Секретарь суда - Персиваль Игнациус Уизли.       Немец едва заметно кивнул Перси и Руфусу. Мужчины кивнули в ответ, хотя как-то мрачновато. Штейнбах немного поерзал на скамье подсудимых, разминая скованные металлом запястья. Волнения не было абсолютно. Собственно, поэтому он и отказался от предлагаемых министерскими служащими и "Гринготтсом" адвокатов. Да и своего обычного адвоката не стал нанимать. В конце концов, это был уже не первый судебный процесс с его участием, на котором он сумеет оправдаться.       - Подсудимому вменяется в вину следующее... - Фадж перелистнул страницу в деле. - Александр Герберт Штейнбах, будучи в здравом уме, трезвой памяти и не находясь под воздействием обстоятельств непреодолимой силы как то: заклятие Империус, угроза его жизни или угроза жизни окружающих его людей, состояние афекта, зелье подчинения воли, кукла вуду и иных магических обстоятельств, применил убивающее проклятие в сторону разумного существа, что является нарушением указа "о непростительных заклятиях" от первого ноября 1717 года.       Немец кивнул, подтверждая, что услышал все обвинения в свой адрес.       - Ваша честь, дадите слово на правах самозащитника?       - Разумеется, герр Штейнбах. - Кивнул Фадж, дематериализовывая оковы.       - В первую очередь, защита не согласна с выдвигаемым обвинением. - Все вокруг загудели. Алекс растер запястья. - Вы утверждаете, что обвиняемый, то есть я, не находился под действием обстоятельств непреодолимой силы. Однако же, смею заметить, это было не так.       - Простите? - Не поняла Амбридж, сверля немца насмешливым взглядом.       - Да, мадам первый заместитель?       - Не так?       - Не так. - Подтвердил Алекс. - Нахождение преступника в непосредственной близости является таким обстоятельством. Помимо этого, насколько мне известно, гражданский долг любого жителя и гостя Туманного Альбиона - обеспечение безопасности общества. Кроме того, указ "о ликвидации", согласно которому мракоборцы, отдел правопорядка и частные лица достаточной квалификации имеют право на ликвидацию преступников, осужденных по статьям класса "преступления особой жестокости". Выдача себя за сотрудника центра мракоборцев, взятие в заложники мракоборца с использованием ментальных заклинаний, нелицензионное изготовление и использование оборотного зелья, запугивание группы лиц с применением непростительных заклятий - по сумме тяжесть обвинения как раз находится в черте "особая жестокость".       Люди в судейских мантиях зашептались.       - Но как вы могли однозначно определить, что перед вами - не мракоборец Грюм, а самозванец? - Поинтересовался Скримджер.       - Простая цепь наблюдений и умозаключений. - Кивнул на его вопрос Штейнбах. - Довольно фееричное появление во время банкета. Насколько мне известно, настоящий Аластор Грюм никогда так не действует. Если бы он захотел, то никто бы и не заметил, в какой момент он оказался за учительским столом Хогвартса. Далее мне бросилось в глаза то, как самозванец двигается. Общеизвестно, что полковник Аластор Грюм утратил свою ногу более десяти лет назад, а его протезу - не менее восьми лет. Но, тем не менее, прибывший злоумышленник очень сильно хромал, морщился. Было видно, что протезы ему непривычны. За восемь лет любой человек привыкнет к протезу, тем более в магическом мире.       - Логично. - Протянул Скримджер. - Еще что-то?       - После этого я заметил, как лже-Грюм прикладывается к фляжке. Раз в час. Из этого и вышесказанного, я заключил, что на его месте находится кто-то иной, скрывающийся под оборотным зельем. Законопослушному человеку нет смысла скрывать себя под обликом отставного полковника мракоборцев. Вывод - это преступник, который проник в замок с определенной целью. Преступник достаточно силен, чтобы одолеть в бою настоящего Грюма - ведь ему надо было откуда-то брать биологический материал для зелья. Не так давно была акция устрашения, которую газеты политкорректно назвали "скандалом на Чемпионате Мира" и почти сразу за этим - нападение на дом мракоборца, в котором чудом никто не пострадал. Хотя настоящий Грюм точно назвал бы хоть приметы нападавших. Вывод - перед нами пожиратель смерти из ближнего круга, захвативший Грюма и содержащий его в заложниках - ведь материал для каждой порции должен быть "живым", свежим, не старше недели. Едва ли кто-то продал бы пожирателю из ближнего круга оборотное зелье на легальной основе, а в аврорате ведут учет выданных эликсиров. Вывод - он делает его сам. Последней каплей стала демонстрация непростительных заклятий на уроке. Настоящий Грюм этого бы не сделал никогда.       - Герр Штейнбах, не желаете после окончания Хогвартса поработать на аврорат? - Поинтересовался Скримджер.       - Нет, сэр. Меня устраивает мой собственный статус наемного мастера Темных Искусств. - Алекс с трудом удержал за зубами фразу в стиле "денег не хватит". - Но, все же, буду иметь в виду это предложение, если вдруг захочу поработать на правительство.       - Как скажете, герр Штейнбах. - Вампир нисколько не обиделся. - Хотя, конечно, жаль...       - Что поделаешь...       Фадж молча смотрел на чернокнижника. Парень не виноват, ясен пень. Тем более, что найденный в сундуке настоящий Грюм, да и сошедший с Крауча-младшего напускной облик, уже делали следствие чисто формальным действом. C другой стороны, это создаст прецедент, а это значит, что люди могут начать убивать, а потом подстраивать обстоятельства так, чтобы потом оправдаться. Решение определил сам Штейнбах.       - Кроме того, у меня, как мастера темных искусств, имеется международная лицензия на применение непростительных заклинаний в исключительных случаях.       Этот аргумент был последним. Ликвидация опасного преступника, спасение мракоборца, устранение смертельной опасности для студентов - все это, по совокупности, на хороший бонус от министерства тянуло, ни о каком осуждении и речь больше не шла. Так что спустя пару часов немец услышал уже привычные за все годы работы чернокнижником слова:       - Все обвинения сняты. Александра Герберта Штейнбаха освободить из-под стражи в зале суда. Герр Штейнбах, у вас есть какие-либо претензии к суду?       - Одна, сэр. - Усмехнулся немец. - Я просил бы суд опубликовать официальную информацию о снятии с меня обвинений и благодарность в ликвидации опасного преступника. Только и всего.       - Будет сделано, герр Штейнбах.       Удар молоточком - и освобожденный из-под стражи немец вышел в коридор министерства магии Британии. Но только затем, чтобы снова попасть в стальные оковы в виде обнимашек насмерть перепуганной Элизабет МакКиннон. Куда большим сюрпризом стало то, что с ней прибыла профессор Макгонагалл.       - Герр Штейнбах, поздравляю вас.       - Спасибо, мадам Макгонагалл. - Улыбнулся Алекс. - Чем обязан таким вниманием, кроме того, что вы - мой декан?       - Вас желает видеть директор Хогвартса.

***

      - Проходи, проходи, мой мальчик. - Улыбнулся Дамблдор. - Чаю? Кофе? Лимонную дольку?       - Благодарю, господин директор, мне сыворотки правды на допросах хватило. - Усмехнулся Штейнбах, присаживаясь на кресло. - Чем обязан таким вниманием к моей скромной персоне?       - Ну-ну, не преуменьшай, мой мальчик...       - Герр Дамблдор, не могли бы вы оставить это обращение? Гомосексуализмом отдает.       - В самом деле? - Удивился директор. - Надо же! А я все гадаю, чего некоторых коробит от этого обращения...       - Ближе к делу, профессор.       - Ну что за молодежь пошла... - Притворно всплеснул руками директор. - Все бы вам скорее та шустрее... - Дамблдор запнулся, встретившись взглядом с немцем. - Ладно. Видите ли, герр Штейнбах, у нас сложилась небольшая ситуация. Настоящий Грюм, которого я пригласил на этот год, сейчас находится на реабилитации и пробудет там около полугода. А найти наставника для молодого поколения сейчас и так слишком трудно... Тем более, что у вас уже есть статус Мастера. Не откажетесь ли вы некоторое время подстраховать наш коллектив, временно заняв позицию учителя Защиты от Темных Искусств? Не бесплатно, разумеется.       Немец задумался, прикидывая столь необычное предложение. Ясен пень, директор это сделал не просто так. Нанять любого другого отставного аврора куда проще, чем трудоустраивать заграничного специалиста. Что ему надо? Влияние? Личный чернокнижник под боком? А зачем ему чернокнижник? Влияние на Элиз через него? Сомнительно. Тайны мастерства чернокнижия тоже сомнительны, вторую Элиз из этих посредственностей не сделать. Надеется, что мифическое проклятие должности его убьет? Так не проще просто устроить несчастный случай на лестнице? Будет вербовать к себе в организацию противодействия Волан-де-Морту? Вот это возможно, особенно если учитывать пророчество, которое Трелони произнесла в адрес Гарри в прошлом году и пересказ которого ворон Шелл подслушал в гостиной.       - Какие условия?       - То есть вы согласны?       - Пока нет. - Отсек немец. - Для начала - условия.       - Двести галлеонов золотом в месяц, личные покои, полный пансион, два выходных в неделю, никаких дежурств по школе. - Выдвинул предложение Дамблдор.       - У меня есть еще пять небольших условий. - Подумав, сказал Штейнбах.       - Слушаю?       "Точно будет вербовать, старый козел". - Пронеслось в голове Алекса.       - Во-первых, мне нужен полный комплекс местных документов. Не хочу потом объяснять комиссии, каким образом на позиции учителя оказался человек без сертификата ЖАБА, потому что кольцо Мастера - не панацея.       - Это реализуемо. - Улыбнулся директор. - Что еще?       - Во-вторых, вы дадите мне разрешение периодически покидать школу, потому что от своих контрактов на чернокнижие я отказываться не намерен.       - Считайте, что уже есть. Дальше?       - В-третьих, никто не должен критиковать мои методы обучения. Они очень сильно отличаются от привычных вам, так что жалобы будут появляться также постоянно, как рассвет и закат.       - Герр Штейнбах...       - Не переживайте, трупов не будет. Но вот насчет травм - не гарантирую.       - Тогда хорошо. - Кивнул директор, улыбка которого перешла все мыслимые границы. - Еще два?       - Четвертое: возможность разорвать контракт в любой момент, если я предупрежу об этом хотя бы за неделю.       - Стандартное требование. Дальше?       - И, наконец, последнее. - Усмехнулся теперь уже Алекс. - Вы, профессор Дамблдор, ни в коем случае не станете вербовать меня или Элизабет МакКиннон в свою организацию. Как там ее, "Орден Феникса", кажется?       Это был удар ниже пояса. Глядя на потерянное лицо директора, немец понял, что угадал причину такого интереса к своей персоне. И Алекс уже готов был услышать отказ, но...       - Я согласен, герр Штейнбах. Хотя, должен признать, я несколько разочарован тем, что вы не желаете присоединиться к правильной стороне.       - С чего бы мне это делать?       - Ради общего блага, герр Штейнбах. Знакомо такое понятие?       - Ни в коем случае. - Усмехнулся чернокнижник. - Где там ваш договор? Хотел бы ознакомиться.