Чернокнижник

      - Мадам Максим, добро пожаловать в Хогвартс. - Мило улыбаясь, поклонился Дамблдор, после чего поцеловал огромную ладонь директрисы Шармбатона.       - Дамбледо'гг, - произнесла мадам Максим грудным голосом. - Надеюсь, вы пребываете в добром зд'гавии?       - Спасибо. Я в превосходной форме.       - Мои ученики, - небрежно махнула она назад огромной ручищей.       Гарри, чье внимание было приковано к мадам Максим, только теперь заметил вышедших из кареты подростков лет пятнадцати-шестнадцати. Их было десятка полтора, и все они дрожали от холода в мантиях из тонкого шелка. Кое-кто обмотал голову теплым шарфом. Насколько Гарри мог видеть (учеников почти скрыла огромная тень мадам Максим), все с испугом поглядывали то на замок, то на разом подобравшихся учеников. В особенности - на личных аколитов отдельных преподавателей. Кто-то с опаской косился на немца, отвечавшего на взоры в свой адрес равной степенью заинтересованности. Гарри готов был поклясться, что если бы люди, как и василиски, умели убивать взглядом, то отдельные личности уже лежали бы на земле без дыхания.       Гриффиндорец вздрогнул. Среди учениц Шармбатона оказались несколько вейл, которые с явной ненавистью сверлили чернокнижника взглядами. Тот тоже рассматривал их с кровожадной усмешкой. Гарри отчего-то подумалось, что Алекс рисует в сознании упоительные картины вейл, подвешенных к потолку за их собственные внутренности.       - Ка'гка'гов уже приехал?       - С минуты на минуту ждем, - сказал Дамблдор. - Вы его будете здесь приветствовать или пойдете сразу в замок?       - Лучше пойдем в замок. Тут у вас холодно.       Когда вейлы проходили мимо немца, тот на мгновение прикрыл глаза. Открыв их, Алекс едва заметно кивнул одной из девушек, словно подтверждая, что здесь, в замке Хогвартс, смертоубийственной вражде, которая, как Гарри понял, имела место быть, объявляется перерыв. По крайней мере, до тех пор, пока вейлы сами не нарушат этого временного соглашения.       - Странно, правда? - Шепотом поинтересовалась Гермиона, заметившая все то же, что и ее друг.       - Точно. Интересно, какая кошка между ними пробежала?       - Слышите? - вдруг воскликнул Рон, прерывая шепот.       Откуда-то из темноты донесся престранный звук - погромыхивание, сопровождаемое всасывающим хлюпаньем, как если бы гигантский пылесос двигался по речному руслу.       - Озеро! - крикнул Ли Джордан. - Гляньте на озеро.        Стоя на возвышении у замка, они отчетливо видели внизу черную гладь воды, которую теперь уже нельзя было назвать гладью. В середине озера появились завихрения, затем огромные пузыри, глинистый берег захлестнули волны, и вдруг в самом центре возникла воронка, как будто на дне вынули огромную затычку. Из самой ее сердцевины медленно поднимался длинный черный шест. Корабельная снасть, догадался Гарри.       - Это мачта, - объяснил он Рону и Гермионе.       Величественный корабль неторопливо всплывал из воды, мерцая в лунном свете. У него был странный скелетоподобный вид, как у воскресшего утопленника. Тусклые огни иллюминаторов походили на светящиеся глаза призрака. С оглушительным всплеском корабль наконец весь вынырнул и, покачиваясь на бурлящей воде, заскользил к берегу. Вскоре раздался звук брошенного на мелководье якоря, и на берег спустили трап.       - Не просто корабль... Легендарный "Голландец", принявший, наконец, правильную сторону. - Заметила Гермиона. - Я читала, что последний капитан этого корабля изменил его вечный курс. Раньше этот корабль отвозил на тот свет моряков, погибших в море...       - Мисс Грейнджер, тише пожалуйста. - Одернула ее Макгонагалл, стоявшая совсем неподалеку.       С борта потянулись пассажиры, и в иллюминаторах замелькали движущиеся фигуры. Все они величиной не уступали Крэббу с Гойлом! Но вот они вошли в падающий из окон замка свет, и Гарри увидел, что не такие они и большие, просто на них надеты лохматые шубы. Человек, шедший первым, был одет в другие меха - гладкие, блестящие, серебристые, под стать волосам.       - Дамблдор! - радостно воскликнул он, поднимаясь по склону. - Как поживаете, любезный друг?       - Благодарю, прекрасно, профессор Каркаров.       Голос у Каркарова бархатный, с льстивой ноткой. Высокий, худой, как и Дамблдор, но седина короткая, а козлиная бородка с завитком на конце едва скрывает безвольный подбородок. Подойдя к Дамблдору он взял его руки в свои и крепко тряхнул.       - Старый добрый Хогвартс, - смотрел он, улыбаясь, на замок. Зубы у него были желтоватые, а улыбка не вязалась с холодным, проницательным взглядом. - Как хорошо снова быть здесь… Как хорошо… Виктор, иди сюда. В тепло. Вы не против, Дамблдор? Виктор немного простыл…       Каркаров поманил одного из учеников, тот подошел. Крупный, с горбинкой нос, густые черные брови… Рон дернул друга за локоть, что-то зашептал на ухо. Но Гарри и сам узнал гостя. Это был Крам.       А вот сам легендарный ловец болгарской сборной смотрел, кстати, совсем не на учеников. Его цепкий взгляд сам собой выловил преподавателя защиты от темных искусств. На мгновение его глаза округлились, словно от ужаса, но, в отличие от вейл, во взгляде Крама читалась... радость? Да, пожалуй именно так. Радость, почти эйфория. Кадет Дурмстранга молча, сопровождаемый сотнями взглядов, подошел к немцу, остановился, некоторое время они с чернокнижником смотрели друг другу глаза в глаза, после чего Штейнбах крепко пожал протянутую ему ладонь и взглядом указал на ворота, как бы намекая "после поговорим". Крам, сияя какой-то странно потерянной улыбкой, кивнул и поспешил к помещениям замка.       - Они знакомы. - Констатировал Рон очевидное, когда учителя стали заводить студентов вслед за гостями. - Крам! Нет, ты представляешь себе, Гарри? Сам Виктор Крам!!!       - Что с тобой, Рон, Крам всего лишь игрок в квиддич, - пожала плечами Гермиона.       - Всего лишь! - передразнил ее Рон. - Ты что, Гермиона, не знаешь? Это же один из сильнейших в мире ловцов! Я понятия не имел, что он все еще школьник!       - Да что ты говоришь, Уизли... - Раздался за их спинами насмешливый голос Драко Малфоя. - Ой, Боги, он же твой кумир. Может быть, он даже согласится подписать тебе кусок пергамента. Может, продашь его автограф и хоть пару дней поживешь, как человек...       Рон покраснел. Белобрысый нахал, тем временем, явно наслаждался своим мнимым превосходством.       - Вот увидите, - продолжал Драко, - иностранные гости точно поймут, с кем им по статусу сидеть рядом.       - Не слишком-то вежливо, герр Малфой. - Усмехнулся Штейнбах, проходивший мимо. - Звучит так, как будто вы поставили гостей в статус приближенной прислуги, будто какой-нибудь король. Минус пять очков Слизерину и молите богов, чтобы никто из Дурмстранга не услышал этого. Северные нравы, порой, бывают излишне жесткими.       - Мой отец...       - Очень далеко. - Закончил его излюбленную речь чернокнижник. - Я вас предупреждаю, мистер Малфой. Некоторые из них, услышав подобное обращение, вполне в состоянии вызвать вас на дуэль за оскорбление статуса. Поэтому будьте осторожны с тем, кому и что говорите. Это всех касается. Все, шагом марш в Большой Зал...       Пока все причастные к Турниру официальные лица рассказывали про традиции соревнования, про возрастные меры, порядок проведения испытаний и все такое прочее, немец молча сидел на своем месте за столом учителей. Появление гостей здорово пошатнуло его спокойствие. Точнее, отдельных личностей среди гостей.       Старшая среди небольшой стайки вейл - Флер Делакур. Когда-то давно ее родители нанимали его наставника, для исцеления младшей дочери, застрявшей в форме гарпии. Вышло так, что предыдущий Мастер Тьмы несколько переусердствовал с мощью заклятия и надолго, почти на три года, лишил младшую дочь семейства Делакур способности обращаться в ее вторую форму. Сам Штейнбах тогда как раз начинал свое обучение, поэтому застал весь скандал, который устроила община вейл, посчитавшая, будто дар у ребенка исчез навсегда. А когда обиженных полуптиц ткнули носом в договор, по которому такие действа входили в перечень "допустимых рабочих рисков" и принимались родителями Габриэль Делакур, пернатые девушки решили, что их пытаются обмануть. Началось долгое противостояние, в ходе которого Мастера едва не убили. Озлобленный на всех и вся Герберт Штейнбах, чью фамилию и имя Алекс взял себе в качестве собственных фамилии и отчества, сперва потребовал выдачи ему головы той, что заказала убийцу, а после отказа вырезал половину гнездовья.       И покатило. Вейлы, понятное дело, не простили. Равно как не простил им и Мастер Тьмы. В итоге, на старика Герберта вейлы объявили охоту, но и Мастер был не так прост, как казалось. Вейлы устраняли друзей, приятелей, да и просто старых знакомых прежнего чернокнижника, тот в ответ не стеснялся "брать плату кровью за кровь", устраивая гнездовьям гарпий персональный филиал ада на земле. Неизвестно, сколько еще трупов, вдовцов, вдов и сирот успели бы наплодить обе стороны, если бы дар у Габриэль не проклюнулся снова. Огромных трудов тогда стоило Жанетте Делакур - бабушке Флер и, по совместительству, Старейшине вейл Франции - утихомирить своих подопечных и подписать мирный договор с Мастером. А через два года старика Герберта не стало и все, казалось бы, улеглось, но нет. Теперь вейлы встретились с бывшим учеником, который умудрился стать младшей копией их личного палача. И только ментальное напоминание "Я - не он и не желаю вам зла", посланное Флер во время встречи во дворе, несколько сгладило ситуацию. Иначе пир по случаю прибытия гостей рисковал бы перейти в чьи-то поминки. И немец абсолютно не гарантировал, чьи именно.       Другое дело - Крам. Алекс мигом выцепил коротко подстриженную макушку старого друга, севшего за стол Слизерина. Вот, значит, куда делся Виктор после того дня... Любопытно... Очень любопытно. Впрочем, нельзя сказать, что Штейнбах был так уж сильно удивлен. Виктор Крам еще два года назад, на свое шестнадцатилетие, появился на мировой арене квиддича и за это время успел стать самым известным ловцом в мире. Вот только глядя на слегка сутулящегося ловца, Штейнбах видел совсем другого Виктора Крама.

*Одиннадцать лет назад*

      - Детский сад, подъем! - Раздался у каждого в мозгу голос Мастера Разума. - Вставай, пушечное мясо, у вас пополнение!       Через десять минут во двор вылетели все, кто был в замке на тот момент. Еще бы... Прибытие новичка - всегда огромное событие. Все же, новое лицо в этом изрядно успевшем поднадоесть аквариуме, в котором каждая рыбешка знает другую от А и до Я. А это - новые истории, новый характер, новая нотка, к которой все они должны будут привыкать еще некоторое время, новая шестеренка в давным давно устоявшемся механизме, которая неизвестно как повернет ситуацию.       Мастер Крови, который как раз был в экспедиции на Золотые Пески, вел за руку маленького, не старше семи-восьми лет, мальчика, одетого в одну только красную мантию, который немного забавно косолапил. Взъерошенный, забитый, явно напуганный, мальчишка боязливо озирался на высокие шпили постовых башен, на массивные стены, на грубые каменные строения... Но гораздо больше Крам боялся толпы, что вышла к нему. Одетые, в основном, во всякие мрачные одежды с элементами брони, поголовно вооруженные мечами, посохами, луками, жезлами и прочими средствами - ходить без оружия у них в крепости было не принято - ученики и учителя производили неизгладимое впечатление.       Мастер Крови вышел перед толпой.       - Братья мои. Я привел в наш дом нашего нового товарища. Назовись, новичок, чтобы они знали, кого принимают в свои ряды.       Штейнбах, тогда тоже только недавно прибывший в крепость, помнил свои ощущения в этот момент. Как ему потом разъяснили, можно было назваться любым именем, если претендент хотел отказаться от прошлого. Или назваться своим настоящим именем. Но назваться было обязательно. Кто трусил и не смел назвать себя, конечно, не изгонялись, но, как показывала практика, либо надолго в замке не задерживались, либо задерживались, но никогда не становились личными учениками Мастеров. Конечно, это было страшно. Психологическое давление на новоприбывшего было катастрофическое, но именно так среди маленьких щенят отсеивались будущие волкодавы, за которыми затем начинали приглядывать Мастера, выискивающие себе будущих преемников.       Мальчишка, стоявший рядом с Мастером, помолчал около минуты, после чего вдруг выдохнул и громко, четко, как никто до него, объявил:       - Мое имя - Виктор Крам.

*Конец воспоминания*

      Да-а, Виктор был тем еще сорванцом. Будучи от рождения далеко не робким малым, он был достаточно дерзким с остальными учениками и не отличался уважением к Мастерам, за что частенько получал вполне заслуженных звездюлей. С другой стороны, вечно бунтующий Крам, оказался той самой живой ноткой, которой остро не хватало всем в мрачном храме магии под названием "Крепость Чертовой Дюжины". Семь лет мальчишка, прославившийся своим бунтарским характером и способностями к тауматургии, вносил оживление в распорядки и развлекал всех остальных. С тогда еще не седым немцем болгарин скорешился с самого первого дня в крепости. Говорят, противоположности притягиваются. Мрачный и всегда суровый Алекс слегка осаживал безрассудного и вечно улыбающегося Виктора, способного на любые действия. Они даже жили в одной комнате, часто общались ни о чем, вспоминая раннее детство.       Все очень сильно расстроились, когда после своего пятнадцатилетия Виктор Крам исчез, оставив записку, что его все зае... достало, то есть и что он отправляется искать собственную судьбу. Как, почему и за каким хреном, знал только сам Штейнбах, но молчал, сколько бы его не расспрашивали. Старый друг в последствии появился как звезда квиддича, по слухам, даже нашел свою семью. Но ни с кем из крепости никогда больше не контактировал. Даже со старым другом списывался лишь изредка, как будто решил навсегда разорвать свою связь с крепостью Тринадцати. Алекс нисколько не обижался, хотя и всегда помнил первого в жизни друга.       - Герр Штейнбах, все хорошо? - Вырвала его из размышлений профессор Макгонагалл.       - Да-да, все в порядке. - Очнулся немец.       Оказалось, пока он вспоминал дни минувшие, речь Дамблдора, равно как и все прочие речи, завершилась и начался банкет и он единственный пока сидел перед пустой тарелкой и не торопился присоединяться к пиршеству. Выдохнув, немец принялся за еду, стараясь, впрочем, не сильно налегать на яства, потому что в голове у него появился образ, посланный Крамом. Немец усмехнулся, едва заметно кивнул болгарину, мол, "заметано".

***

      - Ну что, братка? - Улыбаясь, спросил Крам, выставляя на стол в кабинете защиты от темных искусств нехитрую закуску и разливая по двум бокалам медового цвета гроздовицу*. - За встречу?       - Давай. - Поддержал чернокнижник, принимая один из стаканов.       Мужчины выпили, синхронно ухнули, поразившись крепости напитка, закусили.       - Вот уж не думал, что увижу тебя в Хогвартсе. - Усмeхнулся Крам, откидываясь на спинку стула. - Ты как здесь вообще оказался?       - Я сам не ждал, что так выйдет. - Алекс щелчком пальцев обновил алкоголь в бокалах. - Я тогда, в отличие от тебя, остался в крепости. Ну, сам понимаешь - я-то свою биологическую семью не помню, иной семьи, чем ребята, я никогда не знал, так что тогда остался и постепенно стал подмастерьем у Герберта.       - А-а. - Протянул Крам. - Не отказался, стало быть, от своих могил и чудищ?       - А почему нет? - Немец пригубил немного ракии*. - Заработок приличный, уважение какое-никакое у народа есть, конкурентов почти нет.       - Ага, и репутация сумасброда, поднимающего кладбища. - Заржал Виктор.       - Зато меня никто и никогда почти не трогает.       - Социопат.       - Сказал подмастерье тауматургии. - Хохотнул теперь уже Алекс. - Ну что, как говорят украинцы, "другу - за друга"**?       - Наздраве, брат!       Крам выдохнул.       - Да уж... Погоди, так как ты в эту богадельню попал?       - А это уже отдельная история. - Немец посмотрел на то, что осталось во фляге, которую принес Крам, покачал головой, хлопнул в ладоши. - Мигги!       - Мигги пришел, хозяин. - Поклонился чернокнижнику Кикимер.       - Принеси-ка нам, Мигги, бутылку огденского виски.       - Мигги понял, хозяин. - Домовик уже через минуту принес здоровенную вороненую бутыль.       - Нифига себе сервис. - Удивился Крам. - Я тоже так хочу.       - Не завидуй. - Хохотнул немец. - Ну так вот... Через полгода, как ты ушел, старика Герберта настигли старые раны. Ну, не оставлять же это все. Принял наследие, мастерство, вот это все...       - О как... - Крам едва не подавился бутербродом. - Кто бы мог подумать, ты мне скажи? Я вообще был уверен, что старый Герберт еще нас с тобой переживет и после смерти нас подымет со словами "специально сдохли, чтобы нихрена не делать".       - Точно-точно, была у наставника такая манера...       - Давай за него еще? Пусть ему, чернокнижнику, легко лежится...       - Давай. - Штейнбах с Крамом приложились к стаканам, на сей раз не чокаясь, помолчали минуту. - Так вот, я же, как наставника не стало, сперва забухал конкретно, потом наследие принял... Потом заперся в крепости, думал в аскеты податься. А потом мне твой мастер насоветовал бросать все, слать все в пень - и ехать куда-нибудь, где я если и поеду умом, то по другому поводу.       - Наслышан. - Болгарин налил еще по одной. - Тебе, кстати, от Дитриха привет. Виделись с ним недавно, когда в Дурмстранге один от заклятий с ума сошел.       - Спасибо. Мы с ним тоже недавно виделись. Сдавал ему двух особо буйных смертников.       - Все так плохо? - Поразился кадет.       - Нет, нихера. - Помотал головой немец. - Все гораздо хуже. Давай еще по одной - и я тебе расскажу, какая тут, оказывается, жуткая херня творится...       - Кстати, что за девка с тобой была?       - Это, брат, Элиз. Моя...       - Я понял. - Тут же остановил его Крам. - Что, суккубов драть надоело, решил человеческую девчонку завести? Помнишь, как мы Дитриху его семнадцать лет устраивали?       - Ой, не напоминай. - Поморщился немец. - Мы ж после того случая еще неделю друг другу в глаза стеснялись смотреть.       - Вот то-то и оно. Ну так что?       - Элиз... Как тебе сказать, Вик... Это совсем особый случай. Но она - моя. Только моя и своя собственная. И дело не только в том, что она моя ученица. Нет, тут дело в другом.       - Удиви.       - Ладно... Слушай, Вик. Началось все в том году...