Чернокнижник

      - Звали, герр Штейнбах? - Спросил Гарри, снимая мантию-невидимку.       - Да, молодой, заходи. - Уставший чернокнижник сидел за столом, прикрыв глаза. - Ты какой-то мрачный. Что, факультет честных, храбрых и отважных посчитал, что ты покусился на славу настоящей чемпионки?       - Я не...       - Я знаю, что ты не бросал своего имени в кубок. - Поднял руки в примирительном жесте немец. - Успокойся, пожалуйста. Что, Уизли оказался совсем не друг?       - Да я его больше знать не желаю! - Взорвался ненавистью Гарри.       - Я сказал - успокойся. - Оскалился чернокнижник. - Чтобы ты знал, Элизабет тоже не бросала имени в кубок.       - Не бросала? Ты-то откуда знаешь?       - Я ей запретил. - Алекс открыл глаза, снова склонился над записями. - Упреждая твой вопрос: для аколита слово мастера - закон. Читай про магические контракты.       - Не произноси при мне это сочетание! - Мгновенно вспыхнул Поттер. - Из-за гребанного контракта, который я не заключал, я вынужден принимать участие в этом гребанном турнире!       - Чего орешь? Кругом люди спят! - Раздался за его спиной сонный голос и в дверь кабинета защиты от темных искусств зашла Элиз. - Привет, Саш. Можем начинать?       - Одного не хватает.       - Всех хватает. - Следом за девушкой в кабинет зашел Крам, сбросивший чары маскировки. - Привет еще раз, Штейн. Здорово, Поттер.       - Привет. - Разом помрачнел Гарри, уже мысленно представивший, что его сейчас будут четвертовать за то, что он влез куда не надо было.       - Отлично. Раз все собрались - слушайте внимательно. - Немец поднялся из-за стола и принялся расхаживать по кабинету туда-сюда. - Я предупреждал директора, чтобы он не смел вплетать в свои поганые интрижки меня и Элиз. И на прошлом педагогическом совете напомнил ему про это. Он не внял моему предупреждению и втянул тебя, Элли, в этот турнир против твоей воли. Старый козел решил, что имеет право играть жизнями людей как пешками в своей поганой игре. Но он не учел одного. Я - не Снейп, которого он принудил работать в Хогвартсе и которого шантажирует тем, что отзовет показания по делу о Пожирателях Смерти.       - Что?! - Ахнул Гарри. - Снейп - бывший слуга Волан... В смысле Вы-Зна...       - Называй его Волан-де-Мортом, если тебе так хочется. Но вообще, его стоит называть Том Реддл. Ведь именно так радетеля чистокровных зовут на самом деле. Вшивый полукровка... - Штейнбах с трудом удержался, чтобы не сплюнуть на пол. - А насчет твоего вопроса: да, Снейп - Пожиратель Смерти. Не бывший, как и Каркаров. Бывших Пожирателей не бывает. От рабского клейма уходят либо по воле хозяина, либо по воле Вечной Леди. И никак иначе.       - Но он же...       - Не мертв. И ты это знаешь, Поттер. Мало того, его возрождение уже вот-вот произойдет, судя по тому, как быстро чернеет клеймо на руке Снейпа. И тебе, Поттер, если я правильно понимаю суть произошедшего в доме Поттеров тринадцать лет назад, в этом возрождении отведена некая роль.       - Откуда ты знаешь? - Сглотнул Гарри. - Почему я вообще должен тебе верить?! Профессор Дамблдор точно сказал бы мне!       - Он даже не сказал вам, что вы грохнули тролля на первом курсе. - Хохотнула как-то безумно Элиз. - О каких вообще рассказах может идти речь?       В кабинете повисла гробовая тишина.       - Короче, директор сам нарвался. - Хрустнул пальцами Штейнбах. - Старик очень любит обязывать людей клятвами и контрактами. И даже любит навязывать контракты тем, кто не хочет принимать их добровольно, а потом угрожает должникам тем, что их покинет магия. Поэтому я решил, что пора устроить кесарю кесарево.       - Я не понимаю. - Не понял Поттер.       - Только не говори, что нашел лазейку в контракте кубка! - Первым догадался тауматург.       - Ага. На самом деле, очень примитивное соглашение. Дырок и лазеек в нем больше, чем опилок в азербайджанском чае. - Штейнбах потянулся. - В общем, если кратко, кубок огня - это просто своего рода лототрон, который перемешивает все имеющиеся в распоряжении бумажки - и выкидывает три, которые привязаны к разным источникам. Таким образом он и выбирает три разные школы. И привязывает магическую клятву к душам тех, кто бросил бумажку в кубок.       - Стоять! - Подняла руку Элиз. - Тех, кто бросил?!       - Точно. - Щелкнул пальцами немец. - Все буквально. Кто бросил, а не чье имя написано на бумажках. Там можно написать что угодно. Хоть "абракадабра - ахаллай-махаллай - ляськи-масяськи". Кубку похер, он ориентируется на души. Они обязаны принять участие в Турнире - ведь именно на это событие завязано заклятие. Заметьте - принять участие. Без разницы, в каком статусе - судьи, организатора, участника или даже просто зрителя.       - Но нам сказали...       - Только то, что вы должны были услышать. - Заржал во весь голос Крам. - Черт, психология подростков - великая наука. Даже я поверил!       - Вот-вот! - Улыбнулся Алекс. - То есть, фактически, вам надо просто сесть на трибуны - и подождать пять минут после начала состязаний. Вот и все. Никаких встреч с драконами, никакого состязания... И никаких интриг.       Пока трое чемпионов молча переваривали услышанную информацию.       - И можно было бы все так и обставить. Под мантией-невидимкой сесть на трибуны, подождать немного - и уйти в "Три метлы" пиво пить. - Улыбнулся немец. - Но тогда директор почует некоторый запах безнаказанности, к которому он привык. Поэтому, я предлагаю его наказать.       - Но профессор Дамблдор не мог... - Гарри запнулся, его взгляд остекленел. Штейн понял, что у кого-то рушатся шаблоны. - Нет... Нет! Я не верю!       - Думай, Поттер! - Подогрела его сомнение Элиз. - Как он нашел тебя в ночь твоего знакомства с Еиналеж? Как взрослый волшебник мог поверить, что паук был причиной смерти Плаксы Миртл? Как Дамблдор мог не знать, где вход в Тайную Комнату, если он уже был в Хогвартсе, когда погибла первая жертва василиска? Как можно было не знать, что Локонс пиздит в своих книгах, если с половиной волшебников, которые совершили все те дела, директор знаком лично?       - Кроме того, он уже был главой суда Визенгамота, когда осудили ее отца. - Штейнбах кивнул на Элиз. - Включай мозги, Поттер! Твой приятель - Уизли - не мог не знать, что ритуал крестного отца запрещает ему причинять вред крестному ребенку. Он не мог продать твоих родителей Волан-де-Морту. Сириус сказал, что директор лично скреплял заклятие доверия для Поттеров.       - А значит, Дамблдор не мог не знать, что убийца - Петтигрю. Это он предал тебя и твою семью! - Подхватила Элиз.       - ЗАМОЛЧИТЕ! ЗАТКНИТЕСЬ! - Гарри схватился за голову, рухнул на колени и едва не забился в агонии. - Я не верю вам! Слышите?! Не верю! Так не может быть! Он не мог! Дамблдор - великий светлый чародей! Он действует ради общего блага!       - А ты знаешь, что это - лозунг лидера магических нацистов?! Геллерта Грин-де-Вальда! - Включился Крам, услышав последнюю фразу. - "Ради общего блага". Эти слова Геллерт Грин-де-Вальд, преступник, развязавший вторую мировую войну, вырезал на стене Дурмстранга, когда...       - ЗАТКНИТЕСЬ! - В руку Поттера скользнула палочка. - Ступе...       - Круцио! - Не дожидаясь, пока Поттер закончит, произнес Штейнбах.       Избранный заорал, забился в судорогах под действием заклятия. Палочка мальчишки выпала из ослабленных рук. Штейнбах выдержал около минуты, прежде, чем снять заклятие, взял Поттера за шкирку и быстро поднял на ноги.       - Успокоился?!       - ДА! - В глаза ему заорал Поттер, после чего тяжело задышал и повторил уже гораздо тише. - Да... Простите...       - Проверка связи с реальностью. - Штейнбах отпустил избранного. - Дамблдор - мудак, который играет тобой, как игрушкой.       Поттер рефлекторно дернулся, чтобы что-то сказать, но вдруг осел на пол и зарыдал.       - Порядок... Очнулся. - Заключил немец, хлопая Поттера по плечу. - Вик, доставь сюда Дитриха, будь любезен.       - Как два пальца. - Крам вытащил палочку. - Экспекто патронум!       Соскочивший с палочки медведь послушно уселся перед волшебником.       - Дитрих, нам нужна твоя помощь. Ждем тебя завтра в десять утра... - Крам запнулся, посмотрел на Элиз, которая протянула ему бумажку. - В "Трех метлах". Комната номер пять.       Медведь Крама умчался куда-то прямо сквозь стену. Штейнбах сопроводил зверя взглядом, помолчал минуту, после чего взмахом палочки вырубил Поттера, моментально осевшего на пол.       - Первый элемент плана готов. Мы почти что разбудили золотого мальчика директора. - Выдохнул Алекс. - Посмотрим, как охренеет Его Солнцеликое Величество, когда узнает, что Поттер начинает, сука, задавать неудобные вопросы и больше не поддается ментальной обработке. Дитрих малого немного почистит - и порядок. Мы ему за день-другой сделаем небольшой талисман-защитника - и гут.       - Так а что с Турниром делать?       - А это я оставил на сладкое. - Немец Улыбнулся. - Дамблдор говорил, что вы лишитесь магии, если не примете участие, верно?       - Верно. - Протянула Элиз. - Что ты надумал?       - Хочу организовать ему то, чего он боится больше всего. Для него магия - вся его жизнь. Поэтому я устрою небольшой ритуал, который усилит откат за нарушение условий и переадресует его на директора. Заодно заменим условие отката на обман. Кубок этого тоже не любит. Дамблдор станет практически сквибом... Вот, собственно, и все.       - Тебе это по силам?! - Округлил глаза Крам.       - Мне - нет. Нам вместе - вполне.       - Больше ничего не говори. Я в деле. - Хищно улыбнулась девушка. - Я никому не позволю использовать себя...       - Я тоже в деле. - Подрядился Крам. - Мне, конечно, плевать на интриги вашего директора, но старого друга я наедине с этим дерьмом не брошу.       Немец довольно улыбнулся.       - У тебя уже есть план, да? - Мигом поняла Элиз.       - Разумеется. Для начала, нам надо грохнуть феникса. Пока феникс директора жив - Дамблдор будет владеть магией. Фамильяры - они такие. Сдохнут, но хозяина защитят и напитают.       - А поскольку фениксы сами по себе бессмертные - то и отдавать магию они могут вечно.       - Точно. - Кивнул немец. - Для начала, нам кое-что понадобится.       - Что?       - К самой птице нам не подойти. Директор бережет своего Фоукса сильнее, чем скряга - собственный сундук. Поэтому мне нужен только фрагмент тела феникса. Перышко, горсточка пепла, коготочек... Что угодно.       - Ты - идиот! - Спустя минуту Элиз подорвалась со своего стула и принялась осматривать палочку Поттера. - Сейчас... сейчас...       - Что ты ищешь?       - Я в библиотеке Блэков нашла книгу про изготовление волшебных палочек. - Элиз взмахнула палочкой Поттера, из которой повалили красные и золотые искры. - Я, кажется, поняла, как Дамблдор находит нашего мессию, где бы тот ни был и какими бы чарами ни был укрыт...       - Палочка?!       - Остролист и перо феникса. - Напомнила Элиз. - Слушай, а что если...       - ... в этой палочке...       - ... перо феникса Дамблдора?! - Закончили они c Алексом одновременно. Штейнбах помолчал минуту, взял в руки палочку Поттера. - Ну конечно! Только так и не иначе... Будь чары на мальчишке - их надо было бы откуда-то подзаряжать. А мантия-невидимка защитила бы его в замке. Если только маячок ищет не по чарам, а по родственному зову феникса... Элиз, ты гений!       - Не цените, гады. - Покраснела ученица.       - Вы оба в этом уверены?! - Спросил Крам. - Ну, в смысле, что перо феникса принадлежит фениксу директора? Было бы глупо убить какого-то левого феникса. Да и палочка...       - Разумеется. - Немец пропустил сквозь свое сознание все те воспоминания Поттера, что ему удалось считать за полтора года. Особенно он задержался на воспоминаниях про покупку мальчиком палочки и про то, как Дамблдор распинался Гарри о фениксах. - Да, я уверен. Вик, мне нужны будут твои мозги.       - Лоботомировать себя не дам! - Притворно испугался Крам.       - Не смешно. Как можно убить феникса?! Окончательно убить. Чтобы он не возродился.       - Закипание крови. - Криво усмехнулся подмастерье тауматургии. - Он должен умереть по причине того, что у него вскипает кровь. Запереть пламя внутри него, чтобы оно испарило кровь...       - В яблочко, мистер я-не-прогуливал-монстрологию.       В кабинете раздался громкий треск. Это немец переломил палочку Поттера пополам. На стол легло кроваво-красное перо феникса. Штейнбах поднял взгляд на Крама и Элиз.       - Дамы и господа, мы начинаем концерт по заявкам зрителей. - Алекс подманил к себе филактерию и посох. - Присаживайтесь поудобнее около ваших радиоприемников.

***

      Утро директора Хогвартса началось не самым приятным образом. Во-первых, мальчишка Поттер умудрился так распереживаться по поводу своего чемпионства, что сбежал из спальни посреди ночи, остаток которой провел неведомо где. Мало того, еще и умудрился каким-то образом сломать собственную палочку. Еще и так, что не запомнил этот момент. Именно не запомнил. Мальчишка так сильно был на нервах, что его воспоминания о прошедшем вечере были как-то подозрительно похожи на бред. Не исправлены или затерты, а именно похожи на бред. Вроде как мальчишка пошел ночью гулять по замку под мантией, оступился на лестнице с проваливающейся ступенькой и, падая, ударил палочкой о перила с такой силой, что та раскололась надвое. Запуганная донельзя мадам Помфри, осмотрев пациента, вынесла вердикт, что Поттеру нужен покой в течение нескольких дней. И никаких стрессов. Директор не мог знать, что уже через час, после того, как он покинул больничное крыло, в трактире "Три метлы" мадам Помфри заключит по-настоящему вероломный договор с неким мистером Майндброуком и даст ему полный доступ к тушке Избранного в течение недели. Даже не догадывался об этом, ведь и сама мадам Помфри была свято уверена, что принимает в госпиталь приходящего стажера из Святого Мунго.       Во-вторых, как-то подозрительно плохо выглядел Фоукс. Дамблдору даже в голову не могло прийти, что это как-то связано с Поттером. А ведь именно так оно и было. А тут еще и идиот-Фадж, который без подсказки не мог связать двух слов в Международной Конфедерации, так что пришлось с утра пораньше собираться в поездку. Того, как печально вскрикнул феникс, теперь уже окончательно обращаясь в прах, директор уже не увидел.       И, наконец, у самого директора возникла странная пустота в душе. Как будто из груди вырезали внушительный кусок чего-то, что не имело имени, но было крайне важно для самого директора. Дамблдор сложился пополам прямо в коридоре, ведущем к залу заседаний. Чудом сумевшие "откачать" его колдомедики в один голос говорили, что его просто хватил сердечный приступ - и директор несколько успокоился. Все же, лет ему было уже о-го-го, так что сердце у него иногда "шалило". Это был уже не первый случай, когда ему становилось плохо, но сделать было ничего нельзя.       О том, что все идет как-то неправильно, он узнал только ближе к обеду, когда не смог сотворить даже примитивного "акцио" по отношению к документам, что, разумеется, тут же было отмечено какой-то журнашлюхой. Последней здравой мыслью Дамблдора, перед тем, как он потерял сознание, было то, что Штейнбаха и его компанию все же не стоило трогать.