◄│ 8 │►
1 декабря 2020 г., 23:42
Тэхен заканчивает, подворачивая рукава рубашки до локтей, присматриваясь к отражению в зеркале. Локоны как всегда волнистые, прическа немного пушится, от чего волосы выглядят живыми; свисающая сережка украшает левое ухо, идеально обрамляя его лицо.
Макияж очень простой: всего лишь немного румян и туши на ресницах, в дополнение — бальзам для губ, чтобы придать им немного блеска. Он улыбается — выглядит хорошо, презентабельно. Тэхену никогда не приходилось ужинать с коллегами Хенсика, коими, он думает, и будут эти гости. Так что он чувствует себя отлично — сделал все возможное, чтобы выглядеть хорошо.
Дверь в комнату распахивается, и блондин оборачивается к жениху с улыбкой на губах. Хенсик всегда хорошо выглядит. Его костюм всегда сидит идеально; на волосах гель — достаточно, чтобы волосы не распадались.
— Ты красиво выглядишь, — говорит Тэхен.
— А ты мог бы и сильнее постараться, — отвечает Хенсик, задевая своим тоном. Он добавляет еще немного одеколона, брызгая им на шею. — Они явятся с минуты на минуту, так что давай проясним одну вещь, хорошо?
—Что именно, дорогой? — спрашивает Тэ, даже не подвергая сомнению утверждение жениха. Он и так знает, что мог бы и сильнее постараться. Себя красивым он не считает, но знает, что может выглядеть приемлемо, если достаточно постарается. Может, в следующий раз.
— Ни при каких обстоятельствах ты не смеешь говоришь ничего о том, что мы вместе. Это деловая встреча, и разговоры будут о делах. Я не хочу, чтобы ты хоть словом обмолвился, кроме как если тебе прямо поставят вопрос. И даже так — ответы максимально короткие, понял?
— Да — я знал, что ты попросишь об этом; я о компании вообще ни сном ни духом, так что понял, что ты не захочешь слышать мои комментарии, — улыбается Тэхен, подходя ближе, чтобы поправить ворот рубашки жениха, но его руки отталкивают без малейшего внимания.
— Не трогай — ты только испортишь все, — говорит он. Дверной звонок разносится по квартире, и они оба разделяют знающий взгляд. — Пошли.
Тэхен вскакивает на ноги, торопясь схватить кастрюли и отнести их в столовую. Стол накрыт просто идеально — точно по Хенсиковой инструкции. Да и приготовил Тэхен то, что он сказал.
Он гордится результатом, а когда двое вошедших отмечают прекрасный запах, гордость захлестывает еще сильнее. Блондин приветствует их улыбкой и рукопожатием — точно так, как Хенсик сказал вести себя в таких ситуациях. Он накрывает каждому за столом «правильную» порцию еды.
Сам он садится в конце стола, в противоположном располагается его жених, двое гостей сидят лицом к лицу. Он молчит, придерживаясь дистанции, смещаясь к краю стола. Тэхен не против: в конце концов, он все равно должен молчать в тряпочку. Парень слышит, как они говорят о чем-то, связанном с компанией, но мало что понимает — Хенсик никогда не рассказывает о работе. И это нормально.
Ему тоже о работе нельзя говорить. Не то чтобы Хенсик когда-нибудь интересовался, но все же.
— А ты, Тэхен, чем занимаешься? — он поднимает голову при упоминании своего имени и моргает, смотря на жениха — спрашивая, можно ли ему ответить. Тот лишь коротко кивает.
— Я психотерапевт, — отвечает Тэ с улыбкой на губах. Он очень гордится своими достижениями.
— Оу, — все трое разделяют смешок. — Ничего важного, значит, понятно. Я предполагаю, это… достаточно увлекательно, но сейчас нам стоит продолжить наш деловой разговор, — Тэхен не в силах удержать челюсть закрытой. Ничего важного? Это его работа, его карьера. Он учился для этого, упорно работал, доказывая, что достоин быть в его нынешней клинике. Как он может говорить, что это «ничего»?
В некотором смысле Тэхен понимает его. Он не бизнесмен. Он не важен. Они все руководят компанией, а Тэхен просто так сидит там. Никто.
— Нам всем не помешало бы затеять поездку в конце года, групповое путешествие — очистить наши головы от всей этой работы, — говорит один из мужчин, вытирая губы салфеткой, прежде чем опустить ее назад на свою ляжку.
— Без наших жен, я надеюсь, — говорит Хенсик, от чего все начинают смеяться. Только Тэхен молчит. Он ведь не жена, в любом случае. — Поедем одни.
Оу.
— Это звучит намного лучше, чем отправиться с моей невыносимой женой, — другой мужчина соглашается. — Это прекрасно — то, что мы всегда можем наплести о деловой поездке, а они и не узнают.
Тэхен хмурит брови, когда трое снова смеются. Он с такими мыслями не согласен.
Слава Богу, ему Хенсик не врет. Бедные жены.
Тэхен не говорит ни слова, пока длится ужин, стараясь даже не вникать в их разговоры, — ощущение, что вторгается. Хотя бы потому, что Хенсик не хочет, чтобы он вмешивался в его работу; так что приходится делать все возможное и не совать нос.
Поднимает голову, только когда его зовут.
— Тэхен, убери тарелки и оставь нас — дай поговорить, хорошо? — говорит Хенсик, после чего Тэхен встречается с ним глазами и сразу же понимает: это не вопрос.
— Конечно, — улыбается он, поднимаясь. Забирает свою тарелку, двигаясь дальше, чтобы дотянуться до остальной посуды, когда чувствует руку на своей ноге. Он немедленно опускает глаза, которые готовы покинуть орбиты от того, что это не Хенсик.
Тэхен сразу же отступает назад, смотря на жениха жалобными глазами. Он не знает, можно ли ему говорить. Ему сказано не делать этого — разве что его позвали или задали вопрос. Глаза у Хенсика жесткие, а его челюсть хорошо очерчена от того, как сильно он сжимает зубы. Этих сигналов достаточно, и Тэхен продолжает молчать.
Он снова чувствует руку — в этот раз на внутренней стороне бедра, так что приходится быстро схватить тарелки.
Он кланяется.
Уходит — сердце просто заходится.
— Твой поваренок очень молод и очень красив, — говорит мужчина, смотря на пальцы с небольшой ухмылкой на губах. — Должен сказать, ножки у него хорошенькие.
— И ты разрешаешь ему сидеть за столом? Должно быть, вы очень близки, — комментирует другой, от чего Хенсик не удерживает легкий смешок.
— Ну да, немного, — он мотает головой. — Он сидит за столом только потому, что у него немного больше… обязанностей, не считая готовки. Он мой слуга, по сути.
— Оу, серьезно? — спрашивает первый с приподнятой бровью. — И что это за обязанности?
— Он готовит и убирает, да и в принципе держит дом в порядке. Еще удовлетворяет меня, когда я захочу. Это и его дом, пусть и все из перечисленного он делает достаточно посредственно… но он у меня под крылом, и теперь у меня чувство, что я должен держать его при себе, — он хватает свой стакан с водой, делая большой глоток.
— Он удовлетворяет тебя? Высокая у него, должно быть, зарплата, — они все смеются, Хенсик обращает взгляд к пальцам — помолвочное кольцо осталось в комнате.
— Знаете, у меня никогда не было симпатичного мальчика, — хватка на стакане усиливается — парализующее чувство собственности течет по венам.
— Ну, я знаю точно: Тэхен бы не захотел. Он влюблен в меня уже некоторое время, — говорит, пока фальшивая улыбка расцветает на губах. — Грустно, что он даже не улавливает, как мне все равно; парень все же не сдается. Так что даже не пытайся.
— Блин, ну и облом, — Хенсик улыбается, пусть искренностью и не пахнет, а зубы сжаты вместе.
— Ага, облом. Теперь, может, поговорим о бизнесе? Приступим?
│►
Смех медленно утихает, когда все трое принимаются за еду. И все же Юнги обрывает тишину, оборачиваясь к своему ближайшему другу с маленькой улыбочкой.
— Как там терапия продвигается? — простой вопрос, от которого Чонгук проглатывает всю еду, которой был забит рот, сразу, нервничая.
— Хорошо продвигается. Тэхен очень понимающий, — он тоже улыбается, не желая вдаваться в подробности. — Я делюсь понемногу каждый раз, и- да, сначала надо выстроить какое-никакое доверие.
Сокджин вздыхает, опуская свои палочки на стол.
— Я понять не могу, почему бы тебе просто не взять и не открыться нахрен ему уже? То время, которое ты, вероятно, там тратишь либо не говоря, о чем должен говорить, либо не говоря вообще ничего, бесит меня до крика. Ты посещаешь терапию, чтобы-
— Эй, если терапевт сам сказал делиться в собственном темпе, то чего ты тогда его заставляешь? — перебивает Юнги, когда замечает, как Чонгуковы плечи опадают от темы, на которую Сокджин собирался разглагольствовать.
— Но он ходил туда уже кучу раз и даже слышать не хочет о комментариях насчет алкоголизма, — последнее как удар под дых. — Он наш лучший друг — мы должны убедиться, что эта фигня рабочая; это только к лучшему, Юнги.
— Может, если Тэхен не хочет комментировать Чонгуковы проблемы с алкоголем, это значит, что так будет лучше. Ты не знаешь, о чем они говорят там, и не можешь говорить так, будто сидел с ними и видел все своими глазами. Я понимаю: ему нужно иметь хоть какое-то доверие — они же незнакомцы.
— Вот только они знакомы. Чонгук раньше травил этого паренька, помнишь? Они знают друг друга — так должно быть проще, — заводится парень, сжимая ладони в кулаки.
Алкоголик и любитель издеваться над людьми.
Вот кто он такой.
— … именно так все и происходит: на все нужно время — и это нормально. Ты не можешь ожидать, что кто-то сходит к доктору два-три раза и сразу же вывалит все на него, — говорит Юнги, слегка повышая голос.
Чонгук поникает еще сильнее.
Он ненавидит, когда люди орут. Он ненавидит ссоры.
Все это было рядом слишком долго.
Он ненавидит, презирает это.
— Да он так и останется в этой дыре, если не… — голос Джина еще громче, чем Юнги, и Чонгук отодвигает стул, поднимаясь.
— Вот почему я не хотел, чтобы вы вмешивались. От вас все только хуже, — их челюсти чуть не на полу — рты открыты, но Чон перебивает: — Не утруждайся: на сеанс завтра сам доберусь, — бросает он Сокджину, прежде чем уйти прочь.
Они оба окликают его, но Чон покидает квартиру раньше, чем те успевают это заметить. Юнги вздыхает, потирая глаза.
— Знатно ты обосрался.
— И не говори мне, что я не прав.
— Ты не прав, — Сокджин закатывает глаза. — Ты давишь на него тем, о чем мы даже знать не должны… и называть его алкоголиком — тоже тупая идея. Ты его глаза видел? Он чуть не заплакал, — продолжает он.
— А как это тогда называется? Когда кто-то напивается каждый день и не может перестать пить, пить и пить, — Юнги не отвечает. — Так и думал.
— И все же мы не знаем, почему он делает это. Мы вообще ничего о нем не знаем. Как ты можешь судить его привычки? — Сокджин не удерживает вздоха, когда закатывает глаза еще раз. — Ты знаешь, почему он один живет? Почему с родителями не встречается? Я вот нихуя не знаю, а ты? — в ответ тишина. — Ну вот и перестань тогда совать свое мнение в то, чего не понимаешь.
— Мы знаем, что он не общается с родителями — не так уж и сложно сообразить, Юнгз.
— Ага, и почему же он не общается? Осудишь его еще хоть раз — и я врежу тебе, серьезно. Мы не знаем, что у него произошло и что сейчас происходит, ему не нравится делиться этим — так с чего ты решил, что он доверится доктору Киму так быстро? — спрашивает Юнги.
— Я все равно стою на своем: он не изменится, если не будет пытаться. Он сам не желает совершенствоваться. Он не старается. И эта клиника, дорогущая, как-
— Если тебя деньги так заботят — я сам буду платить. Не нужно разрушать весь его прогресс только потому, что ты не- — Сокджин спешит прервать.
— Деньги — не проблема. Я хотел сказать, что если она такая дорогая, то, наверное, потому, что там работают профессионалы и оно того стоит. Но даже это не поможет, если он так и не попытается, — на этот раз Юнги закатывает глаза.
— Меня достал и ты, и этот разговор. Смени, пожалуйста, тему.
│►
— Спасибо Вам! Хорошего дня, — улыбается Чонгук, пока покупатель собирает свои пакеты и желает ему того же в ответ, после уходя прочь. Чонгукова улыбка пропадает мгновенно.
— Что не так? — спрашивает Югем, выпуская длинный вздох. — Босс сказал, ты сегодня рано сваливаешь — не идешь, что ли? — Чонгук оборачивается, прежде чем натянуть на лицо улыбку.
— Нет, не, эм, нет настроения идти. Ну, туда, куда нужно было, вот так, — Югем кивает, отходя, чтобы спрятать телефон.
— Сейчас вернусь, — информирует Чонгук, прокладывая путь к служебной комнате, открывая свой шкафчик одним ловким движением. Он хватает бутылку, избавляясь от крышки как можно скорее. Один глоток. Два глотка. Три — достаточно.
Ну, по крайней мере пока что.
Чонгук вытирает рот тыльной стороной ладони, упираясь лбом в холодный метал своего шкафчика. Он пропускает терапию и думает: все те звонки, что он получает — они из клиники? Он даже телефон не взял, чтобы посмотреть на абонента.
А потом и вовсе выключил его.
Слова Сокджина все еще свежи в голове. То, что ему так просто припомнили, как он занимался буллингом, даже не зная ничего на самом деле. Если Сокджин думает так, то и Тэхен тоже. Не может быть по-другому.
Как же глупо было считать, что кто-то на самом деле хорошо о нем подумает. Невероятно тупо. Он неудачник. И то, что он провалил единственное, о чем просил Тэхен, только доказывает это. Ничего ему не поможет. Ни разговоры, ни терапия — он навсегда останется нищим, у которого не заплачено три месяца аренды потому, что иногда он тратит слишком много на свое пойло, от чего все становится только хуже.
Он навсегда останется работать здесь: в месте, где все провоняло бензином и моющим средством. Он ненавидит все это. Ему просто хочется быть кем-то, иметь хорошую кровать и полное брюхо еды к концу дня. Работу, которая нравится. Возможно, человека, на которого можно положиться.
Он слишком много просит — знает и сам.
Его мысли прерывают шаги, звучащие все ближе, так что он шмыгает носом, вытирая глаза, хоть слез там и нет, быстро закрывает шкафчик, чтобы ни Югем, ни его босс не увидели спрятанную на случай, если он внезапно начнет стрессовать, бутылку.
— Могу я спросить кое-что? — спрашивает его коллега, на что Чон поворачивается, с улыбкой, но красными глазами, кивая. — Ты не думал попробовать терапию? И не сердись на меня за это — я знаю, мы не то чтобы прямо… друзьяшки, но мы приятели — мы же работаем здесь уже очень долго, и я волнуюсь о тебе. Ты всегда подавлен, хоть и скрываешь это шутками и этой улыбочкой, вот такой, как сейчас… Я просто подумал, это не было бы лишним для тебя.
Чонгук вздыхает, полностью оборачиваясь к нему.
— Я потому и уходил раньше, — Югем натягивает улыбку, которая вскоре пропадает.
— Это значит, ты пропускаешь сегодняшнюю встречу…? — тот кивает, проходя мимо. — Чувак-, ты не можешь — это же важная штука.
Югем пытается. Как же Чонгук устал от всех этих указаний, что ему делать. Он, может, и не знает, как справиться со всем в этой жизни, но определенные комментарии уж точно не помогают. Вот прям ни капли.
— Ага, я знаю, — все так же отвечает Гук. — Я просто не в том настроении. Много дерьма случилось.
Его сон сразу всплывает в памяти — никто его не ждал. С тяжестью в груди, он все же быстро избавляется от него.
— Ну так от этого еще больше причин, чтобы пойти. Для этого, собственно, на терапию и ходят, чел, — следует за ним Югем. — Ты идешь и рассказываешь всю херню, что в жизни твоей творится, и они… что-то там советуют…? Ну короче, не знаю я, но это уж точно лучше, чем бухать на работе.
— Что?
— Ну, от тебя пахло одеколоном, когда ты туда вошел, а сейчас воняет выпивкой, так что… — Чонгук вешает голову, замешательство расползается по всему лицу, прямо до кончиков ушей. Сокджин был прав. Он просто алкоголик, и это больше не секрет.
— Да просто сходи, братан. Ты, наверное, опоздал на херову кучу времени, но… может, все же хоть немного останется. На твоем месте я бы пошел, — Чонгук поднимает на него взгляд, кратко кивая. Он же не трус — не должен пропускать встречи просто потому, что что-то не получилось.
Если уж на то пошло, то вся жизнь у него не получилась.
— Я… Ладно. Ох, Господи, ладно. Блять, я очень сильно опоздал, как я вообще доб… Боже, ладно, — он снова подбегает к шкафчику, на ходу скидывая рабочую поло, натягивая собственную черную футболку.
— Наверное, нужно бежать.
│►
— Он так и не поднял трубку? — спрашивает он у леди за стойкой, на что она качает головой. — Все еще игнорирует звонки?
— Боюсь, он выключил телефон. Звонки даже не доходят, — Тэхен вздыхает от услышанного. — Я дам знать, если он перезвонит или я все же дозвонюсь.
— Хорошо, спасибо, — он вежливо кланяется, возвращаясь в кабинет. Чимин ждет его с глазами, полными любопытства. — Выключил телефон — странно, что он не отменил… обычно пациенты звонят, когда болеют или что-то такое.
Тэхен пожимает плечами, присаживаясь к лучшему другу.
— Ну что же, хоть пересечемся теперь с тобой — рад, что ты сегодня без уроков.
— Да, но мне все же нужно уходить через… полчаса? Иначе другой пациент придет, а я так и буду сидеть здесь, галдеть о всякой ерунде, — хихикает Чимин. — Может, пусть и следующий пропустит, и я смогу вернуться? Мне так скучно без работы.
Тэхен прыскает, присаживаясь к столу, руки скрещены.
— Расскажи о вчерашнем свидании, — Чимин улыбается, еще больше расслабляясь на диване. И Тэхен слушает, выпуская наружу улыбку — оба смеются, время от времени, над выходками этой парочки.
Улыбка блондина полна нежности, счастья за его лучших друзей.
— А потом…! А потом он говорит, мы можем пойти к- — он замокает, когда слышит стук в дверь. Оба оборачиваются посмотреть на помешавшего. Это точно не следующий пациент — осталось еще пятнадцать минут сорванного сеанса, так что Тэхен предполагает, что это леди со стойки регистрации.
Когда дверь распахивается, он понимает, что ошибался. Его глаза расширяются от удивления.
— Прости меня, — сразу же начинает Чонгук, не успев даже полностью войти внутрь.
— Чонгук, — Тэхен отталкивается от стола, о который опирался раньше. — Ты в порядке? Что случилось? — парень открывает рот, собираясь начать, но тяжесть чужого взгляда давит на него. Чимин.
— Чувак, ты вообще не изменился, — говорит тот, поднимаясь. — Ну только снаружи, я надеюсь.
Чиминовы брови поднимаются от собственных слов, и Чонгук на секунду переводит взгляд на Тэхена, прежде чем снова обернуться к Чимину.
— Тебе правда не стоит переживать об этом — года очень сильно изменили меня, — уверяет Чонгук, отворачиваясь назад к психотерапевту. — У меня… Я пропустил все время? Я пойду тогда-, я просто назначу еще одну встречу.
— Нет, нет. Я просто пришел составить компанию. Тэ сказал, кто-то не пришел. Теперь ты здесь, так что я оставлю вас двоих на оставшееся время, — отвечает Чимин, улыбаясь. Он оставляет поцелуй на лбу Тэхена, после похлопывая Чонгука по плечу.
Дверь закрывается, и Гук сглатывает.
— Что-то случилось? Несчастный случай или еще что? — спрашивает блондин, и от этого вина захлестывает Чонгука еще сильней. Какой же он слабак.
— Прости меня, — повторяет он. Тэхен жестом указывает на диваны, и Чонгук кивает, следуя за ним, низко опустив голову. — Я не удивлюсь, если ты расстроен. Очень тупо было не приходить сюда.
— Я не расстроен, просто беспокоюсь, — Гук поднимает глаза. — Хочешь рассказать, что случилось, или…?
— Один мой друг не прекращает давить на меня, потому что я недостаточно открываюсь… и- и он говорил вещи, которые очень ранили меня, — сглатывает он. Тэхен смотрит выжидающе. — Он назвал меня алкоголиком. Что, на самом деле… правда, но слышать такое о себе охуеть как грустно.
— Он знает о причинах, стоящих за выпивкой? — Чонгук мотает головой. — Тогда ты не можешь позволить этим словам ранить тебя. Точно так же, как он не может судить тебя. И я тоже не могу, не узнав, что же случилось и как это привело тебя к определённым привычкам, — медленно поясняет он. — Это тот самый друг, что всегда приходит с тобой? Что ждет тебя?
— Ага. Он не пришел сегодня. Мне было обидно, и я сказал ему не приходить… — Тэхен кивает.
— Хорошо. Приведи его в следующий раз — я хочу поговорить с вами, — Чонгуковы глаза внезапно широко открыты, от чего Тэ просто улыбается. — Я скажу ему то, что только что говорил тебе.
— Ладно… — кивает он. — Я знаю, что частично он прав. Я знаю это. Но это все еще больно — слышать, что люди считают меня алкоголиком и психологическим насильником.
— С чего это ты «психологический насильник»? — Чонгук быстро перехватывает его взгляд, брови сведены вместе в напряженном выражении. — Это все в прошлом, Чонгук. Десять лет уже прошло.
— Я знаю… но я никогда не смогу забыть это. И я знаю, что ты тоже не забудешь, и это, нахуй, так выводит меня из себя. Я был ужасен… — Чонгук опускает глаза на руку, где играется с кольцом.
— Вот что я скажу тебе, — Тэхен немного расслабляется. — Я был по ту сторону сказанного, и я прощаю тебя. Я хочу, чтобы и ты простил себя. Я не думаю об этом, и ты тоже не должен.
— Но-
— Я серьезно. Все в порядке. Сейчас ты не плохой, — Чонгук кивает, немного переубежденный, снова опускает взгляд. — Итак.
Тэхен скрещивает ноги, записи лежат на них.
— Расскажи мне о нашем эксперименте, — он мгновенно улавливает изменения в Чонгуковых глазах. Плечи опускаются. Нижняя губа закушена. Пальцы застыли. — Ты не пробовал…?
— Пробовал. Я же обещал. Я выпил чай, помедитировал, что, не спорю, немного расслабляет. Хоть это и заняло какое-то время — настроиться. Я просто лежал, может, часа два, прежде чем уснуть, и я уснул, но, эм, мне приснился сон… так что в конце концов я тупо напился, — последнюю часть он шепчет, так и не отрывая глаз от ног.
— О чем был сон? — Чонгук сглатывает.
— Я могу не отвечать? — Тэхен демонстрирует добрую улыбку, сопровождая ее кивком. — Спасибо тебе… и еще: прости меня, что не справился с единственной твоей просьбой. Я пойму, если ты разочарован или расстроен, или- это- Мне действительно так жаль.
— Это еще одна причина, по которой ты решил не приходить? — Чонгук молчит, и Тэхен закрывает свои записи, выпрямляя ноги, чтобы наклониться немного ближе. — Я горжусь даже тем, что ты попробовал, зная, что существует вероятность возвращения беспокоящих тебя снов. Я не разочарован и не зол. Я горд.
— Ты… что? — он наконец-то смотрит на Тэхена, выискивая хоть какие-то знаки, выдающие ложь, но находит лишь теплую улыбку и поощрение во взгляде. — Почему?
— Ты знал, что есть шанс провала, — и все же ты сделал это. Ты также пришел сюда, что говорит громче любых слов, — Чонгук фыркает.
— Да, это говорит, что я слабак. Я не пришел, потому что я слабак. Я-, — Тэхен быстро поднимает руку, останавливая поток слов. Глаза Чонгука широко раскрыты и сфокусированы, когда он закрывает рот.
— Будь ты слаб, тебя бы здесь не было прямо сейч-
— А это что? — спрашивает он, потрясая Тэхена. — Прости, что перебиваю, но что это? У тебя на щеке? Почему у тебя синяк? — рука блондина сразу же оказывается у все еще саднящей кожи, но он все равно улыбается.
— Поранился вчера, ничего страшного, — глаза Чонгука не выглядят убежденными. — Я все время в синяках, как перезревший персик. Я уверяю: ничего серьезного.
Он хихикает с беспокойства в Чонгуковом взгляде, и старший медленно кивает.
— Ладно… Ну, тогда будь осторожней. Ему там не место, — глаза Тэ открываются еще шире, когда Чонгук наклоняется ближе, беря его за подбородок, так невероятно аккуратно, слегка поворачивая голову из стороны в сторону. — Он не очень большой.
— Потому- Потому что то была всего лишь маленькая неприятность во время уборки. Ничего страшного, — Чонгук кивает, в конце концов отпуская Тэхенову челюсть. Отпечатки прикосновений исчезают за мгновение, и Тэхен задумывается, были ли они там вообще. Он едва почувствовал их.
— И все же будь осторожней. Синяки могут быть очень болезненными, особенно на лице, — Тэхен согласно кивает, щеки слегка краснеют. Этот румянец Чонгук не упускает, от чего теперь и сам немного стесняется. Зачем он вообще взял его за челюсть вот так- Зачем ему-
— Я хочу попросить тебя кое о чем, — он поднимает взгляд, игнорируя собственные порозовевшие щеки, а — он уверен — они сейчас именно такие. — Я думаю предложить попробовать другие варианты… если ты не против. В общем, я тут занялся поисками способов мирно-крепко уснуть и хотел бы, чтобы ты протестировал один из них.
— Я-, — голос обрывается. Он не хочет говорить «нет», но перспектива увидеть сны снова чертовски сильно пугает его. Обвиняющие слова Сокджина медленно всплывают в мыслях — он вздыхает. Джин прав. Он вообще не старается. — Я сделаю это — скажи только, что именно от меня нужно.
Тэхен улыбается, снова открывая блокнот.
— Во сколько приблизительно ты ложишься спать? — в ответ лишь грустная улыбка. Он и сам не знает. — Ладно… Хм, в восемь, я хочу, чтобы ты попробовал определенные упражнения, а потом принял горячий душ. Доказано: такая комбинация усиливает усталость, что, в свою очередь, приведет к очень крепкому сну. И еще: попробуй снова выпить чай после душа.
— Хорошо… но я бы так не надеялся, — прыскает он себе под нос, снимая и натягивая свое кольцо бесчисленное количество раз. — У меня все мозги наперекос.
— Конечно же нет. Ты очень умен, Чонгук. Они совсем не наперекос… их просто нужно… немного подвинуть, — Гук вздыхает. — Я знаю, однажды тебе станет лучше: ты работаешь над этим, ты делаешь все возможное — в своем собственном темпе.
— Ты… очень понимающий… — Тэхен прыскает. — Я попробую. Попробую. Скорее всего, провалюсь, но все же попытаюсь.
— Этого достаточно. Твоих попыток — уже достаточно.
│►
Горячая вода нереально расслабляет его тянущие мышцы. Это правда. Ванная, заполненная паром, — отличный показатель времени, которое Чонгук провел стоя под душем. Но он прекрасно знает: нужно прекращать, если не охота отвалить всю зарплату на счета за воду.
Горячие капли мгновенно стекают по спине, пока он, выключая воду, закидывает назад угольные волосы. Медленный выдох вырывается из груди.
Чай уже стынет на умывальнике, когда он выходит из кабинки с одним полотенцем на талии — Чон сразу же делает глоток. И вправду усталость охватывает его. Мышцы расслаблены — хочется лечь на кровать и больше никогда не шевелиться.
Он натягивает пижамные штаны, не удосужившись захватить хотя бы нижнее белье, быстро проскальзывая под простыни. Луна уже на полу, прямо возле кровати.
— Иди сюда, малышка, — он похлопывает по матрасу, и животное быстро присоединяется, укладываясь в ногах хозяина. — Что ж, попробуем еще раз…
Чонгук закрывает глаза, устраиваясь поудобней под одеялом, голова беззаботно закинута на подушку — ну и что, что волосы еще немного влажные. Он так устал, что почти зразу начинает отключаться.
Образ младшей сестренки, забирающейся на него, проскальзывает в мыслях — глаза распахнуты, он уже не лежит. В горле сухо, руки ощутимо трясутся, когда он откидывает волосы назад.
— С чего я вообще решил, что смогу это сделать, — говорит в пустоту, открывая верхний шкафчик.
— Я не могу, — он часто качает головой, избавляя бутылку от крышки; не слезы — влажный страх наполняет глаза. Он не может сделать это. Он не может снова увидеть это. Не может.
Глоток.
— Мне жаль.
