◄│ 12 │►
22 декабря 2020 г., 22:52
Тэхен резко выдыхает, снова бросая взгляд на бумаги в руках. Это сложно. Очень сложно.
Но это то, что должно быть сделано.
Он вздыхает, стуча в дверь и сразу же открывая ее.
— Прости… могу я? — Тэхен заглядывает внутрь комнаты, замечая своего сотрудника, сидящего за столом с бумагами, в одиночестве. Их глаза встречаются, на губах появляются улыбки.
— Конечно, Тэ, входи, — Намджун жестом подзывает его, и Тэ сглатывает, закрывая за собой дверь. — Все в порядке? — с интересом спрашивает тот.
— Да, просто нужно обсудить с тобой кое-что, если ты не против, — блондин силой выдавливает улыбку, шагая к столу Намджуна.
— Что за дело? — он поднимается, глядя на документы в руках коллеги. — Что это? — спрашивает, слегка наклоняя голову.
— Просто, эм, некоторые бумаги, которые тебе нужно подписать… — поясняет Тэхен, прижимая их к столу. В груди так давит: ему, на самом деле, совсем неохота делать то, что он собирается сделать, но и с собственным женихом ссориться по этому поводу он тоже не может. У него руки связаны.
Намджун поднимает их, читая заголовок.
— Перевод? Кого?
— Просто… пациент. Помнишь Чонгука? Вот это он. Мне нужно перевести его тебе, если ты не против. Иначе я просто попрошу другого психотерапевта. Я пришел к тебе потому, что доверяю тебе больше, чем кому-либо другому, работающему здесь, — говорит Тэхен, подавляя комок в горле; руки потряхивает.
— Ох, спасибо, конечно… но с чего ты решил перевести его? С сеансами не все в порядке? — спрашивает он, опуская бумаги ни стол, в замешательстве.
— Ну… они, эм, нормально проходили, но… я знаю его уже несколько лет, и возникает конфликт историй. Думаю, так как мы не совсем незнакомцы, я не подхожу на роль его психотерапевта. У вас двоих ни общих историй, ни общего прошлого нет, так что у вас все было бы отлично, — все с той же улыбкой поясняет Тэхен. — Ну так что, возьмешь его?
— Да, конечно. Просто расскажи мне все, что у тебя есть на него, чтобы я был готов к встрече, — пожимает плечами Намджун.
— Я не могу. Он должен открыться по своей воле — я не могу рассказать тебе. Ему двадцать семь. Полное имя — Чон Чонгук, — указывает он на бумаги. — Подпишешь документы и отнесешь их на регистрационную, пожалуйста.
— Хорошо, Тэ, отнесу.
│►
— Чувак, — слышит Чонгук, но и пальцем не шевелит, чтобы посмотреть на сотрудника. — Я был вот настолько, блять, близко, чтобы въебать ему, — это сразу же привлекает его внимание.
— Что случилось? Ты в порядке? — он рассматривает парня в поисках любых знаков драки. Он выглядит абсолютно здоровым.
— Мужик, которому я там, на улице, только что помогал, — такой грубиян. Я ненавижу утро, — Югем закатывает глаза с полным раздражения выражением. — Я реально собирался вмазать ему.
— Насилие — не выход. Вот прям совсем не выход. Не нужно никого лупить только потому, что ты зол или раздражен, — вздыхает Чонгук, возвращаясь к рисунку.
— Ты никогда… никого не бил? — спрашивает Югем со смешком? — Реально, что ли?
— Бил. Очень много раз. Ну, все же, я перерос это. Быть насильником — точно не то, чем стоит гордиться, — вздыхает еще раз, опуская ручку вниз, сжимая в руках лист бумаги. — Подростком я был просто идиотом.
— О… — начинает Югем дразнящим тоном. — Так ты был местным школьным мятежником, которого хотела каждая девчонка, потому что он грубый и мрачный.
— Честно? Именно так, и я ненавижу это. Меня могли запомнить как кого-то хорошего, и… также могли запомнить как уебана и буллера, и это совсем не круто, — он замечает, как парень открывает рот, чтобы расспросить его еще немного, но Чон быстро его останавливает. — Не бей людей. Все.
— Хорошо, — они оба опираются о прилавок, умирая от скуки. — У тебя есть планы на вечер? — спрашивает Югем.
— У меня никогда нет планов, — смеется про себя Чонгук. — А что? Чего тебе надо?
— Да думал в бар заглянуть, там сегодня напитки бесплатные — какое-то событие у них. Не спрашивай, что именно. Мне друг рассказал, так что я иду. Хочешь присоединиться? — выпивка? Бесплатная выпивка? Как от такого в принципе можно отказаться?!
— Да, можно сходить, — кивает Чонгук. — Где и когда?
— Ебать, только глянь на нас. Какие же мы братаны, — шутит Югем, закидывая руку другому на плечо.
— Нас друзьями-то с трудом назвать можно, отвали от меня, — отталкивает его Чон, сдерживая улыбку. Югем закатывает глаза, выпуская усмешку. — Ты свалишь среди ночи ради одноразового перепихона?
— Вероятно, так и будет, — от такой честности у Гука поднимается бровь.
— Могу я забрать-
— Нет, — качает тот головой. — Ты идешь — просто, чувак, найди и себе кого-нибудь. Тебе же почти сорокет — рано или поздно придется расстаться с девственностью, — шутит Югем, хихикая. С того самого дня, как они начали работать вместе, только Югем и делился своими ночными похождениями — от Чонгука и слова не слышал.
— Я не де- знаешь что, завались. Мне также не «почти сорокет» — грустно об этом говорить, но мне еще даже тридцати нет, — бормочет он в конце, уходя прочь. — Не заставляй меня изменить свое решение и оставить тебя одного.
Югем возмущенно вдыхает.
— Ты не посмеешь!
— А ты проверь.
│►
Тэхен сидит на диване, расслабляясь, держа в ладонях теплую кружку.
— Что случилось? Выглядишь подавленно, — говорит Чимин.
— Я сделал кое-что, чем я… не очень доволен, — вздыхает он, потирая глаза. — Совсем не доволен. Но обязан был сделать это.
Чимин разделяет обеспокоенный взгляд со своим бойфрендом, открывая рот, собираясь говорить и спрашивать.
— Ты расстался с этой задницей? — перебивает Хосок, и Чимин давит в себе улыбку.
— Нет! Даже не говори такого, — хмурится Тэхен еще сильнее. — Я просто, эм… перевел Чонгука к Намджуну… — вздыхает.
— Ты что? Зачем?! — спрашивает Чимин голосом, высоким сразу от волнения и удивления. — Я думал, сеансы проходят отлично…? Ты говорил, он делает успехи и все остальное.
— Так и было… Все же, Сику он не нравится. Он попросил меня перевести Чонгука, так что я так и сделал, — Хосок смеется совсем не весело, закидывая голову назад.
— Я хочу прибить его, — мямлит себе под нос. — Значит, ты собираешься подвергнуть риску чей-то прогресс, потому что Хенсику… он не нравится? Он же этого парня и не встречал никогда — с чего тебе делать это? Я никак не пойму, что там у тебя в голове пробежало, что ты решил так поступить.
— Хоби… мой жених важнее пациента. Чонгук — пациент, ничего больше, — говорит Тэхен, глотая комок, образовавшийся в горле.
— Ничего больше? Реально? Не знал, что ты со всеми своими пациентами обедать ходишь, — впервые вступает Чимин. — Он, может, и пациент, но он еще и друг, который доверяет только тебе одному; у него наконец-то появился кто-то, кому он верит, и ты собираешься вот так отобрать это у него просто потому, что Хенсик решил, что он ему не нравится?! — Тэхен проглотил язык.
— Все не так, — в который раз — все именно так. — Я уважаю это — если моему избраннику что-то не нравится. Он попросил меня перевести Чонгука, и я согласился. Я не являюсь незаменимым — теперь он может начать доверять Намджуну.
— Откуда ты знаешь? — спрашивает Чимин.
— Я… я не знаю. Но если он смог довериться мне, то сможет кому угодно. Я уверен, Намджуну он сможет открыться еще быстрее, чем мне. В конце концов, я успел узнать совсем немного.
— Думаю, это одно из твоих худших решений за все время… — вздыхает Чимин, потирая глаза.
— Самое худшее — помолвка с этим-
— Хоби, пожалуйста, — скулит Тэхен. — Можешь не говорить о нем обидные вещи хоть раз? Один раз. Пожалуйста, я не хочу продолжать слушать это.
— Не будь у меня причин, я бы с удовольствием помалкивал, — продолжает он, успокаиваясь, когда чувствует на бедре руку Чимина. — Прости меня, ты знаешь: я ненавижу его.
— Я знаю, но он мой жених, и я хочу вашего уважения к нему. Пожалуйста, — дуется Тэхен.
— Никогда… не будет такого.
│►
Чонгук вздыхает себе под нос, вращая стакан в руке. Это виски определенно крепче; наверное, брендовое — точно не такое, как он покупает в продуктовом. Югем слинял где-то двадцать минут назад, а сам он обдумал уже все что только можно за бесконечным количеством выпитых стаканов виски.
Бармена уже и просить не нужно. Тот просто берет пустой стакан и снова наполняет его.
По обе стороны от него всегда сидят люди — только чтобы взять напиток и уйти; он уже счет потерял всем «извини», услышанным после каждого локтя, ударившего его. Чувствует себя убого. Он, скоро уже тридцатилетний, сидит у бара и пьет сам, один. Отчего-то это чувствуется еще ущербней, чем пить дома. Одному.
Чонгук снимает с телефона блокировку, просто чтобы проверить время, вздыхая, когда видит, что уже перевалило за час ночи. Ему завтра на работу — и вот он, все еще здесь. Он даже понятия не имеет, куда же запропастился его сотрудник.
— Милая собачка, — доносится со стороны, куда он теперь оборачивается, замечая новое лицо — не то, что было здесь несколько секунд назад. — На заставке, — уточняет она коротким жестом, когда видит его сконфуженный взгляд. — Почти такая же милашка, как ее владелец, — он ведет бровью, когда женщина перед ним поднимает свой стакан, делая маленький глоток.
— Правда, что ли? — наклоняет голову Чонгук, с небольшой ухмылкой, игнорируя орущий в голове голос, указывающий бежать отсюда как можно быстрее, потому что он веками ни с кем не флиртовал.
— Да, так и есть, — глазами он следует за ее рукой, которая вскоре оказывается на его плече, медленно падая на бицепс. — Хм, — хихикает она оценивающе, аккуратно сжимая.
— Весело тебе? — спрашивает он улыбаясь. Она встречает его глаза с еще одним смешком, кивая. — Чонгук.
— Юн, — она поднимает стакан, наклоняя в его сторону, приветствуя; он повторяет ее движения, от чего стаканы стукаются друг о друга. — Это виски? Тяжкий денек?
Чонгук пожимает плечами, делая глоток.
— Бывали и получше, — улыбается, рукой опираясь о стойку, поворачивается лицом к ней. Она красивая. Очень красивая. Деликатные черты только выгодно подчеркнуты легким макияжем, который Чонгук замечает на ее коже, ярко красная помада украшает ее губы, а черные локоны идеально завиты.
— Ты таращишься, — шутит она, снова ведя рукой к бицепсу, почти лениво оставляя ее там.
— Ты вообще заговорила со мной только потому, что у меня милая собака; я должен насмотреться, пока ты здесь, — шутит он в ответ, отпивая немного больше жидкости из стакана. Юн смеется, волосы падают ей на глаза.
— Я набиралась смелости подойти к тебе минут так двадцать, — он поднимает бровь. — Я и «разговор с горячим парнем у бара» изрядно достали моих друзей.
— Тогда нужно было подойти раньше, — Чонгук тянется к выпавшей пряди, пряча ее за ухо. Может, это румянец на ее щеках, а может, уверенный образ — Чонгук так и не понял, что именно действует на него. Возможно, то, как она улыбается, делает всю эту ночь не такой плохой, какой он казалась ему несколько минут назад.
А может, все дело в том, что он годами ни с кем не был, ведь в ту же секунду, когда она шепчет ему в ухо, что живет через дорогу, они оба поднимаются, ладони находят друг друга.
Она идет впереди, ведя его за собой; напитки остались забытыми на стойке. Юн хватает его руки, скрещивая их на своем животе, заставляя обнять свою небольшую фигуру со спины, как только они пересекают улицу, оба немного спотыкаются.
Чонгук улыбается ей в шею между короткими поцелуями, пока она, хихикая, пытается справиться с ключами от квартиры. Вскоре девушка поворачивается, прижимая его к закрытой двери, оставляя руки на его шее.
— Ты свалишь, пока я буду спать?
— Уже представляешь меня сваливающим, хоть мы еще и начать не успели? — спрашивает с поднятой бровью, приседая, чтобы поднять ее на руки. Ее ноги обхватывают его талию, скрещиваясь за спиной.
— Просто убеждаюсь, что собираюсь переспать не с мудаком, — Чонгук хихикает, придерживая девушку напротив двери, когда та одной рукой уже прокладывает путь выше по его бедру.
— Тогда можешь расслабиться.
│►
— Куки? — он спешит вытереть свои слезы, когда слышит тихий голосок. — Почему ты плачешь? Ч-что случилось?
Чонгук выдавливает улыбку.
— Ничего не случилось, принцесса, все в порядке, ты почему вылезла из кровати? — спрашивает Чонгук, наклоняясь, чтобы стать ей вровень, пусть всего лишь три года разницы в возрасте на их росте не сильно и отражаются.
— Папа кричал… — шепчет она. — Могу я спать с тобой?
Чонгук сглатывает, вытирая кровь с губы.
— М-мамочка тоже плакала.
— Мама не плакала, никто не плачет, ладно? Пошли, уложим тебя в постель, — улыбается он, поднимая девочку, хоть он и не настолько сильный. Пока что. Ему нравится думать, что он вырастет сильным мужчиной.
Пока он размещает ее в кровати, дверь в комнату распахивается с такой силой, что ударяется о стену. Оба подпрыгивают на месте от страха.
— Чонгук, — почти рычит его отец. — Сюда иди, ты, с-
— Чонгук? Хей, Чонгук, проснись, — он моментально поднимается, глаза широко открыты. — Ты в порядке?
Он моргает пару раз, сбитый с толку звучащим рядом голосом. Луна?! Она не может говорить.
Ох. Юн.
— Ты вспотел, иди сюда… — он чувствует прижатую ко лбу салфетку, но реагирует быстрее — хватая ее запястье, отталкивая его подальше.
— Мне нужно идти, — говорит он слабым шепотом, поднимаясь с кровати; холод сразу же ударяет по его обнаженному телу. Юн потирает глаза, растерянно хмурясь от наблюдения за парнем, который собирается со скоростью света.
— Это был кошмар? Мы можем поговорить об этом, — Чонгук бросает взгляд на кровать, натягивая на себя куртку и даря ей слабую улыбку.
— Ты милая и все такое, но я вынужден отказаться, — она закатывает глаза, садясь и прикрывая грудь простыней.
— Так ты сваливаешь? — улыбаясь спрашивает Юн.
— Ты же не спишь, — улыбается в ответ, прихватывая телефон с прикроватной тумбочки. Она хихикает, откидываясь назад. — Возможно, еще увидимся.
— Ага, возможно. Было весело. Приятная компания и хороший член? Хм, не откажусь, — подмигивает она, от чего он посмеивается, прежде чем покинуть спальню. Как только дверь закрывается, парень сжимает глаза, силясь не заплакать.
Чем он вообще думал? Вырубиться вот так, да еще и с незнакомкой? Кажется, ни одной из его теорий не суждено сбыться. Объятия никогда не помогут ему заснуть и не видеть призраков прошлого.
Ему наконец доходит: это то, что просто нужно принять.
От этого никогда не избавиться.
Никогда.
│►
— Ш-ш-ш…! — пытается он утихомирить Луну — уже слишком поздно так громко лаять. Стены здесь толщиной с листик — он не может позволить себе получить жалобы на шум, он и так уже у арендодателя в долгу. У него также все еще нет ни малейшего понятия, как с этим разобраться, но об этом и позже подумать можно. Сейчас — он устал. Не только от непрекращающихся слез по пути домой, но и от навалившихся кучей мыслей о том сне.
Он даже и не помнит этого. Ему оно снится, но такого момента он уже не припоминает. Почему он не может вернуть хорошие воспоминания взамен?
— Прости, что вернулся так поздно, малышка, — обращается к ней, садясь на кровать, отбрасывает футболку на пол — туда, где сможет найти ее на следующий день. — Я был кое с кем. Уже так много времени прошло — странные ощущения.
Чонгук прыскает, падая спиной на кровать.
— Не могу дождаться следующего сеанса, чтобы рассказать все Тэ. Он, наверное, будет гордиться, что я пошел туда, так ведь? Я ныл ему об отношениях раз пять уже — он будет счастлив, я думаю, — улыбается он, открывая шкафчик и доставая бутылку.
Тяжелый день? Тяжелая жизнь.
— Ах, какое же прекрасное чувство: знать, что у меня есть кто-то, кроме тебя, с кем я могу поделиться такими вещами; а Тэ, он всегда открыт, чтобы выслушать меня — неважно, о чем я говорю. Я так рад, что согласился на терапию, хоть она и ужасно дорогая… — делает он длинный глоток, прежде чем выпустить вздох.
— Мне уже десятый сон нужно видеть — не могу завтра опоздать. Никогда больше не будет такого дерьма.
