◄│ 15 │►
16 января 2021 г., 16:36
Тэхен уставился на полные шкафчики, зная на зубок все ингредиенты, необходимые для понедельных блинов, но вот его желудок просит чего-то другого. Хлопья, кажется, зовут его — он уже и не считает, как давно он ел их на завтрак. Они были его любимыми.
Его рука чешется схватить коробку, но он просто вздыхает, хватая ею все, что нужно для блинов, вместо этого. Он пробовал использовать уже испеченные блины прежде, чтобы ему не приходилось вставать так рано, но Хенсик сказал, что они вредны для здоровья и что Тэхен сам должен готовить их, чтобы есть блины свежими.
Тэхен не задавал вопросов. Никогда не задает.
Когда он разбивает первое яйцо в миску, он слышит приближающиеся шаги. Тэхен быстро проверяет время, удостоверяясь: он не ошибся, устанавливая будильник. Нет, Хенсик должен спать, еще слишком рано.
Его жених появляется уже одетым в один из своих костюмов, волосы уложены идеально. Тэхен хмурит брови. Хенсик никогда не одевался перед завтраком, начнем с этого.
— Доброе утро, милый, — приветствует Тэхен. Он всегда так делает, пусть в большинстве случаев и не получает ответа. — Ты чего уже наряжен? — улыбается он, стараясь не звучать слишком агрессивно, задавая слишком много вопросов.
— Буду завтракать не дома, — просто говорит Хенсик. — А тебе не стоило бы на эти блины налегать — скоро в свадебный костюм не влезешь.
Тэхен с открытым ртом смотрит, как его жених уходит прочь с портфелем в руках, выставив грудь и задрав нос. Важный, властный, уважаемый. Кажется, он берет себя в руки, только когда слышит звук закрывающейся входной двери — только тогда он смотрит вниз, на миску с уже разбитыми и ожидающими яйцами. Тэхен вздыхает.
Костюм уже куплен, и это был дорогой костюм — он не хотел испортить его тем, что станет слишком большим, чтобы даже влезть в него, когда придет время. Так что он закрывает глаза, пока пускает яйца вниз по водостоку, чувствуя себя плохо за то, что вот так выбрасывает еду. Там, снаружи, есть люди, которые были бы очень рады получить даже простое яйцо, а он выбросил его. Его — и еще много другой еды, которую он выбрасывал на помойку перед этим из-за Хенсика. Он ненавидит это.
Тэхен игнорирует тихое урчание в животе, продолжающем просить еду, решая, что может просто собраться и выпить стакан воды, чтобы усмирить свой голод. Этого должно быть достаточно хотя бы для того, чтобы обмануть свой желудок, притворяясь, что он покормлен.
Он не хотел разочаровывать своего жениха.
│►
— … и я встретил эту девчонку, и она была такая милая. Вчера я увидел ее снова, и, кажется, у нас что-то намечается, — улыбается Югем, лениво играясь с ручкой на прилавке.
— Лучше бы у вас реально что-то выгорело, так как ты бросил меня одного в клубе просто так, — Чонгук хмурится в наигранно раздраженном выражении. — Ты пропал почти что мгновенно.
— Она сразу же привлекла мое внимание, чувак, — хихикает Югем. — А ты нашел кого-нибудь? Или ты просто вернулся позже?
— Я… — он смотрит вниз, на стойку, мысленно возвращаясь к той ночи. Он встретил Юн, и она была красивой и милой, но большего он не может добавить к этой истории. Это все. Кроме того, он правда не тот, кто будет просто говорить, так что он решает выбрать вариант попроще. Солгать.
— Да нет, вообще-то. Моего внимания никто не привлек — я просто немного выпил и ушел домой, — пожимает плечами он; лицо Югема кривляется в кислом выражении.
— Ты никогда ни с кем не был с тех пор, как мы стали работать вместе… по крайней мере, это то, что я знаю. Я трепаю тебе буквально обо всем, что случается со мной, а о твоей жизни ничерта не знаю, — жалуется Югем. — То есть, я знаю, что ты, эм, любишь пить… немного. Это все — больше ничего не знаю.
— И ты продолжишь не знать ничего, кроме этого, — улыбается он. — И перестань поднимать всю эту алкогольную шумиху: мне не нравится говорить об этом — ты не должен был даже знать, — просит Чонгук усталым голосом.
— Точно, конечно, прости, — быстро говорит Югем. — Все же, расскажи мне что-нибудь…!
— Нет.
— Пожалуйста?
— Нет.
— Когда мне было одиннадцать, моя пипирка застряла в бутылке шампуня. Твоя очередь, — делится Югем с маленькой улыбкой и смешком, жестом призывая Чонгука продолжить.
— Прекрасная история, звучит травматично. Моя нигде не застревала, — говорит он со скучающим лицом, играясь с кольцами, коротая время.
— Этого можно было и не добавлять… — вздыхает Югем. — Итак, я знаю, что ты хочешь пить, возможно, ненавидишь меня, и твой член никогда нигде не застревал.
— Видишь? Ты знаешь обо мне очень много, — прыскает он. — Ладно, хорошо, спроси что-то. Один вопрос.
— Ты встречался раньше? — Чонгук ведет бровью, действительно удивленный выбранным вопросом. Он же мог спросить о чем угодно.
— Однажды. У меня был парень после старшей школы… Это закончилось, прежде чем даже могло начаться, — пожимает он плечами. Это не так глубоко, чтобы не делиться этим.
— Почему?
— Это уже другой вопрос, а я сказал один, — Югем рычит, закатывая глаза, и Чонгук слегка посмеивается. — Ты уже и так много знаешь.
— Подожди… так ты по парням? Мы можем сходить в гей-бар на следующей неделе, если проблема в этом. Мне мужчины не нравятся, но я знаю, что вы, ребята, безумно веселитесь — я могу хорошо там потанцевать, — предлагает он, улыбаясь с надеждой, тыкая Чонгука в ребра другим концом ручки. Чонгук вздрагивает и отклоняется.
— Ага, нет — никогда я больше с тобой не буду выходить, — жалуется Чонгук, посматривая на часы на стене. Ему нужно уходить. — И я не только по парням — скорее склоняюсь больше к женщинам, в любом случае.
— Но у тебя никогда не было подружки, — замечает он.
— Ух ты, какой умняшка, сам догадался? — Чонгук изображает огромную улыбку, только чтобы убрать руку подальше. — Мне нужно идти.
— Терапия? — он кивает, уже стягивая свою футболку, подходя к комнате для персонала. — Босс, наверное, невъебенно сильно тебя ненавидит.
— Сам знаю. Вероятно, он дождаться не может, когда уже уволит меня; вот почему я остаюсь на час сверхурочно, наверное, пытаясь снова получить хорошую сторону, — вздыхает Чонгук.
— Ты вообще получаешь что-то за дополнительный час? — он качает головой. — Это пиздец. Это место — пиздец.
— Жизнь — пиздец, не просто это место, — Чонгук подходит к своему шкафчику, чтобы сделать три глотка из бутылки, снова закрывая его, прежде чем уйти. — Увидимся завтра, — машет он.
— Ага, хорошего дня, Чонгук.
│►
Чонгук внимательно слушает, пока Тэхен рассказывает ему историю о том, как Чимин умудрился списать на тесте еще в старшей школе, будучи не совсем в том настроении, чтобы делиться чем-то самому. Разговор с Югемом оставил после себя странное послевкусие. Ему не нравится делиться. Он рассказывает Тэхену, потому что это Тэхен. Его терапевт, его друг, который поймет его и его рамки.
Были дни, когда он хотел сесть перед Тэхеном и выпустить что-то наружу. Сегодняшний день не такой. Так что он попросил вместо этого побыть слушателем. Тэхен не подвергал это сомнению.
— … и вот так вот это сошло ему с рук. А ты когда-нибудь списывал на тестах? Твои результаты были достаточно впечатляющими, должен сказать, — он откидывается на диван; его блокнот открыт — просто на всякий случай.
— Нет: не думаю, что списывал хоть где-нибудь. Мне нравится учиться, познавать новые вещи… Я закапывал свою задницу в учебниках за несколько недель до реальных тестов — это было моим любимым занятием, — Тэхен поднимает бровь, желая увидеть, будет ли он продолжать. Он молчит.
— Ты хотел поступить в колледж, правильно? — Чонгук закусывает щеку изнутри, нервно играясь с кольцами. Этого Тэхен не пропускает.
— Я хотел две специальности: инженерия и архитектура, — Тэхен торопится записать это, с тихим кивком.
— Твоих баллов было достаточно, чтобы поступить на них в колледж? — спрашивает он, замечая, как Чонгук выглядит менее расслабленно, чем несколько секунд назад. Ему не нравится эта тема, и Тэхен может просто бросить этот вопрос, если это будет чересчур. Не то чтобы он до сих пор не знал ответа.
— Моих баллов хватило бы, чтобы поступить в любое место, куда мне хотелось, я просто- это не важно. Я не поступил в колледж, так что это не важно, — его голос покрывается холодом на короткую секунду, прежде чем он вздыхает, потирая усталые глаза. Ему не хочется быть холодным — Тэхен не сделал ничего плохого.
Чонгук открывает рот, чтобы продолжить, но слышит звуки урчащего живота Тэхена. Это уже пятый раз с того момента, как они присели.
— Ты голоден? Уже почти обед, — спрашивает он с небольшой улыбкой.
— О, ага, я, эм, я на диете, — Чонгукова улыбка опадает, голова наклоняется в сторону в немом вопросе. — Мы перенесли свадьбу на следующий месяц, и я просто не в форме для костюма, который собираюсь надеть, вот и все.
— Не в ф- кто тебе такое сказал? — Тэхен все так же молчит, смотря на помолвочное кольцо взамен. Он должен признать, эту привычку он перенял от старшего, часто ловя себя играющимся с кольцами, когда нервничает.
Глаза Чонгука следят за всем моментом, принимая беззвучный ответ, вздыхая.
— Этот парень, с которым у вас свадьба — он счастливчик, знаешь? — начинает Чон, поднимая этим Тэхеновы глаза на себя еще раз. — Ты не должен меняться для него. Или кого-то другого.
— Я просто… хочу быть хорошим, эм, мужем однажды. И мы уже купили костюм, так что, если я не помещусь в него, случится трагедия, — Тэхен потирает глаза, выуживая момент, чтобы ускользнуть он внимательных глаз Чонгука.
— Могу я угостить тебя обедом, Тэхен? — спрашивает Чонгук, анализируя то, как выражение на лице младшего превращается в мягкое оцепенение от замешательства. — Хм?
— Я обедаю с бойфрендом Чимина, но ты можешь присоединиться — я уверен, вы двое действительно понравитесь друг другу, — предлагает Тэхен, и Чонгук быстро соглашается. Он хочет удостовериться, что Тэхен съест свой обед. Только мысль о младшем, морящем себя голодом из-за каких-то тупых вещей, которые, вероятно, наговорил ему его жених, заставляет Чонгукову кровь кипеть.
У него уходят все силы, чтобы не наклониться ближе и не перечислить все то, что, он заметил, было не так в Тэхеновом женихе; но он знает, как плохо все может пойти, если сделать это так безрассудно. Тэхен, скорее всего, даже не стал бы слушать. Это дело осторожное, сделанное ответственно, и Чонгук даже не знает, сколько на самом деле у него есть времени, чтобы заметить изменения или помочь этим изменениям случиться.
Знание того, что свадьбу отыграют через месяц, заставляет его чувствовать себя суетливо, даже нервно. Это маленький отрывок времени — после свадьбы поворотной точки уже может и не быть.
— … Чонгук? Эй? Ты здесь? — хихикает Тэхен, и он мотает головой, смотря на него с извиняющейся улыбкой.
— Да. Да, извини, — Тэхен просто отмахивается. — Я отвлекся, немного в мыслях затерялся, прости.
— Все в порядке. Хочешь поделиться ими? — да. Хочет. Так сильно. Он хочет сказать, как он обеспокоен всей этой помолвкой.
Но вместо этого:
— Нет — может, в другой раз.
Надеется, это случится не слишком поздно.
— Ты уверен, что не хочешь ничего рассказать? У нас все еще есть несколько минут, — Тэхен смотрит на часы, видя, что от звонка его отделяют еще десять минут. Чонгук выглядит очень задумчиво.
— Э-эм… Мой сотрудник спросил меня сегодня кое о чем, и теперь я вроде бы ненавижу его за это, — мямлит он, играясь с кольцом.
— Могу я узнать, что он спросил?
— Просто… Просто спросил, были ли у меня раньше отношения. Плохая часть не в этом, а в том, что это заставило меня задуматься о прошлом, — Тэхен смотрит вниз, на свои записи, возвращаясь к первой странице. Чонгук следит за его движениями.
— У тебя был парень, правильно? — Чонгук моргает, немного удивленный тем, что у него записаны все эти мелочи. — На протяжении… двух месяцев, я думаю?
— Да, — кивает Чонгук. — Правильно, — демонстрирует робкую улыбку, будучи немного смущенным. — Я, по сути, использовал его, чтобы проверить, действительно ли я бисексуален, что… ужасно с моей стороны, но да. Мне понравилось… и мы начали встречаться слишком быстро, так что это был просто хаос. У меня были к нему чувства в некотором смысле, но ничего слишком глубокого, — пожимает плечами Чонгук.
— Почему все закончилось? Если у тебя были чувства, почему расстались? — спрашивает он скорее с интересом, рука уже готова записывать новые примечания.
— Я плохо относился к нему. Я не был агрессивным, ничего такого — просто не проявлял заботы. Фактически, зависал с ним, только чтобы потрахаться, — он почесывает затылок; никакого чувства стыда.
Тэхен прочищает горло.
— Ладно, я поймал мысль, — говорит он, пытаясь обыграть румянец, который, он знает, уже появляется на щеках. К счастью, Чонгук уставился вниз, на руки, как он обычно и делает, когда думает или говорит.
— То есть, мы виделись иногда, но я был слишком крутым, когда был снаружи… ты знаешь, каким я был в старшей школе — с ним я был таким же. Потом, я думаю, ему надоело, что я забочусь о нем только во время секса, — Чонгук сглатывает.
— Я понял, — Тэхен кивает. — Ты скучаешь по нему?
— Нет…? Как я и сказал, ничего серьезного. Я просто сожалею, в некотором роде, о том, как вел себя с ним. Он был хорошим парнем, не заслужившим быть использованным просто потому, что мне хотелось узнать, нравятся мне мужчины или нет, — некоторое время он смотрит на руки, благодарный за тишину. — Я был таким плохим человеком, — шепчет Чонгук.
— Ну… — начинает Тэхен, встречая Чонгуков нахмуренный взгляд. — Что? Я не буду врать и говорить, что ты был хорошим: мы оба знаем, тогда ты вел себя не лучшим образом.
— И мне всегда будет жаль за это, — вздыхает он. — Осознавая, сколько плохих впечатлений оставил, я становлюсь угрюмым иногда. Просто- Если бы мы не встретились снова, ты, скорее всего, навсегда бы запомнил меня как ужасного парня. А это не то, кем я являюсь — по крайней мере, пытаюсь не являться.
— Я никогда о тебе так не думал — я сказал тебе это, еще когда ты пришел впервые. Я знал: у тебя что-то происходит; мне было больше любопытно, чем больно, — пожимает плечами Тэхен. — Вся жизнь — о прощении. Прощении, исцелении и жизни дальше. Ты сделал ошибку, и человек с принимающей стороны, в этом случае — я, прощает тебя, так что ты также должен простить себя. Излечиться и жить дальше.
— Простить? Есть в жизни вещи, которые мы не можем просто простить, — фыркает Чонгук; голос снова становится холоднее, хоть ему это и не нравится.
— О чем мы говорим? — вопрос, кажется, переключает что-то в старшем: он поднимает голову, глаза широко открыты.
— Ни о чем — это неважно. Забудь, пожалуйста. Я ничего не говорил, — отворачивается он.
— Я не хочу говорить об этом, — немного громче шепота, и это заставляет Тэхена улыбнуться.
— Конечно, все в порядке. Ты знаешь, все в порядке.
— Я расскажу тебе. Однажды. Наверное, — шепчет он в конце немного неуверенно, теребя собственные пальцы.
— И это тоже нормально.
│►
— Он будет с минуты на минуту — Хосок хорош в опозданиях, когда он не с Чимином, — хихикает Тэхен, хватая меню.
— Они уже обменялись кольцами? — спрашивает он с тихим смешком, слыша смех в ответ.
— Не совсем: они хотят спланировать все, чтобы знать, когда и где сделать это; они хотят романтики, понимаешь? Это мило, но они бесят — так долго уже говорят об этом, — Тэхен посмеивается, и Чонгук кивает.
— Я имею в виду, предложение должно быть романтичным, здесь они правы, — пожимает он плечами. — И, если моя память не подводит меня, твое не было энциклопедическим примером того, каким должно быть предложение, так что просто сиди и смотри, как все делается, — он хочет, чтобы это прозвучало непринужденно, даже забавно, но вместо этого Тэхен хмурится.
— Сик не романтичный, всего лишь… — Чонгук открывает рот, чтобы заговорить, но стул перед ними поспешно отодвигается назад улыбающимся мужчиной.
— Хэй, извиняюсь, я немного припозднился, — он быстро извиняется. — Приятно познакомиться с тобой — Чонгук, правильно?
— Точно. Хосок? — Чонгук хватает его протянутую ладонь, вежливо пожимая ее.
— Это я, — прыскает он, присаживаясь. — Я висел на телефоне с Чимином и не уследил за временем… В конце концов, сюда я прибежал.
— Все нормально, мы составили друг другу компанию, — Тэхен тоже улыбается. — Мне нужно отлучиться в туалет, вам одним нормально, да? — хихикает он.
— Конечно, иди, — говорят они оба, жестами призывая его подняться, как он и поступает, оставляя свой пиджак на стуле. Чонгук смотрит на стол несколько секунд, неуверенный насчет того, что стоит сказать. Начинать разговоры — не его сильная сторона.
— Эй, — Хосок тот, кто обращается к нему. — Чимин говорил о тебе хорошие вещи, — начинает он; осанка расслаблена, на губах небольшая улыбка. — Я был рад услышать, что ты говорил Тэ некоторые вещи о его женихе, если можно так выразиться; для тебя это, может, и незначительно, но для нас это много значит — для меня, особенно: я этого болвана лютой ненавистью ненавижу.
Чонгук моргает. Ох.
— Честно? Я тоже, — он наклоняется ближе над столом. — Я хочу сказать ему, насколько этот парень отстой, но не хочу огорошить его, хоть и не уверен, когда для этого вообще будет подходящее время — теперь, когда эта свадьба на носу.
— Я не понимаю- Он же терапевт — он, скорее всего, часто с таким дерьмом сталкивается — как он не видит этого? Каждый раз, когда я говорю что-то плохое, он так защищает его, будто Хенсик и вправду заслуживает кого-то, кто бы за него заступился.
— Мы не можем судить, не зная… должно быть что-то, что затмевает его суждения; Хенсик обвел его вокруг пальца, и должно быть то, что не позволяет ему увидеть это, — говорит Чонгук, слова медленные и немного потерянные в водовороте его мыслей.
— Он женится через месяц — мы не можем допустить это, Чонгук. У нас не будет пути назад, если это произойдет: черта с два Хенсик согласится разводиться, если Тэ захочет, — голос Хосока звучит взволнованно, и Чонгук тянет себя за волосы, вздыхая.
— Это чувствительная тема — если мы просто сбросим на него все это… он, вероятно, даже не прислушается к нам. Он яро верит, что Хенсик — хороший парень.
— Он прислушается к тебе, — Чонгук хмурит брови в замешательстве. — Чимин сказал мне, что Тэ сомневался в чем-то, когда ты сказал ему это. Такого никогда раньше не случалось — все, что касается этого мужчины, он никогда не подвергает сомнению. Ты можешь достучатся до него, просто- продолжай в том же духе, не останавливайся, чтобы ты ни делал, — это мольба, Хосоковы глаза сияют в беспокойстве.
Все же, когда Чонгук пытается ответить, Тэхен возвращается к столику.
— Можем заказывать? — спрашивает он, присаживаясь назад.
— О, да, я буду то, что и всегда. А ты что хочешь, Чонгук? — они оборачиваются к нему, и только потом он осознает допущенную ошибку.
Ему такой ресторан не по карману.
— Я любитель поздних завтраков — не голоден, мне просто стакан воды, — лжет он, пересиливая любые эмоции на лице. Остальные двое, кажется, ведутся.
— Ладно, но, если ты проголодаешься, всегда можешь заказать что-нибудь после, — отвечает Хосок, закрывая меню. — И приготовься слушать меня, щебечущего о драме, которая в нашем офисе сегодня приключилась, — улыбается он, вызывая у Чонгука смешок.
Несмотря на голод, который ему придется перетерпеть, обед, кажется, будет занимательным.
