◄│ 16 │►
20 января 2021 г., 01:48
— Хэй, — говорит Сокджин, паркуя машину. — Хочешь потом пообедать у меня? Юнги тоже будет там, а ты Луну приводи, — улыбается он.
— О, ага, конечно, — Чонгук дарит короткую улыбку в ответ. — Мне нужно вернуться на работу на несколько часов после сеанса, но, если ты меня подберешь, мы можем заехать ко мне за Луной, а потом отправиться к тебе, — предлагает он, пожимая плечами.
— Хороший план, как по мне, — оба выходят из машины, почти одновременно закрывая двери. — У Луны еще есть корм? Или нам притормозить у зоомагазина на пути туда?
— О, я собирался купить пакет сегодня — можем там остановиться, если ты не против, — Чонгук прикусывает щеку изнутри, зная наперед: лучший друг настоит на покупке корма самому. С учетом того, как его банковский счет молит о помощи, он не может представить себя говорящим «нет» после трехразового отказа.
— Конечно же, я не против. Пошли внутрь, я напишу Юнги, что мы отвлечемся по пути ко мне, так что приедем немного позже.
— Да, ладно, — кивает Чонгук, пока бежит, догоняя лучшего друга. — Кстати, ты же знаешь, что можешь прекратить подвозить меня — я умею ходить.
— Много ходить придется, а я не позволю тебе тратить деньги на автобусные билеты; я умею водить, и я совсем не против, — отмахивается Сокджин; улыбка медленно увядает, когда они оба останавливаются перед клиникой. — Я тут интересовался… ты сказал ему о своих финансовых трудностях? — спрашивает он после, глаза приклеены к полу. Он не хотел снова раздражать Чонгука.
— Нет, не говорил. Мне стыдно — он будет думать, что я еще больший неудачник, — мямлит Чонгук, устремляя взгляд на двери.
— Мне кажется, ты должен рассказать ему, Гук… это такая важная вещь — возможно, у него есть способ, как помочь тебе. Я не знаю, он психотерапевт, не я, — пожимает плечами. — Расскажи ему, если почувствуешь, что готов; если не хочешь, тогда это тоже нормально.
— Я подумаю об этом — посмотрим по настроению…
Леди за стойкой регистрации такая же приятная, как обычно, приветствуя их большой улыбкой, на которую он кланяется, доставая свой паспорт, вручая ту же бумажку, что и всегда. Сокджину Чонгук просто слегка кивает, прежде чем направиться дальше по коридору. Он дважды стучит.
— Доброе утро, — здоровается Чонгук с улыбкой, закрывая за собой дверь. Тэхен поднимает глаза от растения, которое пытался полить, улыбаясь старшему.
— Доброе утро, Чонгук, — он подходит к дивану, присаживаясь, пока наблюдает, как Тэхен поливает два остальных горшка, прежде чем встретиться с ним. — Прости, забыл полить их раньше, не хочу здесь никаких мертвых растений.
— Все нормально, — хихикает Чонгук. — Миленькие горшки — от них вся комната выглядит по-домашнему уютной.
Его глаза блуждают, замечая, каким все выглядит уютным. У Намджуна он такого не чувствовал. Может, все дело в самом докторе. Рядом с Тэхеном ему намного комфортней.
— О, спасибо. Принес их, чтобы добавить немного цвета — все такое белое, не хотелось, чтобы выглядело слишком… знаешь, профессионально? Добавляет индивидуальности, — Чонгук согласно мычит, пока Тэхен открывает свои записи, клацая концом ручки. — Итак, — начинает он. — Как ты?
— Устал немного, — отвечает Чонгук сквозь сжатую улыбку. — А ты как?
Тэхен пару раз удивленно моргает, не ожидая получить вопрос в ответ.
— О- Я… — мысли ведут к тому, как он чуть не расплакался с утра, как одиноко он почему-то себя почувствовал, но вместо этого он натягивает на лицо улыбку, пожимая плечами. — Все хорошо, спасибо, что спросил.
Чонгук уставился на него немного суженными глазами, склоняя голову набок.
Он не поверил ему, замечает Тэхен, так что просто опускает взгляд на свои записи, снова беря себя в руки.
— О чем бы ты хотел поговорить сегодня? — решает он спросить, улыбаясь, наблюдая, как Чонгук устремляет взгляд вниз, на ногу; выражение немного скрытное, а пальцы нервно играются с кольцами. Он хочет увильнуть. — Эй, все нормально, мы можем-
— Моя работа очень, очень дерьмовая, — говорит Чонгук, прерывая Тэхена. — Я работаю восемь часов, из которых оплачиваемые только пять, что огорчает, но даже так это минимум, который босс в принципе может платить мне за час, — Тэхен кивает, немного удивленный внезапной информацией. — Не знаю, как сказать об этом… — мямлит себе под нос Чонгук.
Он запускает обе руки в волосы, голова низко повешена, локтями устроившись на коленях.
— У меня небольшие проблемы с деньгами… под небольшими я имею в виду, что оплачиваю счета и, фактически, остаюсь ни с чем. Мне приходится выбирать: покупать еду Луне или себе, очень часто, и я всегда выбирал и буду выбирать ее.
Тэхен использует наступающую тишину как возможность поразмыслить; его брови хмурятся от осознания.
— Так ты поэтому ничего не заказываешь, когда мы ходим обедать? — никакого ответа не следует, всего лишь пристыженный вздох. — Ты мог бы сказать мне… Я бы помог тебе, я бы без проблем помог тебе.
— Хоть я, блять, ненавижу жалость, — челюсть Тэхена падает вниз от удивления, прежде чем закрывается в тонкой линии, не будучи уверенным, как на это вообще ответить. Он не предлагал жалость — он предлагал своему другу помощь. И Чонгук быстро осознает свою ошибку. — Извини, — говорит он. — Я-я просто ненавижу просить о чем-то, о деньгах, о чем угодно, и мои друзья и так мне уже очень помогли — я не хочу, чтобы и ты ко мне по-другому относился из-за этого. Это то, из-за чего мне очень стыдно… это совсем не классная ситуация.
— У всех бывают сложные времена, ты-
— Знаешь, что меня больше всего бесит? Когда люди говорят, что деньги — это не важно. Ясное дело, они говорят это, потому что не идут спать с урчащим животом из-за скопившихся счетов, — продолжает Чонгук, не смотря на младшего. — И- И мне почти тридцать, и мне стоило бы разобраться со своими делами… но я не разбираюсь. Я даже за эти сеансы не плачу — ты представить себе не можешь, как я себя из-за этого чувствую, зная, что мои друзья платят за это. А я знаю, что эта клиника адски дорогущая, от чего все только хуже, — он прикусывает нижнюю губу, пытаясь продолжить держать себя в руках.
Он и так уже много наговорил — в какой-то момент нужно притормозить, так что он фокусируется на кольцах, вращая их вокруг пальцев, вместо того чтобы продолжить свою бессмысленную тираду.
Тэхен облизывает губы, садясь немного ровнее, прочищая горло, прежде чем заговорить.
— Ты же знаешь, что скорее всего у тебя бы хватало денег на себя и на еду, не трать ты столько на то количество алкоголя, которое я видел у тебя в холодильнике, правда?
Чонгуковы глаза вспыхивают от этой боли, и недоверие плещется за ними.
— Тэхен… Что? — Тэхен открывает рот, готовый извиниться, но Чонгук перебивает. — Ты говорил, что никогда не осудишь меня… — шепчет он, голос фальшивит по конец. Тэхен чувствует боль от вины. — Т-ты знаешь — я пью только из-за своих снов… не потому, что мне хочется.
Тэхен наблюдает, как поведение Чонгука полностью меняется: плечи поникают, глаза пустеют, руки немного трясутся, а голос слабнет.
— Мне очень стыдно за это, я ненавижу то, что это происходит — е-если бы я мог не пить, я бы не пил. Как- Зачем ты только что сказал это? — шепчет он в конце, звуча так обиженно — Тэхену не верится, что это его вина.
— Пьянство — не повод смущаться-
— Нет — повод. Я чувствую себя как конченный подросток, который не знает, как взять себя в руки. Если я не пью — я вижу и вспоминаю вещи, которые просто хочу забыть; поверь мне, когда я говорю, что пью не потому, что люблю виски или мне нравится все время быть пьяным. Это позорно, и я так сильно это ненавижу, — на его глазах возникает новый слой влаги, и Тэхен сжимает губы так крепко, что челюсть становится заметной.
Тэ поднимается с дивана, пересаживаясь ближе к Чонгуку — не слишком близко, но рукой точно можно достать. Он осторожно опускает руку ему на плечо, обдумывая, что собирается сказать, прежде чем начать.
— Перед тем, как я встретил своего жениха, когда еще был в колледже, у меня были трудные времена борьбы со стрессом, — начинает Тэхен, немного опуская руку, пока та не оказывается у старшего на спине взамен, медленно потирая уверяющими кругами по центру. Он поднимает взгляд вверх, сбитый с толку. — У моей семьи… у них есть деньги, поэтому я, не раздумывая, наполнял выпивкой мини-бар в общаге. У тебя есть причина, а у меня не было — у меня просто… был трудный момент в жизни. Это случается. Это не значит, что навсегда останешься таким, Чонгук. Я не много с этим тянул — месяцы на пальцах руки можно сосчитать, так что я даже представить не могу, как тебе должно быть сложно остановиться — тому, кто пил годами и постоянно.
— Проблема даже не в «остановиться» — проблема в том, что это «остановиться» за собой влечет. Я не могу спать, Тэ… — шепчет он, полагаясь немного на руку на спине, расслабляясь.
— Я знаю. Знаю, не волнуйся. Но я пытаюсь сказать, да и вообще рассказал это, потому что… то, что происходит сейчас, не будет происходить вечность. Мы не знаем, каким будет завтра, твои кошмары прекратятся… однажды, — объясняет Тэхен, обнадеживающе улыбаясь. — Не стыдись никах трудностей, что происходят сейчас — твое будущее может быть совершенно другим.
Чонгук кивает, чувствуя себя намного больше понятым и каким-то образом успокоенным. Тэхен всегда так на него влияет.
— Ты не выглядишь как человек, который бы выпивал, — решает он пошутить, получая улыбку в ответ. Тэхен хихикает.
— Как и ты, хен, — блондин тихо прыскает, возвращаясь на свой диван, радуясь тому, что смог вовлечь Чонгука в разговор. Такими ему нравятся и он, и все его пациенты. Расслабленными.
— О, я тебя умоляю. Ты смотришь на меня и видишь страдания и грусть, выведенные прямо у меня на лбу, — говорит Чонгук с легкой насмешкой, огромная улыбка растягивает его губы; но Тэхен не согласен. Совсем не согласен.
— Нет, не вижу. Я вижу молодого, красивого-
— То есть, я знаю, что я красив. Хотя, я могу быть и красивым, и грустным, — встревает он, голос намного уверенней, а поза даже немного дерзкая. Тэхен весело поднимает бровь.
— Ты… подозрительно уверен в этом, а, — дразнится Тэхен, не привыкший к такой стороне старшего. Обычно Чонгук просто выглядел подавленным — видеть, как он восхваляет себя, было ново и освежающе.
— Я могу быть нищебродом и алкоголиком, но чего не отобрать, так это того, что я все еще прекрасно выгляжу, — он тыкает языком в щеку, одной рукой показывая на себя, и Тэхен хихикает.
— Действительно, прекрасно, — Тэхен приходит к тому, что видеть Чонгука счастливым — приятно. Таким он ему очень нравится; он рад, что есть то, в чем Чонгук уверен — это хорошие изменения.
Ему хочется видеть больше этой радости, и это как раз то, чего он добивается на протяжении всего сеанса.
Чонгук обращает взгляд на часы, замечая, что они на последних десяти минутах. Он открывает рот, чтобы начать новую тему, когда слышит урчание в животе Тэхена. Снова.
Он наблюдает, как Тэхен опускает руку на живот, смотря вниз, на блокнот. Чонгук хмурится. Тэхен все еще не ест — даже после того, как Чонгук сказал ему не волноваться о том, влезет он в костюм или нет.
Он крепко зажмуривает глаза, резко вдыхая, набираясь смелости.
— Тэхен- Я могу сказать тебе кое-что? О наших школьных годах?
Блондин поднимает глаза, за ними удивление. Чонгук был не из тех, кто говорит о школе, множество раз утверждая, что те годы были одними из худших в его жизни.
— Да, конечно, — разрешает он, жестом прося продолжать.
— Только если ты пообещаешь потом не делать это странным, — замечает Чонгук, смотря прямо в глаза Тэхену, который снова просто кивает. — Ну… есть еще кое-что из того, почему я травил тебя в школе.
— О, — все, что говорит он, будучи немного удивленным.
— Да, — прыскает Чонгук. — Ты… эм, вау, странно и чертовски неловко говорить это теперь, но, эм, возможно, причиной того, почему я понял, что мне нравятся парни, стал ты…? — его тон становится вопросительным в конце, вся фигура немного трясется он стыда.
Тэхен моргает.
Потом моргает еще раз.
— Что? — снова моргает. — То есть- Что?
— Эм, ага… видишь ли, ты был симпатичным новеньким, а я был озадачен, с чего вообще я посчитал тебя симпатичным, начнем с этого. Тогда, прежде мужчины не казались мне симпатичными. Потом, когда мне дошло — я имею в виду, причина, — я был сбит с толку и напуган, потому что- ну, прямо сейчас не имеет значения, почему… В любом случае, пока я высмеивал тебя, люди бы точно не подумали, что ты мне нравишься.
Он смотрит вверх, кусая нижнюю губу, наблюдая, как психотерапевт выглядит даже больше, чем шокировано. Его ладони начинаю потеть. Зачем он растрепал это?
— Я-я также завидовал, что ты вот так просто можешь быть геем, быть собой — свободно и беззастенчиво. Это было не просто потому, что ты, эм, нравился мне или еще что, — Чонгук отворачивает взгляд, неловко почесывая затылок. Ему нужны ответы прежде, чем он начнет надумывать все самое худшее.
— Я нравился Чон Чонгуку? Теперь это, это самая странная, самая неожиданная вещь, которую я слышал за всю свою жизнь, — Тэхен наполовину шутит, глаза все еще немного расширены. Чонгук не может винить его.
Так что он смеется в облегчении от того, что Тэхен не вышвырнул его на улицу, не осудил его и ничего в этом роде.
— Я знаю, правда? Все же, ты очень красив, так что не вини меня, — Чонгук снова пытается подчеркнуть это, желая, чтобы Тэхен забыл все, что его жених наговорил ему о его теле, и не чувствовал ничего, кроме уверенности в себе.
— Все же, как долго это длилось? — спрашивает он с любопытством.
— Думаю, пару месяцев…? По крайне мере, до тех пор, пока я не закончил школу. Все смутные чувства исчезли, когда я встретил своего бывшего, в любом случае. До сих пор странно об этом думать. Я никогда не собирался говорить тебе об этом, — признает Чонгук; ладони все еще немного липкие.
Его плечи расслабляются, когда Тэхен тихо смеется, смотря вверх, на него, с задорными морщинками вокруг глаз.
— Можешь представить себе, насколько дико было бы, если бы ты сказал мне вместо того, чтобы вести себя так, как ты вел? — он снова прыскает, а Чонгук на секунду задумывается об этом. Стали бы они близкими?
— Странно думать о «что если», ведь в конце концов жизнь такая, какая есть; так что я не думаю об этом, на самом-то деле, — он отбрасывает эту мысль. Это невозможно, и даже представлять это странно. — Типа… да, представь, мы — малышня, встречаемся или как там — этого не случилось и не случится никогда, так зачем думать об этом? Мне не нравится заниматься этим.
Тэхен ведет бровью, улыбаясь и кивая.
— Ты заядлый реалист, — Чонгук прыскает с кивком. — О! Забыл кое-что, хорошо, что вспомнил- Не хотел бы ты прийти на свадьбу? Мы начали подумывать о списке гостей.
Чонгук немного озадачен внезапным вопросом, от чего глаза немного расширяются. Как бы ему повежливей сказать, что он не желает, чтобы она вообще случалась.
— Да, — говорит он вместо этого. — Это было бы… мило, — врет он.
— Я поговорю с Хенсиком об этом — уверен, он будет не против, — улыбается Тэхен.
Но не Чонгук. Он против. Он не хочет идти.
│►
— … но малой — молодец, серьезно, впервые в жизни взял гитару и налегке взял несколько нот. Кроме того, вначале аккорды ранят пальцы, но он и глазом не моргнул — ему просто нравилось, — продолжает Юнги об одном из своих студентов, с впечатленным и, как ни странно, с гордым выражением на лице.
— Это так круто. Твои студенты намного лучше моих тупых клиентов, которые почти каждый день мне на нервы действуют, — прыскает Сокджин. — Я чуть не бросил одно дело сегодня, потому что женщина продолжала вести себя так, будто я ей что-то должен, — продолжает он, тыкая своими палочками для еды, щеки набиты едой.
— Тебе и вправду нужно много терпения, чтобы справляться с такими бешеными клиентами, — качает головой Юнги. — А ты как, Кукс? Как день прошел?
Они оба поворачиваются к лучшему другу, который просто в тишине наслаждался обедом, наблюдая за спящей на полу Луной, время от времени машущей хвостом.
— Ох, нормально прошел… был один гадкий клиент, но возиться с ним пришлось Югему, так что мне было скучно, — пожимает он плечами. — Хотя, я сделал кое-что на терапии, и это могло пройти… очень плохо.
Его двое друзей обмениваются недоуменным взглядом, прежде чем снова повернуться к нему.
— Что же ты сделал? — спрашивает Юнги, прыская в конце.
— Я сказал Тэхену, что он мне нравился тогда, в старшей школе. Мы друзья, и он помолвлен — он мог неправильно воспринять это. Представь только, если бы он подумал, что у меня все еще есть чувства или еще что, — поясняет Чонгук.
— Погоди… разве ты не, ну, не травил его? — спрашивает Сокджин, получая от другого вздох.
— Вся моя семейка была пиздецки гомофобной — мне было страшно оказаться бисексуалом, так что да, — Чонгук наблюдает, как челюсть его друга падает от чистейшего удивления, от чего он моргает. — Что?
— Это впервые — ты поделился чем-то о своей семье, — шепчет Сокджин.
— Ох, — это вылетает слишком уж быстро от осознания, что он только что сказал вслух. Ох. — Ну, эм, ага. В любом случае, можем продолжать?
Юнги заставляет себя закрыть рот, в отличие от Сокджина, чьи губы все еще продолжают держать идеальную О-образную форму.
— Он все еще… ну, знаешь, нравится тебе? — Чонгук фыркает.
— Уже как десятилетие прошло, Юн; он никогда серьезно не нравился мне — я был растерян и любопытен, определенно привлечен, но только и всего. Теперь с этим покончено, проехали, он мой друг, — разъясняет он, помахивая своими палочками вокруг. — Все, что я чувствую — заботу и доверие: он сильно помогает мне, и он хороший друг.
— Хорошо… — они кивают. — Итак, насчет твоей сем-
— Не надо, — быстро бросает Чонгук, понижая голос в предупреждении. — Не лезь туда.
— Заткнись, Джин, — толкает его под столом Юнги, заставляя того шипеть от боли. — Мы рады, что ты и Тэхен стали ближе — так ты можешь с легкостью доверять ему, что уж точно лучше, чем если бы ты ненавидел своего психотерапевта, — подмечает он.
— Я тоже рад, честно. Мы так отлично ладим.
— Хочу встретить его как-нибудь.
│►
— Иди сюда, — улыбается Чонгук, поглаживая постель. Луна бежит к нему, прежде чем прыгнуть на матрас. — Хорошая девочка, — говорит он, лаская ее, громкий чмок остается на ее голове.
Он наблюдает, как она облизывает собственные лапы, готовясь к продолжительному сну, через некоторое время передвигаясь к животу.
— А меня на свадьбу пригласили. Ну, не совсем — он спросит своего говножопого жениха сначала, но намерение — вот, что имеет значение, — начинает он.
Луна перестает смотреть на него, пыхтя через нос, через секунду снова начиная облизываться.
— Я не хочу идти, даже если Хенсик и разрешит. Я не хочу этой свадьбы. Тэхен — мой друг, а эти отношения просто… плохие для него. Это меня сильно тревожит.
Чонгук вздыхает, открывая первый шкафчик своей прикроватной тумбы, доставая новую, полную бутылку. Он вздыхает еще раз, Тэхеновы слова всплывают в мыслях, как и множество раз за весь день.
Он знает, сколько денег смог бы сэкономить, если бы не пил, особенно в его количествах. Он прекрасно знает это.
— Я бы хотел остановиться, знаешь…? Просто лечь здесь с тобой и уснуть как нормальный, блять, человек — я правда не хочу продолжать делать это с собой, но эти сны так сильно пугают меня…
— Как думаешь, однажды, я смогу иметь нормальную семью? Ты, я и… кто-то еще? В том времени, где я не алкоголик, у меня достаточно денег, чтобы купить тебе много собачьего добра, хм?
Луна немножко поскуливает, пододвигаясь ближе, укладывая свою лохматую голову на его живот.
— Надеюсь, это случится, хоть я даже представить такое полностью не могу.
Он вздыхает, отпивая побольше из бутылки.
— Господи, от этого хочется плакать. Это так тупо и- и унизительно, и позорно — ты заслуживаешь хорошего владельца, не- не меня, — вырывается у Чонгука, глаза начинает печь от горячих слез.
Руки быстро и агрессивно стирают их прочь.
— Так тупо, — шепчет он. — Я просто хочу, чтобы все могло измениться.
