I Still Find You There (Next To Me)

      Тэхен ворочается во сне, чувствуя на себе неудобно давящий вес, почти удушающий, затрудняющий дыхание. Как только его рецепторы запускаются, он замечает больше: сбитое дыхание на шее, движения самой кровати — взад-вперед, пусть даже медленно.       Он открывает глаза, растерянный от того, что происходит, разинув рот, когда видит своего жениха, беззаботно растянутого на нем, медленно потирающего себя о бедро Тэхена. Он не до конца уверен, стоит ли ему говорить что-либо — в конце концов, Хенсику нравится, когда он молчит в подобные моменты. Так что он просто сглатывает, устремляя взгляд в потолок.       Тэхен прикусывает нижнюю губу, продолжая молчать, когда чувствует руку, неуклюже поднимающую футболку. Недовольно рычание — и вес внезапно исчезает. Он выпускает долгий вздох.       Но он не может перестать думать, почему же Хенсик резко остановился.       — Что не так? — шепчет он.       — От твоего живота мне стало противно, — Тэхен моргает, подтягивая простыни ближе к груди. — До свадьбы одна неделя, и все же ты все еще в ужасной форме. Какая у тебя цель? Не поместиться в чертов костюм, Тэхен?       — Я-я пытался- — шепчет, вспоминая дни, когда голод выигрывал и он забывал о нависающей над ним диете.       — Как видно, недостаточно сильно, — Хенсик закатывает глаза, поднимаясь с кровати в одной футболке. — Наши свадебные фотографии будет стыдно людям показывать, не могу поверить, — Тэхен закрывает глаза, разворачиваясь, пальцами цепляясь за ткань на груди.       — Прости меня… — говорит он.       Разве такие чувства должны переполнять его?       Разве мысли о свадьбе должны быть такими болезненными? Он не хочет разрушить ее: разочаровать своего жениха — его самый жуткий страх.       — Я все время слушаю твои извинения — и все же ничего не меняется, — Тэхен игнорирует жжение и влажность в глазах.       — Извини, — все равно говорит он, сглатывая после.       — Просто сделай мне кофе, — плюет Хенсик.       — Мой будильник еще не- — Тэхен замолкает, как только их глаза встречаются. — Да, милый. │►       — Нет…! — смеется Чонгук, неловко хрюкая, когда Луна лает на салфетку, которой он машет перед ней. — А? Что это? Что это? — заигрывает он, от чего она снова лает, отпрыгивая на задних лапах.       — Цыц…! — отчитывает он, касаясь пальцем ее носа, прежде чем тыкнуть по нему и снова лечь. Луна воет, забираясь к нему на кровать, когда он опять начинает махать салфеткой.       — Я голоден, — тихим шепотом говорит ей Чонгук. — Обед бы мне реально не помешал, но за неделю я сожрал примерно тринадцать пачек рамена, чувствую — наблюю, если съем еще одну, — фыркает он.       Он открывает рот, собираясь заговорить, когда, как будто по команде, срабатывает дверной звонок. Луна, лая, уже бежит к двери, пока он едва ли успевает убрать бутылку и салфетку.       — Иду! — не слишком громко кричит он, когда человек по ту сторону двери звонит снова. Он мгновенно понимает, кто там, когда вместо того, чтобы подождать, звонят еще пять раз. — Я сверну тебе палец.       Сокджин скалится, когда дверь резко открывается.       — Ты и мухи не обидишь, Кукс, — он треплет его волосы, которые ему приходится прочесать пальцами, заправляя за ухо — его челка становится немного длинноватой. Нужна стрижка.       — Ты совсем не страшный, — говорит тогда Юнги. — Может, у тебя и бицуха и сам по себе ты молчун, но сердце у тебя слишком доброе, слишком большое, — Чонгук дуется, но они правы: он никогда бы никому не навредил, так что он не протестует.       — Все равно, как вы двое здесь очутились? — он следует за ними, ноздри раздуваются от запаха еды. Они пришли как раз вовремя.       — Вообще-то, это совпадение. Мы пошли за едой в тот же ресторан, так что решили — хер с ним, и пришли сюда, чтобы поесть всем вместе, так как ты сегодня в ночную смену, — поясняет Юнги, пожимая плечами.       — А, ну ладно, — кивает он, пока усаживается на один из стульев. — Я все равно был немного голоден… — тихое, при этом смущенное бормотание. Сокджин спешит придумать способ разрядить обстановку, не получая удовольствия от того, чтобы видеть кого-либо из них таким хмурым.       — У меня сегодня новая клиентка появилась — пытается развестись через неделю после свадьбы и… — Чонгук смотрит вниз, на еду, слова уже воспринимаются не так четко. Свадьба. Будет тут одна свадьба через неделю. Свадьба, которой не должно быть. От слова вообще.       Он не может остановиться — только и представляет, что будет после нее. Если все уже плохо, то станет ли еще хуже, когда они свяжут себя узами брака? Тэхен то и дело носил синяки — синяки, о которых Чонгук старался как-то намекнуть.       Разочарование — это еще слабо сказано. Он не может поверить, что неспособен заставить себя просто усадить Тэхена и высказать ему все, что, он думает — он знает, — неправильно. Он всегда говорил то, что на уме, и не имеет ни малейшего понятия, почему же мысль о том, что Тэхен разозлится на него, так сильно его пугает.       Он не хочет потерять дружбу, но это же делает его эгоистом, так ведь? Думать о том, чего он хочет достичь, вместо того, чтобы думать о том, как жизнь Тэхена будет разрушена, если свадьба состоится. Он эгоист, ужасный человек.       — Чего ты так на еду уставился? — доносится до него, так что он выходит из транса, поднимая взгляд на друзей. — О чем так усердно задумался?       — Просто… Тэхен женится через несколько дней… — вздыхает Чонгук, опуская свои палочки и потирая глаза. — И это охуеть как плохо.       — Почему это плохо…? — Юнги наклоняет голову. — О? Ты хочешь, чтобы он на тебе женился?       — Что? Нет! — хмурится он. Что это еще за вопрос такой? — Я просто… его жених — не самый хороший парень. И под этим я подразумеваю, что, если бы он откинул кони, я бы обвел это день в календаре, чтобы отмечать каждый год.       — Это уже какая-то ненависть у тебя к нему, — прыскает Юнги. — Ты идешь на свадьбу? — спрашивает он.       — Тэ хотел, чтобы я пришел, но… нет. Его жених не позволил ему пригласить меня, — горько посмеивается он. — Он ничерта не позволяет Тэ выбирать, даже его чертов костюм — ему просто хотелось дурацкий галстук, — продолжает Чонгук, хоть, на самом деле, столько говорить и не хотел. В конце концов, это личная информация Тэхена.       Сокджин и Юнги разделяют знающий взгляд.       — Я купил ему галстук, фиолетовый — как он и хотел. Хоть я и не думаю, что он сможет надеть его; этот жених — ссаный кусок мусора, — выдыхает он, останавливая самого себя.       — Ты купил ему галстук? — Чонгук кивает. — Кукс, это так пиздецки мило, — комментирует Сокджин, преувеличенно воркуя. — Постой… так ты поэтому у меня денег просил?       — Ага, — шепчет он. — Я просто- хотел приободрить его хоть как-то, — сглатывает Чонгук. — Я пытался.       — Ты пытался, Гук; что бы ни случилось — это не твоя вина. Ты пытался не дать этому случиться, и это уже очень важно, — успокаивает Юнги. — И давайте просто сменим тему… это, очевидно, расстраивает тебя. Я хочу встретиться с ним, — говорит он. Чонгук наклоняет голову. — Я хочу познакомиться с ним, если он делает тебя таким хорошим.       — Думаю, меня он ненавидит, — добавляет Сокджин, смеясь. — С того разговора, что у нас был, полагаю, он хочет, чтобы я просто исчез…! — Чонгук прыскает.       — Оно и понятно — ты его винишь?       — Тэхен так его защищал, — объясняет Сокджин Юнги, знающе улыбаясь.       — Выходит, оба друг друга защищают, — двое парней ухмыляются; Сокджин многозначительно поигрывает бровями, останавливаясь, когда Чонгук смотрит на них в ответ.       — Да, со временем мы стали хорошими друзьями — вероятно, станем еще ближе, если все будет так, как было, — говорит он.       — Ох, друзья, ага, — кивает Юнги. Чонгук хмурится в замешательстве. — Не кажется ли тебе, что вы немного «слишком близко» для отношений «психотерапевт — пациент»?       — Ну да? Естественно, поэтому мы и друзья, кроме этого, — он хмурится еще сильнее. — Не говори об этом, будто это так странно — мы связаны и у нас есть общее прошлое… ну, типа того — не так уж и удивительно, что мы друзья.       — Ну… да, ладно, ты прав, — кивает Сокджин, отпивая содовую. Чонгук опускает палочки, прежде чем подняться.       — Мне нужно отлить, не пускайте Луну за стол, — наставляет он, смотря, как она только что подняла голову с пола. — Я сейчас вернусь.       Сокджин наблюдает, как тот уходит, ожидая, пока дверь в ванную закроется, прежде чем начать говорить:       — Если хочешь знать — они должны встречаться.       — Что за хуйня, Джин? — смеется Юнги. — Откуда это взялось? — Сокджин пялится на дверь, проверяя, не возвращается ли Чонгук по какой-либо причине. — Давай, говори.       — Чонгук в него уже втюрился, — указывает он.       — Да? Как бы, десятилетие тому назад.       — То есть- да, но это значит, что Тэхен привлекает его, они сближаются — что, если все вернется? Они, очевидно, очень заботятся друг о друге — для Гука это хорошо, это уж точно…       — Я не знаю… представь, все пойдет не по плану? Гук потеряет сразу двоих: и парня, и психотерапевта — единственного человека, которому он, кажется, доверяет… стоит ли это риска? — оба замолкают, смотря друг на друга. Сокджин вздыхает.       — Я не знаю, но он не может остаться навсегда одиноким.       — Чувак, мы тоже свободны, — отвечает Юнги, закатывая глаза.       — Мы много раз встречались и часто бывали на свиданиях, и я никогда не видел и не слышал о нем с кем-то… может, он асексуал? — Юнги фыркает, получая шлепок по руке. — Я серьезно, может он просто не-       — Быть асексуалом необязательно значит быть неспособным на любовь. Может, он просто не встретил никого, кто бы задел струны его сердца; ты много об этом думаешь, — указывает он.       — Ладно, но представь: он встречается, и он на самом деле… счастлив. Единственное, чего я хочу прямо сейчас, — оба вздыхают, не зная, что еще сказать, когда дверь в ванную открывается; Чонгук трясет руки, все еще мокрые после полотенца.       — Чего это вы двое так резко замолкли? — спрашивает он, заинтересованно поднимая бровь. — Обо мне трепались?       — Не-не. Просто думаем, чем бы заняться после обеда, пока у тебя нет работы… садись. │►       — Хм, — Чимин глотает вино из собственного бокала, отставляя его на прикроватную тумбочку Тэхена. — Повернись, дай-ка взглянуть на тебя, — улыбается он, широко раскрытыми глазами внимательно рассматривая друга.       — Как я выгляжу? — он хихикает, когда Чимин сопит, а настоящие слезы наполняют его глаза. Чимин не до конца уверен, от радости они или от грусти. Может, смесь и того, и другого.       — Прекрасно, Тэ… — шепотом. — Что это? — он указывает на фиолетовый галстук на коробке из-под костюма, наклоняясь ближе, чтобы прихватить его. — Он бы смотрелся невероятно с этим белым костюмом, бог ты мой, — его взволнованная улыбка вянет, когда он замечает, как изменяется поведение Тэхена — его плечи немного опускаются. — Что не так? — он тянет его за руку так, чтобы они вдвоем сидели на кровати.       — Я не могу надеть его… Сик не хочет этого, — Чимин хмурится, оставляя галстук на матрасе.       — Ты купил его — почему бы тебе не послать Хенсика нахуй и не зажечь в этом галстуке? — предлагает он, прекрасно зная, что ни за что в жизни его лучший друг не пойдет против своего жениха. Тэхен вздыхает.       — На самом деле я, эм, не покупал его. Чонгук подарил мне его после того, как я рассказал, что Хенсик не разрешает мне надеть фиолетовый галстук, — Чимину приходится прикусить щеку изнутри, чтобы не заулыбаться во все тридцать два.       — Так даже больше причин надеть его — Чонгук бы обрадовался, не думаешь? Если твое счастье важно для него, тогда для тебя должно быть важным и его счастье, — на губах все еще небольшая ухмылка — он не в силах сдержать ее.       — Так и есть, но… мой жених важнее, — утверждает Тэхен. — Я люблю его и- я переживаю, что недостаточно хорош для него — свадьба начинает меня напрягать.       — Если кто и недостаточно хорош, так это он; ты — полный комплект всего самого хорошего. Поверь мне, — Чимин опускает руку на Тэхеново колено. — Что насчет… Что, если ты сходишь сегодня вечером к Хенсику, прежде чем он вернется домой, и вы двое хорошо проведете время за ужином, чтобы… ну, знаешь, обсудить свадьбу и прочее? Вам двоим нужно провести это время вместе.       — Он не хочет, чтобы я приходил к нему на работу.       — Тэ. Пожалуйста. Ты женишься, — Тэхен кивает, потирая вспотевшие ладони о простыни. — Сделай это для себя.       — Ладно… Ужин, в общем-то, звучит неплохо. │►       Тэхен проверяет собственное отражение на стене внутри лифта — ему нравится, как Чимин подготовил его. Его висящие сережки сияют еще ярче, чем глаза, сдерживающие его взволнованность. Он посещал Хенсика лишь единожды — в день его повышения, — но все еще помнит, где расположен его кабинет. Именно туда он и направляется.       Секретарь за столом на входе отсутствует, и он задумывается, можно ли ему просто войти. Ему же можно, правда? Хенсик — его жених; конечно, он может.       Взволнованность и радость пузырятся внизу живота, уже представляя, насколько прекрасный ужин они проведут вместе под конец дня. Он снова поправляет рубашку, прочищая горло, прежде чем постучать и открыть дверь.       — Привет, доро- — его слова гаснут на языке.       Хенсик отскакивает от стола, торопящейся рукой натягивая штаны, а женщина, сидящая на столе, быстро поднимается, опуская вниз свое платье, красная помада размазана по всему лицу. Тэхен открывает рот от удивления, слеза катится вниз по щеке сама по себе. Он даже не почувствовал, что плачет.       — Какого хуя ты здесь забыл? — спрашивает Хенсик, шагая к нему; его губы красные от остатков помады. Тэхен моргает. — Все не так, как выглядит, — говорит он, опуская руку Тэхену на щеку. — Я люблю тебя, ты знаешь это-       — Что я сделал не так? — шепчет он.       — Что?       — Ч-что я сделал не так? Прости меня, за что бы то ни было, но- но я- я- — заикается Тэхен, не находя слов, чтобы продолжить.       — Что еще за «я люблю тебя»? — спрашивает женщина. — Мы уже месяцы вместе, что за хуйня тут творится? — Тэхен отступает назад, Хенсикова рука соскальзывает со щеки.       — Что?