I Still Find You There (Next To Me)

      — Мы уже месяцы вместе — что за хуйня тут творится? — Тэхен отступает назад, Хенсикова рука соскальзывает со щеки.       — Что? — шепчет он, смотря на нее глазами, полными слез. Он вздыхает. — О-она напала на тебя? Мы можем- Я сделал что-то не так? — снова спрашивает Тэхен, приближаясь к жениху. — Мы можем справиться с этим, Сик, мне жаль-       — Точно, мы можем со всем разобраться, потому что мы любим друг друга — ты знаешь, — Хенсик опускает теплую ладонь на его щеку, игнорируя то, что ненавидит делать это. Тэхен улыбается сквозь слезы, кивая болванчиком. Они со всем разберутся, они смогут.       — Нет. Дорогуша, ты не собираешься прощать это дерьмо — что тут вообще происходит? — они оба оборачиваются к женщине, Тэхен снова шмыгает. — Ты кто такой?       — Я-я его жених… а ты кто такая? — она фыркает.       — Я его девушка, — Тэхен изумляется, когда она хватает Хенсиково предплечье, оттягивая мужчину подальше от него. — Он, блять, водил нас обоих за нос.       — Нет, он- это невозможно, — шепчет он. — Ч-что я сделал? Пожалуйста, скажи мне, мы все исправим, мы сможем — пожалуйста, — Тэхен всхлипывает, шагая ближе, ладонью хватая жениха за рубашку.       — Заткнись, ты просто клоун, — женщина толкает его в грудь, заставляя Тэхена выпустить испуганный вздох. — И ты — ты, конченый уебан — ты сейчас же расскажешь нам, чем все это время занимался, прежде чем я запущу свои ноготки в твою рожу, — указывает она.       — Ты не можешь ничего требовать от меня — просто, блять, оставь меня с моим женихом, — Хенсик закатывает глаза, подходя ближе к Тэхену, но младший предусмотрительно делает шаг назад. — Что за хуйня, Тэхен?       — Т-ты слышал ее — я тоже хочу знать, — шепчет он. Хенсик ничего не говорит, решая просто сделать шаг навстречу блондину. — Расскажи мне все, Сик.       — Тэхен-       — Говори! — кричит Тэхен, отступая назад с трясущимися руками. — Просто — скажи мне. Пожалуйста, — челюсть Хенсика как всегда ярко выделяется, будучи сильно сжатой от злости.       — Ты хочешь знать? — кричит тот в ответ. — Так сильно тебе хочется узнать, Тэхен? — блондин вздрагивает, склоняя голову, задумываясь. Хочет ли он знать? Не хочет. Хенсик любит его, Хенсик любит его, они влюблены.       — Да, мы хотим узнать. Сейчас же, — именно женщина начинает говорить, после того как преувеличенно закатывает глаза от выходки Тэхена.       — Завались нахуй, — говорит он ей. — Не думай, что ты такая уж и особенная — ты тоже молодец: ничего странного не заметила, когда я ни разу не привел тебя к себе? — плюет Хенсик, подходя к ней. Тэхен уворачивается, когда комната наполняется звуком удара кожи о кожу, а Хенсикова щека наливается темно-красным цветом, с хорошо заметными отпечатками на ней.       — Ты просто отвратителен, — говорит она ему. — А то, как ты поступал со своим женихом? У тебя вообще совести нет? Ни капли? Никакого, блять, уважения ни к одному из нас?!       — Объясни мне, — шепчет Тэхен. — Я хочу знать все.       — Я использовал тебя для повышения. Вот. Ты это так сильно узнать хотел?! — он вскидывает руки вверх, игнорируя падающие слезы на Тэхеновых щеках. — Из-за ебаного повышения и из-за твоих денег — еще из-за того, что ты такой невероятно тупой и наивный и делал все, что я только пожелаю, даже не задумываясь. Это хотел узнать? Что эти отношения отвратительны мне? Да? — Хенсик кричит под конец, делая еще два шага навстречу блондину, хватая его за челюсть.       — Сик- Это я? — шепчет он. — Мы вместе уже- Прости меня, почему ты делал это? Д-для повышения? И ты ничего не чувствовал ко мне после стольких лет вместе? Прости меня, если — мне жаль, Сик, я хочу, чтобы ты тоже меня любил, мы можем… исправить это…       Хенсик рычит, отступая назад после того, как сжал челюсть Тэхена немного сильнее.       — Как же ты меня достал — ты, блять, сука, просто невероятно раздражающий, — говорит он.       — Н-нет, прости меня, мы сможем все исправить, мы можем-       — Дорогуша, ничего ты не станешь исправлять, — он смотрит на секретаршу, когда она сжимает его плечи. — Перестань тупить — тебе совсем не идет такое слепое невежество.       — Н-но-       — Я больше не хочу тебя видеть в своей квартире, — Хенсик нарушает тишину, хватая свои принадлежности. — А ты уволена нахуй, завтра не приходи.       — Сик- Нет, мне негде остаться, это и мой дом тоже, мы можем решить это, пожалуйста, — он хватает того за рубашку, всхлип вырывается из горла.       — О, Боже мой, отцепись от меня, — Хенсик ударяет его предплечье, от чего блондин испуганно отскакивает. — С меня достаточно это дерьма: я получил свое чертово повышение — я не могу каждый день выносить тебя, просто- даже не приближайся к моему дому.       Тэхен удивленно вздыхает, делая шаг навстречу:       — О чем ты? Ты же любишь меня, я-       — Ты реально жалкий — я никогда тебя не любил.       Тэхен чувствует, как его тяжелое сердце падает куда-то вниз живота, забирая возможность дышать.       — Э-это ложь… │►       — Хэй, малышка, — улыбается Чонгук сразу же, как только открывает дверь, встречая громкий лай. — Цыц, уже поздно — тебе нельзя лаять, давай, — он тычет пальцем в ее маленький нос, улыбаясь. — Стоит ли нам достать тебе немного еды? Хм? — он прыскает, когда она снова лает от такого упоминания. — Из-за тебя нас таки однажды вышвырнут, — невежественное животное следует за ним, виляя хвостом из стороны в сторону, усаживаясь напротив алюминиевой миски в ожидании.       Чонгук держит пакет собачьего корма, подходя ближе и хмурясь от звука дверного звонка. Он оборачивается на Луну; может быть, и сосед, пришедший жаловаться на ее вой — это уже не первый и уж точно не последний раз.       Он быстро наполняет ее миску, прежде чем направиться к входной двери с пакетом в руках. Ему хватает всего одного взгляда в глазок, чтобы снова вернуться в состояние замешательства; рука немного спешит повернуть ключи, чтобы открыть дверь для своего недавнего друга, стоящего по ту сторону.       — Тэ- О, Боже мой, — Чонгук быстро отставляет пакет, шагая ближе к младшему, чьи слезы все еще не могли остановиться. — Что случилось? Эй, дыши, давай, все в норме, — он помещает теплую руку ему на плечо, наклоняясь ниже, чтобы посмотреть тому в глаза.       — М-мне не стоило- прости, что пришел сюда, — сопит Тэхен. — Я-я мог бы пойти к Чимину, но- я чувствую, что они не полностью меня поймут — все же я не могу уйти, ты заня-       — Эй, пожалуйста, Тэ, дыши. Я не занят, и это нормально, что ты пришел сюда — проходи, пожалуйста, — отступая в сторону, жестикулирует Чонгук, пропуская Тэхена, сопящего и вытирающего слезы. — Пошли со мной, — мягко указывает он, подбирая пачку корма, чтобы оставить ее в безопасном от самой собаки месте.       Она сожрет все в один присест.       Чонгук садится на диван, похлопывая по нему, чтобы младший повторил за ним.       — Что произошло? Хочешь поговорить об этом? — спрашивает он все еще нежным голосом, наблюдая за его реакцией. Тэхен просто уставился на собственное бедро. — Мы можем и просто посидеть здесь, в любом случае — все в порядке.       — Нет, нет, я- я бы хотел рассказать тебе… — шепчет Тэхен.       — Хорошо… Тогда я весь внимание, — подбадривает Чонгук.       — Мы с Сиком расстались, — его голос ломается. — Я застал его с другой женщиной, и, по всей видимости, там намного больше этих женщин, с которыми он встречался в то же время… — он срывается на всхлип, и Чонгук спешит наклониться.       — Мне очень жаль слышать это… — врет Чонгук, притягивая его за плечи в объятие, даже не пытаясь убрать с лица широкую улыбку. — Хоть я и рад услышать, что ты порвал с ним. Он-       — О-он порвал со мной… Я хотел во всем разобраться, попытаться исправить, а — а он просто — он бросил меня, — Тэхен мотает головой с новыми всхлипами, сжимая Чонгукову рубашку сильнее. Тот хмурится, отстраняясь.       — Ты хотел все исправить? — Тэхен кивает. — Тэ… мы можем поговорить? Серьезный разговор? — младший хмурит брови, но все же кивает, посапывая. — Он никогда не был хорошим женихом для тебя — твои лучшие друзья ненавидели его и были правы, и я его тоже ненавидел.       — Что…? Он не был плохим женихом… нет…       — Он бил тебя. Я знаю, что бил — тебе больше не нужно лгать мне, — и мне, блять, очень жаль, что я бездействовал — я просто не знал, как подступиться к этой теме… это было ненормально. Он, контролирующий тебя, бьющий тебя, не разрешающий принимать собственные решения… это не было нормально, Тэ. Я могу сидеть здесь и лгать, говорить, как грустно, что вы двое расстались, но я, блять, так охуенно рад, что это произошло. Ваша женитьба стала бы худшим из того, что ты мог себе сделать.       Он заканчивает свою небольшую тираду со слезами на глазах: смотреть на так сильно плачущего Тэхена — невыносимо.       — Он сказал, — блондин тихо всхлипывает, — он сказал, что был со мной только из-за повышения… — Чонгук сглатывает; от этих слов слеза все же вырывается на свободу.       — Мне так жаль, Тэхен. Ты заслуживаешь намного лучшего, — шепчет, снова притягивая того в объятия; в этот раз Тэхенова голова оказывается напротив его груди, рука играется с передом рубашки, пока вторая покоится на бедре, помолвочное кольцо все еще на пальце.       — Я так и останусь один. Я так даже и не понял, как мне удалось заполучить Сика, и теперь я узнал, что все было из-за повышения и денег… У меня никогда не будет счастливых отношений, да? Если то, что ты сказал мне, правда, тогда это то, чего я и заслуживаю — это единственное, что у меня когда-либо будет, я никогда-, — Чонгук опускает палец блондину на губы, эффективно заставляя его замолчать.       — Не говори такого. Любому бы так повезло любить такого как ты — ты найдешь того, кто будет относиться к тебе, как ты того заслуживаешь. Ты такой умный, и красивый, и ты действительно понимающий, самоотверженный, ты невероятно заботлив… блять, вот бы мне повезло найти такого как ты однажды. Этот мудак не заслужил ни единой твоей слезы.       — Спасибо тебе, — сопит Тэхен, прижимаясь поближе к старшему. — Ты удивительный, знаешь? Серьезно — удивительный, — это такой тихий шепот, что Чонгук почти пропускает его. Он прыскает.       — Не, я не такой, — Чонгук быстро отнекивается.       — Ты справляешься с моими рыданиями… — шепчет он.       — А ты каждый день справляешься с моим эмоциональным грузом, — Тэхен только вздыхает. — Иди сюда, наплачься вдоволь; хен здесь, все будет в порядке, — так он и делает. Прижимается к другому, с тяжелым сердцем в груди, сбитыми эмоциями, плача еще сильнее, чем прежде.       Он никогда и не ожидал, что в Чонгуковых руках будет так безопасно.       Но правда в том, что именно так и есть. │►       Чонгук прекращает гладить Луну, когда дверь ванной открывается, представляя чуть менее опустошенного Тэхена без слез и с умытым лицом.       — Иди сюда, — зовет Чонгук, дотягиваясь до чашки с водой, стоящей рядом. — Возьми, это поможет от головной боли, — объясняет он, передавая таблетку Тэхену на ладонь.       — Спасибо тебе… — он запивает ее двумя глотками, посматривая на часы на стене. Уже перевалило за час ночи — Чонгук уже, наверное, должен был спать, а он держит его здесь, потому что не может перестать реветь.       Тэхен фыркает, глаза цепляют бутылку на столе.       — Можно… Можно мне немного? — указывает он, и Чонгуку приходится обернуться, чтобы проверить, о чем его просят. Он застывает.       — Нет, нельзя, — обрывает Чонгук. — Я лучше угощу тебя мороженым или еще чем.       — Но мне так грустно, хен — я просто хочу сейчас… не думать. Пожалуйста, я куплю тебе завтра новую, — Тэхен почти умоляет, глаза снова наполняются слезами. Он не может поверить в эту реальность. Это все ощущается совсем не реальным.       — Посмотри на меня, Тэ… посмотри, кем я стал из-за мыслей, что алкоголь — это выход. Давай по мороженому, я не позволю тебе пить — не на моем дозоре; а еще я не собираюсь оставлять тебя одного, так что конечный ответ — нет, в любом случае, — проясняет Чонгук.       — Я не хочу держать тебя на ногах… Мне и так плохо, что приперся сюда, но ты- ты понимаешь меня лучше, чем Чимин-и и Хосок… не знаю, мне намного проще открыться тебе, — говорит Тэхен, на что Чонгук улыбается.       — Ну, в любом случае, я рад, и я счастлив, что ты пришел сюда. Я бы не хотел, чтобы ты проходил через это один или с людьми, давящими на тебя, даже если и не специально, — он опускает руку на колено Тэхена, улыбаясь не показывая зубов. — Я с тобой, ладно? — Тэхен кивает. — Мороженое?       — Ага… звучит отлично теперь, — фыркает он. — Можем взять с собой Луну?       — Уверен, она будет очень рада прогуляться, так что да, конечно, мы можем взять Луну, — тогда Тэхен улыбается, пусть даже и сдержанно.       От этого улыбается и Чонгук. │►       — Вот, — Чонгук вручает ему ведерко мороженого — самое большое, которое ему удалось найти в старом магазинчике, чтобы со вкусом клубники, так как все остальное уже было закрыто. К счастью, оно было не таким уж и дорогим.       — Спасибо тебе… — шепчет Тэхен, доставая из кармана ложку — ту ложку, которую стащил из Чонгуковой кухни, прежде чем уйти. Хоть и только одну — Чонгук утверждал, что на улице слишком холодно, чтобы уплетать мороженое в парке в такой поздний час.       — За что ты меня благодаришь, Тэ? — спрашивает он, присаживаясь, прекрасно зная, что младший говорит не о десерте.       — Чувствую себя таким глупым, — шепчет Тэхен, — и напуганным. Моя жизнь теперь полностью уничтожена, она… вверх дном. Это не то, что я выстраивал и над чем работал все эти годы после колледжа — все это просто… исчезло, — Чонгук смотрит вдаль, просто чтобы присматривать за Луной, быстро поворачиваясь к блондину, на чьих глазах снова выступили горькие слезы.       — Я не могу сказать тебе, что теперь произойдет, но я знаю, что все будет в порядке — ты будешь в порядке. Ну, лучше, чем когда ты был с ним, это уж наверняка, — он опускает руку Тэхену на поясницу, потирая ее кругами. — Все хорошо.       — Но все не хорошо, я- я был помолвлен, почти женат, всего лишь несколько часов назад. А теперь? А теперь я просто человек, которого использовали для дурацкого повышения и- мне так жаль, что я сижу здесь и реву — ты, наверное, уже бы десятый сон видел, — сопит он, набивая рот мороженым.       — Я бы предпочел тебя здесь, рядом, чем тебя вместе с друзьями. Это такая говенная ситуация, и это не просто расставание; тебе нужно понять: отношения, которые были у вас, не такие, как ты их представлял — даже если тебе тяжело увидеть. А я не знаю, знают ли твои друзья, как сдержать свои эмоции и уважать твои. Сейчас мне спокойней, зная, что вместо этого ты здесь, — медленно выговаривает Чонгук. Он не хотел ошарашить его.       — Мне так страшно, — шепчет Тэхен. — Я-я хочу все исправить, я смог- он смог бы полюбить меня, так ведь? В конце концов, мы же были помолвлены, — он смотрит на Чонгука такими переполненными надеждой глазами, что ему физически больно находиться в этом положении. Тэхен снова опускает взгляд на свои ноги.       — Тэ, посмотри на меня, — но он не смотрит — только фокусируется на пачке мороженого, слезы все так же текут по лицу. — Пожалуйста, посмотри на меня, — шепчет Чонгук, накрывая его ладонь своей. Хоть он и прижимает ее к Тэхеновой щеке, когда их глаза встречаются, аккуратно вытирая его слезы большим пальцем. — Помнишь ту историю, что я рассказывал, о моих родителях?       Тэхен кивает в замешательстве.       — Помнишь, я вкратце сказал тебе, что мой папа оскорблял маму? — шепчет он; слова звучат немного грубее, эмоции пытаются овладеть им.       — Да, я помню… это был сеанс, когда ты стал очень тихим. Почему?       — Ты же видишь, насколько ужасно токсичными были те отношения, правда? — Тэхен кивает, сбитый с толку. Чонгук вздыхает, будучи неуверенным, как продолжить. — Ты… ты же знаешь, что избивать партнера, плохо относиться к нему, быть жестоким, кричать… это не то, как должны развиваться отношения, — знаешь ведь?       — Да, я знаю… — он проглатывает еще одну ложку, полную мороженого.       — Так почему тогда ты принимал это от него? — Тэхен смотрит в сторону, бездумно играясь с ложкой. — Он не относился к тебе так, как должен относиться жених. Я пойму, если тебе трудно увидеть это — как я и говорил на одном из наших первых сеансов, иногда люди не видят того дерьма, что творится у них дома.       — Я просто думал, что он любил меня, — его голос ломается. — Я-я люблю его, хен. Это больно, — говорит он тогда, голос слабый и тихий — почти шепот.       — Я знаю, — кивает Чонгук. — Я знаю, что больно, но все наладится, — Тэхен сопит, снова наполняя рот. — Помогает? Мороженое?       — Ну как бы… немного. Хотя ты помогаешь, — он улыбается, утирая собственные слезы тыльной стороной ладони. Тэхен фотографирует ложку с мороженым, протянутую старшему. Чонгук отклоняется.       —Ох- нет, спасибо, — Тэхен дуется, протягивая ложку немного ближе, ненавязчиво предлагая еще раз. Чонгук хихикает, прежде чем взять ложку в рот; от холода на руках поднимаются волосы. В конце концов, ночь была холодной.       — Прости, что испортил тебе ночь, — шепчет он, когда Луна возвращается к ним, уставшая бегать по парку. — Я просто знал, что с тобой справиться с этим будет проще, чем с ними… что и было доказано. Ты способен отвлечь от этих мыслей.       — Я рад, что могу помочь тебе, Тэ. Я всегда помогу, — Тэхен закрывает ведерко с мороженым, отставляя его на траву, прежде чем указать на Чонгукову ногу. Старший смотрит на его палец, пытаясь понять безмолвный вопрос. — Конечно, — кивает он.       Тэхен ложится, головой укладываясь на его бедро; Чонгуковы руки вытянуты назад, поддерживая самого себя, пальцы бездумно зарываются в траву. Они оба долго молчат — может, даже больше, чем полчаса, — пока Тэхен просто смотрит на небо; глаза Чонгука скользят между ним и Луной, не желая первым разрушать приятную тишину. Но заметив сильно нахмуренный лоб другого, он вынужден это сделать.       — О чем задумался? — спрашивает он тихим шепотом, Тэхен поднимает взгляд.       — С чего ты взял, что я думаю? — он смотрит на Чонгука, который просто пожимает плечами, посмеиваясь.       — Да я почти что слышу, как работают твои мозги, — дразнит Чонгук. — Что тебя так разволновало? — спрашивает он потом, даже если и знает, что корень всему Хенсик.       — Просто… Сик вышвырнул меня, — Чонгук застывает. — Я не хочу тревожить Чимина с Хосоком — они скоро обручатся и сейчас строят свою собственную жизнь, а это просто… испортит им все. Потом, мои родители и моя сестра живут в Тэгу… Мне негде остаться, — он смотрит в сторону.       Чонгук даже не думает дважды.       — Ты можешь остаться у меня, — Тэхен сию же секунду поднимает взгляд.       — Я не могу просить тебя об этом — я просто буду в отеле, пока не найду квартиру. Здесь, скорее всего, это будет проблематично, но… я попытаюсь. Серьезно, не волнуйся… — Чонгук садится ровнее, все еще с головой Тэхена на его сильных бедрах.       — Я не позволю тебе оставаться одному в отеле, когда ты в таком состоянии — ты можешь натупить: например, вернуться к тому говное- к нему. И, в любом случае, ты не должен переживать расставание в одиночестве. У меня маленькая квартирка — всего лишь одна спальня, — но я могу занять диван, он достаточно удобный.       Тэхен утихает, смотря на обоих — на него и Луну — обдумывая предложение. Оно было неплохим, действительно. Он не хотел быть обузой, но быть с Чонгуком звучало намного лучше, чем оставаться одному в отеле. С Чонгуком его разум отдыхал. Ему очень нравится его компания. Чонгук понимает его как никто другой.       — Тогда я займу диван, — наконец отвечает Тэхен.       — Нет, даже не надейся, — он качает головой.       — Но это твоя квартира.       — Моя квартира, моя кровать. И я больше не хочу ее. Пожалуйста, спи там, я все равно едва ли смыкаю глаза — лучше ты ее займи, я прекрасно устроюсь на диване, — улыбается Чонгук, всего лишь на короткую секунду опуская руку Тэхену на щеку.       — Мы можем меняться. Иногда я буду на кровати, а иногда ты, — предлагает Тэхен, маленькая улыбка прячет его слезы. Хоть единожды Чонгук чувствует гордость.       — Ладно. Но сегодня определенно твоя очередь, — прыскает он. — Поговорим об этом утром, когда оба будем свежими и отдохнувшими, хорошо? Тебе даже не нужно сейчас ничего решать, но сегодня ты остаешься — таким я не позволю тебе никуда идти. Уже так поздно, тебе нужно поспать, — Тэхен медленно кивает.       — Тебе тоже нужно поспать.       — Обо мне не волнуйся. Давай вернемся и уложим тебя в постель, что скажешь? — Чонгук дарит ему теплую улыбку, пока младший поднимается; его волосы немного запутались от того, что он лежал на Чонгуковой ноге.       — Звучит отлично… Я просто хочу спать и притвориться, что все это страшный сон, — шепчет он.       — Когда боль в сердце пройдет, ты поймешь: это твой лучший сон. Не кошмар. │►       Чонгук делает еще один глоток из горла, рука все еще медленно поглаживает шерсть Луны. Он выпускает долгий вздох, голова падает назад от навалившейся усталости, не желая ничего — только уснуть как можно скорее.       Луна поднимает голову, поскуливая, когда до них доносится тихий всхлип; Чонгук снова поднимает голову. Он думает, ему почудилось, но вскоре слышит вздох, так что отставляет бутылку, поднимаясь на ноги.       Его немного шатает — он пил уже почти целый час, алкоголь уже наверняка подействовал, — но он оживает, чтобы добраться до своей комнаты. Он стучит, прежде чем открыть дверь, и Тэхенов плач стихает.       Он знает, что Тэхен пытается не спалиться, так что продолжает шагать к кровати, опускаясь на колени перед младшим, чьи глаза, наполненные слезами, сразу же встречают его собственные.       — Я разбудил тебя? Извини, — говорит он, голос грубоватый от слез в приятно пахнущую подушку.       — Нет, я еще не спал, — Тэхен сразу же хмурит брови, внимательно заглядывая ему в глаза, будто бы ища что-то. Расширенные зрачки.       — Ты пил, — утверждает он. Он бы все равно узнал по крепкому дыханию Чонгука.       — Не важно, — шепчет в ответ Чонгук, поднимая руку, чтобы убрать Тэхенову челку. — Тебе ничего не нужно? Мне не нравится то, что ты плачешь в одиночестве… — Тэхен сопит.       — Хоть это как раз то, что мне и нужно, — он закрывает глаза. — Мне так больно, хен, я просто хочу выплакаться и- побыть одному… пожалуйста. Если ты не против…? — Чонгук выдавливает улыбку.       — Все нормально, — кивает Чонгук, наконец убирая руку из Тэхеновых волос. — Зови, если что-нибудь понадобится, хорошо? Даже если я сплю, пообещай, что просто разбудишь меня, — он протягивает сжатый кулак, из которого только мизинец остается ровным, и Тэхен хихикает сквозь слезы, соединяя палец с ним. Они оба тянутся, целуя собственные руки.       — Так и сделаю. Спасибо тебе, хен, — Чонгук выключает тусклый свет, который оставил Тэхен, и наклоняется, оставляя на его лбу обнадеживающий поцелуй, прежде чем уйти, осторожно закрывая дверь.       Он вздыхает, на секунду прижимаясь спиной к двери перед тем, как отправиться назад на диван, где все еще лежит Луна. Чонгук занимает свое место, рука уже обхватывает бутылку.       — Меня терзают сомнения, — шепчет он ей, — Не уверен, что гожусь заботиться о ком-то другом… Я сам на ногах еле стою, как я могу-, — делая глоток, вздыхает Чонгук. — Я хочу быть тем, кто будет рядом с ним, потому что он тоже всегда рядом, и он буквально единственный, кому я доверяю и с кем могу поговорить, но… что, если я не дам поддержки, которая ему нужна?       Пришедшая тишина вообще-то успокаивающая. Он больше не слышит ни тихих всхлипов, ни вздохов.       — Думаю, я сделал что-то хорошее, — шепчет Чонгук. — Он единственный, кто в последнее время не дает мне раскиснуть; если он отчается, то и я тоже — не будем ли мы тащить друг друга на дно? — Луна поднимает голову, поскуливая от того, что он все еще не обнимает ее, чтобы уснуть.       Чонгук вздыхает.       — Я просто надеюсь, что меня достаточно. Расставаться, должно быть, адски больно… но я, блять, так чертовски рад, что это случилось, — фыркает он. — Спи, — глоток. — Я скоро присоединюсь.