◄│ 20 │►
19 апреля 2021 г., 10:23
Тэхен поскуливает, когда боль пронзает его голову сразу же после того, как он открывает глаза, желая только снова уснуть и не обращать внимания на будильник; но он садится, выключая его, пока потирает глаза. Он знает, что, вероятнее всего, выглядит хуже некуда, но с последней каплей мотивации отталкивается от матраса.
Он запомнил, где находится ванная, в силу того, как много раз умывал лицо прошлой ночью, так что первым делом ноги ведут его туда, поскольку его мочевой пузырь грозится взорваться прямо в следующую секунду.
Ему требуется немного времени, чтобы действительно посмотреть в зеркало после того, как помыл руки, и когда он поднимает взгляд, он ахает. Губы потрескались от того, как часто он прикусывал их, приглушая свои ночные слезы, что в итоге оказалось напрасным, ведь Чонгук все равно пришел к нему в комнату.
Глаза опухшие, с очевидными темными кругами под ними, кожа выглядит бледнее. Он был прав. Хуже некуда.
В любом случае, Тэхен спешит умыть лицо, желая, чтобы холодная вода вернула его щекам немного цвета и, возможно, немного спрятала темные круги. Он быстро понимает: вода не помогла. Так что он вздыхает, покидая ванную, выключив свет.
Он улыбается, когда слышит удары лап Луны, подходящей к нему, о пол.
— Хэй, деточка, — он улыбается, поглаживая ее голову. — Уже проснулась? — она присаживается на задние лапы, поднимая передние, призывая Тэхена поиграть с ней.
Его улыбка немного слабнет.
— Мне нужно приготовить завтрак; может, поиграем попозже, — он тыкает ей в нос, прежде чем пройти мимо, хоть она все равно следует за ним в гостиную. Он останавливается у дивана, где спит старший — кажется, ему удобно с пледом, опущенным до талии. Тэхен быстро поправляет его, укрывая правильно; нога сбивает бутылку, которую он даже не заметил на полу.
Он вздыхает, скользя глазами от бутылки к спящему мужчине. Одно дело — слушать Чонгука, говорящего ему, что он может заснуть, только выпивая; другое — на самом деле убедиться, что это правда. Он полагает перекинуться парой слов об этом за завтраком, если Чонгук захочет.
Тэхен тихо ахает, когда открывает шкафчики и обнаруживает, что все они пусты. Там несколько пачек рамена и пакет уже открытых чипсов; он внезапно вспоминает о положении Чонгука. В одном он уверен на все сто: если он переедет сюда, Чонгук больше никогда не ляжет спать голодным, если только он сможет предотвратить это.
Он будет отвечать за то же, что и раньше — в конце концов, это его задача; даже если бы и не отвечал, он бы все равно заботился о старшем изо всех сил. Пока они делят одну крышу, Чонгук не почувствует голода.
Так что он спешит назад в комнату за бумажником, джинсами и обувью, неуверенно смотря на вчерашнюю рубашку. Спереди на ней маленькое пятнышко мороженого, и ему не очень-то хочется надевать ее теперь.
Он сглатывает.
Справа стоит гардероб, и он знает, что они с Чонгуком, должно быть, носят один размер: Тэхен не намного выше — разница почти не заметна, и даже если его плечи шире, Чонгуковы мускулы, кажется, больше, чем его собственные, насколько он может судить.
Ничего страшного, если он всего лишь возьмет рубашку?
Он не уверен.
Хенсик бы просто с катушек слетел, если бы он даже попытался надеть одну.
Чонгук не Хенсик, но шанс, что он разозлится, все же есть. Это его одежда — Тэхен не должен брать ее без спроса.
Все же со слышимым глотком он открывает шкаф, находя там в точности то, что и ожидал: почти полное отсутствие цветных вещей, хоть это он и так успел заметить. Чонгук почти никогда не носит что-то не черное. В редких исключениях — белое.
Там множество толстовок, и Тэхен берет ту, что выглядит удобной, с несколькими черно-белыми деталями. Он натягивает ее. Она удобная. Еще она приятно пахнет, отмечает он. Он просто надеется, что Чонгук не против своей худи на Тэхене во время короткого похода к мини-маркету.
│►
Чонгук отталкивает Луну прочь, когда та будит его, быстро облизывая щеку, пока изо рта вырывается поток невнятной ругани. Все же, как только он улавливает сильный запах еды, он обнимает самого себя, со все еще полузакрытыми глазами. Еще так рано, судя по часам на стене, — почему Тэхен уже у плиты?
Особенно после того, как отправился спать после четырех утра. Тэхен вообще не спал. Чонгуку это не нравится. Так что он поднимается на ноги, несколько раз поглаживая Луну, прежде чем уйти на кухню, следуя за, он должен признать, невероятно приятным запахом.
Он заправляет волосы, прислоняясь к дверному косяку, когда видит блондина, повернутого спиной к нему. Чем он там так рано занимался? Чонгук много раз приходил на первый сеанс, и он знает наверняка, что тот мог спать еще как минимум полтора часа.
Он узнает толстовку на Тэхене — он знает, что это его, но пока ничего не говорит. На столешнице слишком много ингредиентов, и он решает, что Тэхен проснулся и того раньше, если у него хватило времени сходить купить продуктов — у него не было ничего из этого.
Его глаза снова сосредоточены, когда его испуганно зовут; Тэхен стоит с рукой на груди.
— Доброе утро, — говорит младший, расставляя тарелки на столешнице, не надеясь на ответ. Он никогда не получал «доброе утро» в ответ. — Я как раз собирался разбудить тебя.
— Доброе утро, Тэ, — Тэхеновы глаза расширяются еще сильней. — Еще так рано — почему мы уже на ногах? — спрашивает он; голос под конец превращается в тихое завывание, пока он тащит ноги к стулу, чтобы сесть напротив.
— Ну- я собирался разбудить тебя, потому что не знал, во сколько начинается твоя смена. Я уже привык просыпаться так рано, чтобы приготовить завтрак… и я, кстати, сходил за продуктами. Взял Луну с собой, — пожимает плечами Тэхен.
— У меня сегодня выходной, — сопит он, глаза все еще прикрыты. — Ты всегда так рано встаешь ради завтрака? Типа… реально приготовленной еды? Не просто кофе и хлопьев или еще чего? — Тэхен кивает, попивая апельсиновый сок.
— Ага, а что?
— Ну тогда нам надо согласовать условия, кто когда готовит, — говорит он, дергая плечами, помешивая кофе, в котором замечает сахар. Он делает мысленную заметку сказать Тэхену, что ненавидит кофе с сахаром. Когда-нибудь в другой раз, наверное. — Мое предложение: я беру четыре дня, а ты остальные три.
— Ты… будешь просыпаться, чтобы приготовить завтрак? — спрашивает Тэхен тихим голосом, полным замешательства. Чонгук тянет в рот кусочек блина.
— Хм, во-первых, это просто невероятно, — указывает он на руку перед своим лицом. — И, конечно, да, будет нечестно, если ты один каждый день будешь рано просыпаться, — глаза Тэхена наполняются непониманием еще больше, и Чонгук сводит все концы.
Он прекрасно знает, что именно происходит.
— Знаешь что, — продолжает Чонгук, делая глоток кофе. Отсутствие алкоголя и сахар в дополнение — просто ужас вместе, но он молчит. Тэхен сделал это для него, и он никогда не будет таким неблагодарным. — Я, вообще-то, хотел начать просыпаться пораньше, чтобы избегать опозданий на работу, так что теперь завтраки на мне ежедневно.
— Но-
— Не-а, даже не обсуждается, — улыбается он, снова надкусывая блин. — Вижу, ты мою толстовку надыбал, — Тэхен смотрит вниз, на себя, немного хмурясь.
— На моей рубашке было мороженое… я подумал, что это не страшно; хотя я могу ее снять, — объясняет он, переживая.
— Нет-нет, оставь — все нормально, правда, — Чонгук машет свободной рукой. — В квартире прохладно, тебе в любом случае понадобится теплая одежда, — прыскает он. — Ты хорошо спал?
— Эм… потом я заснул, да, было вполне комфортно. Хотя было трудно уснуть, а еще труднее — подняться с постели, — улыбается Тэхен, заправляя свои светлые волосы за ухо. — Спасибо, что пришел в спальню прошлой ночью — я бы, наверное, еще дольше засыпал, если бы ты не пришел.
Чонгук опускает локти на стол, устраиваясь подбородком на ладони.
— Тогда я буду приходить к тебе перед сном каждую ночь, — Тэхен хихикает от его слов. — Я серьезно! — присоединяется Чонгук.
— Ладно. Как хорошо с твоей стороны, хен, — Тэхен отпивает кофе, смотря на стол несколько секунд, думая, как же сказать то, что крутится на уме с момента пробуждения. — Предложение переехать к тебе все еще в силе…?
— Определенно, — кивает Чонгук, — а что?
— Просто хочу убедиться, что ты… не жалеешь, что предложил, так как я склоняюсь к этому варианту, думаю- я думаю, он лучший из возможных сейчас, — он жует щеку изнутри. — Ты очень мне помог, и я знаю, что могу прийти к тебе в любой момент, когда буду нуждаться в разговоре… ты очень понимающий, — Чонгук дарит ему натянутую улыбку. — Но счета будут моей заботой, — уточняет он. — Просто дай мне информацию о домовладельце, и все это-
— Погоди-погоди, что? Нет, даже и не думай об этом. Если мы будем жить вместе, то и счета будут на двоих — я не позволю тебе взять все на себя, — хмурит он брови в конце. — Ты поступаешь так, потому что я нищий? Я расстроюсь. Очень расстроюсь.
— Нет-нет, боже, нет. Я же говорил тебе, что буду относиться к тебе так же — говорил ведь? — Чонгук смотрит вниз, на кружку. — Просто- счета всегда были на мне, Хенсик, эм, всегда поручал их… мне…
— Он что? — ахает он. — Тэ- — вздыхает Чонгук, пробегая рукой по волосам. — Он тебя все на свете делать заставлял? Всегда? — спрашивает он тоном помягче, зная, что эта тема деликатная.
— Р-разве это не норма…? Он бизнесмен, я должен заботиться о доме… и счетах, потому что я зарабатываю больше, чем он, — Чонгук тихо таращится на него, прежде чем выпустить легкую усмешку — не по отношению к Тэхену, но к Хенсику.
— Я ненавижу его, — бурчит Чонгук. — Я возьму аренду и телевидение, плюс интернет пакет — ты можешь платить за воду и электричество, если хочешь.
— Да. Да, конечно. Еще я буду в ответе за продукты, но все штуки для Луны возьми на себя, потому что ты в этом разбираешься лучше, чем я, — Чонгук прикусывает щеку изнутри, сдерживая улыбку.
Они справятся.
— Хен? — он возвращает свое внимание Тэхену с вопросительным взглядом. — Он… Он действительно просто использовал меня? — Чонгук замолкает на секунду. Он хочет сказать «да», но тот факт, что Тэхеновы глаза уже наполнены слезами, просто сжимает ему горло.
Как может он стать причиной Тэхеновых слез? Он не хочет этого. Никогда.
— Пожалуйста, скажи мне, — снова шепчет Тэхен.
— Я думаю, да, да, — шепчет он в ответ; сердце замирает от того, как Тэхен смотрит на стол, пока по щеке стекает первая слеза. — Теперь ты понимаешь, почему мы все ненавидим его? Он недостоин тебя, Тэ. Он недостоин.
— Но я люблю его, — Чонгук быстро поднимается со стула, опускаясь на колени перед младшим; одна рука опущена на его колено, пока другая поднимается к щеке. — Прости, я снова плачу…
— Все хорошо. Все правда нормально — плачь сколько влезет, — шепчет он как можно тише, большой палец поглаживает Тэхенову щеку. — Я же говорил тебе: я буду рядом с тобой, и я рядом — точно так же, как и ты со мной. Со временем все станет на свои места, а до тех пор я не покину тебя. Так что плачь — сколько хочешь и сколько нужно, мое плече в тво-
Он замолкает, когда Тэхен отталкивает свой стул назад и также опускается на колени, закидывая руки вокруг Чонгуковых плеч в еще одном объятии. Он не слишком к ним привыкший, но руки Чонгука были такими расслабляющими и успокаивающими, а сам Чонгук, ко всему прочему, вообще не жаловался.
— Возьми больничный, — говорит ему Чонгук, когда их подбородки оказываются друг у друга на плечах. — Останься сегодня дома — ты не в состоянии сейчас выслушивать дерьмо других людей.
— Я-я не могу просто- Они мои пациенты…
— Да, ты просто можешь. Хоть однажды подумай о себе. Как ты будешь сидеть и выслушивать их там? Что, если ты снова не выдержишь и будешь при этом один или — еще хуже — с пациентом? У меня выходной — я могу составить тебе компанию, я присмотрю за тобой, — шепчет Чонгук, его рука двигается вверх-вниз по спине Тэхена. — Пожалуйста, останься — для тебя сейчас не лучшее время справляться с ними.
— Но я себя плохо чувствую — они же мои пациенты, — заводит Тэхен, отодвигаясь назад; слезы все еще бегут по щекам. Чонгук сразу же вытирает их.
— Я тоже твой пациент — и, уверяю тебя, мне бы очень не понравилось, что ты пришел на работу в таком состоянии. Они поймут. Пожалуйста, возьми отгул и давай просто уложим тебя в постель.
— Ладно, хен…
│►
Чонгук напевает себе под нос песню, доставая из стиральной машины одежду — то, чем он наслаждается еще с детства: помогать матери складывать и развешивать одежду на улице сушиться.
Каким-то образом он чувствует себя ближе к ней каждый раз, когда занимается стиркой.
Он останавливается, когда слышит дверной звонок, и знает наперед: это Чимин — он уже звонил раньше, чтобы пригласить их встретиться, — так что он оставляет рубашку, которую держит сейчас, бросаясь к двери; Луна лает на запах новых гостей.
Он быстро распахивает дверь, удерживая Луну за ее ошейник, пока очарованный Чимин стоит по ту сторону.
— У тебя щеночек! — визжит он.
— Детка, ты не можешь называть эту собаку-переростка щенком, — со смешком поправляет его Хосок. — Хотя она такая милашная.
— Просто дайте ей обнюхать вас двоих, чтобы она поняла, что вы не причините вреда. Она — защитница, — они оба протягивают ей руки, позволяя ей обнюхать их, прежде чем одарить ее лаской, когда она наконец расслабляется.
— Мы можем войти? — спрашивает Чимин.
— Конечно, — машет рукой Чонгук, отступая в сторону и пропуская Луну — довольное животное следует за ними. — Спасибо, что пришли, хоть я вам даже и не сказал, почему позвал, — говорит он как можно тише, не желая прерывать Тэхенов сон, пока проводит их к дивану.
— Кстати об этом: ты сказал, это срочно- почему мы шепчемся? — спрашивает Хосок тем же тоном, что и отвечал. — Ты нормально? Тебе нужно помочь с чем-то…?
— Да, я в норме… но Тэхен не очень, — они оба сразу застывают. Улыбка, которую Чимин бросал Луне, кривляясь с ней, соскальзывает с его губ. — Они расстались прошлой ночью — мы шепчемся, потому что прямо сейчас он спит в моей комнате.
— Мне что, загрустить? — прыскает Хосок. — Это же лучшие новости, которые ты только мог сообщить.
— Тэхен убит горем — он уже три раза примерно срывался, не считая того, как часто он плачет. Он выглядел таким разбитым, когда пришел вчера; мне пришлось скрывать то, что я желал им расстаться, чтобы утешить его… Я старался изо всех сил, но было так сложно просто не схватить его за плечи и сказать, насколько пиздецки ужасный Хенсик — я был очень осторожен с этой темой, он… это сложно.
— О, нет… все так плохо…? — Чонгук кивает, вздыхая. — Дерьмо, ты бы позвонил раньше — мы бы помогли, позаботились о нем.
— В том-то и дело: он не хотел, чтобы я звонил вам, и именно поэтому я даже не говорю вам, почему они разошлись — он скажет сам, когда будет готов увидеться. Я думаю, он почему-то боится, что вы двое скажете что-то, что перейдет границы, даже не заметив этого, и я понимаю его; но я подумал, вы должны знать, что в следующие несколько дней услышите от него не много… — объясняет Чонгук, почесывая затылок.
— Так он может поговорить с тобой, но не может с нами? — спрашивает Хосок с усмешкой. — Как-то обидно — мы бы стопроцентно помогли.
— Вот из-за того, что вы так думаете, он, наверное, и напуган. Вы не совсем понимаете, как трудно бывает говорить о некоторых темах. Я рассказал Тэхену немного о своей жизни, а мои лучшие друзья обо мне вообще ничерта не знают, хотя это не значит, что я их не люблю и не доверяю им, — пытается объяснить Чонгук, зная, что это все еще трудно понять.
— Тогда мы рады, что ты есть у него. Мы рады, что он может поговорить с тобой, но, пожалуйста, держи нас в курсе; даже если мы и хотим, чтобы Хенсик сдох и загнил под землей, мы знаем, что Тэ любит его и, вероятно, сильно страдает. У тебя есть номер Хосока — сообщай нам все, пожалуйста, — умоляет Чимин.
— Конечно, буду держать вас в курсе. Просто сильно не волнуйтесь. Я позабочусь о нем, вы можете прийти завтра или что-то такое… он, вообще-то, остается со мной. Он сказал, что не хочет отвлекать вас двоих, — сглатывает Чонгук.
— Оу, — двое парней перекидываются знающим взглядом, который он не очень-то понимает. — Если он так решил, то, наверное, для него так будет лучше; но скажи ему, пожалуйста, что, если по какой-то причине ему понадобится другое место, наша дверь всегда открыта для него.
— Скажу. Спасибо вам за понимание.
— Нет, спасибо тебе за то, что ты делаешь; Тэ нам очень дорог, так что мы очень рады, что сейчас ему есть, на кого положиться, даже если это не мы, — улыбается Хосок.
— Просто убедись, что Тэ в порядке.
— Всегда, — Чонгук дарит им натянутую улыбку. — Спасибо, что пришли — вы даже не знали, что это касается Тэ, и просто… пришли за десять минут, — немного робко говорит он.
— Ну… ты друг Тэ, и мы думаем, что можем считать тебя и нашим другом тоже — мы думали, ты куда-то влип или еще что, так что примчались сюда; ты так серьезно звучал. Все действительно серьезно, — пожимает плечами Чимин. — Но, думаю, нам уже пора уходить, да? Тэ отдыхает — вдруг позовет тебя или что-нибудь еще…
— Ах, да, — кивает Хосок. — Держи нас в курсе.
— Обязательно, — Чонгук проводит их к двери, пожимая обоим руки; перед самым уходом они машут Луне и снова кланяются Чонгуку. — Аккуратно на дороге, — говорит им, закрывая дверь и вздыхая. Все прошло хорошо.
Он возвращается назад в спальню, постучав дважды, прежде чем распахнуть двери и увидеть посредине кровати комок из простыней.
— Могу я войти? — услышав едва слышимый звук одобрения, он проходит. — Тебе ничего не нужно? Чувствуешь себя лучше? — Луна следует за ним, когда он приближается к кровати, осмелевшая — она просто прыгает на кровать, укладываясь у Тэхеновых ног.
— Каким-то образом мне уже не так грустно. Перестал реветь, что уже хорошо… — слабым голосом отвечает Тэхен. — Эм, хен? Это дико странно, но можешь полежать рядом немножко? Мне так одиноко…
— Да, само собой, — Чонгук быстро сбрасывает тапки, поднимая одеяло, только чтобы проскользнуть под него, от чего матрас прогибается. — Кстати, это совсем не странно. Обнимашки — прекрасный способ борьбы с грустью.
Тэхен застывает:
— Ты… обнимешь меня?
— Если тебе нормально, то да. Объятия всегда помогают, — младший молча таращится на него, пытаясь понять, что Чонгук, его друг, хочет обнять его просто потому, что ему грустно, в то время как его собственный жених и подумать о таком не позволял.
— Эм, окей, — в конце концов шепчет он, секунду все еще колеблясь, прежде чем придвинуться ближе, уложив голову у Чонгука на груди. Ему тепло, когда руки старшего обвивают его — особенно когда он подгибает их, играясь с Тэхеновыми волосами. — Это Чимин с Хоби говорили? — на секунду Чонгукова рука застывает, но он все равно продолжает.
— Ага, — Тэхен кивает. — Просто подумал, было бы хорошо рассказать им, что случилось; я не углублялся в детали — это сделать вправе только ты, — поясняет он.
— Все в норме, я знаю: ты бы никогда не сказал и не сделал что-то слишком агрессивное. Я доверяю тебе и твоему мнению, — Чонгук физически ощущает, как грудь наполняет гордость. От осознания того, что он приносит комфорт, ему становится намного лучше.
— Я этому рад. Рад, что ты доверяешь мне точно так же, как и я тебе, — шепчет он, не желая окончательно разрушать тишину. Тэхен сопит, поднимая руку, осторожно укладывая ее Чонгуку на грудь, расслабляясь, когда старший никак это не комментирует. Ни единой жалобы.
Это снова возвращает к мыслям о женихе. Как мог он не замечать таких мелочей? Почему из-за такой ерунды Хенсик так бесился, а Чонгук — просто друг — даже никак не реагирует?
Это Чонгук совершенно бессердечный и ко всему безэмоциональный, или Хенсик и вправду плохой человек? То, как в его волосах двигается рука, заставляет беспрекословно поверить, что правда в последнем. Так что он разворачивается спиной к Чонгуку, когда глаза снова наполняются слезами. Он не хочет снова своими рыданиями мешать ему.
— Ты в порядке? — немедленно спрашивает он. Тэхен выпускает маленький всхлип. — Ты можешь поговорить со мной — в чем проблема? — спрашивает так тихо, что Тэхен почти что пропускает это мимо ушей. Если бы в комнате не стояла такая тишина, слова так и остались бы не услышанными.
— Я скучаю по нему, — шепотом отвечает Тэхен, а Чонгуку приходится удерживать в себе вздох. Даже если ему как день ясно: хуже Хенсика и не придумаешь, он должен быть понимающим. — Я-я скучаю по нему.
— Я знаю, — Чонгук приближается, чтобы снова обнять младшего, его рука едва касается Тэхенова живота. — Вот так, с бухты-барахты, ты его не забудешь, но тебе станет легче. Я обещаю.
Он немного пугается, когда Тэхен всхлипывает, пытаясь убрать руку прочь, но младший хватает его запястье, удерживая на месте, придвигаясь к нему — Чонгукова грудь прижата к его спине.
— Мне так страшно, — бормочет Тэхен.
— Это нормально. Ты будешь в порядке, — нежно шепчет он ему на ухо в ответ перед тем, как оставляет на нем самый невинный поцелуй, прижимаясь щекой к голове Тэхена. Ему приходится крепко зажмуриться, когда он ощущает содрогания Тэхена, не имея ни малейшей возможности не заплакать самому от таких беспомощных слез младшего.
— Все нормально — не держи все внутри, ангел, все хорошо, — ласкательное слетает с языка даже без задней мысли, но поскольку жалобы отсутствуют, он не видит причин забирать его назад. — Хен рядом, все хорошо.
— Прости, что снова плачу.
— Не извиняйся, — Чонгук качает головой. — Слезы — это хорошо: очищают душу, — от этого Тэхен хихикает, шмыгая носом. — Я серьезно, — он тоже улыбается. — Мне так раньше мама говорила, когда — когда я просил ее не плакать. Так что, если только ты не пытаешься сказать, что моя мама вешала маленькому мне лапшу на уши, слезы берут и чистят тебе душу, — шутит Чонгук; одна рука находит позицию, чтобы снова играть с волосами Тэхена, другая все так же обвивает его тело.
— Если твоя мама говорила так, мы обязаны поверить, — Чонгук улыбается еще сильнее. — Моя душа должна сиять после такого…
— Как и моя, — Тэхен поворачивает шею, чтобы посмотреть назад, замечая влажные глаза старшего. — Мне все равно это необходимо, — он мягко отталкивает голову Тэхена назад на подушку.
— Прости.
— Давай просто вздремнем, м-м? Никаких извинений.
│►
Чонгук шикает, когда слышит дверной звонок, сразу же смотря на Луну, прижимая палец к губам и затыкая ее. Она видела это достаточно много раз, так что просто поскуливает, улавливая его знак не лаять. Тэхен быстро уснул.
Он осторожен, когда вытаскивает руку из-под его тела, поднимаясь с кровати; двигается медленно, будучи более чем готовым обматерить любого, кто решил их потревожить, не прошло и десяти минут с тех пор, как Тэхену удалось наконец уснуть.
Все же он только раздраженно фыркает, когда видит своих лучших друзей.
— Привет, что хотели? — спрашивает он, стоя у двери. Они хмурятся, удивляясь, почему их до сих пор не впустили, как всегда.
— Хотели подобрать тебя на ужин, — Чонгук дарит им полуулыбку. Глаза Сокджина цепляют висящий пиджак, который он не узнает. — У тебя здесь кто-то есть? — поигрывает он бровями.
— Это Тэ — он спит, так что звук потише, — надувается он от того, каким шумным его друг всегда бывает. Обычно это не проблема. — Он въезжает сюда.
— Он разве не помолвлен? — спешит спросить Юнги.
— Все сложно, — вздыхает он. — Можете прийти в другой день? Я не хочу оставлять его одного сейчас — мне нужно вернуться, — оба кивают в замешательстве.
— Да, мы позвоним тебе завтра, — отвечают они, слегка потрясенные внезапной информацией. Снова закрыть дверь не занимает много времени.
— Вау, — говорит Юнги.
— Знаю. Тэхен въезжает? У него только одна кровать — они вместе спят? Бог ты мой — а жених как? — под конец Сокджин уже визжит.
— Что за нах- он точно не изменяет жениху, если это то, о чем ты подумал. Буквально перестань говорить, больше не думай, — он хлопает его по руке. — Не делай предположений.
— Это просто как снег на голову… но это ему на пользу — ему точно станет легче с деньгами, — замечает Сокджин. — Так что это хорошо, особенно если они так прекрасно ладят.
— Еще он сможет поговорить каждый раз, когда будет плохо — мы не можем упустить то, что Тэхен все еще его психотерапевт, — вздыхает Юнги. — Просто будем надеемся, что все пойдет хорошо, иначе Кукс будет опустошен.
— Да, он очень заботится о Тэхене, — они оба быстро обнимаются, когда доходят до парковки. — Они наверняка обнимаются, пока мы тут разглагольствуем, так что давай не будем думать о плохом и будем надеяться на лучшее — Кукс заслужил что-то хорошее хоть раз в жизни, — Юнги фыркает.
— Как бы, двадцать секунд назад ты предположил, что Тэхен изменяет своему жениху с Чонгуком, — Сокджин машет рукой, с улыбкой на губах двигаясь к машине. — Ага, так и думал. Потом поговорим, — прыскает он.
— Конечно, Юнгз.
