Мечты "сбываются"

*** Кровавые капли уже не виднелись на школьном паркете. Однако Фран как чувствовал, поднимался до самого верхнего этажа, пока лестница не упёрлась ко входу на крышу. Несколько лет назад, когда выпустился местный глава дисциплинарного комитета, проход к ней закрыли на замок. Сейчас же, она оказалась открыта, а замок был откинут и лежал в стороне. Аккуратно закрыв за собой дверь, он вдохнул свежий воздух и осмотрел открывавшийся вид. Теперь стало понятно, почему глава комитета любил здесь засиживаться в свободное время. И нет, не потому что отсюда было виднее, кто и где нарушает правила школы. С высоты четырех этажей открывался прекрасный вид на весь город: лесопарковые зоны, огороженные забором и знаками для реставрации, высокие многоэтажки с яркими вывесками, вырастающие со скоростью грибов, много машин, много людей… Разве так всегда было? Смотря с нового ракурса, пришло осознание, что изменения нахлынули волной не только на школу. Их спокойный и тихий городок с парой многоэтажек из недалёкого прошлого сейчас выглядел более населенным и осовремененными новыми зданиями, заведениями, мелкими перестройками и ремонтными работами. Изменение происходило настолько незаметно и молниеносно, что снизу даже не заметишь плавных перемен, а теперь… Взгляд Франа зацепился за стеклянную вышку, о которой он как-то спрашивал у Расиэля. Мысль о близнецах заставила опомниться и напомнить изначальную цель его прихода. Практически весь огороженный участок крыши был как на ладони и прекрасно просматривался с одной точки. Фигуру принца бы он заметил сразу, однако покрутившись с минуту вокруг и пройдя чуть дальше, никого кроме птиц он так и нашел. Фран с досадой вернулся к двери и начал было раздумывать куда мог пойти химик, кк вдруг краем глаза он неожиданно заметил красное пятно прямо за пристройкой у входа. Может это фантазия решила поиграть на нервах? Юноша крайне медленно прошёл на встречу пятну. Нет, не показалось. Он заглянул за пристройку и его тело пробила неконтролируемая дрожь. — Бел-сенпай? С Вами всё… нормально? Бельфегор уставил на него с маниакальным оскалом, отчего юноша на несколько секунд замер. Никогда инстинкт самосохранения не кричал так громко как сейчас. Мужчина сидел на полу, спиной прислонившись к стене. Его улыбка, казалось, занимала половину лица и внушала страх и ужас хищника перед фатальным прыжком на жертву. А этот запах… Алая кровь непрекращаемо лилась из порезанной ладони и ни каплей его не смущала, наоборот, словно он ждал, пока она вся из него выльется. — Просто замечательно, — прошипел химик, что больше походило на устрашающий шелест змеи. Фран растерялся. Он ожидал увидеть что угодно, но точно не такую картину, которая вызывала у него еле преодолимый приступ паники. Тем не менее, здравый смысл кричал громче. Было не до конца понятно, что происходит с Белом, но то, что ему нужно оказать первую помощь, было бесспорным фактом. За это он и зацепился. Юноша с осторожностью присел на корточки рядом с мужчиной и принялся осматривать порезанную руку. Его пальцы сразу испачкала горячая кровь блондина. Кожа вокруг раны ощущалась воспалённой, а внутри неё на свету отблескивала пара крупных осколков стекла. Удостоверившись, что Бел отвлекся в сторону на громко воркующих птичек, будто бы кричащих Франу бежать, юноша сконцентрировался на ключевой цели. Он обработал руки антисептиком из захваченной аптечки и с эмпатичной болью в глазах аккуратно и быстро подцепил видимые осколки пальцами. Принц даже не дёрнулся. — Остатки стекла ещё могут остаться, не забудьте потом обратиться к врачу, — принялся он обрабатывать рану перекисью и перетягивать бинтом. Бельфегор лишь продолжал шипяще смеяться. Хотя смехом это будет назвать направильно. По продолжительности рассеивающихся в воздухе звуков и по нервным подергиваниям губ смех больше походил на сдерживаемую истерику или приступ. Айроне всё больше становилось не по себе от подобной компании, но бежать уже было поздно. А вот попытаться успокоить учителя надежда ещё теплилась. — Сенпай, Вы крови боитесь? — с сомнением предположил Фран, завязывая бинт. — Я её обожаю, — его голос стал на тон выше в сравнении с привычным, и он вновь залился маниакальным смехом. При этом его раненая рука вдруг с силой сжалась, отчего бинт пропитался свежей кровью. Юноша нервно сглотнул. Лучшим решением в данный момент будет оставить все вопросы на потом и дать ему успокоить свои фетишистские наклонности. — Расслабьтесь немного, а то всю кровь из себя выдавите, — он осторожно попытался разжать руку блондина, на что тот резко перехватил его запястье. Айроне пятой точкой лучше ощущал, что пора просто уже заткнут рот и отойти от химика на безопасное расстояние. Но с первым он явно был справиться не в силах, а второе ему уже не светит. Давящая хватка на запястье не оставляла выбора, кроме как сидеть на месте и помалкивать. Теперь точно никаких шуток. С дрожью от каждого движения химика он в полной мере ощущал на себе его опасный напор. Вдобавок, горячая кровь с бинтов медленно стекала по побледневшей холодной коже руки юноши. Он ведь не уйдет без стилета меж позвонками, правда? Лишь обернётся в бегство и тут же полетит камнем вниз с крыши. Если бы Тсунаёши только узнал, в каких ситуациях «на грани» находился его друг, он бы перестал считать пререкания с учителями или их мелкие прогулы смертельно страшными… БЗЗЗЗ!!! Вспомнишь лучик — вот и солнышко. Напряжённое затишье прервал излюбленный телефонный звонок. Не отрывая глаз от Бела, который, как казалось, также не сводил с него хищного взгляда из под чёлки, Фран медленно достал телефон и не глядя принял звонок. На том конце провода тут же послышался встревоженный голос Тсуны: — Боже, Фран, ты еще жив?! — Да… Всё отлично, а что? — ровно произнес тот, решив, что лучше не раззадоривать неуравновешенное состояние химика и тем более психику друга истошными просьбами о помощи. Если эмоционально будет паниковать даже Айроне, значит ситуация невероятно экстренная. А тут всего-то небольшой психоз принца-потрошителя. Осеннее обострение. Вспоминая страх от событий с похищением, на самом деле ситуация со стороны не кажется такой уж и страшной: он в знакомой безопасной локации, с уймой знакомых людей вокруг и с человеком, которому, по сути, можно доверять. Да, звучит как не лучшее подбадривание, с учетом сомнений на правдивость, но в бою все средства хороши. В ментальном бою с собственной предсмертной тревогой в том числе. — Быстрее уходи от Бельфегора! При виде своей крови у него едет крыша! — чуть ли не кричал шатен. — Можешь сказать, где вы сейчас? — Мы на… — Отключай, — угрожающе прошипел Бел, как будто услышав, о чем попросил Тсуна, вместе с тем сжимая запястье юноши с ужасающей силой и чуть ли его не ломая. Фран еле заметно скорчился от боли, тем не менее воздержавшись от резких отталкивающих движений. Послушно сбросив вызов, он отключил звук телефона и медленно положил его на пол. Принц довольно и протяжно рассмеялся, не разжимая чужую руку. — Сенпай, помягче… — из глаз почти хлынули слезы, хоть лицо и оставалось невозмутимым. Кто бы мог подумать, что внешне не сильно натренированный принц окажется с хваткой киборга? Вряд ли Бел бы отпустил бедную руку — для него это казалось какой-то веселой игрой — но его насмешливое настроение в одночасье сменилось, когда дверь на крышу распахнулась. Бельфегор с силой дёрнул ученика на себя и в мгновение приставил к его горлу стилет. Тот понял без слов: — Я… Я прикрою, — дёрнулся его голос, к концу приобретая более утверждающий тон. Без возможности отодвинуться, Фран был благодарен судьбе, что напор блондина ослаб, и он смог, может и с более значимой угрозой быть прирезанным, легко достать кольцо-пустышку. Считая секунды, он закрыл глаза и сосредоточился. Голова невольно опустилась вперед и уткнулась в плечо химика, реакция которого сейчас заботила его меньше всего. Если не прикрыть их, страшно подумать, что принц может сотворить в таком состоянии с ним, с другими или с самим собой. Всё произошло буквально за несколько мгновений. Сбиваемый бешенным ритмом чужого сердца, Фран бездетально наспех представил крышу, себя, Бела, пятна крови, остатки от медикаментов, телефон — и накрыл всё тёмной завесой. Было слышно, как некто прошёлся по крыше здания и при возвращении, так же как Фран вначале, заглянул за пристройку. Однако в этот раз от присутствия двоих человек не осталось и следа. Не заметив ничего подозрительного этот кто-то ушёл обратно внутрь здания. Дверь хлопнула. Юноша убрал иллюзию и облегчённо выдохнул, а Бельфегор вновь игриво рассмеялся. Айроне даже не заметил, в какой момент рука со стилетом исчезла от его шеи. Правда, подниматься он всё ещё не рисковал. Блондин продолжал держать его руку, но не сильно сжимал, что в теории помогло бы крови остановиться или как минимум не литься рекой. Птицы затихли. В страхе или от запаха крови, они быстро разлетелись, оставляя после себя лишь мягкий шелест деревьев, макушки которых слегка не доходили до уровня крыши. Свежий прохладный ветер охлаждал, кровь на руках перестала казаться чем-то мерзким и жутким. Наверное, как и предполагал Тсуна, Бельфегор совершенно не хотел никого к себе подпускать после ранения. А то, что он допустил юношу стало безысходностью или попыткой сохранить свое уединенное местоположение. Фран вдруг поймал себя на мысли, что самое пугающее, что могло бы произойти сейчас, это отнюдь не смерть, а если бы их кто-нибудь действительно нашёл. Пусть их руки в крови, в голове обоих каша, а сердце панически гоняет кровь по организму - главное, что теперь им никто не помешает побыть в покое. Так прошло около получаса. Никто из них так и не шелохнулся. Фран продолжал практически полусидеть-полулежать на химике, то и дело подмечая беззвучные звонки на экране телефона и сочувствуя звонившим. Вроде всё не так страшно, но своим исчезновением нервных клеток кому-то он точно да поубавит. Бел же по-тихоньку приходил в себя. Вдыхал аромат чужих волос вперемешку с осенними запахами мокрой листвы, тем самым медленно успокаиваясь. Его сердцебиение со временем замедлилось, с тела сошло напряжение, сковывающее мышцы, а смех затих и больше не повторялся. Улыбка спешно спала, на ее место пришло более умиротворенное выражения лица. Кроме мягкого ветерка и отдалённо звенящих междуурочных звонков их ничего не беспокоило. Оба не заметили, как в согревающих полу объятиях погрузились в сон. *** — Поздравляю, коллеги. Это пиздец, — церемонно объявил Скуало в актовом зале, не сдерживаясь присутствием несовершеннолетнего Тсунаёши. Маты Тсуну сейчас волновали меньше всего на этом свете. По их с Дино депрессивному выражению лица казалось, что они кого-то хоронят. Реборн же пытался успокоить своих горе-учеников и рассуждал логически: — Мы проверили все возможные классы и другие помещение, нигде кроме кабинета химии крови нет. Из здания они не выходили, значит Фран скорее всего пока что жив. От «пока что» Тсуну знатно передёрнуло. Он, не моргая, уставился на Реборна: — А сбежать через чёрный ход и увезти куда подальше он точно не мог?.. — В таком состоянии, он бы на месте распорол и его, и всех, кто попадётся по пути, —с усмешкой заверил босс Варии, за что Савада одарил его довольно смелым осуждающим взглядом. Его друг потенциально убит или находится в смертельной опасности рядом с психованным маньяком, а этот усмехается?! — Вообще, раз нет шумихи, значит все могло само уладиться, — задумчиво проговорил Суперби. — В плане? — Дино приободрился, недоумевая. — Есть способ успокоить приступ Бельфегора? — Не совсем, тут скорее… — Скорее дело в этом мелком иллюзионисте, — перебил своего капитана появившийся Мармон. На минуту все перевели внимание на него, но как оказалось, тот и не собирался продолжать, а вмешался из вредности. Юный ничем не примичательный туман влезает во все подряд неприятности и постоянно собирает вокруг себя ажиотаж – разве это может не раздражать. — Да, случилось кое-что лет семь назад, когда мы ездили во Францию, — продолжил Дождь Варии, — Выяснилось, что Бел тогда каким-то образом сдержал свой психозный порыв и не убил Франа. Ты ведь был свидетелем? — Ага, — кинул Мармон, — Не знаю, что сделал этот иллюзионист, чтобы так воздействовать на его психику, но Бел действительно сдержался. Все понимающе замолчали. Один лишь Тсунаёши крутил головой по сторонам, не понимая, о чём речь. Однако по расслабленной улыбке Каваллоне понял, что беспокоиться не о чем. Когда преподаватели начали расходиться, на выходе из актового зала шатен успел остановить Реборна, скромно дернув за рукав пиджака: — Ты как-то говорил, что мы можем потренироваться после уроков... Если всё ещё в силе, думаю, я был бы не против, — с толикой неуверенности начал он, закончив вполне решительно. Пальцы, схватившие край чужой одежды, уловимо дрожали, но карие глаза сверкали решимостью и готовностью, что не могло не порадовать Реборна. Начал ли работать их с Мукуро план, или же запрет для Дино вмешиваться в дела украденных колец повлиял на него — непонятно. В любом случае косвенные средства продвинули мотивацию для тренировок и грех её не поддержать. — Сегодня после уроков буду ждать у выхода. — Хорошо! Спасибо, — воскликнул шатен. Звучало, как будто он сбросил один из тяжелых камней с души. Даже если не брать в расчёт вынуждение решать конфликты мафии, как минимум хорошая физическая подготовка и способы самообороны ему понадобятся, если допустить, что случаи со странными близнецами повторяться вновь. Не хочется быть бесполезным и стоять ныть в стороне. Может так Тсуна будет бесполезным? — Реборн-сан, я нашёл! — запыхавшись, в коридоре к ним двоим подлетел Шоичи, — Его телефон отслеживается на крыше. — Мы же туда заходили… — изумился Савада. — Оставайся здесь, — пригрозил ему Реборн и окликнул отдаляющегося коллегу на другом конце коридора. — Дино, за мной, — после чего скрылся на лестнице. — А? Куд… Подожди! — он тут же развернулся и понёсся за ним. Эта сцена заставила уголки губ Тсунаёши на секунду приподняться. Но лишь на секунду, сразу принимая раздосадованный вид. Он буквально также, не понимая целей и мыслей друга, везде бегает за ним, какую бы очередную безумную идею тот ни предложил. Правда, в случае Дино, Реборну можно доверять во всем, основываясь на его чувстве ответственности и рациональности. Он наверняка держит ситуацию под контролем и может решить проблемные моменты самостоятельно, при необходимости – защитить себя. Что не скажешь про бездумность и неподготовленность Франа, которому вышеперечисленное не мешает лезть на рожон. И это до ужаса расстраивало. С каждым новым неприятным событием негативные чувства накапливались и переходили в плотную гневную массу, которую было сложно удержать в себе. ***Флешбек*** Темно. В темноте закрытых глазах мелькают пятна ярких вспышек света, но поднять веки не представляется возможным. Они отяжелели, ослабели, как и тело, недвижимо лежащее на спине. Мальчик чувствовал себя самым ничтожным созданием на земле. Он все испортил, сознательно все разрушил. И таким созданиям ничего не остается кроме как перестать сражаться и принять смерть. Пахло кровью. Въедливый запах, который почувствовав однажды, уже не забыть никогда. Уже не отмыться… До ушей мальчика доносились крики и всхлипы. Люди просили о помощи и молились, однако непрекращающийся шипящий смех затмевал все голоса заднего фона. Совсем рядом, совсем близко. Мальчик почувствовал, как на его тело хищно навалилось другое. Нечто острое было приставлено к сонной артерии. Он был готов принять это, был готов уйти с этого света, но… знакомый запах ударил по ностальгии. Человек перед ним, человек, готовый его убить – этот тот, кого он так хотел увидеть снова. Ни сломанные кости, ни разодранная кожа не вызывали эмоций. Но от нахлынувших воспоминаний мальчик не смог сдержать слез. Соленые капли бежали по щекам, перемешиваясь с кровью и пылью. Ледяная бескровная рука, как по воли кукловода, поднялась и дотронулась до чужой щеки. Горячей, живой. Человек над ним замер. — Зачем ты сдерживаешь? — отголоском расплылась чья-то реплика со стороны и снова шипящий смех разнёсся по округе. — Просто убей. Ледяная бескровная рука была откинута в сторону. Рядом с лицом мальчика пронесся жгучий холод металла… но боли не последовало. Что-то вонзилось в землю недалеко от лица и затем чужой вес исчез. Голова, будто забитая гвоздями, гудела, звуки с каждой секундой становились все приглушённее и тише. Пока сознание полностью не отключилось. ***Конец флешбека*** Проснулся Фран из-за отлежанной руки. Почему-то он был один и не на крыше, на мягком диване. Лишь когда он принял сидячее положение, то смог разлепить глаза, но аквамариновый взгляд уперся в стену и ни сдвигался. Да, произошедшее мощно напугало его вначале, однако в итоге, раз он сумел уснуть, значит смог успокоиться и почувствовать себя в какой никакой-безопасности. Тогда почему в голове так пусто? Хочется забиться в угол и просидеть там до следующего утра, никого не видя и не слыша. Низкая ли стрессоустойчивость сыграла свою роль или социальная батарейка дала сбой – в любом случае есть куда развиваться. В мафии такие неженки как он долго вряд ли продержаться. Не дождавшись подключения к собственному мозгу, он протёр глаза и осмотрелся. Это была ещё одна учительская и по гуманитарным учебникам можно с уверенность сказать, что она на четвертом этаже. Фран опустил ноги на пол и с ужасом понял, что его потряхивает. Состояние было похоже на травматический шок, но при этом он никак не мог понять, в какой момент он настолько испугался. Хотя во время травматического шока и сломанная конечность может не болеть, так что не удивительно, что он не может определить свою моральную болевую точку. К слову, о конечностях. Юноша не без радости обнаружил руку перевязанной обычным бинтом, что означало, что обошлось без перелома. Правда, от каждого движения она начинала поскрипывать, однако на фоне общего «заблудшего» состояния не выделялась. «Я настолько крепко заснул?..» — подключился вдруг мозг, выдавая с недоверием. Обезвредили Бельфегора, донесли, перевязали. И всё это время он спал?.. Надо же было умудриться так крепко уснуть на руках нестабильного человека… Его смелости можно было позавидовать, если это конечно не было защитной реакцией и желания уйти от опасности хотя бы в сон. — Проснулся? — в учительскую заглянул Тсуна и с натянутой доброжелательностью присел на кресло рядом с диваном. — Как рука? — Терпимо, — медленно проговорил Айроне, всерьёз испугавшись настроя собеседника. — Даже ругать не будешь? Глаза шатена потемнели, но улыбка до конца не спала с лица, что со стороны выглядело крайне жутко. — Знаешь, сколько раз за эту неделю я тебя морально хоронил? — на тяжёлом выдохе произнес тот, а из глаз полились слезы. — Ты хоть немного думаешь о своей безопасности? Почему ты не можешь просто подождать помощи, а не бежать сломя голову в проблемы?! — он перешёл чуть ли не на крик. От неожиданного эмоционального всплеска, Фран застыл и недоуменно уставился на друга: — Откуда я мог знать, что там опасно? — Полкабинета крови тебе ничего не говорит?! — продолжал в возмущенном тоне тот. — Да и эти близнецы… С первого взгляда понятно, что с ними ничего хорошего не жди! — Не говори так уверенно, пока не знаком с ними лично. Если они из мафии, не значит, что хотят причинить вред, — с каплей раздраженности ответил Айроне. Он совершенно не понимал, к чему друг устроил громкую сцену. —Ты сам себе противоречишь! — вспыхнул Тсуна. — Мафия ведь построена на причинении вреда! — Они может и вредят кому-то по работе, но личная жизнь это другое. — А то, что из-за них твоя жизнь под угрозой смерти тебя не волнует?! — Ты только по сегодняшнему случаю судишь? Это глупо. Бел-сенпай был не в себе, и я ему помог, вот и всё. — Да как ты не понимаешь? — вытирая не прекращающие слезы, Савада выдыхался. — Ты сам рассказывал, что это те люди, разговаривавшие с Расиэлем, тебя чуть не похитили. Если бы не он, их бы там вообще не было! — Во-первых, я сам за ними пошёл. Во-вторых, напомню, Бел-сенпай меня спас тогда, — защищался тот от обвинений вместе с тем неумышленно защищая и похитителей, и близнецов. Тогда им руководил интерес, как кстати и в случае на крыше, поэтому в данных ситуациях цель, по его мнению, оправдывала средства и собственно риск. Более того, ему всегда везло, и близнецы оказывали частую поддержку. — Снова ты о нём, боже, Фран… Ты правда не замечаешь своей безрассудности?.. — как только Тсуна понял, что не может донести свои чувства и обеспокоенность, руки безнадежно опустились, а глаза погасли. — Раньше ты таким не был, — намного тише прибавил он и обреченно закрыл лицо руками, обессилено упав в кресло. Плечи едва уловимо подрагивали. Фран сидел безмолвно и завис где-то на границе здравого рассудка и помутнения. Что сейчас произошло? Что нашло на Саваду? Причем тут близнецы? Да, его поступки могут вызывать переживания, но если в нынешних сложившихся обстоятельствах их везде будет подстерегать опасность, то обвинять всех подряд будет как-то по-детски. Или теперь Айроне нужно брать пример со скромного и кроткого друга: в подозрительные события не влезать, ни с кем не общаться, сидеть в своем узколобом мирке и бояться раздвинуть рамки разрешенного? Нет уж, такое точно не в его смену. — Ты как хочешь, а я возвращаюсь на физику, — безжизненно проговорил Тсуна, даже не подняв взгляда. — От оставшихся уроков тебя освободили, если что, — и поспешно вышел из учительской. После выговора Франу ещё меньше захотелось оставаться в школе. Но он не мог подвести план Мукуро. Взяв себя в руки, он направился в столовую — пока ещё самое тихое место до конца урока. После приёма пищи стало морально легче. Прокручивание воспоминаний происходило без возникновения тряски и необъяснимого страха. Мысли продолжали прыгать от событий на крыше до криков друга, при этом самым неприятным казалось именно последнее. Юноша в равной степени ценил отношения и с Тсуной и близнецами. И для всеобщего спокойствия никакие их переплетения допускать не хотелось. С каждой стороной он вёл себе по-разному, у каждой стороны было своё мнение, не сочетаемое с другими: Савада настойчиво не доверяет блондинам, А Расиэль с Бельфегором общаются не менее напряженно. Это не могло не влиять на точку всеобщего соприкосновения, а точнее на Айроне, который старался сгладить углы как можно мягче и быстрее. Иначе его просто разорвут во всех смыслах. Допустим, у старшего Каваллини конкретных проблемных мест он не видел. У младшего — какие-то резкие смены настроений, что возможно не так уж страшно, учитывая его тип личности, но ощущался подвох. У него однозначно есть болевые темы или вещи, которые на него давят, что и стоило узнать. А Тсунаёши… Их отношения стали часто портиться в последнее время. По всей видимости, причина этому в отличительности их компаний, а прямо говоря, в выбранных ими семей. Его настраивают строгий Реборн и добренький Дино, как лучшие и светлые преподаватели школы. У Франа же — хитрый ананас дома и два пшеничных копна со странностями. В сухом остатке не удивительно, что из-за разности окружений они перестали сходиться во мнениях. БЗЗЗЗЗ?! Как бы ни хотелось, вскоре прозвенел звонок на большую перемену. Столовая заполнялась школьниками и учителями, возникала неприятная возня и шумиха. Пришлось лениво оторваться от нагретого места и текучих мыслей. Перебрав варианты тихих и безлюдных мест, Фран решил, что свежий воздух один из лучших успокоительных средств, потому незамедлительно отправился на улицу. Выйдя из здания, он поневоле обернулся на крышу. Интересно, что случилось с Бельфегором? Пришел ли он в себя? Или его заперли в кабинете, привязав к какому-нибудь стулу цепями в три слоя? От холодного ветра он слегка поежился, посему решил вернуться за курткой. Погода вдруг стала грустнее… Повлияло ли на то тепло принца или бурлящий адреналин, но на крыше он не чувствовал себя так зябко и отчуждённо. Если так порассуждать, с химиком он всегда был наполнен эмоциями: интерес, волнение, непонимание, страх. Разве это не лучше, чем быть пустым? С близнецами он действительно чувствует себя живым, он… Да просто наконец почувствовал, что либо, в отличие от скучных однотонных дней, не приносящих ни единого приятного ощущения. Не исключено, что за счёт этого, как бы странно себя ни вели и что бы ни творили братья, он стал с какой-то стороны предан им. Он стал в них нуждаться. БЗЗЗЗЗЗ! После звонка на очередной урок остатки отдыхающих учеников рассосались со двора школы. Однако Фран один не остался. На открытый стадион вышел класс во главе с преподавателем физкультуры. И это оказался его класс. Это новый метод издевательств — занятия в холодную погоду — или тренировки по закалке? Он подошёл поближе и, облокотившись на дерево, решил понаблюдать. — Итак, — громко начала Василиса, когда, сжавшись от холода с непривычки, студенты выстроились на стадионе, — сегодня как обычно: десять минут бег, потом разминка. Если выполняете без нареканий — в оставшееся время играем. Вот только…— ее улыбка вдруг стала зловеще. — Увижу, что кто-то замедлился или ленится — начинаем урок с самого начала. В момент сказанной фразы ученики больше заботились о собственном согревании, оттого не до конца осознавали ужас всей ситуации. Не лениться — легко сказать! Огромную роль в данном случае скорее сыграет конечный ресурс неподготовленного организма. Как ожидаемо и произошло на девятой минуте бега. Первым сдался Тсуна, чуть не грохнувшись носом в землю. Следующий круг Ада начался спустя две минуты. Все бы ничего, думается, отдохнул и ещё больше пробежишь в следующий раз… Как бы не так. И на второй неудачный раз Тсунаёши словил уйму ненавистных взглядов, бессильно сподкнувшись сам об себя же. Он ничего не мог с собой поделать. Одна минута. Одна минута ему оставалась до конца бега! Третий отсчёт. Все держаться из последних сил. В скупе уже почти тридцать минуть бега. Многие поверили в себя или были готовы в последнюю минуту дать Тсуне конкретный пендаль и наконец закончить с этим, да он и сам будто этого не хотел. Казалось бы, ну вот, подышать бы хоть полминутки и можно продолжить, но нет. Аккурат девять минут для него — край, как бы Реборн не гонял его по утрам. Этого было мало. Хотя по сравнению с нормативами физкультуры прошлых лет это однозначно личный похвальный рекорд Савады. Был бы похвальным, не будь острой необходимости не просто стараться выше своих сил, а прыгать на три головы выше с новой-то программой. — Стой, — в какой-то момент самозабвения, когда ноги в очередной раз превратились в вату, а надежда покинула стадион, Фран зацепил шатена и тот упал на землю, автоматически безутешно захныкав. И вдруг до него дошло. Он сидит, а остальные продолжают бег. — Что, как… — не договорив, его челюсть упала быстрее. Он заметил, как по полю девятую минуту пробегает ещё один Савада. — Как ты это?.. — Вышло лучше, чем я думал, — ровно отозвался юноша с зажжённым кольцом-пустышкой на руке. Видя плачевное положение друга, он все это время работал над иллюзорной конструкцией. Задать иллюзией внешность хорошо знакомого человека оказалось просто. Сложность возникла на этапе понимания работы бега. Было бы странно если бы бежали, к примеру только ноги, а тело бы болталось или оставалось строго выпрямлено, потому это и заняло пол-урока. В общем и целом, не так трудно, главное следить за мелочами при начальном создании, а дальше давать двигательные указания как марионетке без особого напряжения. От счастья Савада снова чуть не разревелся, но жидкости в организме и так не хватало. Наконец-то нашлась хоть какая-то хорошая сторона иллюзии и с быстро развивающимися навыками Франа она стала действительно полезной. Когда бег закончился, все довольно вернулись на свои места. Потеплевший на радостях Тсуна хотел было поблагодарить друга и извиниться за прошлый эмоциональный всплеск, как тот неожиданно умчался куда-то за школу. Его иллюзия растворилась, незаметно слившись с оригиналом. Оставшийся урок Савада то и дело поглядывал в ту сторону. Было чёткое предчувствие, что Фран уже не вернется. ***