Мечты "сбываются"

*** За прошедшие четыре часа Фран ни разу не пожалел о прогулке со старшим Каваллини. Как он и думал, они с Расиэлем хорошо друг другу подходят. Как только они вышли со школы, юноша первым делом осознал, насколько туман коварное и ужасающее погодное явление. Любой проходящий человек казался внезапно появляющейся из ниоткуда тенью, а благодаря мутным формам машин, деревьев и зданий его фантазия могла разыграться не на шутку и становилось не по себе. Все ещё было сложно понять, что настолько густой туман появился именно сегодня и именно когда им с Расиэлем вздумалось прогуляться. Или учитель знал о такой погоде? Как бы то ни было, это сыграло тому на руку. Айроне не был из тех, кто боялся страшных фильмов или игр, но в момент, когда вблизи резко проскакивали непонятно куда спешащие темные людские фигуры, он приближался излишне близко к не перестающему усмехаться блондину. Он как будто точно знал, куда им нужно идти и в миг, когда Фран на секунду потерял его из виду, схватил юношу за руку, и следующую часть пути они шли держась за руки. Сказать, что это не смутило, ничего не сказать. Айроне шел молча и просто надеялся, что этот туман резко не исчезнет и не покажет его покрасневшее отвернутое от блондина лицо всей улице. — Разве он не прекрасен? — задумчиво спросил Расиэль. — Если ты про туман, то меня он больше напрягает чем восхищает, — говоря это, Фран понял, что немного ошибся в своем ответе. Если быть точнее, его пугала та напыщенная неизвестность, которую скрывала белая пелена, внутри создавая чувство искусственности и недоверия. С иной стороны, если бы он мог управлять и контролировать ее изнутри, это вполне бы его устроило. Видеть всех, когда тебя не видит никто — разве не мечта? Это помогало бы в школьных делах, где иногда приходится быстро сбегать от проблем или проблемных людей. Правда, наверное будет странновато, если в помещении внезапно появится белый дым, в котором пропадёт человек... Эпично, красиво, но странно. Возможно у иллюзионистов есть какие-то иные, более хитрые трюки с исчезновением или невидимостью. Как бы то ни было, сейчас Франу хотелось только одного — узнать, как и куда его ведёт блондин. Расиэль явно вилял по каким-то дворам, причем шагая совершенно уверенно, несмотря на то что вокруг уже как несколько минут не виднелись яркие фонарные огоньки, единственной тропинкой в воздухе отделяющие проезжую часть от дорожек для пешеходов. — Ты уверен, что нам нужно именно в ту сторону? — аккуратно поинтересовался юноша, замечая не сходящую на всем пути улыбку учителя. — Конечно. — И откуда такая уверенность? — Навигатор. — А?.. — смотря по сторонам и всю дорогу стараясь скрыть свое смущенное лицо от крепко держащего его за руку блондина, Фран совершенно не заметил, что в другой руке старшего близнеца находилось ничто иное как телефон с точной картой местности. — А так можно было что ли?.. — тихо задался Айроне, смущенный теперь вдобавок своей глупостью и невнимательностью, вызывая у блондина издевательский смех. — Скоро должен сойти, потерпи немного, — заверил тот, не замедляя шаг. Несколько секунд Фран пытался понять, что именно под “потерпи" он имел в виду, но потом до него резко дошло. Он про руку что ли?... Умению Айроне молниеносно приспосабливаться к любым жизненным условиям можно было позавидовать. Да, они держатся с собственным учителем за руку. Да, он называет своего учителя на "ты" и не совсем воспринимает его как преподавателя. Да, он делает вид, что не замечает некоторых намеков со стороны блондина. И да, их прогулка почему-то смахивает на свидание. Но что он может сделать с этой информацией, кроме как свыкнуться и терпеть? Правда, последнее вряд ли хорошо передавало истинные чувства юноши, хоть и нельзя было с уверенностью сказать, что ему это нравилось. Когда туман начал испаряться так же быстро, как заполонил улицу, Фран наконец смог спокойно разглядеть, куда они пришли. Удивлению не было конца. Так быстро он ещё никогда не проходил большую часть пути до центра, и это, можно без хвастовства сказать, новый рекорд. Кто-нибудь поставьте ему автомат по физкультуре... — Не устал? — Расиэль приостановился, увидев, как Айроне излишне тяжело вздохнул. В ту же секунду Фран вспомнил, что нужно срочно отдернуть руку, чтобы не показалось то, что могло показаться окружающим. — Немного, дай мне минуту, — попросил он и присел на недалеко показавшуюся из тумана скамейку. Ещё пара-тройка похожих походов и Фран точно накачается и сможет дать отпор любым математикам. Хотя, если так подумать, вряд ли Мармона можно будет достать физически. — "Или может подловить его на сенпая?" — пришла оригинальная идея в его голову. Не будет же Мармон лишать свое настоящее тело всяких приятностей? — "О чем я вообще думаю?.." — отрицающе завертел головой он. Расиэл, все это время наблюдающий за его микроэмоциями, усмехнулся. — Неужели тот парк снесут? — из уползающего белого дыма взгляд Франа вдруг зацепился за то, как из огороженного ленточками парка, в котором он раньше часто останавливался поглядеть на огромный фонтан с разноцветной водой, заезжают друг за другом два громоздких трактора. — Ты бы не хотел? — Конечно нет. В последние пару лет понастроили столько зданий вместо зеленых зон, что даже дышать нечем. И зачем это все? — Хотят развить город, сделать больше мест для жилья и работы. — Не знаю, как остальных, но меня полностью устраивал этот тихий малонаселенный городок, — грустно вздохнул он, вспоминая спокойствие своей деревни. Безусловно его тянуло к природе. Если бы не депрессивность и не строгий контроль бабушки в том захолустье, он бы может и остался там на всю жизнь. Хотя кого он обманывает? Единственным плюсом тех трущоб оставалось не более одного места с прекрасным изящным деревом, где всегда были тишина и покой. Только по нему и можно скучать, не более. — И ещё эти высокие здания... — Фран съежился, глядя на недавно построенное здание-свечку в центре города. Оно настолько высоко тянулось в небо, что стеклянную крышу можно было увидеть с каждого уголка города. — Есть мысли, зачем оно здесь? — спросил Расиэль. — Для правительства? Здание с кучей скучных офисов, суперважных отделов и "эксклюзивных" вакантных мест. — Ты почти прав. — Почти? — юноша кинул подозрительный взгляд на учителя. — Только не говори, что ты там тоже работаешь. — Тогда промолчу, — блондин засмеялся и поднялся с места. — Ну, Расиэль, стой, — протянул Айроне и подскочил за физиком. — Расскажи мне хоть что-нибудь, пожалуйста. Я умру, если не узнаю что-то интересное. — Хорошо, — успокоил его мужчина, не выдержав умилительного дерганья Франа за свой рукав. — Можешь задать один любой вопрос, и я отвечу на него правдиво и развернуто. Юноша уже открыл рот и в ту же секунду одернул себя. Такой шанс дается чуть ли не раз в жизни, в честь чего над вопросом нужно упорно и основательно подумать. — Я могу задать его чуть попозже? — Даже не знаю. Это весьма кратковременная акция Расиэль намеренно сделал задумчивое лицо, но снова не смог устоять перед театрально грустным и едва ли не полным слез умоляющим взглядом. Потрепав Франа по волосам, он принял свое поражение и кинул: "Ладно, подожду". После небольшой передышки, они с новыми силами смогли в разы ускориться, поэтому оставшаяся дорога до ТЦ пролетела незаметно. И этому поспособствовали глобальные размышления по поводу данного шанса. Конечно, был вариант, что если Каваллини дал один раз, то даст и второй, но надеяться на такое, зная повышенную скрытность и осторожность блондина, было глупым решением. Ответственность за трату шанса росла и мозг начинал закипать. Если подвести небольшой подытог, о чем вообще Айроне было бы интересно узнать после всей полученной за несколько дней в новой школе информации? На первом месте по загадочности все так же оставалась глобальная причина, по которой мафия решила поработать не по своей профессии. Однако, присутствовало стойкое ощущение, что ему так просто не расскажут то, что все так старательно скрывают, поэтому сразу отметался вопрос по данной теме. Надо что-то менее важное. И под менее важным имелись в виду такие вещи как пламя, коробочки, названия мафиозных семей, их статус, отношениях, члены... Таких небольших, можно даже сказать бытовых, но неотъемлемых для познания тем оказалось достаточно для сложного выбора. Вдобавок, возник ещё один важный момент: как бы так изворотливо поставить вопрос, чтобы ответ как можно больше затронул скрытых тем и, при идеальном раскладе, заставил Расиэля сказать чуть-чуть лишнего? Надо однозначно хитроумно что-то сообразить, а для этого нужно время, примерное безграничие которого было предоставлено физиком. Этим Айроне и решил воспользоваться, успокоив свое мыслительное возбуждение и отложив размышления на попозже. К тому же сейчас стоило уделить внимание более насущной проблемке. — Я не любитель ходить по магазинам, поэтому просто возьмем все, что надо, и уйдем. С этими словами Фран уверенно повел Расиэля на второй этаж торгового центра, с которого начинались все отделы с одеждой. И кто бы мог подумать, что "всё, что надо" окажется таким далеким и неизвестным, по причине чего в здании они провели целых два с половиной часа, лазая по примерочным в поисках непонятного желаемого. Однако, на удивление, это не было в тягость. Расиэль, как выяснилось, достаточно хорошо разбирается в современной моде и в первые полчаса, которые юноша водил того по своим любимым отделам, то и дело посмеивался над найденной им понравившейся одеждой. В конце концов Айроне не выдержал пассивных издевательств над собой любимым и полностью отдался учителю. И не пожалел. Порадовало, что Каваллини не просто смахивал все под какой-то один всеобщий стиль, а поведал о во многом отличающихся подвидах современного, из множества которых Фран смог быстро определить самый подходящий для себя, что сузило круг поиска. Также, как выяснилось из обсуждения, Айроне имел неплохую осведомленность и общее представление об интересных цветовых сочетаниях, в чем скорее всего ему помогла его творческая натура. За высокие познания, как настоящий учитель, физик одарил его похвалой и очередным трепанием по волосам, во время чего Айроне на секунду даже не контролируемо ярко смутился, когда понял, что сам подставляет голову навстречу приятным ощущениям. Подчинение проходит успешно. Между тем, заговорив юношу, Расиэль аккуратно завел того в отдел вещей повышенного качества, который сопротивляющийся Айроне наименовал как "мир космических цен" и сразу намылился убежать оттуда. Но блондин настроился более чем серьезно — накрепко взял его за руку и повел по нужным рядам, одной рукой зацепляя понравившуюся ему одежду и подавая ее отнекивающемуся юноше для последующей примерки. После нескольких минут походов "парочки" за ручку, Фран пообещал блондину, что лучше будет ходить рядом, чем ловить пристальные взгляды от других посетителей. Расиэль его с долей неохоты отпустил, но о каких взглядах говорит тот, не понял. Люди в их мире давно привыкли к таким вещам и вокруг них не было ни одного человека, придающего особого внимания их мелкой шутливой близости. Спустя внушительное количество примеренных нарядов, Айроне, не до конца смирившийся с мыслью нахождения в условиях высших сословий, надел очередной комплект и застыл перед зеркалом с невыносимой заинтересованностью. На ценники ему по-королевски приказали не смотреть и покорно примерять все, что ему дают. Но кто же знал, что покорность и Фран это две несовместимые вещи. — Может все-таки не будем здесь... — Ну что за непослушание, — перебил его не по-доброму улыбнувшийся Расиэль, понимая, что юноша, вышедший из примерочной с округлившимися глазами и кучей сомнений, всё-такие посмотрел на злосчастную бирку. — Я молчу, молчу, — Фран нырнул обратно за дверь маленькой комнаты, но не успел задвинуть шторку, как блондин зашел за ним. Юноше пришлось прижаться спиной к стене, отчего и так тесного пространства стало до неприличия ещё меньше, а в воздух будто бы подогрелся. — Думаешь, я потерплю такое? — угрожая спросил Каваллини, нависая над сжавшимся учеником. Чувствуя серьезность и напор физика, здравомыслие махнуло рукой и хлопнуло дверкой. В мозге появился значок загрузки и Фран перестал понимать, как реагировать на происходящее. Теперь стало безоговорочно ясно, что оба близнеца имеют... Как бы покультурнее сказать? Некоторые цепляющие их самолюбие вещи, которые пробуждают непреодолимое желание сделать что-то неправильное или незаконное. И если у Бельфегора это порывы жестокости и бунтарства, то у Расиэля... Даже страшно про себя произносить. Да и в принципе стало сложно думать о чем-то адекватном, когда чужие губы невесомо и одновременно напористо накрыли полуоткрытый рот онемевшего Франа. В эту мимолетную секунду он невольно напрягся, но кроме мягкого прикосновения ничего больше не произошло. — Определяйся, а я принесу ещё парочку. Блондин забрал померенную юношей одежду и без единого угрызения совести вышел, оставляя застывшего Франа бездумно сверлить закрытую шторку. Лишь когда Расиэль снова заглянул в примерочную, чтобы повесить новые вещи, при этом кинув двусмысленную улыбку, Айроне смог прийти в себя и завести мыслительный механизм. Не сказать, что это сильно помогло ему осознать истинные цели старшего близнеца, но то, что он в его вкусе, в отличие от младшего, можно было даже не обсуждать. Переодевшись в последний комплект и тяжело вздохнув, будто ему нужно в этом пройтись по подиуму, Айроне решил, что тянуть с неразберихой в чувствах, как обычно тянут в глупых романтических историях, он не хочет, а потому при первой же возможности просто прямо возьмет и спросит, что конкретно значат намеки и действия учителя. Издевательства? Игра? Флирт? Или что-то большее? — "Надеюсь ничего серьезного..." — поразмыслил он. Старший Каваллини однозначно не воспринимался в любовном плане, да и в целом романтические отношения его не шибко интересовали, без разницы, парень это или девушка. Он даже где-то читал про отдельное название эдакой отличительной ориентации, но вешать на себя лишние ярлыки ему не спешилось. Кто знает, возможно, ему и может кто-то понравиться. Как и ожидалось, последний образ положительно оценился не только Франом, но и Расиэлем, в итоге их долгий поход закончился пополнением гардероба юноши тремя новыми одежными элементами. И заплатил за все вещи блондин, что немного смутило. — Я должен как-то отплатить за это? — рискнул спросить Айроне. В голове тут же начали возникать совершенно не детские ответы. — Как-нибудь позже, — хитро проговорил тот, одновременно с этим завуалировано вешая на Франа должок и не намекая на что-то конкретное. Эта постоянная двойственность в его словах раздражала, но в то же время жутко привлекала и заставляла Айроне хотеть узнать блондина ещё больше. У самого выхода из центра оба резко остановились. Погода сегодня решила знатно поиздеваться над жителями их городка, потому заместо густого тумана лил стеной дождь, а небо раньше времени потемнело, подразумевая что ливень не закончится быстро. Переглянувшись, они будто услышали мысли друг друга. Фран присел на декоративный диванчик, а Расиэль набрал что-то в телефоне, после чего сказал, что придется подождать минут десять, и сел рядом. Взгляд юноши невзначай снова упал на выглядывающую из-под пальто учителя коробочку. — Сиэль, когда ты покажешь мне свое животное? — Если очень хочешь, то могу сейчас. — Правда? — Конечно. Только для этого нам лучше пройти в уборную, а то здесь слишком много людей. Не при всех же показывать. Скрытое предложение "уединиться" заставило Франа нервно вздрогнуть. Или это он сам уже начал додумывать лишний подтекст? — Лучше как-нибудь потом... — тихо ответил юноша. Неуместные до сегодняшнего дня и бессовестные мыслишки то и дело проскальзывали после любой реплики... Вот что Расиэль с ним сделал? С одной стороны, Айроне рад, что полезно и информативно провел время с блондином, но с другой — по вине него он обнаружил в себе новый навык — продумывание неприличных вариаций развития событий. — Как тебе в целом наша прогулка? — вдруг поинтересовался физик. — Я представлял ее немного по-другому, но тоже неплохо. Бесспорно, все происходящее сегодня никак не входило в его задуманные планы, за исключение самого факта похода до торгового центра. Но в этом вся прелесть необычных знакомств, поэтому Фран ничуть не расстроился. — И что же именно другого ты представлял? — Например, что ты будешь более сговорчивым, — язвительно буркнул юноша, продолжая хмуриться и следить за бегущими каплями в огромных до пола окнах напротив. Расиэль специфически рассмеялся, после чего только барабанящий дождь и магазинная мелодия на фоне разбавляли затишье. Стоит заметить, молчаливые, по несколько минут паузы в их диалоге совершенно не напрягали. Это был как будто небольшой отдых или анализ своих действий и слов, который был нужен им обоим. И именно Франу, который хотел наконец задать хоть один точный и простой вопрос, который вынудит Каваллини ответить прямо. При этом он не хотел надоедать лишь мафиозной темой, чтобы блондин не думал, что нужен ему только для добычи информации. К слову, Расиэль так и не думал. Наоборот, ему нравилось, как Айроне постоянно ищет способы раскусить его и вынудить на долго мучающий юношу ответ. Нравилось наблюдать, как он напрягается и хмурится от его специально скрывающих правду двояких фраз. И больше всего ему доставляло уйму удовольствий, когда из-за переизбытка недовольства, и видя, что на собеседника не действует психологический напор, Фран начинает действовать физически, не догадываясь, что своими действиями ещё сильнее заставляет Расиэля загадничать. Как и было сказано, через десять минут старшему близнецу пришло уведомление о том, что машина прибыла, и они тут же отправились к выходу. — Я думал, приедет такси. Кто ее привез? — спросил Фран, увидев знакомый черный джип. Заведенный, но пустой. — Один из моих помощников — И сколько у тебя таких? — Около двух. — Около двух человек? Это как? — Около двух тысяч. Фран захлопнул дверь машины и озадаченно замер. Расценивать это как шутку было трудно из-за абсолютно серьезного тона блондина, севшего за руль. Скорее на ум пришло понимание, насколько мафии на самом деле многочисленны и сильны, из чего вытек следующий вопрос — как в принципе туда попадают люди? Можно допустить, что у некоторых из них множество поколений были замешаны в криминальных семьях или делах, кто-то попал туда по знакомству или по причине близости с кем-то из членов мафии, кого-то берут ввиду талантливости в какой-то нужной им сфере, а кого-то, скорее всего, просто шантажируют чем-то важным... От последнего его передернуло. Сам себя он мог приписать ко второму варианту, а вот по поводу Тсунаеши были огромные сомнения. По какой причине могли заинтересоваться им? Он ведь даже об этом серьёзно не задумывался раньше. Особыми талантами на первый взгляд тот не обладает и ему, вроде, никто не угрожает. Остается только два неутешительных варианта: либо в его родословной был кто-то, замешанный в криминале, либо им заинтересовались также из-за близкого знакомства с Мукуро или Франом. Пока юноша периодически безрадостно вздыхал и бродил в своих огорчающих мыслях, не отрывая взгляд от картинки за окном, за ним велась слежка в лице Расиэля, время от времени кидающего изучающие взгляды. Ему было бесконечно увлекательно отслеживать его микроэмоции и в то же время грустно и завидно, поскольку его брат когда-то уже насладился полной палитрой ярких выражений Айроне, иногда дразня этим старшего принца. Каваллини остановился на красном свете и начал сдержанно постукивать по рулю. Плохая видимость поспособствовала нескончаемым пробкам на дороге, из-за чего дойти было бы гораздо быстрее, чем доехать. Вдобавок обнаружив, что Фран, прислонившись к окну, тихо засопел, до жути захотелось сделать что-то... Что-то неправильное, резкое, но приятное. Мозг без промедлений начал подкидывать блондину идеи, многие из которых вынудили бы сменить рейтинг сего произведения на 18+, но этому, как видно, не суждено сбыться. По крайней мере сейчас. Засмотревшись на заснувшего, Расиэль не сразу понял, что ему звонят. Машинально ответив на звонок, у него вылетел из головы тот факт, что телефон был подключен к машине, и все звонки переадресовывались на громкую связь. — И где ты там ходишь? Собрание через пятнадцать минут, — послышался безразличный голос Бельфегора. — Ничего, подождут. Королям можно и опоздать немного. — Королям, может, и можно, ты-то тут при чём? — Сенпай, Вы в кого такой громкий? — не открывая глаз, вмешался проснувшийся Фран, из-за излишне громкой реплики Бела, затем тише добавил, — Хотя нет, не отвечайте. Можно догадаться... — А ты что там делаешь? — Спал, пока Вы не начали парадировать Скуало-сана. — Мы ездили на свидание. Дружеское, — добавил Расиэль, зная, как это может зацепить младшего брата. — Так я вам помешал? — раздраженно спросил блондин с явной издевкой. — Вот именно, что мешаете, — зевнул юноша. — Прерывают тут всякие наше "интимное" времяпровождение, — без задней мысли подхватил двойственность вопроса он. Почему все вокруг могут шутить про это, а он нет? — "Откуда столько наглости, жаба?" — Воздушно-капельным передается, — снова вмешался старший Каваллини, наполняя их разговор ещё большим подтекстом. Подумав, что возможно блондин таким образом сделал отсылку на их поцелуй в примерочной, на лице юноши вновь блеснул румянец. Слишком уж физик самодовольно улыбнулся. — Не заиграйся, — с ледяным спокойствием кинул Бельфегор и отключился. — Вы вроде не прямо плохо общаетесь, — подметил Айроне. — Иногда это возможно. — Почему нельзя так всегда? — Не сходимся характерами, вероятно, — задумчиво проговорил блондин. В эту секунду Франу показалось, будто он увидел настоящего серьезного Расиэля, и это пробудило в нём новую волну интереса. — Можешь рассказать, из-за чего вы начали не ладить? — Ты и правда хочешь потратить свой шанс на такое? — Наверное... Да? Мне очень интересно послушать. Расиэль на минуту замолк. Не было понятно, стало тому причиной неприятность темы, или он прокручивал воспоминания и пытался понять, с чего все началось, но тем не менее юноша продолжал терпеливо ждать. Конечно, тот мог ответить что-то на подобии: "Мы всегда просто ненавидели друг друга", но хотелось надеяться на более личную и серьезную причину. Учитель сам пообещал полно раскрыть ответ, пусть держит слово. — Как я помню, это началось лет с шести, — не спеша начал Расиэль. — До школы особо не выделялось различие в отношении родителей к нам, но как только началась учеба, сразу стало ясно, кто любимчик в семье, и кому передадут престол. — Каваллини как-то нервно и не особо радостно улыбнулся. — И кто же это? Не постесняюсь спросить, — поинтересовался Фран. Он искренне считал близнецов одинаково привлекательными по неповторимым и индивидуальным чертам и потому было трудно определить, кто был бы действительно лучше из них: так, Бельфегор завораживал своей царской грациозностью и особым обаянием, тем временем как Расиэль притягивал непредсказуемостью и таинственным спокойствием. И это только пара основных качеств, которыми Фран мог обобщенно описать учителей. — Меня, конечно. За что он тогда и убил. — Что?.. Вначале юноше подумалось, что блондин выразился образно, но как только тот с мрачным выражением приподнял нижнюю часть рубашки, обнажая вид на множество шрамов покрывающих торс, смешанные чувства сразу затмили все мысли. Следует подметить, Каваллини своим выражением имел в виду и правда образный смысл слова "убить". В тот вечер его брат на кусочки кромсал не только тело, но и прежний легкомысленный характер блондина. И с последним действительно удалось покончить. Тот заносчивый и глупый Расиэль никогда бы не добился того, что имеет сейчас. Было занятно размышлять, что в какой-нибудь параллельной реальности обязательно бы нашелся неизменившийся он даже после встряски внутренностей, который с большой вероятностью был бы убит и второй раз, но в этот по-настоящему. И что-то подсказывало, что скорее всего это было бы снова сделано рукой младшего близнеца. — У него были свои причины, — уверенно ответил он. — Даже если и были, разве можно за такое простить и дальше общаться с человеком? — Это было легче, чем кажется. Я лишь поставил себя на его место и понял, что мы с родителями сами подписали себе смертный приговор. ***Флешбек*** — Ты что творишь?! — Тише! — младший блондин зажал рот внезапно зашедшему старшему и прислушался. Убедившись, что их никто не услышал, Бел открыл маленький пузырек и поднес к чашке только что заваренного ароматного чёрного чая. Его руку в тот же момент перехватил Расиэль, узнав мамин любимый сервиз. — Что за гадость у тебя в руке? — Ничего страшного. Просто хочу, чтобы эта мразь поскорее сдохла, — маниакально рассмеялся Бельфегор. Не веря своим ушам, старший близнец резко дернул брата за руку и потянулся к пузырьку, но тот ловко отвел руку в противоположную сторону, продолжая неадекватно хихикать. Сколько бы он ни старался, Бел с ловкость уворачивался от любых хилых нападок брата. — Ты с ума сошел?! — кричал Расиэль, — Отдай немедленно! — А я думал это наша драгоценная мамочка крышей поехала! — Ты идиот? Хватит нести бред! Когда Расиэль понял, что бутылек без дополнительных усилий не достать, то силой ударил блондина по ноге и припечатал потерявшего равновесие к полу, зажав руками горло. — Ты хочешь, чтобы я подох здесь? — спросил Бельфегор, крайне быстро переменившись в лице. Он даже не пытался отстраниться от душащего его брата, а грустно смотрел на вытекающую жидкость из треснутого в руке пузырька. Печаль быстро сменилась безысходной улыбкой. Он вновь маниакально рассмеялся: — Только не делай вид, как будто не замечаешь. Хотя, ты ведь такой весь "идеальный", зачем тебе вообще что-то замечать кроме себя любимого? — Замолчи, как будто ты лучше! — Я лучше, я умнее, — во все тридцать два улыбнулся мальчик. — И скоро избавлюсь от этой дряни и от тебя тоже. — Для всех правила одинаковы и, если ты не можешь их соблюдать, какой из тебя принц?! Ты только позоришь нашу семью, вот и всё! — возмущенно прокричал старший блондин, сдавливая шею брата все сильнее, — И это, по-твоему, нам надо умереть? Бельфегора слова и действия Расиэля только больше смешили. Хоть и задыхаясь, он почему-то не чувствовал особого дискомфорта, наоборот уверяясь в собственных словах. Внутри проснулось второе дыхание, закипел адреналин с примесью сжигающей ненависти. Расиэль его затыкает почему? Да потому что боится, что мать будет винить его за то, что он не досмотрел за братом! Вдобавок он не может переубедить Бела, что это не мать такая плохая и старший брат урод, а младший в их семье получился неудачным комом. Умом заткнуть не получается, так может получится силой? Но и здесь старший прогадал. Бельфегор со всей далеко не детской силы толкнул недалеко стоящий шкаф ногой. Из-за не прекращающего смеяться брата Расиэль в порыве злости бы даже не заметил зашатавшийся предмет мебели, если бы с нее ему на голову не упала плоская фарфоровая ваза. — Что там происходит?! — возмущенно закричала их мать из дальней комнаты, откуда тут же послышалось цоканье каблуков. Бел не раздумывая молниеносно откинул в сторону оцепеневшее тело и вскочил. На своей белой рубашке он не без блаженства заметил чужие капли крови. — Копай себе могилку, братец. Она тебе скоро понадобится, — смеясь в своем стиле, он гордо окинул взглядом Расиэля, истекающего кровью и умчался в сторону своей комнаты. — Кто разбил мою вазу?! — подбежавшая женщина хотела крикнуть что-то мерзкое вслед младшему сыну, но заметив вместе с осколками кровь, застыла в дверном проеме. — Не я же, — со злостью невольно прошипел старший, держась за кровоточащую рану на голове. Звон в ушах оглушал и перебивал возмущенную ругань матери. Блондинка присела рядом с ним и обеспокоенно осматривая повреждения принца, попросила служанку позвать врача. — Как этот маленький уродец посмел... — прошипел она. — Мам, я... — Все хорошо, тебе не нужно оправдываться. — перебила женщина более мягким тоном, нежно обнимая любимого ребенка. Расиэль довольно долго не мог понять, что его гложет. Совесть? Да нет. Беспокойство за брата? Подавно нет. До него дошло не сразу. Его гложат его амбиции и гордость. Может, брат и был прав в том, что их мать сошла с ума? Женщина слишком много берёт на себя. Не позволяя в должной мере соперничать, она за каждый маленький шажок, за каждое небольшое действие поощряла Расиэля, будто бы полагая, что только на такое старший и способен, что это уже его край. И в то же время, что бы не делал младший, вся ругань сыпалась на него, но это не мешало ему идти дальше, развиваться наравне с братом. Более того, оскорбления и брань были для Бела как камень зависти в цветущий огород. Ему никто не помогал, никто в него не верил и даже так, он мог добиться чего захочет. А что Расиэль? Его руки были связаны, а гордость и самоуважение взяты в чужие руки. Он не мог раскрыть себя, ему не разрешали думать, оправдываться, отступать от правил и тем самым развивать мышление, логику, хитрость. Он был как красивая кукла, которую выставляют на показ и придумывают необычную историю, чтобы выставить цену подороже. Он долго вынашивал эту мысль и даже с осознанием своей ущербности не мог пойти против матери. Пока Бельфегор не сделал все за него. И Расиэль посчитал это своей победой. Кто дал брату творить беспредел? Кто дал ему убить всех во дворце? Кто позволил ему отравить родителей и всё сжечь? Это он. Это Расиэль. Придумал, позволил, сманипулировал так, чтобы брат всё сделал саморучно. Включая то, что Бел его “убил”. ***Конец флешбека*** После того, как Расиэль поделился некоторыми пикантными моментами их семейных отношений, Франу захотелось закрыть уши. Из всего списка жестокостей даже не хотелось думать, какие именно методы могла выбирать их мать для наказания сыновей, а её абсолютный матриархат казался чем-то диким. К счастью, блондин вовремя увидел, как юноша вжался в автомобильное кресло, представляя красочные сцены в своей голове и поспешил замолчать. Ещё до рассказа Мукуро о своём прошлом Фран был полностью уверен, что убийство это ужасное преступление, которое трудно оправдать и после которого сложно спокойно жить. Но все эти истории о чудовищных людях, которые думают, что им всё дозволено, снова и снова заставляли его принципы разлететься вдребезги, а мировоззрение пошатнуться. Эти люди заслуживали смерти, своими убеждениями и осознанными действиями они словно сами подписывали себе смертный приговор, а то, что палачами оказывались дети — жестокая несправедливая воля случая. В любом случае, Айроне сам попросил говорить правдиво и развернуто, что и получил. — И как Бел-сенпай принял тебя после всего этого? — пораженно спросил юноша. — Сначала не поверил моей вежливости. Но, как я и думал, он тоже не раз анализировал наши детские годы и, видимо, пришел к выводу, что я не настолько плох. В итоге получилось такое неразборчивое общение. Франу вдруг стало намного понятнее, как обстоят дела в окружающем мире. Скверном и мерзком, в котором после рассказов и Мукуро, и Расиэля жить становилось все отвратительнее. — Скуало как-то рассказал мне, что по большому счету Бел очень изменился именно после первой встречи с тобой, — добавил Расиэль. — Неужели мое великое падение с лестницы заставило его задуматься о чем-то? Расиэль удивленно повернулся к нему: — Так ты не помнишь... — недоуменно заключил он и расплылся в насмешливой улыбке. — Это интересно. — Не помню что? — Получается, у меня есть все шансы? — во всю рассмеялся тот. — Да о чем ты? Объяснись, — настойчивее потребовал Фран, негодуя игнорированием своих вопросов. — Срок акции истек, обратитесь позднее, — продолжал смеяться Расиэль, на что Айроне обиженно отвернулся в окно. Что ещё за первая встреча, и когда она могла произойти? Фран не то что бы мог припомнить, чтобы в их встречу в школе Бельфегор вел себя, как будто они уже были знакомы, но по логике и для химика взять и донести упавшего незнакомого школьника было бы странно. — "Впрочем, он мог знать про меня из рассказов сенсея," — хотел бы убедить себя он, но ему вспомнилось, как он застал Мукуро и Бела в кафе на их незапланированной встрече, перед которой, судя по беседе, они не виделись лет десять... Айроне продолжал копаться в своей памяти в поиске сведений о его знакомствах до встречи с Мукуро или после, но ни к чему конкретному так и не пришел. Неужели это произошло до момента, когда в памяти все резко оборвалось? Может с этим и связана потеря воспоминаний? Раскопав в портфеле блокнот он незамедлительно сделал пометку на внутренней стороне обложки — расспросить химика об истинной первой встрече — и убрал обратно, чтобы никакие рядомсидящие ни в коем случае не заметили ход детективного расследования. Ведь, как ему казалось, он ушел дальше, чем планировали допускать его в эту тему окружающие. Надолго обиды Франа на учителя не хватило и, остановившись на очередном светофоре недалеко от дома, он решил всё-таки добить тему отношений близнецов. А то мало ли он больше не сможет развести Расиэля на подобные интимные разговоры. — Так тебя это устраивает? — Что именно? — Ваши отстраненные братские отношения. — С одной стороны, вполне, — рассудительно начал Расиэль. — Я бы скорее назвал эти отношения нейтральными, как будто мы в прошлом женатая парочка, которая сильно поссорилась, развелась и после продолжительного молчание решила остаться приятелями. Блондин рассмеялся в своей манере, а Фран пытался запретить себе представлять слова собеседника буквально, иначе получалось что-то совершенно неправильное и противозаконное. — Но в то же время, возможно, где-то на подсознательном уровне я бы хотел все исправить. — Тогда почему просто не сядешь и не поговоришь с ним? — Как ты себе это представляешь? — Ну... По мнению Франа это был самый простой и логичный выход, но даже в голове представить, как оба близнеца спокойно сидят и общаются на личные братские темы и правда стало проблемой. Такое поведение не в их характере. Как минимум, у младшего принца точно. — Ладно, не забивай себе голову. — "Как будто я смогу теперь не думать об этом," — саркастично подумал Фран. Неужели это и правда настолько не разрешимая ситуация, как кажется? А что если Бельфегор тоже не против снова сблизиться с братом? — "Если, конечно, Расиэль сказал правду," — опомнился он, понимая, что на тот "единственный шанс" блондин ответил достаточно давно, а дальше мог вполне не быть искренним. В то же время, зачем ему врать? От дополнительных вопросов он вроде практически не увиливал, отвечал четко по заданной теме, кроме случая с первой встречей Франа и Бельфегора. В общем, подводя итоги, Айроне пришел к выводу, что все, что он сегодня узнал, нужно перепроверять, и что следует выяснить мысли химика по этому поводу. И после этого, может, Фран сможет найти выход из ситуации? На самом деле было бы любопытно посмотреть, как близнецы делают что-то вместе, по-семейному, без какой-либо ненависти и издевательств. — Спасибо за прогулку. И за одежду тоже. Как только машина остановилась около указанного подъезда, Фран нацепил рюкзак, забрал пакеты и вышел. Дождь ослабил свой напор, и он смог спокойно дойти до подъезда и открыть дверь, но не все оказалось так просто. Расиэль, внезапно оказавшийся рядом, притянул юношу за руку и вновь мягко поцеловал в губы. Фран от неожиданности не сразу понял, что блондин из-за своей порядочности или каких-то внутренних убеждений не воспользовался чужим приоткрытым ртом и не углубил поцелуй, зато воспользовался приоткрытой дверью и залетел внутрь подъезда. — Зачем ты это делаешь? — смущенно пробурчал Айроне, тоже заходя внутрь. Как же он благодарен погоде за то, что она разогнала всех людей на улице, а самых стойких и деловитых заставила спрятаться под зонтом, поэтому никто ничего не заметил. — Я так хочу, — невозмутимо ответил тот и пропустил Франа вперед, — Провожу тебя до квартиры. Мало ли, украдут. Не то чтобы юноша сопротивлялся или мог вообще сказать что-то против, просто смиренно заходя в лифт и держась поодаль от проводителя, его мысли наполнилась негодованием от наглого ухода от ответа. Что ещё за “Я так хочу”? Разумность и адекватность возмущались и кипели, ощущая себя явно лишними, находясь рядом с Расиэлем. Тем временем, Фран без задней мысли довел свой объект полнейшего непонимания до квартиры. Открывая дверь, он абсолютно позабыл, что дома его встретит ни капельки ничего не знающий про его послешкольные походы с учителем Рокудо, лицо которого при виде Расиэля с недовольного поменялось на шокированное. — Что ты здесь?.. — не успели они зайти, как послышался изумленный голос Мукуро, который держал в руке телефон, минуту назад собираясь звонить загулявшему. Однако он вряд ли мог догадаться или даже предположить, с кем конкретно он загулял, и кого приведет в их секретное место. — Иди в свою комнату. — Но сенсей... — Живее, я сказал. Почувствовав нарастающую смертельную опасность, Фран скинул мокрые верхние вещи и шмыгнул на второй этаж. — Ты специально это сделал? — Мукуро еле сдерживался, чтобы не прибить обоих любителей прогуляться. — Кто знает... — засмеялся Расиэль, поспешно выходя из квартиры. Рокудо нервно выскочил за ним. — Только попробуй ему рассказать! — закричал он, на что блондин лишь хитро улыбнулся и скрылся в лифте. — Сукин сын. — Сенсей, Вы знаете, что этим некультурным выражением Вы оскорбили и Бел-сенпая? Зелёная макушка выглянула с лестницы и тотчас пожалела о своей реплике. Дьявольски разозленный взгляд дал понять, что в ближайший вечер на глаза опекуну лучше не попадаться. Из-за ситуации с Бьякураном он и так потерял доверие к своему ученику, дополнением к чему стало внезапное возвращение с Расиэлем, специально затуманившим разум Франа. Поэтому последний решил лишний раз не злить Рокудо и дать тому отойти. Оставшийся вечер, жутко голодный, но зато живой Айроне занимался сбором вещей для завтрашней поездки, в процессе поймав себя на мысли, что после прогулки с физиком он больше не чувствует страха или тревожности, а только жуткий интерес к грядущему событию. Впоследствии он и вовсе рано вырубился, не успев запланированно порисовать. Длинный поход, много новых эмоций и расслабляющий звук дождя за окном — по-видимому именно это заставило его лечь пораньше, по-привычному замотаться в мягкий одеяльный кокон и, обняв подушку, сладко уснуть. Но кто знал, что как только он погрузится в царство Морфея, у кровати появится фигура, в багровом глазу которой зажжётся японский незамысловатый иероглиф.