Ты мой сон и моя реальность.

      Чонгук стоит у двери в палату. Лёгкая рука Тётушки Ан покоится на его плече. Во рту сухо, в горле ком, а по виску стекает капелька пота. Он так сильно волнуется. Это их первая встреча. Встреча в этом мире. Засыпать и видеть Тэхёна, который моргает, дышит, разговаривает - конечно здорово, но сейчас у Чонгука сердце не на месте. Ему снова страшно, но теперь еще и волнительно. Тётушка открывает дверь и проходит в палату первая, оборачивается и мягким взглядом призывает Чонгука последовать за ней. И он следует...       Человек, лежащий в кровати, вроде и похож на его Тэхёна, а вроде и нет. Здесь он такой худой: щёки впалые, руки – сплошные кожа да кости, волосы длинные и волнистые, спадающие на лицо и прикрывающие закрытые глаза с длинными пышными ресницами. Вокруг много разных неизвестных Чону аппаратов, к которым подключены множество проводов и труб. Монитор одного из них показывает ровное сердцебиение, пульс и температуру тела, единственное доказательство того, что Тэхён еще жив.       Тётушка садится у койки и кладёт свою руку поверх руки Тэ, тяжело вздыхая.        — Тэхённи… К тебе пришёл твой друг. Слышишь? Я не знала, что у тебя есть друзья, ты никогда не рассказывал нам. — Она проводит второй рукой по исхудавшей щеке Тэ, затем убирает волосы, заправляя их ему за ухо. — Я оставлю вас. — Она последний раз смотрит на парня, затем на Чонгука и выходит из палаты.       Чонгук тем временем не может пошевелиться и сделать хотя бы ещё один шаг к кровати, на которой лежит обездвиженный и еле дышащий Тэхён. Чон обещал самому себе, что будет сильным, но выходит у него плохо. Тяжело видеть Тэхёна таким.       Собрав мужество в кулак, он таки делает несколько шагов. Видеть обездвиженное тело - сплошное мучение. Сейчас ему очень хочется снова уснуть и увидеть Тэ живым и здоровым. Но какой же это всё-таки великий самообман, ведь реальный Тэхён сейчас здесь, перед ним и ни где больше. Глаза его закрыты, а изо рта тянется трубка, подключенная к аппарату жизнеобеспечения. Больно.       Чонгук садится на табурет и берёт руку парня в свои, сильно сжимая. Очень больно. Ещё немного, и он расплачется, как сопливая девчонка. Через несколько минут в палату заходит врач.        — Мы делаем обход.        — Я могу остаться? — с надеждой спрашивает Чон.        — Конечно. — Коротко бросает ему доктор и принимается осматривать Тэхёна. Прошло всего пару минут и Чон не выдерживает этой суетливой тишины.        — Доктор, скажите, есть ли какой-то способ вывести человека из комы? — Мужчина сдвинул брови и задумался, тяжело вздыхая. Видимо это был нелёгкий вопрос, который, без сомнения, ему задавали не первый раз.        — На самом деле, примерно полгода назад изобрели одну интересную вещь, но она очень дорого стоит. Не думаю, что это кому-либо будет по карману. — Он отмахнулся, будто бы прогоняя эту мысль.        — Сколько? — Деньги Чонгука не волновали.        — Я кажется слышал, что сам аппарат стоит больше ста тысяч евро, но к нему ещё назначается специалист, работу которого тоже нужно оплачивать. Если сложить две суммы, то выйдет около ста пятидесяти тысяч евро.        — Вы сможете достать этот аппарат и найти специалиста? — Доктор опешил.        — П-простите?        — Деньги не проблема. Просто достаньте. — Чон как никогда был серьёзен.        — Но… Есть большие риски повредить мозг, плюс ко всему, нет стопроцентной гарантии, что аппарат сработает нужным образом. Эффект может быть прямо противоположным.        — Я готов рискнуть. И, наверняка, перед тем, как подключить этот аппарат, проводится ряд обследований, я ведь прав?        — Д-да… — Доктор действительно был шокирован таким развитием диалога. — Простите за не скромный вопрос, но кем вы приходитесь пациенту? Я вижу Вас впервые здесь...        — Я его друг. — Ответ последовал незамедлительно. — Этот человек мне дорог, я хочу сделать для него всё.        — Но вы же понимаете, что если родственники не дадут согласие на подобного рода махинацию, то мы ничем не сможем помочь? Вам нужно для начала обсудить это с ними. Мне пора. — Доктор кланяется на девяносто градусов, явно уважив Чонгука после такого разговора, и скорее ретируется из палаты.       "Я сделаю для него всё" – Только эта мысль пульсировала в голове парня в данный момент.       Чонгук просидел несколько часов, разглядывая лицо Тэхёна, пока не начало смеркаться. Он даже не заметил, как дверь в палату открылась и в комнату вошёл человек.        — О! Извините, я думал здесь никого нет… — Чонгук поднял голову и посмотрел в сторону, откуда исходил голос. Это был молодой парень, лет двадцати, у которого поверх повседневной одежды был накинут докторский халат. Он держал в руках маленький букетик лаванды. Чон медленно привстал со своего места и уставился на цветы, пребывая в шокированном состоянии.        — Это… лаванда… — Его голос казался таким приглушённым сейчас.       «Почему у этого парня лаванда? Откуда он знает?»       Чонгук снова посмотрел в глаза парня, пытаясь найти в них ответ. Но чего он ждёт? Вопрос-то он не задал. Самая плохая привычка Чонгука – всегда только думать. Брови же парня напротив поползли вверх, а губы начали растягиваться в улыбке, показывая его идеальные белые зубы. И что-то в этой хитрой улыбке показалось Чонгуку знакомым.        — Ты…Чон Чонгук, верно?        — Да, откуда ты меня знаешь?        — А ты не помнишь? Ты приходил в клуб пару месяцев назад…        — В клуб? — Чонгук сдвигает брови в ответ, пытаясь вспомнить хоть что-то не связанное с Тэхёном.        — Ты ведь друг Намджун-хёна? — До Чонгука медленно доходит, но он вспоминает.        — Ты тот парень… — брови в разные стороны не разъезжаются, а наоборот хотят стать еще ближе. Ведь Чон помнит, как отшил этого паренька, помнит, каким взглядом смотрел и что думал тогда об этом парне, помнит мимолётное желание взять его. И вот теперь ему становится не по себе. Но Чонгук не был бы Чонгуком, если бы не умел выкручиваться из подобных ситуаций. Он делает каменное лицо и включает грубияна, каким его знает добрая половина человечества. — Ты тот парень, который вилял передо мной задом?       Чонгук ожидал любой реакции, любой. Особенно негативной. Но, естественно, этого парня он совершенно не знал и недооценил.        — Да, я именно он. — Улыбка стала еще шире, как будто ему сделали комплимент. — Когда Намджун сказал, что позовёт своего грубого друга красавчика, я сразу же определился с одеждой на вечер. — Парень подмигнул и пошёл ставить цветы в вазу.       «Чёртов Намджун. Какого хрена? Грубый друг красавчик? Ха!»        — Я предполагал, что мне ничего не перепадёт, но попытаться стоило. Ведь ты и правда красавчик. — Голос у паренька был очень сладкий и приятный. В клубе из-за громкой музыки невозможно было этого понять. Как, собственно, и всего другого. — Ну, и как ты здесь оказался? Мне бы польстило, если бы ты сказал, что искал меня эти два месяца, но я понимаю, что это не так. Ведь всего на всего можно было спросить у Намджуна и поиски бы заняли меньше суток. Однако прошло два месяца... Неожиданная встреча, ты так не думаешь?       «И как ему удаётся говорить всё, что он думает?» – Чонгук не привык, что с ним так много и открыто разговаривают. Даже с Тэхёном они любили помолчать. Тэхён…        — Откуда ты знаешь Тэхёна? Почему ТЫ здесь? — Чонгук любил напирать. Именно так он решал большую часть вопросов, но сегодня, видимо, не его день.        — Оу, у меня к тебе тоже много вопросов. Я - друг Тэхёна, мы дружим с детства, а вот как здесь оказался ты - непонятно. — Парень совершенно спокойно облокотился на подоконник, скрестив руки на груди. Сейчас он был серьёзен, чему Чонгук очень даже удивился. И не только этому. Этот парень сейчас выглядел иначе, совсем не как в клубе. Там Чон принял его за развязную проститутку, но теперь перед ним стоит взрослый человек, «разумный».        — Поразительно… — Только и смог сказать Чон. Мыслей в голове было куда больше, особенно удивляла одна: насколько же тесен этот мир. Тэхён был так близко, а Чонгук даже не подозревал об этом. — Намджун тоже знает Тэ?        — Ой, нет! Ты что! — Парень отмахнулся и снова заулыбался, посмотрев на Гука, как на идиота. — Мы с ним разного поля ягоды. У него свой круг общения, а у меня свой. Просто я иногда помогаю ему с работой. А иногда мы ходим выпивать в бар… Вдвоём. Ну... ты понимаешь, о чём я?       Кажется, уже говорилось о том, что до Чонгука медленно доходит? Радует, что всё же доходит, и теперь его брови ползут вверх.        — Вы! Ты и Намджун? Вы...?! Чёрт, не может быть! И как давно? — кажется в этот момент строгий и собранный Чон уходит на второй план, он, наконец, растерялся.        — Уже.. Год? Или полтора? — Парень напротив засмеялся, смотря на ошарашенное лицо собеседника. — Так вот какой ты друг! Даже не знаешь, что творится в личной жизни Кима? Боже… Такой ребёнок.        — Тогда, какого хрена ты вертел передо мной своей задницей?? — Чон не мог понять лишь этого.        — О, ты не так понял! У нас только секс. Ничего больше. Как это называется? Свободные отношения, кажется? Он может менять партнёров, когда захочет, и я тоже.        — Господи… Значит, вы с ним вообще практически не общаетесь? Не делитесь переживаниями, событиями, не гуляете? То есть, никакой романтики? Вообще?        — Да, никакой романтики. — Парень делает шаг на встречу к Гуку, — только, — ещё шаг, — жаркий, — шаг, — животный, — шаг, — секс. — Он становится почти вплотную к Чонгуку. Тот выдерживает напористый взгляд парня.        — Я понял, избавь меня от подробностей ваших «свободных отношений» — Гук считает себя полным придурком. Он действительно считал Нама другом, ведь тот был единственным человеком, что не оставил его. Единственным, кто выдержал его тяжёлый характер. Джун остался с ним даже после того, как Чонгук вмазал ему. Это произошло ещё в универе, когда Нам пытался с ним сблизиться в сексуальном плане и поцеловал его в коридоре прямо перед сотнями глаз студентов. Конечно, это Чон должен был сбежать, но почему-то не получилось. Зато Намджун до сих пор из кожи вон лезет, чтобы загладить вину. Как оказалось, он сделал это на спор. И проиграл. Гук уже давно простил и забыл, а Нам остался. Хотя есть большие сомнения, почему он всё же остался с ним. Вряд ли это из-за большой вины, за случившееся.       Вспоминать Чонгук об этом не собирался, как и продолжать думать. Всё, что его сейчас волновало, это Тэхён.        — Почему ты принёс лаванду?        — Это любимые цветы Тэхёни.. — Парень моментально погрустнел, взглянув на обездвиженного друга. — Сколько помню, ему всегда нравился запах лаванды. Я конечно говорил, что они пахнут, как бабушки, — парень грустно усмехнулся, — но он ответил, что именно поэтому так любит их. Его бабушка пахла лавандой. Её сад был полон этого растения. Мы любили с Те бегать там, когда были маленькими. Такая небольшая, личная поляна из лаванды.       «Так вот почему. Вот почему там повсюду лаванда. Он хранит эти воспоминания, поэтому то место из сна полностью соответствует его внутреннему миру»       До Чонгука снова доходит. Ему лезут бредовые мысли в голову. Такие, как: что если в том месте есть что-то такое, что могло бы вернуть Тэхёна в мир живых? Звучит абсурдно, но только не для Чона.        — Ты так и не ответил. — Из раздумий вывел сладкий голосочек парня.        — Что?        — Откуда ты знаешь Тэхёни?        — Это долгая история... — Гук отмахнулся, надеясь, что легко отделается.        — Нет, так не пойдёт. Если бы ты знал его до… — он посмотрел на Тэ и вернул взгляд на Чона, — до этого, мы бы точно уже давно были бы знакомы. Тэхёни всегда мне всё рассказывал. Мы очень с ним близки. — Парень был серьёзен, а слова о их близости почему-то задели Чонгука за живое.        — Близки? На сколько вы с ним близки? — Гук явно не заметил, как пятая точка поджалась, а в голове произошёл взрыв ревности.        — Ты не имеешь право злиться. — Надо же, какой оказался наблюдательный. — Мы друзья с детства, не разлей вода. Он делился со мной тем, что не мог рассказать даже своей бабушке, не говоря уже о родителях.        — Ладно, я понял.        — Чонгук. Выкладывай.        — Ты не поверишь мне. Посчитаешь меня больным. Ведь я и сам так думал, до недавнего времени.        — Но ты сейчас стоишь здесь. Значит в этом есть смысл.        — Я даже Намджуну не смог рассказать… — Чон почесал затылок и сел на диванчик, потерев лицо руками и собираясь с мыслями. — Ладно, но имей ввиду, звучит это абсолютно бредово.        — Ну, уж как есть. — парень повернул стул к Чону и удобно устроился, приготовившись слушать.       Чонгук выложил всё. С самого начала и до последнего сна. Парень ни разу не перебил его, лишь только смотрел очень серьёзно, пытаясь понять каждое сказанное слово и вникнуть в суть сказнного. После рассказа повисла та самая угнетающая тишина: оба думали о своём.        — Звучит и правда бредово. — Первым нарушил тишину парень. — Но, как я уже сказал, раз ты здесь и раньше абсолютно никак не был связан ни со мной, ни уж тем более с Тэхёном, значит в этом есть определённый смысл. — Сейчас Чон смотрел на него совершенно по-другому – с благодарностью. Когда он всё это рассказал, стало намного легче, и не важно, верит ли всё-таки парень или нет, но судя по всему сказанному и увиденному – поверил.        — Кстати… Ты прости, но я даже имени твоего не знаю, а точнее не помню. Тогда слишком громко звучала музыка и… — Чон почесал затылок в смущении.        — …И тебе было на это абсолютно плевать. — Закончил за него собеседник. — Пак Чимин. Для друзей просто Чиминни… — Он снова улыбнулся лисьей улыбкой открывая взору ряд ровных белых зубов.        — Спасибо, что поверил мне. Я уже и не надеялся, что кто-то… Что смогу рассказать кому-то...        — Особенно Намджуну, да? Он твёрдолобый. Умный конечно очень, но в такую бредятину навряд ли поверил бы… Теперь понятно, почему ты не смог ему рассказать. — Чонгук снова посмотрел на него с благодарностью, поражаясь, как же быстро он схватывает и понимает всё, о чём Чон думает.        — А почему ты в халате? Ты врач?        — О, нет! Просто мой отец здесь врач. Он попросил, чтобы его приставили к Тэ. Да и сам я прихожу сюда очень часто, поэтому мне выдали халат, чтобы я мог зайти в любое время. Я тут уже как свой. — Парень грустно улыбнулся. — Если хочешь, могу и тебе достать, чтобы не возникало вопросов у персонала. Отец выпишет тебе индивидуальный пропуск. Я ведь вижу, как ты смотришь на Тэ. Я верю во всё это и понимаю, что тебе теперь хотелось бы находиться с ним постоянно…        — Спасибо, Чимин. Я был бы тебе очень признателен.        — Хочешь что-нибудь узнать о Тэхёни? Я могу рассказать о нём абсолютно всё.        — Я… — Глаза Чона загорелись. Конечно же он тоже хотел знать абсолютно всё! — Я даже не знаю, с чего начать… Столько всего…        — Тогда просто буду рассказывать всё. — парень снова улыбнулся и качнулся на стуле, как ребёнок, держась за спинку руками, — Мы с Тэ учимся в одном и том же университете — Он осёкся, — учились… Я на экономиста, а он на дизайнера. Его отец…       Дальше Чон не смог улавливать щебетание собеседника. Тяжело было слышать все эти поправки, вроде: «учимся – учились». И как трудно будет, когда Тэхёни очнётся и поймёт, что прошло много лет, что ему теперь не девятнадцать, а двадцать три, что его бабушка умерла, так и не сказав ему прощальных слов, что мир изменился очень быстро, ведь Южная Корея не стоит на месте. Столько всего поменялось только за последний год, что уж говорить о четырёх. Чон чувствует, как грудную клетку сдавливает, виски начинают пульсировать, а слёзы хотят вырваться на свободу. Чимин заметил отречённый взгляд Чона и замолчал на время.        — Я завидую тебе, Чонгук.        — Что?        — Ты видел его, слышал его голос, мог прикоснуться к нему и получить ответ. Скажи, он хоть раз говорил обо мне?        — Он ничего не помнит о своей жизни здесь.        — Не помнит… Совсем ничего?        — Совсем… — Чимин быстро погрустнел, было видно насколько сильно он скучает по другу. Столько боли в глазах Гук мог видеть только в зеркале напротив, да в глазах тётушки Ан.        — Тэхёни был замечательным. Лучшего друга, не найти во всём мире. Он всегда улыбался, даже когда было тяжело, всегда находил нужные слова, был очень добрым и щедрым. Старался помочь всем вокруг. Такой уж он человек. Даже если ему самому будет плохо, он будет идти до конца и вести за собой. Упёртый, как баран. Вы с ним схожи, но только в этом. — Чимин улыбнулся, а в глазах скапливалась влага. — Я так скучаю по нему… По нашим вечерам и разговорам, по его смеху. Хочу снова увидеть, как он раздвигает руки в стороны и говорит: «Ну иди, пожалею», даже если сам плачет. Ты знаешь, Чонгуки, он такой плакса. На самом деле, он очень много плачет. Даже когда смеётся, может плакать. Он плакал, когда мы пошли в школу, плакал, когда закончили её, плакал, когда поступили, плакал, когда слушал мои счастливые истории, плакал, когда меня избили, плакал, когда попробовал вкусное пирожное... плакал и смеялся. И так всю жизнь. Всю жизнь до того случая.        — Расскажи, что произошло? — Чонгук тоже уже не сдерживал поток слёз, поэтому быстро выдернул бумажный платочек из коробочки и попытался скрыть следы «преступления».        — Мы шли в универ, как обычно. Смеялись... дурачились... А потом он резко сорвался с места и побежал. Я, конечно, побежал за ним, но он скрылся в каком-то не высоком здании. Там я и потерял его из виду. Блуждал по зданию, а когда нашёл, этот больной ублюдок уже толкнул Тэхённи. Я всё видел. Я засадил этого психопата надолго. И сделаю всё, чтобы он никогда не вышел из тюрьмы, чтобы он гнил там и вспоминал этот день вечно.        — Чимин… — Ладонь Чона легла на спину Пака, в успокаивающем жесте, но парень подскочил с места, начав нервно грызть ногти и расхаживать по палате. Чонгук видел, в каком бешенстве тот находится, лишь от одной мысли об этом случае, об этом человеке, что посмел толкнуть Тэ...        — Я не понимаю, почему такие светлые, добрые, потрясающие люди, как наш Тэхёни, всегда так страдают! Почему всё плохое всегда достаётся только им? Я не понимаю!       Повисла тишина, нарушаемая только сигналом аппарата жизнеобеспечения и нервными шагами Чимина, пытающегося успокоиться.

***

      За окном уже стало темно. Парни проболтали несколько часов подряд. Чимин рассказывал самые нелепые ситуации из жизни Тэхёна, начиная с самого детства и заканчивая универом. Случай с тем парнем нарочно обходили стороной, чтобы не прореветь всё оставшееся время, ведь столько хорошего случилось в жизни его малыша, что слушать было куда лучше. Например, Чимин рассказал, как Тэ впервые в жизни сбежал с урока в старших классах школы. Они поспорили, что ему не удастся этого сделать, так как Техён был самым прилежным учеником, но тот сделал, да еще и нашёл интересный подход. Когда урок истории проходил на первом этаже здания, он сделал из бумаги шляпу в виде лодочки, нарисовал себе усы, вскочил на парту, прямо по среди урока, вытащил свою бумажную импровизированную саблю и заорал: «Я Ким Наполеон, отправляюсь завоёвывать мир!» и выпрыгнул в окно, быстро скрывшись из виду. Одноклассники были в ударе от выходки, а самые настоящие удары достались Тэхёну у директора в кабинете, палкой. Больше они не спорили.       Эта история показывает, что Тэ всегда имел свой взгляд на разные вещи. Всегда старался сделать всё с изюминкой. Наверное поэтому его отец так сильно хотел, чтобы его сын учился на дизайнера. Ведь с фантазией у мальчишки было всё в порядке с самого детства. Да и одарён он был от природы: пел, рисовал, играл на фортепиано, владел свободно тремя языками (корейским, английским и китайским), любил читать и даже сам писал небольшие рассказы, разбирался в садоводстве (благодаря бабушке, конечно), изучал астрономию и более приземлённые вещи, такие как психология и кинология.       Чонгук узнал столько интересного. Ему не терпелось познакомиться с Тэхёном здесь, узнать его лучше. Настолько интересным человеком тот являлся       В какой-то момент, Чонгук провалился в сон. Чимин заботливо укрыл его пледом, задержал взгляд на "спящем" лучшем друге и вышел из палаты.       Яркие лучи солнца больно ударили в глаза. Чонгуку пришлось даже поднять руку, прикрываясь от света, чтобы разглядеть хоть что-нибудь в радиусе нескольких метров. Но то, что он увидел, радости не прибавило. Вся трава была жёлтой и засохшей. Пахло не лавандой, а гнилью. Земля под ногами была сырой и жидкой, будто всё это время шёл проливной дождь. Тэхёна нигде не было, и Чон почувствовал, как лёгкое волнение вперемешку с паникой зарождались внутри. Он быстро озирался по сторонам, а потом и вовсе сорвался с места, побежав в лес. Как только он скрылся в тёмной гуще, сильный порыв ветра чуть не сбил его с ног. Он длился около секунды, будто кто-то очень сильно дунул в его сторону, не разрешая идти дальше, но Чонгук упорно шёл, прислушиваясь к каждому звуку.        — Ви! Ви! — Чон кричал во всё горло, надеясь, что его услышат, но порывы ветра быстро уносили его крики дальше в темноту леса. По внутренним часам Гука, прошло около получаса, как он начал поиски, но ничего... Как бы он ни старался, заглядывая за каждый ствол огромных деревьев, Тэхёна не было нигде.       «Неужели он ушёл… Сбежал…» Дальше продолжать мысль не хотелось.        — Меня слишком долго не было... — Чонгук начал винить себя, ведь надо было воспользоваться первой же возможностью и уснуть, но он слушал истории детства Тэхёна. — Дурак… Идиот!       Чонгук продолжал поиски, останавливаясь каждые пару шагов, делая глубокий вдох и крича во всё горло, что есть мочи. Но ничего. Никого.        — Нет… Тэхён…       Голос пропал. Ноги разболелись от долгих блужданий. Голова шла кругом. Ему стало настолько плохо, что даже закрутило живот и тошнота подступила к горлу.       Лёгкий треск палок где-то за спиной заставили Гука подскочить на месте и обернуться на звук.        — Тэхён! — Чонгук бросился на парня, крепко сжимая того в объятиях. — Тэхёни…        — Чонгук…       «Чонгук? А где же его милое Гуки??»        — Тэхён. Я тебя везде искал, почему ты…        — Я не почувствовал. — Чон смотрел на парня в упор, задавая вопрос глазами: «Что не почувствовал?» — Я не почувствовал, что ты пришёл. Я…впервые… — На глаза Тэ навернулись слёзы. Он был таким бледным и уставшим, будто сбежал из плена, где его пытали каждую секунду несколько дней подряд.        — Тэхёни… Главное, что я тебя нашёл сейчас. Скажи, что происходит? — Чон то сжимал в крепких объятиях Тэхёна, то отстранялся, держа того за плечи и глядя ему в глаза, изучая и пытаясь найти в них хоть что-то.        — Оно умирает.       Как гром среди ясного неба. Умирает.        — Нет… Нет, подожди! Оно не может умереть, ведь тогда ты…        — Гуки… — Взгляд Тэхёна смягчается, он кладёт свою руку на щеку Гука, а тот накрывает её своей. В глазах только страх. — Я тоже.        — Нет…Нет, нет, нет. — Парень трясёт головой в знак протеста, не веря сказанному. — Нет, ты не умрёшь! Слышишь? Я не позволю…        — Чонгук, скажи, что ты узнал? Я себе места не находил, всё это время. Тэхён.. Ты постоянно зовёшь меня так. Это моё имя?        — Да! Тебе двадцать три года, Тэхёни. Ты живёшь в хорошей семье, у тебя есть замечательный друг там. Он рассказывал мне о тебе так много всего. Боже… - Гук тяжело вздохнул, его голос дрожал, то ли от холода, то ли от волнения и страха. Мысли никак не хотели собираться в кучу. — Не так я хотел всё тебе рассказать…        — Друг? А…я? Я там есть?       Вот и всё. Как же Чон боялся этого вопроса. Он хотел говорить только хорошее, но… Он решил проигнорировать и продолжил говорить всё, что взбредёт в голову.        — У тебя есть мама и папа, а еще тётушка Ан. Они все тебя очень любят. Тэ… — Чонгук крепко обнял парня. — Они ждут твоего возвращения, Тэ… — Земля начала уходить из-под ног. Это могло означать только одно - пробуждение. В ушах раздался громкий писк. Настолько громкий, что Чон рефлекторно зажал уши руками, отпуская Тэ из объятий. — Тэхён! — Он кричал, думая, что тот его не слышит. — И я! Я тоже жду тебя там! Пожалуйста! Не уходи никуда!        — Гуки… — Смог прочесть он по губам и, кинув последний взгляд на обеспокоенные глаза, дрожащие губы и бледное лицо, провалился в темноту.        — Тэхён! — Чонгук проснулся от своего же крика, но что-то было не так. Аппарат жизнеобеспечения Тэ громко пищал. Показатели мигали красным цветом, предупреждая об опасности. Пульс участился. Чонгук подлетел к кровати и начал давить на кнопку вызова врача. — Кто-нибудь! Пожалуйста! Врача, скорее! Позовите врача!!! Молю… — Добавил он уже тише, заливаясь горькими слезами. — Спасите его….