Ты мой сон и моя реальность.

      Всю ночь врачи боролись за жизнь Тэхена, а Чонгук боролся с собой. Он искусал пальцы, ногти и губы, выдрал половину своих волос, и ждал, когда же выйдет врач и скажет хоть что-нибудь внятное, а не только: «мы делаем всё возможное».       Чонгук звонил тётушке Ан, сообщая о ситуации, несколько раз приходил Чимин, пытаясь успокоить и подбодрить Чона, но всё было без толку - его трясло, как в лихорадке. Он понимал, что, возможно, Тэхён борется за жизнь и во сне сейчас, и ему нужна помощь, вот только у Чона сна нет ни в одном глазу, а снотворные уже не помогают.       Паника, ощутимая кожей, нарастает всё больше с каждой минутой, будто у собаки шерсть встаёт дыбом. Он хочет увидеть Тэхёна, но не может уснуть: слишком сильны его переживания. Да и с другой стороны, он хочет быть здесь в тот момент, когда выйдет врач и скажет хорошие новости. Он думает, как прекрасно было бы обнять Тэ, поддержать, успокоить его. И себя заодно.       Проходит еще достаточно много времени, прежде чем доктор выходит из операционной, снимает маску и выдыхает: то ли с облегчением, то ли с огорчением - не понятно. Чонгук слишком устал, чтобы разобрать. Он не спал несколько часов. Однако, думая о Тэхёне, Гук находит в себе силы, подрывается с места и, ничего не произнося, просто встаёт рядом, сталкиваясь с доктором практически нос к носу. Тому и не нужны слова, учитывая, сколько раз мистер Чон порывался ворваться в операционную и разнести там всех и вся в пух и прах.        — Он жив... — То, что говорит мужчина дальше, Чон не слышит, потому что от бессилия просто падает на колени прямо на пол, зажмуриваясь и потирая глаза. Он жив. Его Тэхён жив.       Врач садится на корточки напротив Чонгука, пытаясь поймать его взгляд, но, потерпев неудачу, просто произносит:        — Когда будете готовы, подойдите в мой кабинет, я дам вам полный отчёт о пациенте и проведённой операции. — Говорит он, но, так и не получив ответа, уходит, тяжело вздыхая. Чонгук сидит так довольно долго, пока к нему не подходит медсестра. Он поднимается с колен и вопросительным взглядом смотрит на нее, пока та не произносит:        — Мы перевели его в палату, он под наркозом, войти вы сможете только через час.        — Мне нужно сейчас. — Строго проговаривает Чон, смотря в одну точку на абсолютно белой стене.        — П-простите, но…        — Я должен пойти к нему сейчас! — Не терпящим возражений тоном произносит парень.        — Х-хорошо, я узнаю у глав врача. — Она быстро уходит в направлении нужного кабинета, а Чон снова жмурит глаза и оседает на скамью: как же он устал... но силы ему еще нужны, чтобы увидеть Тэхёна и самому убедиться, что он дышит, что его сердце бьётся, как и прежде, что он жив.        — Мистер Чон, Доктор ждёт Вас.       Дверь за Чонгуком захлопывается, и он позволяет себе выдохнуть. Они разговаривали около часа. Для Чона эти шестьдесят минут оказались напряженными. Слишком тяжело было узнавать подробности тяжёлой участи любимого человека. Врач рассказал обо всех последствиях после операции, о том, как будет проходить реабилитация и с какими вообще повреждениями привезли Тэхёна в больницу. Благо, все раны затянулись, кости срослись как нужно, и поврежденные органы уже тоже восстановились, за четыре то года. Теперь Гуку позволено было находиться рядом с Тэ. Медсестра проводила его в палату и мягко прикрыла за собой дверь, оставляя Чонгука наедине с дорогим сердцу человеком и гнетущими мыслями наперевес. По словам доктора Пака, переживать было больше не о чем: Тэхён вышел из комы, хоть его сердце и останавливалось два раза, он боролся. Чонгук думал лишь о том, что его малыш боролся за жизнь, за жизнь с ним. Его утешала мысль, что Тэ мог думать о нем, когда был там и переживал эту надвигающуюся «пустоту». Теперь Ким просто под капельницей, без массивного аппарата и без всех этих трубок. Его малыш просто спит и скоро очнётся. О, как же Чонгук этого ждёт.       Он присаживается на стул рядом с койкой и нежно берёт парня за руку, осторожно приподнимая сначала пальчики, потом и всю ладонь, умещая свою под ней. Ладошка Тэхёна стала намного теплее, чем была прежде. И камень, которым, казалось, стало его сердце за эти долгие годы, постепенно разрушился и высвободил всю жизнь быстро бьющегося сердца.       Кто угодно позавидовал бы той любви в глазах, с которой Чонгук смотрит на слегка подрагивающие длинные ресницы Тэ, взглядом очерчивает острые скулы, подбородок, впалые щёки и лоб... к нему у Чона отдельный разговор, ведь он не удержался и поцеловал в него Тэхёна, слегка задержавшись губами. Он был такой тёплый, а кожа – мягкой. Чону хотелось дотрагиваться до парня, ощущать на кончиках своих пальцев нежность его кожи, проводить по каждой выпирающей вене на руках, обводить контуры слишком сильно выпирающих костяшек на пальцах. Но нельзя. Нельзя сейчас. Ведь сейчас Тэхён был так беззащитен и уязвим. Чон хотел отдать всего себя, чтобы окутать его, как одеяло, защитить и спрятать от всего мира, чтобы никто не мог его коснуться, сломать или даже украсть, чтобы никто больше не смог сотворить ничего подобного с его мальчиком. Сейчас перед ним настоящий Ким Тэхён, живой человек, который дышит, который скоро откроет глаза, в глубине которых Чонгук так и жаждет утонуть беспросветно. Он опускается обратно на стул, как только понимает, что всё это время скалой нависал над хрупким телом, веки тяжелеют от пристального взгляда на эти горячо любимые черты. Гук прикрывает глаза всего лишь на секунду, но и этого было вполне достаточно, чтобы уставший организм начал отключаться. Он больше не в силах бороться со сном.       Чона разбудил хлопок двери. Парень резко подскочил на месте, увидев медсестру. Та извинилась и попросила его выйти на несколько минут, так как ей нужно было осмотреть больного и поменять капельницу. Чон воспользовался этим временем, чтобы снять сон с лица, и, наконец, выпить кофе. Спать Гук больше не намерен. Он будет ждать Тэхёна здесь.       Стоп.       Происходящее волной накатывает на сознание парня. Он пытается вспомнить, снилось ли ему что-нибудь, но всё тщетно. Там была только «пустота». Ни намёка на прежние яркие сны, на поляну, усыпанную лавандой, на густой лес, да даже бури никакой не было, он просто спал и видел чёрное «ничего».       Из транса выводит не громкая вибрация телефона. Звонок.        — Да. Что?        — Чонгук, ты нашёл его? Что произошло? Я тебе столько сообщений отправил вчера, а ты даже ни одного не прочел. Я, между прочим, волнуюсь за тебя.        — Намджун… — Гуку хватает нескольких секунд, чтобы осознать происходящее, сделать переоценку всему, что происходило в его жизни. Понять, наконец, насколько дорога жизнь, и, особенно, жизнь с близкими тебе людьми. – Приезжай в больницу, адрес скину в сообщении.        — В больницу? Ты в порядке, Гу?       Гу…       Намджун давно его так не называл. Только в студенческие годы, когда старался стать к нему ближе. Неужели, Джун действительно не просто так всё это время оставался рядом с ним? И сейчас Чон вновь осознаёт, как же круто повернулась его жизнь, с появлением в ней Тэхёна.

***

      Прошло менее получаса, как Намджун влетел в больницу. Они договорились встретиться с Чоном в кафе, которое находилось на первом этаже здания. Сейчас он быстро бежит туда, чтобы поскорее узнать, что же произошло за эти трое суток. За эти грёбаные семьдесят два часа. Радовало лишь то, что они встретятся в кафе, а не сразу в палате. Сердце не на месте. Он слишком сильно переживает за Гука, но всегда старается подавлять это чувство в себе, так как знает, что второму это нахрен не нужно. Проявление подобных чувств Намджуна к себе Чонгук пресёк еще в студенческие годы... Больше подобного не повторялось, хоть Нам и был чертовски заботливым и внимательным парнем, но показать это в полной мере Чону так и не посчастливилось.        — Намджун-и! — О, этот сладкий голосок он узнает из тысячи.        — Чим! А ты как здесь?... — Он на лету ловит подбежавшего к нему парнишку и приподнимает над землёй, для более крепких объятий.        — Я пришёл к другу. И мой отец просил помочь с бумагами. А ты? Пришёл увидеться с Чонгуком?        — Как ты уз-...        — Нас свёл мой лучший друг, будучи в коме.        — Стоп, тот самый Тэхён? Всмысле, в коме? – Всё внутри Нама холодеет.        — Но вчера ночью он вышел из комы, поэтому переживать не о чём. Он скоро очнётся. А вот о Чоне надо бы побеспокоиться: на нём лица нет.       Намджун сглатывает застрявший в горле ком. Ему совершенно не нравится услышанное, он собирается во всех подробностях расспросить всё у Гука. Но, чёрт возьми! Даже Пак знал больше, чем... Джун. Неужели Чон до сих пор не может раскрыться перед ним полностью, хотя и прошло уже столько лет…        — Я побежал, отец ждёт. — Чим чмокает ничего не понимающего Намджуна в щёку и убегает, мило вильнув своими шикарными бёдрами. Если бы Нам не был в ступоре, то определённо побежал бы за ним, но не сейчас. Он разворачивается и ускоренно шагает в кафе.       Чон, завидев Намджуна, каждый шаг которого казался всё более раздражённым, даже встал с места, нервно теребя нижний край рубашки.        — Нам-...        — Я готов внимательно тебя выслушать, Чон. — Он плюхается в кресло и складывает на стол руки, сцепляя их в замок. — Без прелюдий.       Чонгук сглатывает образовавшийся в горле ком. Он впервые видит настолько злого Намджуна. Обычно таковым является он сам, тогда как старший в основном за позитивный расклад дел и движуху. Теперь даже Чон немного побаивается его. А Нам и сам не может понять: на что он так злится. На то ли, что Пак знает что-то, чего до сих пор не знает он сам? Или может на Чонгука, который вёл себя очень странно последний месяц? На что?        — Присаживайся, Чонгук. — строго сказал он, нетерпеливым жестом показывая ему сесть на этот чёртов стул. Нам был слишком серьёзен. — Рассказывай. От начала и до конца.        — Нам, я... — И откуда в нём проснулась такая робость. Снова. Может из-за того, о чём он думал всё это время? Точнее в чём начал подозревать своего «лучшего друга»? — Прости, зная твой скептизм, я не смог рассказать тебе кое-что очень важное. Мне правда жаль, что я расстроил тебя.       Намджун лишь приподнял брови. Он впервые слышал, как Чон Чонгук извиняется перед ним. Да и вообще извиняется. Джун и сам не до конца понимал, почему он так разозлился.        — Что такого ты не смог мне рассказать? Гу.. я просто не понимаю, прошло столько лет, а ты до сих пор мне не доверяешь. Это немного раздражает, знаешь ли. — Обида, наверное в этом всё дело. Чонгук лишь виновато кивает головой.        — Я знал, что ты мне не поверишь. Но теперь, когда всё это происходит в реальности…        — В реальности? — Нам понимает, что не должен цепляться за слова, но у него не получается из-за злости. — А до этого ты где жил тогда?        — В том то и дело, что не здесь… — И вот Чон набирает побольше воздуха в лёгкие и выкладывает всё начистоту, с самого начала. Где сначала сон был самым безмятежным, но потом началось что-то странное, и его мучили бессонные ночи. И доходя до того момента, где он встретил Тэхёна.       По лицу Джуна была заметно легкое неверие, но его голова всегда работала хорошо, и сложить два плюс два не составило труда, даже если ответ был не привычная четвёрка, а что-то непредсказуемое.        — …и я не знаю, может это моё появление так повлияло на происходящее, но он вчера вышел из комы, и я хочу верить в то, что ему хотелось вернуться в этот мир ради меня. — Чон замолчал и украдкой посмотрел на старшего. Взгляд второго был серьёзно задумчивым.        — Господи, — он потирает лицо своей большой ладошкой, — в это действительно трудно поверить. А Чим? Как вы с ним встретились?        — Когда я пришёл к Тэ…        — Обидно, что не знакомый тебе человек знал куда больше, чем я, твой друг. Скажи честно, ты до сих пор не считаешь меня таковым, Гу? Это всё из-за той ошибки?        — Прости, Нам...       Чонгук и сам не знает ответа, почему за столько лет он ни разу не воспринял дружбу старшего, как что-то серьёзное. Воспоминания проносятся в голове, напоминая Чону каждый поступок Нама. Он всегда старался быть рядом, вытаскивал его из передряг, даже из тех, в которых были виноваты оба. Время было весёлое и беззаботное. Чону действительно жаль, что он относился к этому так легкомысленно, принимая внимание старшего как должное.        — Честно, я удивлён, что ты до сих пор нянчишься со мной. — Чон закрывает глаза, откидываясь на спинку стула, усталость внезапно накрывает его, он чертовски сильно перенервничал.        — Но ведь ты мой друг. Чон, может я и пытался вначале стать чем-то большим для тебя, но я очень быстро осознал, что если это произойдёт, а ты меня отвергнешь, то у меня не останется ничего. Теперь это всё в прошлом, поэтому, пожалуйста, позволь мне быть твоим настоящим другом. — Это прозвучало странно, видимо потому, что эта просьба была озвучена только спустя несколько лет. Надо было решить этот вопрос раньше и, возможно, сейчас они не тратили бы время на пустые разговоры. Намджун думал, что это было и так понятно, хоть они и не говорили об этом никогда. Намджун долго молчал, переваривая информацию, периодически потирая лицо руками и отворачивая голову к окну. — Так значит всё то время, что ты тратил на сон, не отвечая на звонки и сообщения, ты был... с ним?        — Да...        — Покажи мне его, Гу.        Глаза младшего распахиваются, он кивает с лёгкой улыбкой на губах.

***

      Намджун смотрит на лежачего парня несколько долгих минут. Мысли ударяются о стенки мозга и прокручивают одно и тоже по несколько раз. Парень перед ним красив, хотя слишком худой и бледный. Чонгук идеально его нарисовал, в мельчайших деталях. Сколько он на него смотрел, раз смог так точно передать каждый контур прекрасного лица Тэхёна? После увиденного и услышанного, он всё-таки верит в рассказ Чона. Потому что не верить становится сложнее.       Чонгук садится рядом с парнем и берёт его руку в свою, нежно целуя костяшки. Намджун видел Чона таким, наверное, никогда. Он был так аккуратен и нежен, будто Тэхён - это хрупкая драгоценность. А для Чона так оно есть. Драгоценнее Тэ в жизни парня не было ничего, даже работа, которую он считал основополагающей всей жизни человека.       Джун вздыхает и отворачивается.        — Я пойду, Чон. Набери, если что-то понадобиться.        — Хорошо. Спасибо, Намджун.. Если бы не ты...       Старший лишь машет рукой и выходит из палаты.       Если бы у Намджуна кто-нибудь спросил, что он чувствует сейчас, вряд ли бы он ответил что-то внятное. Внутри было спокойно, словно душа, бьющаяся всё это время запертой в клетке птицей, внезапно остановилась и смирилась с судьбой. Если бы у Намджуна спросили о чём он думает, скорее всего он бы тоже не смог ответить, потому что в голове было пусто. Пусто настолько, что, казалось, даже лёгкий ветерок продувает голову насквозь. Он был потерян и собран одновременно. Захотелось увидеть Чимина, положить голову на его коленки, почувствовать нежную руку на загривке, мягко перебирающую волосы... Хотелось просто окунуться в спокойствие, во что-то доброе и родное, словно дом.       Увидев Чонгука таким... Таким нежным и влюблённым Нам растерялся. Но сейчас, увидев в глазах младшего эти глубокие чувства, он что-то переосмыслил, причём настолько быстро, что даже не смог понять этого сразу.       Пришло время остановиться. Остепениться. Успокоиться. Вот о чём он думал. О доме. И если раньше в голове всплывал образ Чонгука, то сейчас он очень ясно видел Чимина. Пак ассоциировался у него с домом.       Но об этом он подумает как-нибудь потом.

***

      Чонгук стоит возле окна и наблюдает за солнцем, постепенно угасающим и прячущимся за высотными зданиями мегаполиса. Казалось, что он расслаблен, но на самом деле он прислушивается к каждому шороху, к каждому вздоху, доносившемуся со стороны койки. Чон не знает, сколько он так бездвижно стоит, вслушиваясь в собственное нестабильное сердцебиение. Весь день их никто не беспокоил. Тётушка Ан уехала, чтобы помочь родителям Тэхёна подготовиться к переезду в их семейный дом, Чимин был занят учёбой и документацией, с которой обещал помочь отцу. Чонгук остался один. Он соврёт, если скажет, что не привык к этому. На какое-то мгновение, он даже подумал, что вернулся в то время, когда ни сны, ни работа еще не одолели его разум и тело, когда он мог целыми днями находиться в одиночестве, читать книги, анализировать свою никчёмную жизнь, пусть даже на деле она и не являлась таковой. Его отец делал бизнес, Чонгук не нуждался ни в чём, он мог позволить себе больше, чем люди низшего общества, но он не пользовался этим. Разве что иногда окунался в суматоху этих "интересных" тусовок, ведясь на уловки Намджуна, который показывал ему настоящую бурлящую и выплёскивающуюся за пределы разумного жизнь. Ту, в которой ты всю свою молодость проводишь на вечеринках, развлекаясь с алкоголем, наркотиками и шлюхами. Чон искренне пытался внедриться во всё это, но у него не получилось. Не выходит и сейчас. Он чувствовал себя особенным из-за статуса, но сейчас… Сейчас особенный для него Тэхён, особенно то чувство, которое мягкой поглощающей негой разливается по всему телу, будоража кровь больше, чем те самые алкоголь, наркотики и секс. Он развлёкся в своё время достаточно, а теперь…       Теперь у него есть Тэхён.       Лёгкий хрип донёсся со стороны кровати, и Чон резко вынырнул из своих дум, в пару шагов преодолевая расстояние от окна к человеку, что издал эти живые звуки.        — Тэ… — Гук мягко подхватил руку парня в свои, упав на колени. Он начал всматриваться в зажмуривающиеся глаза и медленные движения головы из стороны в сторону.       Глаза открылись. Они были наполнены звёздами, утягивающими Чона в глубины вселенной. Эти прекрасные и родные глаза.       Чон где-то в глубине сознания понимал, что надо звать доктора, но так не хотел пропустить этот момент счастья. Он хотел оставить его для себя, но желаниям порой не всегда суждено сбыться в той мере, на которую мы надеемся. В палату вошла медсестра и, увидев открытые глаза Тэ, с лёгкой расфокусировкой уставившиеся в потолок, тут же убежала звать доктора.

***

       — Тэхён-щи, посмотрите на меня… Хорошо… — Доктор Пак светил фонариком в глаза парню, проверяя реакцию зрачков на свет, потом измерил давление и прослушал лёгкие. В конце он утвердительно кивнул самому себе и поднялся с места. — Ему нужно немного времени, чтобы осознать происходящее, прийти в себя. В целом, он уже хорошо реагирует на внешние факторы. Чонгук-щи, давно он очнулся?        — За минуту до того, как пришла медсестра. — Гук был немного расстроен этим фактом.        — Отлично, мы сейчас установим капельницу. Он будет еще немного вялым ближайшие пару часов, возможно снова уснёт, но на завтра прогнозы самые лучшие. Чонгук-щи, вам бы тоже не помешало съездить домой и хорошенько отдохнуть. Тэхён-щи будет находиться под наблюдением всю ночь, думаю, что вам нечего будет здесь делать.       Гук лишь кивнул, сдвинув брови к переносице и разглядывая дезориентированный взгляд Тэхёна. Он боролся сейчас с желанием устроить скандал на почве того, что никуда не собирается уходить, но здравый смысл оказывается сильнее внезапных порывов. Парень подходит к Тэ, нежно берёт его руку в свои и легонько прикасается к тыльной стороне ладони губами, мысленно посылая ему слова «я скоро вернусь» и «я люблю тебя».