Пощечины от дьявола // 快穿之打脸狂魔

Поскольку мероприятие транслировалось в прямом эфире в Интернете и по телевидению, выступление Чжоу Юнь Шэна могли услышать любители музыки по всему миру. Выступления игроков после него совершенно не могли удержать их интереса. После его выступления они устремились на платформы социальных сетей, чтобы опубликовать свои мнения. Я думал, что Ханна определенно станет чемпионом этого конкурса, и, естественно, она шокировала публику, как только вышла. Если вы не знали, песня, которую она сыграла, — одна из пяти «Трансцендентальных этюдов». Тогда я подумал: о нет, Ханна, это слишком жестоко. Как будут выступать остальные участники? Послушайте, даже сестра короля фортепиано еще не выступила! Но я ошибался. Ханна, может, и правда талантлива, но она ужасна по сравнению с Джой (английское имя Сюэ Цзин И*). Она может соревноваться с группой подростков, но Джой может соревноваться с лучшими всемирно известными пианистами. Её «Памяти Павлочева» можно охарактеризовать только как совершенная, шокирующая и бесподобная. Даже её брат, король фортепиано Шон (Сюэ Цзы Сюань) должен признать поражение перед ней. Я нахожусь в зале, и никто, кто не слушал Джой вживую, никогда не сможет оценить это удушающе мощное давление. Мои уши и сердце сжала резкая боль, а когда она закончила играть, я дрожал больше минуты. Эта песня всегда была известна как дьявольская музыка. Я даже посмотрела видео, где выступает Шон, но совершенно не могла понять прелести этой песни. В то время у меня просто было ужасное чувство, тошнота и головокружение, но когда я услышала выступление Джой, я заплакала. Я безудержно плакала, и теперь я просто хочу сделать что-нибудь безумное, чтобы излить это необъяснимое чувство отчаяния. Боже мой, я никогда раньше не знал, что кто-то может так играть на пианино! Вы только посмотрите на её лицо — искривленное, свирепое, полное пота и слез, но почему я чувствую, что она выглядит такой красивой? Когда она нажала последнюю ноту, я смотрел ей в лицо. Её глаза светились отчаянием и болью. Мне казалось, что мое сердце вот-вот разорвется! Обычно я слушаю только поп-музыку. Что такое эта ваша классическая музыка? Ну, это то, что я сказал бы час назад, но теперь я хочу забыть это предложение. Выступление Джой помогло мне понять, как звучит настоящая трогательная музыка. Музыканты мира, конечно же, должны поклоняться её превосходным способностям, в том числе и её брат. Она вложила эмоции в мелодию, которую никто не может даже надеяться скопировать. После Джой никто не сможет так идеально сыграть «Памяти Павлочева». Выступление Джой станет классикой, превзойти которую невозможно. Джой, Джой, Джой, она такая классная! Еще только отборочный турнир, а уже такой уровень! Мои ожидания от полуфинала и финала зашкаливают! Изначально я был фанатом Ханны, но теперь с нетерпением жду выступления Джой. Я думаю, что оргкомитет должен подумать и поместить Джой в группу взрослых. Позволять ей соревноваться с группой детей — слишком несправедливо. Конечно, даже во взрослой группе она все равно всех раздавит! Она действительно сестра короля фортепиано, и это точно решает генетика. Столь широкая похвала привлекла к соревнованиям беспрецедентное внимание. Выступление Чжоу Юнь Шэна было слишком привлекательным. Даже люди, никогда не слушавшие классическую музыку, невольно очаровывались им, становясь его преданными поклонниками. После его выступления многие слушатели не могли не выразить свои чувства в социальных сетях и опубликовать свои видеозаписи. Джой была необычайно изысканной, когда её лицо искажалось из-за грустной и болезненной музыки. Это не только не уничтожило её красоту, но и дало ей силу тронуть сердце и душу. Никто не обратил внимания на следующие выступления, рассеянно слушая остальные песни. Затем они загораживали проходы, надеясь сказать пару слов Сюэ Цзин И. Ей было всего шестнадцать, но в её хрупком теле скрывалась столь ужасающая взрывная сила, что даже Бог позавидовал бы её таланту. Репортеры СМИ уловили волнение и бросились брать интервью у девушки, которую в настоящее время охранял Сюэ Цзы Сюань. Они попытались поднести микрофоны к её рту: — Мисс Сюэ, сколько лет вы играете на пианино? — Какую песню вы выбрали для полуфинала? — Почему вы решили сыграть эту песню? Как вы чувствуете себя сейчас? Чжоу Юнь Шэн хранил молчание, его огромные солнцезащитные очки закрывали половину лица. Сюэ Цзы Сюань обнял его тонкие плечи, закрывая лицо другой рукой. Он нахмурился и сказал: — Пожалуйста, помните, моя сестра страдает врожденным пороком сердца. Она не может находиться в шумной обстановке. Если у нее случится сердечный приступ, я подам на вас в суд. — Тогда как насчет вас, мистер Сюэ? Вы удовлетворены сегодняшним выступлением своей сестры? Как вы думаете, чем отличается её «Памяти Павлочева» от вашей? Чья была лучше? В сопровождении телохранителей к фургону Сюэ Цзы Сюань оглянулся и откровенно сказал: — Я очень доволен её выступлением. На самом деле, я очень ею горжусь. Её «Памяти Павлочева» превзошла мои возможности. Если бы Карранс был еще жив, я думаю, он был бы очень доволен, — он слегка кивнул и закрыл дверь, быстро скрывшись внутри. Сюэ Ян сидел в своем инвалидном кресле и наблюдал с расстояния 50-60 метров. Он также хотел обнять мальчика и защищать его от шумной толпы, уберегая от любого вреда. Но из-за ног он ничего не мог для него сделать. — Когда операция? Я хочу провести её как можно скорее, — он жестом приказал Сюэ Лао Си толкнуть его. — Я позвоню доктору Бруку и спрошу. Когда я советовал тебе сделать операцию, ты не послушал. А теперь ты не можешь защитить своего любовника. Ты сожалеешь об этом? — высмеял Сюэ Лао Си, поднося телефон к уху. Ноги Сюэ Яна не было невозможно вылечить, он просто не хотел новых неприятностей. Казалось ранее, что его не волновало ничто, включая семью, дружбу, власть, статус и он сам. Но внезапно появился Хуан И, и в его пустой груди начали расти сердце и легкие, качать горячую кровь, и наконец он стал живым, дышащим человеком. За это он был искренне благодарен. Чжоу Юнь Шэн почувствовал себя еще хуже, когда вернулся в отель. Как будто его кровеносные сосуды были заблокированы чем-то толстым и твердым, из-за чего он чувствовал себя особенно вялым и подавленным. «Памяти Павлочева» была достойна звания музыки возмездия, над созданием которой Карранс провел семь лет. Он мстил не только публике, но и исполнителю. После выступления музыканту требовалась очень сильное эмоциональное восстановление, чтобы вернуться в нормальное состояние. Чжоу Юнь Шэн больше всего хотел сейчас потратить немного времени на тихую медитацию, но Сюэ Ли Дани, услышав новость, бросилась в отель и в настоящее время ругала его. — Ты не можешь так хорошо играть! Ты должен сдерживаться до полуфинала и финала, — решительно приказала она. Она никогда не беспокоилась о мальчике, поэтому знала только, что её сын учил его игре на фортепиано, и что его талант был хорош, но она никогда не думала, что его талант был чем-то большим, чем просто хорошим. Даже назвать это «потрясающим, встречающимся раз в жизни» не было преувеличением. Во время перерыва в репетиции Сюэ Ли Дани также наблюдала за игрой на пианино вживую, и после выступления мальчика её разум на пять или шесть минут отключился, даже душа не могла перестать дрожать. Не говорите, что Сюэ Цзин И когда-то достигнет этого уровня! Даже она не смела сравнивать себя с ним. Его игра была слишком идеальной, и привлекала столько внимания. Что если её дочь не сможет играть на том же уровне в будущем? Как она сможет жить дальше? Эта слава была слишком большой и тяжелой, совершенно неподъемной для Сюэ Цзин И. Чжоу Юнь Шэн бесстрастно взглянул на нее и слабо сказал: — Я не могу этого сделать. — Как ты можешь этого не делать? Разве это не твои руки? — сердито спросила Сюэ Ли Дани. — Когда я сижу перед фортепиано, эти руки не принадлежат мне. Они принадлежат песне. Если вы хотите, чтобы я использовал эти руки, чтобы уничтожить эти прекрасные песни, извините, я не могу, — твердо сказал Чжоу Юнь Шэн. Сюэ Ли Дани была скрипачкой, она тоже знала это чувство. Как только она взяла скрипку, каждая её мысль была посвящена тому, чтобы сыграть мелодию как можно лучше. Просить её сознательно уничтожить песню было все равно, что просить набожного верующего лично разрушить место поклонения. Это было непростительным преступлением. Сюэ Ли Дани была потрясена. Она открыла рот, но не нашла слов, полностью потеряв дар речи. С одной стороны, она была глубоко тронута, с другой — переживала за будущее дочери. Если бы навыки её дочери на фортепиано не могли достичь уровня мальчика, вся нынешняя похвала превратилась бы в будущем в оскорбления и издевательства. Совершенство мальчика не сделает её дочь успешной, а погубит её! Сюэ Ли Дани подошла к бару и налила стакан красного вина. Ей нужно было подумать, что делать дальше. Сюэ Цзы Сюань стоял у окна, глядя на мигающие неоновые огни города. Когда мальчик сказал: «Эти руки не принадлежат мне», его сердце сильно застучало, и он сразу же посмотрел на мальчика. Как он мог снова и снова искушать его сердце, делая его неспособным думать ни о чем, кроме музыки и Хуан И? Фактически, последние несколько дней он редко думал о других вещах. Его мысли были заняты выражениями лица мальчика, играющего на фортепиано. — Мама, ты можешь идти, — холодным голосом сказал он, открыв дверь. — Что? — Сюэ Ли Дани была немного ошеломлена. — Иди, не мешай нам. Этот вопрос можно обсудить по окончании конкурса, — сказал он, нетерпеливо нахмурившись. Любовь Сюэ Ли Дани к своему сыну была даже глубже, чем любовь к дочери. Видя его беспрецедентно нахмуренное лицо, она не могла не чувствовать опасения. Она поставила стакан и подошла к двери, но потом заколебалась. — До свидания, — Сюэ Цзы Сюань вытолкнул её и захлопнул дверь. — Не заботься о том, что говорят другие. Просто будь собой, — подойдя к мальчику, он посмотрел на его темные волосы. Он хотел было рассказать шутку, чтобы поднять настроение, но отчаянно порывшись в памяти, кроме тысяч партитур для фортепиано, не нашел ничего ценного. Возможно, ему стоит сыграть веселую песню. Он взглянул на белый рояль, стоявший у балкона, но мальчик вдруг сказал тяжелым голосом: — Ты можешь уйти? Я хочу какое-то время побыть один. — Скажи, ты не можешь отойти от «Памяти Павлочева»? — выражение лица Сюэ Цзы Сюаня мгновенно стало серьезным. — Я могу избавиться от его влияния, но мне нужно немного побыть одному, — Чжоу Юнь Шэн поднял взгляд и обнажил свои покрасневшие глаза. Сюэ Цзы Сюань был поражен. Он бессознательно потянулся, чтобы коснуться щеки мальчика. — Не трогай меня, — Чжоу Юнь Шэн отвернулся, больше не в силах подавить ненависть, которую он чувствовал к семье Сюэ, скрытую в глубине своего сердца. Сюэ Цзы Сюань не мог понять чувства других людей. Единственным человеком в мире, который мог трогать его сердце, был этот мальчик. Каждый его хмурый взгляд и каждая улыбка ярко запечатлевались в его голове как на пленке, и всякий раз, когда он расслаблялся, она постоянно воспроизводилась на повторе. Возможно, из-за того, что он столько раз пересматривал этот фильм, теперь он мог заметить даже малейшие эмоциональные изменения мальчика. Он был противен мальчику, даже ненавистен. Это заставило его впервые почувствовать пронзительную душевную боль, как будто его сердце разорвали на куски. Он отчаянно перебирал свои воспоминания в поисках всего, что он сделал не так, чтобы вызвать ненависть, затем его лицо побледнело. Нет, Хуан И не знает причину, по которой он изначально вернул его. У него не было возможности узнать. Успокоившись, он решил, что это, должно быть, влияние «Памяти Павлочева». Таким образом, его неистовое сердцебиение постепенно утихло. — Я уйду. Хорошо отдохни, — некоторое время он стоял в растерянности, после чего ушел. В комнате, наконец, стало тихо. Чжоу Юнь Шэн бросил бокал с красным вином Сюэ Ли Дани в мусорку, нашел еще один стакан и осушил его. Только выпив три бокала, он, наконец, почувствовал, что его кровь снова начала течь. Болезненная и удручающая тяжесть постепенно утихала. Он не мог удержаться от облегченного вздоха. В это время раздался звонок в дверь. Он что-то почувствовал и быстро подошел, чтобы открыть её. Конечно же, стояли снаружи Сюэ Ян и Сюэ Лао Си. — Это крепкое вино, — Сюэ Лао Си вдохнул воздух. — Ты в порядке? — Сюэ Ян был полон беспокойства. — Я буду в порядке, пока ты рядом, — Чжоу Юнь Шэн лениво улыбнулся, затем наклонился, чтобы поднять 193-сантиметрового мужчину за талию, и бросил его на кровать, оседлав его. Быстро втолкнув инвалидную коляску, Сюэ Лао Си закрыл дверь и убежал, говоря в душе: неудивительно, что босс хочет пройти операцию. Его легко может носить его маленький любовник. Это действительно вредит самооценке мужчины. Сюэ Ян перевернулся и прижал мальчика, после чего спросил обеспокоенным тоном: — Что случилось? Ты еще не избавился от влияния этой песни? Он вспомнил, что некоторые люди твердили, что игра «Павлочеву» может привести к психическому срыву. — Да, я очень напуган, — Чжоу Юнь Шэн наклонился ближе, его красные глаза пристально смотрели. Он, стиснув зубы, сказал, — Обещай мне, что что бы ни случилось, ты не оставишь меня одного и не исчезнешь. Ты можешь сделать это для меня? Если ты не сможешь, я схвачу тебя и выпрыгну из окна прямо сейчас. Смерть решит все наши проблемы. Когда его возлюбленный забросил его обратно в реальность, решив умереть с Господом Богом, он чувствовал одновременно и тревогу и обиду, но он спрятал эти чувства глубоко внутри, потому что искренне верил, что сможет снова найти мужчину. Однако после того, как он сыграл «Памяти Павлочева», его затаенная ненависть и душераздирающая любовь вырвались наружу. Когда он соглашался на задание от военных, он думал, что если он не сможет найти своего возлюбленного, то смерть в виртуальном мире не будет худшим исходом. Потому что, по крайней мере, он был в этом мире, в отличие от реального, в котором были только пустые комнаты и равнодушные люди. Ему не к кому было возвращаться. Теперь он не только хотел любить этого человека, но и задушить его, чтобы избежать любых будущих тревог. Это противоречивое настроение было трудно контролировать. — Я могу это сделать, если ты мне снова поверишь, — Сюэ Ян не знал, почему он добавил «снова», как будто однажды не сдержал это обещание. Он чуть не задохнулся, когда его сжал в объятиях мальчик, после чего протянул руку, чтобы прикоснуться к черной серьге на мочке уха. В базу данных без предупреждения была помещена строка исходного кода, что вынудило Чжоу Юнь Шэна быстро восстановить свой разум. «Зная, что разозлил меня, передаешь мне свой исходный код в попытке успокоить меня?» Даже, потеряв память, этот человек все равно оставался невероятно хитрым! Слегка фыркнув, он опустил голову, чтобы поймать тонкие губы возлюбленного. Сюэ Ян надавил на затылок, углубляя поцелуй. Его глаза наполнились улыбкой. Выступление Чжоу Юнь Шэна распространилось как лесной пожар. Китайские и международные СМИ были сосредоточены на нем в течение нескольких дней, его выступление повторно транслировалось по телевидению и в Интернете. Каждый слушатель испытывал к нему особые чувства, но все без исключения были шокированы его великолепными способностями и сильными эмоциями. Другие неизбежно сравнивали его версию с версией Сюэ Цзы Сюаня, но даже те, кто был наименее чувствителен к музыке, могли легко различить разницу между ними. Сюэ Цзы Сюань играл руками, но Чжоу Юнь Шэн кричал душой. Многие критики утверждали: нет никаких сомнений в том, что Джой превзошла своего брата, и она станет одной из величайших пианисток этого века. Получить такую высокую оценку в нежном 16-летнем возрасте, очевидно, было большой редкостью. Международный режиссер, послушав «Памяти Павлочева», сразу же связался с оргкомитетом и попросил о сотрудничестве с Сюэ Цзин И. В настоящее время он снимал фильм о судном дне и отчаянно нуждался в саундтреке, который заставил бы аудиторию почувствовать отчаяние. Он даже чувствовал, что его фильм будет неполным без игры девушки, что станет его вечным сожалением. Поскольку семья Сюэ ограничивала его личную свободу, не говоря уже о том, чтобы выходить на улицу одному, Чжоу Юнь Шэн даже не видел сотового телефона. Тем, кто хотел связаться с ним, обращались к Сюэ Цзы Сюаню, который был обеспокоен. Однако Сюэ Цзин И далеко в Китае была в несметное количество раз более обеспокоена, чем он. С одной стороны, она была в восторге от достижений мальчика, с другой — боялась, что никогда не сможет превзойти этот шедевр. Сюэ Ли Дани сказала ей, что было бы лучше, если Хуан И быстро выбыл из конкурса, потому что её талант никогда не догонит его, а разница в уровне может спровоцировать много неприятностей в будущем. Хотя она наотрез отказалась, втайне она паниковала. «Пока у меня сердце Хуан И, я могу играть музыку так же хорошо, как и он.» Ей нужно было постоянно поддерживать себя, чтобы справиться со все более тревожным настроением. Мастерство Хуан И пробудило её страх. Даже сегодня она все еще не могла дотронуться до фортепиано, особенно после того, как послушала его интерпретацию «Памяти Павлочева». Она злонамеренно подумала, что, возможно, Хуан И — дьявол, потому что только дьявол может играть такую дьявольскую музыку. Смертные не могут сравниться с ним. Какая могущественная сила таилась в сердце дьявола? Она была одновременно напугана, но также ждала этого с нетерпением. Начался полуфинал. Больше половины соревнующихся выбыли, осталось только 26 участников. Они сидели по двое и по трое, чтобы поболтать, время от времени украдкой поглядывая на особенно спокойную и тихую девочку, сидящую в углу. На этот раз никто не назвал её надменной. От гения ожидали высокомерия, обычным смертным не нужно было её понимать. Ханна была окружена группой людей. Когда её спросили о выбранном ею произведении, выражение её лица стало некрасивым. Поскольку Сюэ Цзин И изменила свою песню, ей пришлось изменить песню на ту, которую она выбрала для финала. После полуфинала она не знала, что еще ей сыграть. У нее не было другой песни, которая была бы одновременно более сложной, и уровень исполнения ею был более высоким. — Боже мой, ты действительно хочешь сыграть эту песню? Её, которую пианисты признают седьмой по сложности фортепианной пьесой. Это для полуфинала? У меня нет надежды! — выслушав её ответ, одна из участниц прикрыла лоб, притворяясь, что падает в обморок. — Я думаю, тебе не следует сдаваться так быстро. Ты всегда можешь снова упасть в обморок, когда услышишь выбор Джой, — другой игрок указал на девушку в углу. — Я спрошу её, — вызвался участник из Китая. Он подбежал и, что неудивительно, был остановлен телохранителями. Ему пришлось вытянуть шею и крикнуть: — Сюэ Цзин И, что ты будешь играть потом? Не могла бы ты нам рассказать? Ханна не понимала китайского, но по-прежнему пристально наблюдала. Она искренне надеялась, что какую бы песню ни выбрала другая девушка, сложность не будет намного выше, чем у нее. — Выпендреж**, — тихо сказал Чжоу Юнь Шэн. — Что ты сказала? — спросил китаец. — Сирс, Выпендреж, — добавил Чжоу Юнь Шэн. Китайский игрок ахнул, затем побежал обратно и сказал участнице: — Хорошо, ты можешь упасть в обморок. Она будет играть Сирс «Выпендреж». — Боже мой! Это конец! — некоторые кричали из-за разочарования, а некоторые кричали в возбужденном предвкушении. В зале сразу стало шумно. Музыкальной индустрии всегда хватало талантливых людей, и из-за их слишком удивительного таланта и чрезмерного обилия эмоций многие музыканты имели странный характер и были не очень общительными. В прошлом веке, было много мастеров—пианистов. Их несравненный сверкающий дар делает пианистов нашего века особенно мрачными и посредственными. Если бы не Сюэ Цзы Сюань, критики говорили, что в новом столетии интерес к игре на пианино снизился бы. В прошлом веке Сирс, несомненно, был одним из самых известных пианистов. Но он никогда не хотел быть «одним из». С трех лет он начал проявлять удивительный музыкальный талант, в шесть лет он сам создал вальс и исполнил его, а в одиннадцать стал всемирно известным. Он был чрезвычайно высокомерен, заявляя, что он лучший. Лучше, чем все другие пианисты его времени — и такое отношение вызвало много критики. Чтобы решительно опровергнуть эту критику, он создал «Выпендреж» путем импровизации и заявил, что кроме него, никто другой никогда не сможет сыграть это произведение полностью. Стили «Выпендреж» и «Памяти Павлочева» были полностью противоположны. В «Выпендреже» не было сильных эмоциональных взлетов и падений. На самом деле, когда автор сочинял его, он не вкладывал в него никаких эмоций. Это было просто средством, чтобы показать свое мастерство. Его название удивительно соответствовало его содержанию. Говоря современным языком, это просто средство похвастаться своими навыками. Песня была разделена на четыре такта, и каждая нота в каждом такте требовала разной техники игры. Она включала в себя все стили и жанры. Без превосходных навыков, сравнимых с мастерством Сирса, пианист выставил бы себя большим дураком. В результате песня была известна как одна из самых сложных фортепианных партитур в мире и заняла второе место. Её первоначальное название было «Рапсодия Сирса», но после того, как многим пианистам это надоело, его прозвали слегка уничижительным «Выпендреж», что в конечном итоге было принято большинством музыкантов. Если «Памяти Павлочева» была дьявольской музыкой, то «Выпендреж» — это музыка высокомерного человека, но обычные люди не могли освоить ни то, ни другое. «Шон, твоя сестра слишком своенравна, ты в курсе? Пожалуйста, забери её домой!» Это была общая мысль всех конкурсантов, включая гордую Ханну.