Пощечины от дьявола // 快穿之打脸狂魔

Организационный комитет распределял игроков по жребию. Зная, какое произведение сыграет Сюэ Цзин И, никто не хотел выступать после неё. Её выступление могло бы сделать их более посредственными. Очевидно, все они были одного возраста, но разрыв был настолько очевиден. Она была превосходна до уровня внушения страха. Требовалось большое мужество, чтобы выступать со своими навыками на сцене. Когда подошла их очередь опускать руки в черный ящик, все начали отчаянно молиться, даже самопровозглашенная гений Ханна. Она считала первое место в этом соревновании и поступление в Кёртисовский институт музыки своими. Она не ожидала встретить на полпути настоящего гения, такого как Сюэ Цзин И. Из-за Сюэ Цзы Сюаня она уделяла девушке пристальное внимание и могла поклясться, что она была довольно посредственным человеком. Китайцы считали высокомерие позором. Возможно, она скрывала свою силу? Истинную силу следует выставлять напоказ, а не заставать ею людей врасплох. Черт возьми, она, должно быть, сделала это намеренно! Ханна с негодованием вытащила руку из черного ящика и посмотрела на номер, её лицо побледнело. 12 — середина группы, обычно очень хорошая позиция, но поскольку у Сюэ Цзин И был номер 11, это был смертный приговор. У кого после неё хватило бы терпения слушать её песню? — Нет, как может быть такое совпадение? Кто-то, должно быть, это подстроил. Я хочу вытащить другой номер! — семья Ханны занимала видное место в Австрии. Внешне она выглядела вежливо, но её истинный характер был очень властным. Она настаивала на том, что кто-то намеренно сближал её номер с Сюэ Цзин И, чтобы её смутить. — Если у тебя большая сила, ничто в мире не может заставить тебя бояться, — Чжоу Юнь Шэн легкомысленно прокомментировал это. Персонал перевел это предложение на немецкий и английский, и шумная Ханна немедленно утихла, понимая, что её непослушное поведение демонстрировало её внутренний страх. «Но кто не боится столкнуться с таким сильным противником?» Подумали остальные двадцать пять конкурсантов. Никто из них не хотел выступать двенадцатым. Сцена с розыгрышем транслировалась в прямом эфире, и заявление Сюэ Цзин И, намекающее на её сильную уверенность, покорило зрителей. Соревнования еще не начались, но рейтинги уже поднимались. Из-за «Памяти Павлочева» люди, которые никогда не слушали классическую музыку, стали поклонниками Чжоу Юнь Шэна. Сегодня концертный зал был переполнен, и операторы наводили объективы на первые ряды зрителей. В основном они были тяжеловесами в музыкальной индустрии, включая Сюэ Цзи Сюаня, восемь судей и несколько пианистов мирового уровня. Затем двадцать шесть участников пришли к полуфиналу: международный крестный отец поп-музыки Билл, знаменитый режиссер Парсон и даже декан Кёртисовского института музыки Беккет. Во время отборочных выступлений они были разбросаны по всему миру и работали над своими делами, но, послушав яркую музыку Сюэ Цзин И, они приостановили все и пришли на место проведения конкурса, желая лично оценить её уникальное очарование. — Я всю жизнь буду сожалеть о том, что не смог послушать «Памяти Павлочева» вживую. Это сожаление не могло случиться во второй раз, поэтому я сделал все, что мог, чтобы быть здесь сегодня, — ведущий брал интервью у присутствующих тяжеловесов. Это заявление было от Кента, ведущего пианиста Дрезденского симфонического оркестра. — Я пришел сюда ради Джой. Её исполнение наполнило мое почти безжизненное вдохновение, поэтому я надеюсь, что у меня будет возможность поработать с ней. Она замечательная, у нее волшебные руки! — Билл продемонстрировал на камеру жест №1, его слова демонстрировали крайнее восхищение. — Кёртисовскому институту музыки нужны такие талантливые и увлеченные студенты, как Джой. Примем ли мы её? О, что за пустой вопрос? Как только она закончила играть «Памяти Павлочева», дверь нашего института уже открылась для нее, — декан Кёртисовского института музыки закончил это предложение, затем рассеянно взглянул на декана Джульярдской школы*, сидевшего неподалеку. Они тоже хотели зачислить этого гения, в будущем их соперничество будет очень напряженным. Когда был спрошен Сюэ Цзы Сюань, он повернулся, чтобы посмотреть прямо в камеру, и сказал слово за словом: — Она, безусловно, превзойдет меня в будущем. Ревную ли я? Нет, она моя гордость. Его голос затих, и объявили результаты жеребьевки. Привлекающая внимание Джой оказалась на одиннадцатом месте, Ханна была следующей. На огромном экране, помимо их позиции, также отображалось выбранное игроками произведение. Когда они увидели трек Джой, многие зрители не могли не задохнуться, и даже судьи и музыкальные тяжеловесы перешептывались друг с другом. Большинство из них были взволнованы. Сколько времени прошло с тех пор, как кто-то играл «Выпендреж» публично после смерти Сирса? Даже король фортепиано Сюэ Цзы Сюань практиковал его только в качестве тренировки, и отклонил все просьбы исполнить его на сцене, заявив, что не уверен, что сможет сыграть идеально. С точки зрения эмоциональной выразительности «Выпендреж» был пустым, но по технике исполнения, несомненно, был вершиной фортепианных песен. Если бы даже половина ноты была неверной, мелодия превратилась бы в гротескный шум. Исполнитель был бы опозорен и не имел другого выбора, кроме как сбежать со сцены в смущении. Сирс полагался на эту песню, чтобы поставить в тупик всех пианистов своей эпохи. Она вызвала гнев и была переименована из классической «Рапсодия Сирса» в очень насмешливое «Выпендреж». Большинство людей, купивших билеты на конкурс, были самыми преданными поклонниками классической музыки, поэтому они хорошо понимали историю печально известного «Выпендрежа». Сюэ Лао Си явно почувствовал изменение настроения в зале и прошептал своему боссу: — Почему эти люди такие шумные? Что-то не так? Сюэ Ян поискал на своем смартфоне, а затем передал его Сюэ Лао Си. — Эх, он снова превосходит самого себя. У других игроков нет шансов впечатлить хоть кого-то, — вздохнул Сюэ Лао Си, покачав головой. Зрителей не интересовало выступление первых десяти конкурсантов. 80% из них были здесь ради Джой, поэтому, когда ведущий вызвал 11-го участника, аплодисменты были исключительно интенсивными. На сцене Сюэ Цзин И была одета в чистый черный фрак, её длинные волосы были тщательно зачесаны назад и покрыты толстым слоем воска. Спереди это выглядело как короткая прическа, очень красиво. Она не кланялась, как другие игроки, просто слегка склонила голову, полная высокомерия. Она не приехала сегодня участвовать в соревнованиях, она пришла, чтобы поразить всех своим мастерством, используя свои превосходные навыки игры на фортепиано, чтобы заставить всех дрожать и сдаться. Публике, видимо, понравилось её высокомерное поведение. Хотя песня еще не началась, их кровь уже кипела. Сюэ Цзы Сюань с трудом усидел на месте, подавляя желание броситься к мальчику и обнять его. При написании «Выпендрежа» Сирс не вкладывал свои эмоции, но он был перфекционистом и интегрировал различные техники аппликатуры, чтобы придать песне абсолютно красивую мелодию. У нее не было другой цели, она была прекрасна ради красоты и требовала высочайшего мастерства, чтобы ослеплять навыками. Но эта песня как раз соответствовала вкусам публики, поэтому даже сейчас она была широко известна. Её часто использовали в фильмах и телешоу. Конечно, это была компьютерная синтезированная версия. Мелодия была очень живой и яркой, ритм очень разнообразен. Иногда он был медленным и полз, как улитка, и исполнителям часто требовалось использовать только одну руку. Но когда он становился быстрым, обе руки были заняты, а иногда им даже приходилось использовать локти. Каждый такт требовал изменения техники, и если её вовремя не изменить, это сразу нарушило бы мелодию, и исполнитель больше не смог бы продолжить. Чжоу Юнь Шэн сел перед пианино и поправил свое психическое состояние, затем поднял руки и начал первый короткий такт. Здесь ритм был очень медленным, и пианисту требовался хороший контроль над темпом: если бы он нажал на секунду раньше или на секунду позже, мелодия рушилась бы, как поезд, сошедший с рельсов. Все нервничали за него, но он исполнил первый такт с чрезвычайно точным контролем и перешел во второй такт, который критики называют штормовым кругом. Стиль этого такта был прямо противоположен первому такту, а партитура была заполнена более чем 300 нотами. Обе руки нуждались в поддержке двух локтей. Завершение этого раздела было похоже на побег из шторма — чувство выживания и облегчения. Судьи и зрители затаили дыхание и ждали окончания первого такта. Девушка их не подвела, спокойно вошла во вторую секцию, и операторы со страхом смотрели на её белые руки. Они прыгали через клавиши, пока не осталось только размытое пятно. Мелодия кружилась по концертному залу, как свист штормового ветра, резко выбивая души слушателей из их тел и вызывая у них головокружение. Их сердца колотились. Поскольку его руки были слишком заняты, оргкомитет специально назначил сотрудника, чтобы он перевернул партитуру, но когда страница с музыкой была завершена, сотрудник не двинулся с места. Если бы это был другой исполнитель, он, несомненно, не смог бы продолжить, но Чжоу Юнь Шэн лишь слегка взглянул на этого человека, его ритм оставался совершенно стабильным. Его руки почти превратились в два ослепительных цветка над клавишами. Движения его локтей представляли собой серию напряженных поперечных разрезов, как капля горячего масла, падающая в кипящую воду, взрывающаяся в финальной кульминации. Это не только опьяняло публику, но даже судьи стучали пальцами по столу, забывая обо всем. Чжоу Юнь Шэн переключался между четырьмя последовательными техниками: его веки были слегка опущены, он смотрел на клавиши с презрительным выражением лица, как будто они уже подчинились ему, и он мог управлять ими в любое время. В этот момент он выглядел крайне высокомерным, а его тонкие черты лица раскрывали все более непреодолимое очарование. В конце выступления он встал, слегка склонил голову в сторону публики и приподнял бровь, крайне невежливо, но это заставило аудиторию по-настоящему осознать его силу и самомнение. Он был настолько талантлив, что мог смотреть в лицо миру с высокомерием Сирса. Они совсем не могли его ненавидеть, напротив, им нравилось его выступление, нравилось его выражение лица и нравилось его высокомерное отношение. Он должен жить так безудержно! Внезапно раздались громкие аплодисменты. Судьи с первого ряда немедленно встали и зааплодировали, затем зрители встали по очереди, покрасневшие и аплодирующие. Только Сюэ Ян сидел, окруженный плотной толпой, чувствуя себя задыхающимся. Сюэ Лао Си уже увлекся, засунув пальцы в рот и присвистывая. Если бы все было нормально, охрана уже давно бы его вывела, но сегодня это никого не волновало, потому что все слишком яростно аплодировали. Если бы Сирс был еще жив, он бы позавидовал таланту Джой. Его «Выпендреж» совершенно не смог поставить в тупик Джой. Когда она начала второй такт, их сердца чуть не выскочили из горла: слишком быстро, быстрее сверхскоростного поезда. Но так здорово! Раньше они слышали только компьютерную версию «Выпендрежа». Единственный человек, которого они слышали, который играл его, это была живая репетиция Шона пару лет назад, но она была неполной. Сегодня у них была возможность послушать полную версию вживую. Они падали ниц перед Джой. Все были в восторге от её искривленного лица, когда она играла «Памяти Павлочева». Они также видели её выражение лица, когда она играла «Выпендреж» — высокомерная, как королева! Они просто плакали от её красоты! Джой душой играла на пианино! Живые слушатели сразу же поделились своими переживаниями в социальных сетях, так что те, кто не мог купить билеты, возмутились. Джой возродила любовь людей к классической музыке. Следующее выступление было у Ханны. Она стояла за сценой с бледным лицом. Увидев, что девушка медленно идет к ней, она подсознательно отступила. — Никто не помог мне перевернуть ноты. Знаешь что-нибудь об этом? — спросил Чжоу Юнь Шэн, холодно улыбнувшись. Ханна и сотрудник на мгновение застыли. Чжоу Юнь Шэн кивнул и отвернулся, передав этот вопрос в организационный комитет. Его не волновало, как дальше будет действовать оргкомитет, он не боялся никаких конкурентов. Из-за этого беспорядка и из-за блестящей игры Чжоу Юнь Шэна дух Ханны снова был безжалостно подавлен. Сыграв только два фрагмента своей песни, она совершила серьезную ошибку и была беспомощна, чтобы исправить её, хотя и хотела. Взволнованная, она внезапно ускорилась, изменив мелодию и заставив судей нахмуриться. Остальные исполнители также выступили посредственно. Большинство из них начали учиться игре на фортепиано с пяти лет, выступать на сцене с восьми лет и старше, поэтому никогда не думали, что испугаются сцены. Но сегодня, из-за того, что Сюэ Цзин И высокомерно продемонстрировала свои выдающиеся навыки игры на фортепиано, их уверенность в себе получила беспрецедентный удар. Подобно тому, как Сирс затмил мастеров игры на фортепиано своего времени, Чжоу Юнь Шэн продемонстрировал свой необычайный талант. Если все пойдет хорошо, он станет следующим Сирсом, и противникам потребуется большое мужество и навыки, чтобы сразиться с ним на одной сцене. Полуфинал завершился, и Чжоу Юнь Шэн занял первое место и вышел в финал. Ханна с грустью ушла после получения письма с предупреждением, а сотрудник, ответственный за переворачивание листов, был уволен. Выступление Сюэ Цзин И «Выпендреж» распространилось по Интернету как лесной пожар, особенно второй раздел. Все проигрывали его снова и снова, пораженные скоростью её рук. Вскоре они заметили, что сотрудник не перевернул ноты, и связали это с письмом с предостережением Ханны. Многие люди решили, что это правда, и начали яростно ругать Ханну, в то время как их понимание навыков игры на фортепиано Джой возросло. Они не понимали, как она запомнила такую длинную песню: только во втором разделе было целых 300 нот. Этого было достаточно, чтобы установить мировой рекорд. Джой даже не читала партитуру, когда играла. Её сила намного превосходила их воображение. Они слышали, что Кёртисовский институт музыки, Джульярдская школа и музыкальный колледж Беркли соревнуются за нее, но они думают, что она уже достигла уровня, позволяющего окончить все музыкальные академии. Они не знали, есть ли вообще преподаватель, который мог бы научить её чему-то новому. Она явно уже овладела всеми возможными навыками. Разве Джой сегодня не выглядела особенно красивой в своем маленьком фраке? Кто говорит высокомерная королева, тот неправ! Они думают, она больше король! Из-за нее они пристрастились к классической музыке. Им было очень любопытно, что она сыграет в финале. Они думали, это будет «Моя Империя**». Полагалось, что это так. Они надеялись на это! Единственное, что сложнее, чем «Выпендреж», — это «Моя Империя». У нее нет выбора, кроме как сыграть её. Пожалуйста, сыграй «Моя Империя»! +1 +2 +10086 Пользователи сети со всего мира писали об этой теме, настоятельно призывая Джой исполнить эту песню. — Какую песню ты собираешься исполнить в финале? — в номере отеля Сюэ Цзы Сюань упаковывал одежду мальчика. Он, очевидно, редко делал такие вещи, поэтому каждый предмет одежды неоднократно складывался, прежде чем придать ему приличную форму. — Я собираюсь исполнить «Мою Империю», — сказал Чжоу Юнь Шэн, потягивая теплое молоко. Сюэ Ли Дани вошла в комнату как раз вовремя, чтобы услышать эти слова. Она посмотрела на него чрезвычайно сложным взглядом, после чего села за мини-бар и начала наливать вино. Её лицо было полно тревоги. Она только что закончила звонить своей дочери, чтобы попытаться убедить её отказаться от того, чтобы Хуан И заменял её на конкурсе. Вслед за «Памяти Павлочева» он неожиданно сыграл прекрасную интерпретацию «Выпендрежа». На этот раз она сидела в зале, восхищаясь его необычными способностями. Она думала: даже если бы Хуан И был брошен сквозь время и оказался в прошлом веке, его свет определенно не был бы заглушен самим Сирсом. Она могла видеть: он был так непринужден во время выступления, спокоен, как ветер. Даже так называемый штормовой такт был для него пустяком. Он был даже более самоуверенным и высокомерным, чем Сирс. Как только он сел за фортепиано, он сразу же отбросил свое робкое и трусливое поведение и стал ослепительным. Его выступление было основано на сильном личном стиле, которому никто не мог подражать. Что бы произошло, если бы он помог её дочери попасть в Кёртисовский институт музыки? Как только она прикоснется к фортепиано, вся их ложь будет раскрыта. Вот почему она так нервничала и снова и снова советовала дочери сдаться. Но что-то овладело её дочерью, заставив её твердо поверить в то, что она может превзойти Хуан И. Это невозможно! Если бы у нее был такой талант, он бы уже раскрылся! Хотя она внутренне отрицала это, Сюэ Ли Дани не могла сказать это вслух, и она не осмелилась вытащить Хуан И из конкурса самостоятельно. Во-первых, она боялась рассердить сына. Во-вторых, она боялась, что её решение спровоцирует новый сердечный приступ у дочери. В конце концов, поступление в Кёртисовский институт музыки было её самой большой мечтой. Сюэ Ли Дани отпила бокал вина и холодно произнесла: — Ты действительно смелый раз выбрал «Мою Империю». Эта песня — вера целого поколения. Чжоу Юнь Шэн взглянул на нее, но ничего не сказал, вместо этого использовал 008 для подключения к сети и опубликовал анонимное заявление о том, что он будет играть «Моя Империя», что немедленно вызвало ажиотаж в Интернете. В заключительный день конкурса репортеры заметили, что большинство зрителей были пожилыми людьми, а некоторые из них были в накрахмаленной форме с медалями. Они были ветеранами Второй Мировой Войны и приехали из разных стран, чтобы оценить игру Джой. Когда репортер спросил, что они думают, один из них ответил: — Я давно не слышал чистого исполнения «Моя Империя». Когда я услышал, что этой исполнительнице всего шестнадцать лет, у меня было несколько плохих слов о её выборе этой песни, но мой внук порекомендовал мне послушать две другие её песни. Я был впечатлен. Мягко говоря, я думаю, она могла бы это сделать. — «Моя Империя» — это вера нашего поколения. Лучше ей не разрушать её, иначе я буду очень зол! — яростно сказал один пожилой мужчина в военной форме, размахивая тростью. Репортер, убрав микрофон, слабо усмехнулся и скрестил пальцы, втайне желая Джой наилучшего. Чжоу Юнь Шэн сидел в зале, все еще окруженный телохранителями. Но теперь это были наемники Сюэ Яна, отвечающие только за защиту, а не за наблюдение. При необходимости они даже блокировали Сюэ Цзы Сюаня. Девять из десяти финалистов собрались, чтобы поболтать, шепча «действительно смело», «о Боже» и можно было слышать слабые вздохи. Они явно не одобряли выбор песни Чжоу Юнь Шэна. Чжоу Юнь Шэн тихо читал ноты, погруженный в свои мысли. Он был назначен вторым. После объявления номера только первый игрок прыгал от радости. Они снова стали фоном для Сюэ Цзин И. Если она не разрушит «Моя Империя», они обречены. Поскольку первый игрок чувствовал себя расслабленным, его игра была очень хорошей, и когда он проходил мимо Чжоу Юнь Шэна, он поднял кулак, чтобы подбодрить его. Чжоу Юнь Шэн улыбнулся и кивнул другому игроку, откидывая назад тщательно причесанные волосы. Сегодня на нем все еще был мужской фрак — если вы проявляли достаточно таланта, оргкомитет был очень снисходительным. Он вышел на сцену и поклонился. Его лицо было серьезным, ему не хватало высокомерия полуфинала. Он сел перед фортепиано и, как обычно, помолчал, настраивая эмоции. «Моя Империя» была произведением Иванова, известного музыканта Империи Левин*** во времена Второй Мировой Войны. Во время создания этой песни Империя была на грани покорения. Обладая сильным патриотическим духом, Иванов сочинил эту песню, чтобы побудить отчаявшихся граждан встать и сражаться, и даже создал оркестр, чтобы бесплатно играть для войск. Мелодия этой песни была полна волнения, вдохновляющей силы, кипящей крови и неудержимых слез. Её эмоциональное влияние выходило далеко за рамки «Памяти Павлочева». Если у «Памяти Павлочева» была главная тема смерти, то «Моя Империя» была сонатой жизни. Поскольку песня была слишком вдохновляющей, она вскоре распространилась из Империи Левин по всему миру, помогая многим странам, находящимся на грани подчинения, вновь обрести волю к сопротивлению. Некоторые называли её эпическим шедевром, похожим на огромного зверя. Её темп был тяжелым и медленным, но она несла целую эпоху истории. Она стала свидетелем разрушения фашизма и подъема многих народов. Для её исполнения требовалась стальная воля и самое проницательное понимание жизни. Она требовала гораздо больше эмоций, чем техники, и тем, кто лично не был знаком с той эпохой, было трудно найти подходящие эмоции. Но Чжоу Юнь Шэн пережил эпохи войны, он также понимал это более ясно, став свидетелем гибели своей страны. Он тяжело вздохнул и нажал на клавиши. Исполнение этой песни не требовало великолепных навыков, требовалось лишь повторение нескольких предложений: Со стальными руками и золотым сердцем позволь своим эмоциям вести тебя, позволь своему духу взлететь. Разбуди гнев людей самыми чистыми и искренними звуками. Пусть они узнают, что без борьбы они умрут, и только взяв в руки оружие, они смогут добиться светлого будущего. Его оружием была музыка, нематериальный звук. В это время его нежное лицо было холодным, как у статуи, его плотно сморщенный лоб был запечатлен непреклонной яростью, а голова покачивалась. Его волосы были в ужасном беспорядке, но, казалось, проявляли прилив жизненной силы. Страстная и героическая мелодия раздалась по всему залу, и многие пожилые люди уже плакали, дрожа, как будто они вернулись в ту истерзанную войной эпоху. Рев разрывающихся снарядов, крики их товарищей и их хриплые крики: Идите вперед, защитите нашу империю! Пальцы Чжоу Юнь Шэна тоже двигались вперед, нажимая на клавиши, затем он резко остановился. Как однажды сказал один музыкант, играть «Моя Империя» — все равно что использовать свой дух, чтобы добыть десять тонн угля. Это может заставить совершенно здорового человека умереть от истощения. Эти слова не были преувеличением: Чжоу Юнь Шэн был настолько истощен, что почти не мог дышать. Он сглотнул, но его рот был слишком сухим, как будто дым мог выйти из его горла в любую секунду. Его пальцы сильно дрожали, он больше не мог нажимать клавиши. Он закрыл глаза, его разум кружился. Пока он собирался с силами, ветераны встали один за другим. Горячие слезы текли, когда они аплодировали ему. Некоторые даже сняли медаль на груди и подняли их к нему, показывая, что его музыка достигла высочайшего уровня. Эта игра была уже не просто конкурсной, это было героическое эхо эпохи.