Пощечины от дьявола // 快穿之打脸狂魔

Чжоу Юнь Шэн сидел за своим столом, перед ним было множество мемориалов, и выражение его лица напоминало мрак набегающих грозовых туч. Когда евнух объявлял о приходе герцога Ю Гоу, он немедленно скомандовал: — Впустите его. Чжао Сюань наполовину преклонил колени в приветствии и собирался сообщить о том, что Чжао Би Сюань отравила еду Императора, когда брошенные мемориалы ударили его по лицу. Чжоу Юнь Шэн выдохнул и сказал: — Подними их и посмотри! Чжао Сюань взял мемориалы и медленно прочитал, на его лице не было ни малейшей паники. Это были мемориалы, присланные придворными с просьбой объявить ему импичмент. Некоторые говорили, что он вступил в сговор с иностранцами, чтобы восстать, другие говорили, что он был коррумпирован, присвоил деньги военных и подделал военные достижения. Кроме того, он контрабандой вывозил соль, железо и другие запрещенные товары за пределы Великой Китайской Стены. Если все обвинения были правдой, он был бы приговорен к казни через тысячу порезов сотни раз. — Герцог Ю Гоу, вам есть что сказать? — Чжоу Юнь Шэн поднял подбородок, в его спокойном голосе не было ни восторга, ни ярости. Из этих мемориалов более половины были правдой, а некоторые были только подделкой. Но даже если удалить часть с фальсифицированными доказательствами, Чжао Сюаня все равно могли бы обвинить в смертельном преступлении в виде заговора и восстания. Его репутация на северо-западе была намного выше императорской власти. Жители северо-запада знали только о Короле Северо-Запада и не признавали Императора. Но на самом деле Чжоу Юнь Шэна это не волновало. Он вызвал Чжао Сюаня сегодня, просто чтобы поиграть с ним. Не спрашивайте его о причине: это животное всегда похищало его и играло с ним, когда у него было свободное время. Он просто учился у него. Чжао Сюань закончил читать мемориалы и сложил ладони: — Отвечая Императору, этот маленький чиновник не имеет слов опровержения. Только это слово, что верность этого маленького чиновника Императору столь же велика, как небеса, солнце и луна. Если у меня мятежное сердце, пусть меня ударит молния, и этот маленький чиновник не сможет умереть мирно! — О? У тебя действительно нет непокорного сердца? — Чжоу Юнь Шэн подошел к нему и посмотрел на его темные волосы. — Нет, — без колебаний ответил Чжао Сюань. — Ты никогда не делал ничего, о чем следовало бы извиниться передо мной? — спросил Чжоу Юнь Шэн, а затем сразу почувствовал, что в его словах есть некоторая двусмысленность, и он не смог не смутиться, неловко закашлявшись. — Никогда, — Чжао Сюань поднял глаза и быстро взглянул на Императора. Как он мог сделать что-то плохое? Он так сильно его любил и ненавидел то, что не мог вырвать свое сердце, чтобы отдать ему. Ты, *, похищал меня столько раз! Как ты смеешь так самоуверенно отрицать это? Чжоу Юнь Шэну хотел отругать его, но сдержался. Протянув руку, он схватил его за подбородок и поднял его необычайно красивое лицо, в то же время наклонившись, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. — Чжао Сюань, помни, что ты сегодня сказал. Если я узнаю, что ты обманул меня, я заставлю тебя заплатить. Император был так близко, что каждое слово сопровождалось струей дыхания, и этот запах был похож на смесь травы, утренней росы и солнечного света. Чжао Сюаню нужно было поцеловать его, чтобы почувствовать этот вкус. В прошлом Император всегда был обездвижен и с завязанными глазами, поэтому сейчас, когда он с силой поднял его за подбородок, и они были лицом к лицу, их глаза смотрели друг на друга, а дыхание перемешалось, все это казалось новым. Чжао Сюань внезапно почувствовал сильное желание, и надеялся, что однажды ему удастся снять повязку с его глаз, чтобы этот мужчина знал, кто владеет им. Он был очень горд, поэтому отказывался признать, что он доволен, когда рот Императора ругал его словами «животное», «зверь», «извращенец». С этого момента Чжао Сюань надеялся, что единственное, что он будет кричать, это Чжао Сюань, Чжао Сюань, Чжао Сюань… Он хотел посягнуть на него открыто и честно, без опасений, чтобы все знали, кто его мужчина. В этот момент Чжао Сюань был вынужден смотреть на Императора лицом к лицу, но он не чувствовал ни малейшего беспокойства, он просто продолжал прокручивать множество безумных идей. Особенно, когда мужчина замедлил свой голос и сказал, что заставит его заплатить, он, вероятно, не знал, насколько прекрасен был опасный и высокомерный свет, появившийся в его персиковых глазах. Эта красота была захватывающей и вдохновляющей до такой степени, что Чжао Сюань без какого-либо непосредственного воздействия показал снизу бурную реакцию. Чжоу Юнь Шэн увидел, что его возлюбленный долгое время не говорил, но капли пота выступили у него на лбу, а глаза мерцали, поэтому он подумал, что напугал его, и его сердце наполнилось гордостью. Но краем глаза он уловил его быстро появляющуюся реакцию и тут же яростно проклял этого зверя в своем сердце. Что он сказал, чтобы разбудить воображение этого человека? Он сделал что-то провокационное? Почему это животное опять стало возбужденным? *, сейчас же не сезон спаривания, верно? Чжоу Юнь Шэн немедленно отпустил челюсть Чжао Сюаня и ударил его ногой, но в последний момент, боясь уничтожить свою собственную сексуальную жизнь, он применил лишь ничтожную часть своей силы. Он холодно произнес: — Герцог Ю Гоу, вы опозорили себя перед Императором! Чжао Сюань даже не попытался увернуться и поклонился, чтобы попросить прощения: — Прошу прощения, Ваше Величество. Простите наглость этого маленького чиновника. Этот маленький чиновник в самом расцвете сил, но у него нет жены или наложницы, которая могла бы согреть его постель. Это трудно контролировать. Хочешь, чтобы я подарил тебе гарем? Эта фраза возникла в голове Чжоу Юнь Шэна, но он сдержался. Он мог играть с этим человеком, но если кто-то другой коснется его волос, Чжоу Юнь Шэн не будет доволен, пока лично не убьет этого человека. Его цвет лица стал сначала красным, потом белым и опять красным, затем он откинулся назад за императорским столом и в волнении схватился за пресс-папье рядом с рукой. Чжао Сюань собрал мемориалы и положил их на угол стола, затем, поклонившись, сказал: — Этот маленький чиновник понимает, почему Император вызвал его сегодня на личную аудиенцию. Если бы вы действительно подозрительно относились к этому маленькому чиновнику, вы бы точно не стали молчать об этом перед другими чиновниками. Этот маленький чиновник определенно оправдает ваше доверие. Чжоу Юнь Шэн холодно фыркнул: — Хорошо, ты понимаешь, что я имел в виду. Чжао Сюань увидел, как его губы слегка опустились, а лоб слегка приподнялся. Он, вероятно, подумал, что выглядит очень благородно и холодно, но на самом деле выглядел мило и очаровательно. Ему так хотелось обнять его и дико поцеловать, но Чжао Сюань сумел подавить свое внутреннее желание и продолжил: — На самом деле, этот маленький чиновник должен сообщить о важном деле, прежде чем он выйдет из дворца. — Что случилось? — Чжоу Юнь Шэн заметил его осторожный тон и повернулся, чтобы посмотреть ему в глаза. Чжао Сюань подошел ближе и прошептал о произошедших событиях. Брови Чжоу Юнь Шэна приподнялись, выражение лица было очень удивленным, но его сердце было спокойным. Он спросил тяжелым голосом: — Если этот вопрос окажется правдой, вы знаете, что вся семья Чжао может быть осуждена, верно? Отравление Императора — великое преступление, достойное уничтожения родовой линии. — Независимо от того, как Император поступит с кланом Чжао, это всего лишь одна семья. Этот маленький чиновник не потерпит никого, кто хочет убить Императора, — Чжао Сюань своевременно выразил свою лояльность. Чжоу Юнь Шэн, конечно, не позволит своему возлюбленному быть замешанным, поэтому он поднял челюсть, обращаясь к Лин Аню: — Найди Сюй Юань Чжэна, но не позволяй никому видеть тебя. Чжао Сюань быстро взглянул на него, жалея, что он не мог погладить его поднятый подбородок. Мужчина не знал, насколько он красив, особенно когда он держал голову высоко, а его веки были низко опущены, глядя в сторону с таким благородным, невыносимо высокомерным выражением лица. Это на самом деле сводило людей с ума. Кроме того, чтобы обладать им, он совершенно не мог думать ни о чем другом. Чжоу Юнь Шэн слишком хорошо знал своего возлюбленного. Даже если этот мужчина просто слегка нахмурил брови, он мог сразу догадаться, о чем тот думал. Увидев, как темнеют глаза его возлюбленного, он мысленно обозвал его извращенцем и вышел. Охранники все еще охраняли пролитый суп, отступив только после того, как Лин Ань привел Сюй Юаня. Сюй Юань Чжэн ценился Императором: он был от природы выдающимся, не боялся испачкаться и не боялся смерти. Он окунул мизинец в пролитый суп и поднес ко рту. Через мгновение выражение его лица потемнело. — Сообщаю Императору, в суп был подмешан хронический яд под названием «Дэн Сянь». После его приема в течение трех-пяти лет внутренние органы выйдут из строя, вы умрете, но не будет никаких наблюдаемых отклонений. — Даже если бы твоя сестра убила меня, Ци Цзинь Юй не стал бы регентом, но им мог бы стать ты, не так ли, Чжао Сюань? Ты дядя второго принца по материнской линии, — поскольку присутствовали только его доверенные подчиненные, Чжоу Юнь Шэн смело высказал свои мысли. Дыхание всех немного остановилось, они покрылись холодным потом. Судя по тону Императора, он, кажется, подозревал, что императорская наложница Хуэй И действовала по приказу герцога Ю Гоу. Но он был прав, принц Гун теперь не имел связей, его титул не давал реальной власти, и из-за его испорченного лица и отрубленных пальцев, даже если бы он был следующим по рангу членом императорской семьи, после смерти Императора он бы не был назначен регентом. Если бы Чжао Сюань предложил свою кандидатуру, никто не смог бы предложить кого-то более достойного, чем он. Благодаря этому подозрения Императора были полностью оправданы. Чжао Сюань не ожидал, что Император также знал о романе Чжао Би Сюань и Ци Цзинь Юя. Другими словами, он давно был разочарован в Чжао Би Сюань. Эта мысль привела его в восторг, и он не только не испугался, но даже сложил ладони и сказал: — Отвечаю Императору, этот маленький чиновник готов всегда следовать за Императором. Это возмутительные слова, но если Император умрет, этот маленький чиновник не сможет жить дальше. Этот маленький чиновник надеется быть похороненным рядом с Императором. Этот маленький чиновник не имеет ничего общего с этим и любит свое дело. Охранники и Сюй Юань Чжэн вздохнули в своих сердцах, когда услышали эти слова, мысленно восклицая: — Кто мог подумать, что обычно молчаливый герцог Ю Гоу обладает такими навыками лести, что даже осмелился предложить быть похороненным вместе. Но где было основание хоронить министра после кончины Императора? С такими желаниями вы должны стать наложницей императорского гарема. Сердце Чжоу Юнь Шэна было удовлетворено, но он сделал еще более высокомерное выражение лица. Он некоторое время смотрел на этого мужчину, затем хмыкнул: — Придворный историк, ты записал все, что только что сказал герцог Ю Гоу? В день моей смерти не забудьте похоронить и герцога Ю Гоу. Историк, который часто сопровождал Императора поклонился с обещанием и написал: 17-й год правления Императора Ци И Нина. 11 июня герцог Ю Гоу прибыл во дворец Ян Синь и поклялся, что хочет быть похороненным вместе с Императором. Император согласился, свидетелями чего стали несколько человек. Чжао Би Сюань снова была помещена под домашний арест. Чтобы успокоить Ци Цзинь Юя и Вдовствующую Императрицу, Чжоу Юнь Шэн каждые два дня посещал дворец Фэн И и оставался на ночь, но он никогда не заходил в боковую комнату, где была заперта Чжао Би Сюань. Чжао Би Сюань часто слышала звуки прибытия императорской кареты и поднимала шум, умоляя Императора освободить её. Но даже когда она кричала до крови, её все равно игнорировали. По прошествии двух месяцев она была изможденной и худой. Отбросив простую еду, принесенную ей слугой, она хрипло крикнула: — Я должна увидеть Императора! Иди и позови Императора. Иди! — «Иди и позови Императора»? Кто ты такая, чтобы думать, что Император всегда готов отвечать на твой зов? Мало того, что теперь ты просто безымянная императорская наложница, даже если бы ты была Вдовствующей Императрицей, ты все равно не смогла бы увидеть Императора в любое время, когда захочешь. К сожалению, ты разбила единственную еду на сегодня. Тогда ты можешь просто съесть с пола. В любом случае, тебе всегда хотелось нагнуться, — саркастически засмеялся слуга. — Ты, * раб, Император просто игнорирует меня, чтобы наказать меня, но скоро я вернусь к тому, что было раньше. Тогда я прикажу разрубить тебя на куски, — угрожала Чжао Би Сюань, скрывая свой страх. Однако, на самом деле она также слабо осознавала, что её шанс снова стать любимой никогда не появится. Если бы Император понизил её в должности и отправил её в холодный дворец, возможно, еще оставался бы шанс. Но Император ничего не сделал, только поместил её под домашний арест, от чего ей стало еще страшнее. Она никогда не представляла, какое холодное и горькое отчаяние её ждет. — Думаешь, что это временно? Тогда я тебе разъясню: Император прекрасно знает, как ты живешь сейчас. Думаешь, ты снова станешь любимой? И не мечтай! — слуга покачал головой и засмеялся, после чего ушел, заперев за собой огромный медный замок. Чжао Би Сюань упала на землю, беззвучно рыдая. В настоящее время она каждый день вспоминала, как была императорской наложницей Хуэй И, и как Император любил её. В то время она всегда чувствовала, что вынуждена быть вместе с Императором, притворяясь ласковой. Каждая минута и каждая секунда с ним были невыносимы. Но теперь, когда она разорвала отношения и разрушила их собственными руками, она, наконец, осознала, насколько это было прекрасно. Если бы она могла вернуться в тот день, когда она вошла во дворец, она бы хорошо отнеслась к Императору и полностью забыла о Ци Цзинь Юе. Думая о Ци Цзинь Юе, его лице, похожем на лицо злого призрака, появившемся перед ней, Чжао Би Сюань вздрогнула и заплакала еще печальней. В особняке принца Гуна после ежедневного употребления тоника в течение двух месяцев Цянь Фанфэй внезапно почувствовала головокружение и тошноту и решила, что получит хорошие новости. Поскольку Ци Цзинь Юй недавно был в плохом настроении, она не осмелилась сказать ему сразу же, пока доктор не осмотрел её, решив получить подтверждение, прежде чем удивить его. С новой жизнью, присоединяющейся к семье, у него будет новая надежда, и он перестанет отказываться от себя. Боясь потревожить своего мужа и Вдовствующую Императрицу, только чтобы разочаровать их, Цянь Фанфэй не осмелилась послать сообщение в императорский медицинский двор, поэтому она послала кого-то найти независимого гинеколога. Пожилой врач тщательно пощупал её пульс, а затем внезапно задохнулся от неуверенного шока. Однако, он уже получил милость госпожи Цянь и , естественно, не осмелился скрыть. Вытирая свой холодный пот, он сказал принцессе правду о её отравлении. Цянь Фанфэй была сильно потрясена. Она дала доктору двести серебряных монет и отправила его прочь, а затем тайно привела еще несколько докторов. Когда все они отреагировали и сказали ей то же, что и первый врач, она, наконец, поверила. Цянь Тонг считал её домашним скотом, её мать без колебаний бросила её при первых признаках неприятностей, а два её старших брата знали только как искать удовольствия, вспоминая о ней только тогда, когда у них кончались деньги. Можно сказать, что с детских лет до нынешнего времени она никогда не получала семейного тепла, и поэтому её мечтой было создать идеальную семью. В результате она очень заботилась о своем здоровье, особенно когда речь шла о деторождении. Перед тем, как выйти замуж, она каждый день приводила к себе императорского врача, чтобы проверять свое состояние и гарантировать, что у нее родятся здоровые наследники. Как она могла быть отравлена? Этого не произошло в особняке генерала, значит, это должно было произойти в особняке принца? Однако у принца не было наложниц, которые хотели бы причинить ей вред, тогда кто это сделал? Цянь Фанфэй была очень способной, она тщательно исследовала особняк без ведома Ци Цзинь Юя. В её руках было множество теневых стражников. Было бы немного сложно проверить другие императорские дома, но целью расследования был особняк Гун, в котором она сама должным образом навела порядок. Потребовался всего один день, чтобы узнать, и увидев улики, переданные ей теневыми стражниками, выражение лица Цянь Фанфэй изменилось от шока до отчаяния, затем от отчаяния к спокойствию. Она никогда бы не подумала, что дважды за свою жизнь испытает чувство, когда её сердце рассыпается в прах. Если бы она не влюбилась в Ци Цзинь Юя и её мертвое неподвижное сердце не было воскрешено им, возможно, она не почувствовала бы такую чудовищную ненависть прямо сейчас. Она всегда думала, что безжалостный Цянь Тонг был самым ужасным типом, но теперь она знала, что безжалостность отравителя, окутанная в нежность, была в несчетное количество раз ужаснее. Прикоснувшись к своему плоскому животу, она нервно улыбнулась. Ци Цзинь Юй, ты начал это первым! Таким образом, в течение месяца все было тихо, и вскоре наступил фестиваль долголетия**. Император устроил во дворце банкет, пригласив многочисленных официальных лиц повеселиться, и принц Гун и его жена, естественно, заняли первое место в списке гостей. Ци Цзинь Юй был главным героем, ведь всего за пару месяцев он смог медленно оправиться от депрессии. Он неоднократно говорил себе: если ты никогда не появишься перед другими людьми из-за этого лица, как ты будешь руководить императорским двором в будущем? Как ты будешь обсуждать политику с министрами? С этими словами он смело покинул особняк и снова начал общаться, неожиданно хорошо приспособившись. Дворцовый банкет был хорошей возможностью подружиться с придворными, как он мог его упустить? Увидев, что Цянь Фанфэй уже давно вошла в свою комнату, но все еще не вышла, ему ничего не оставалось, кроме как пойти к ней и поторопить её. Но как только он толкнул дверь, в его нос вошел резкий запах, и он потерял сознание. — Привяжите его к спинке кровати, — приказала Цянь Фанфэй, вытирая отполированный и острый на вид кинжал. Две служанки покорно согласились и связали его толстыми веревками, аккуратно сняв с него верхнюю одежду. Цянь Фанфэй подошла к кровати и отрезала его орган. Поместив его в небольшую темную деревянную коробку, упаковала все собранные доказательства и спокойно вышла через парадную дверь. Управляющий увидел выходящую принцессу в сопровождении двух служанок, одна из которых держала коробку, а другая несла сверток, и спросил: — Принцесса, где принц? — Он внезапно передумал и сказал, что не приедет. Ты знаешь, его лицо… — Цянь Фанфэй, вздохнув, махнула рукой, — Я пыталась уговорить его, но он просто не хотел слушать. Он завернулся в одеяло и пошел спать. Говорит, что не хочет выходить и встречаться с людьми. У принца плохое настроение. Убедитесь, что ему никто не мешает, чтобы он не впал в еще большую депрессию. Принц действительно какое-то время был очень подавлен. Хотя недавно его настроение улучшилось, сегодня был дворцовый пир, и на нем должна была присутствовать вся столичная элита. Было естественно, что принц вдруг почувствовал робость. Управляющий не сомневался и почтительно пообещал, не заметив капли крови, упавшей на пол кареты, когда служанка, держащая ящик, садилась. Когда Цянь Фанфэй прибыла в банкетный зал, Император с Вдовствующей Императрицей еще не прибыли. Она села на место, отведенное для Ци Цзинь Юя, налила и с расслабленным выражением лица выпила бокал вина. Почему они должны жить счастливо, а она должна умереть? Кто такой принц Гун, императорская наложница Хуэй И или Вдовствующая Императрица? Раз уж они её спровоцировали, она их утащит в ад! Чжао Сюань уже получил эту новость в то время, когда Цянь Фанфэй спланировала свою месть, и взглянул на нее потемневшими глазами. Если бы она родилась мужчиной, он бы её завербовал. Очень жаль, что она женщина. Пока они придавались своим размышлениям, Император, императорская наложница Хуэй И и Вдовствующая Императрица прибыли вместе. Официальные лица тут же преклонили колени в знак приветствия. Вдовствующая Императрица увидела свободное место своего сына и догадалась, почему он не захотел появляться, и ни о чем не спрашивая, слегка кивнула Цянь Фанфэй. Чжоу Юнь Шэн сказал несколько слов перед тем, как приказать чиновникам развлекаться. Чжао Би Сюань в экстазе сидела рядом с ним, часто подавая ему вино и овощи. Она думала, что будет заперта в комнате всю оставшуюся жизнь, и не ожидала, что Император внезапно пришлет слуг с приказом, чтобы она собиралась на пир. Она чуть не упала в обморок от возбуждения. Это было похоже на сон, ведь снова сидела рядом с Императором. В великолепном зале благородные женщины, стоявшие на коленях рядом с министрами, все смотрели на её недостижимое место с завистью и благоговением. Все это было так знакомо, что ей было трудно сдерживать свое волнение. Цянь Фанфэй долго наблюдала за Чжао Би Сюань, затем усмехнулась и продолжила пить. — Ваше Величество, выпивка натощак вызывает боль в животе. Вам следует съесть что-нибудь, чтобы смягчить желудок, — Чжао Би Сюань не чувствовала враждебности Цянь Фанфэй, искренне заботясь о Императоре. Чжоу Юнь Шэн очень устал играть с ней. Он указал пальцем на герцога Ю Гоу: — Чжао Сюань, подойди и выпей со мной. Чжао Сюань? Уши Чжао Сюаня задрожали, а его промежность немедленно поднялась в ответ. В своих снах он надеялся, что его возлюбленный будет выкрикивать эти два слова голосом, полным удовольствия и легкой боли. Когда он стонал, когда злился, когда не мог продолжать, чтобы он глубоко помнил, кто доставил эти несравненные ощущения. Он не был животным, не был мужчиной, одетым в черное. Он был Чжао Сюанем, его любовником! Быстро подавив возбуждение своей внутренней силой, Чжао Сюань спокойно подошел к императорскому столу и, разлив вино, убедил: — Пить натощак действительно плохо. Ваше Величество, лучше сначала что-нибудь съесть. Затем он взял палочки для еды и наполнил чашу Императора его любимыми блюдами. Чжоу Юнь Шэн, улыбнувшись, взглянул на него, а затем махнул рукой: — Давай поедим вместе. Чжао Би Сюань сегодня была необычно внимательна. Она быстро послала слуг приготовить новую чашу и палочки для еды, а также ласково хотела назвать Чжао Сюаня старшим братом, но была не в состоянии сказать ни слова. Она так сильно обидела его, и теперь все, что она говорила, было бесполезно. Если бы она знала, что последствия утраты благосклонности Императора будут такими ужасными, она бы не разорвала связи настолько решительно. Увидев Фан, сидящую в нижнем главном зале и озабоченно смотрящую на нее, Чжао Би Сюань собрала свое придворное платье императорской наложницы, которое довольно свободно свисало с её похудевшего тела, и заставила себя улыбнуться. После нескольких раундов тостов члены императорского дома начали преподносить Императору приготовленные подарки. Чжоу Юнь Шэн уже знал, кто будет главным исполнителем сегодняшнего дня, поэтому, слегка взглянув на подарки и похвалив их, он приказал слугам отнести их в его личный склад. Наконец подошла очередь Цянь Фанфэй, и он немедленно взбодрился. Цянь Фанфэй с сочувствием посмотрела на в высшей степени красивого Императора. Она все еще не могла понять, почему у Чжао Би Сюань был роман с Ци Цзинь Юем. Император баловал её одну целые три года. Не говоря уже об отстраненной императорской семье, такую преданную любовь редко можно было встретить даже среди мирных жителей. Если бы это была она, она бы спала спокойно и просыпалась с улыбкой каждый день. Сжав губы в холодной улыбке, Цянь Фанфэй передала деревянную коробку Лин Аню. Когда Лин Ань попросил её представить свой дар, чтобы он мог объявить о нем группе министров, она усмехнулась: — Его Величество узнает о нем, как только откроет его. Чжоу Юнь Шэн, естественно, знал, что находится в коробке. Как только он собирался протянуть руку, чтобы поднять крышку, Чжао Сюань схватил его за запястье. Он не хотел, чтобы его возлюбленный увидел такое, и даже больше, не хотел, чтобы он прикасался к этому. Быстро открыв коробку, он притворился возмущенным, опрокинул её на землю и строго спросил: — Принцесса Гун, что это за штука? Придворные, сидевшие в первых рядах, увидели пропитанную кровью вещь в форме сосиски, выкатывающуюся из маленькой коробки. При ближайшем рассмотрении, даже придворные, испытавшие множество непостижимых интриг, не могли не вскрикнуть. К всеобщему неверию, эта штука оказалась мужским половым органом. Принцесса Гун принесла такую вещь на день рождения Императора, она хотела умереть? И что еще более важно — кому он принадлежал? Цянь Фанфэй нервно засмеялась. Повернув голову, она уставилась на Чжао Би Сюань глазами, налитыми кровью, и медленно произнесла каждое слово: — Что это за штука? По-видимому, никто здесь не знаком с ним лучше, чем императорская наложница Хуэй И. В конце концов, он был в теле императорской наложницы Хуэй И бесчисленное количество раз и доставил ей высшее удовольствие. Императорская наложница Хуэй И, почему вы отводите глаза? Посмотри на него, он так по вам скучает! Слова были вульгарными, но скрытый смысл слов был еще более вульгарным, заставляя всех содрогаться от страха. Придворные начали желать, чтобы они могли исчезнуть. Все сожалели о том, что они появились, а Чжао Би Сюань и Вдовствующая Императрица, обе смертельно побледнели. Еще раз взглянув на эту штуку, они оказались на грани душевного краха.