Любовь во время карантина

Курсант Академии авроров Гарри Поттер отчаянно скучал. Шла десятая неделя объявленного Министерством магии тотального карантина, а Гарри решительно нечем было заняться. Его лучший друг Рон, подхватив вирус от своего отца, который, в свою очередь, заразился от Люциуса Малфоя, впал в магическую кому. Гермиона Грейнджер, подцепившая «Волдид-1998» половым путем от Рона, со всей своей облысевшей головой ушла в борьбу за права эльфов. Сначала она пыталась заинтересовать своей политической деятельностью и Гарри, но наткнулась на полное непонимание с его стороны и прервала с другом- предателем всяческие контакты. Гарри, конечно, было жаль ссориться с подругой, но коварный Кричер, узнав о подпольных происках Гермионы, поставил хозяину условие: или общение с мисс Грейнджер, или вкусная и обильная еда. Нет ничего удивительного, что в столь смутные времена Гарри предпочел духовной пище изумительную стряпню Кричера. К тому же он отлично помнил еще по не к ночи будь помянутому Г.А.В.Н.Э., что домовые эльфы вовсе не стремились к свободе. Невилл и Полумна сразу после победы укатили в кругосветное путешествие, откуда присылали застрявшим в Англии из-за карантина друзьям издевательски-красочные открытки. Запертая в Хогвартсе Джинни Уизли закрутила бурный роман со своим однокурсником и перестала отвечать на письма. От ужасающей скуки Гарри принялся тщательно обследовать Блэк-хаус и, обнаружив огромную библиотеку, дней за двадцать перечитал, кажется, все находившиеся в ней фолианты (на самом деле прочитанных Гарри книг было всего шесть, но умиравшему от тоски Поттеру казалось, что их в разы больше). Когда от чтения начало уже слегка подташнивать, Гарри в порыве отчаяния обратился к портрету леди Вальбурги с просьбой рассказать ему о традициях рода Блэк. И не прогадал, потому что воспоминаний растрогавшейся от повышенного внимания молодого поколения дамы хватило на целую неделю. К величайшему сожалению миссис Блэк и к радости ее порядком уставшего от подобного информационного потока слушателя, через неделю рассказывать стало попросту нечего. Вот тогда Гарри и совершил, на первый взгляд, казалось бы, абсолютно самоубийственный поступок: он написал письмо Северусу Снейпу. Почему из всех своих многочисленных близких и дальних знакомых Поттер выбрал именно его, он и сам толком не понимал. Впрочем, кое-какое логическое объяснение у этого поступка все же имелось: так же как и Гарри, Снейп был тотально одинок и, возможно, не отказался бы разделить свое одиночество хоть с кем-нибудь. Даже если этот кто-нибудь – бывший не самый любимый ученик. Прежде чем отправить послание, Гарри забраковал не менее двадцати черновиков, которые теперь валялись под столом скомканными комочками пергамента. Доведенный до крайнего раздражения Поттер едва не бросил это бесперспективное занятие, но двадцать первый вариант внезапно показался ему вполне приемлемым. Чтобы не передумать, Гарри быстро свернул пергамент в трубочку, привязал его к лапе Хедвига – белоснежного филина, названного в честь погибшей год назад совы – и, приказав доставить послание лично мистеру Снейпу, отправил птицу в полет в наливавшееся свинцом сентябрьское небо. * * * Северус Снейп считал себя самодостаточным человеком. За всю свою карьеру преподавателя и двойного агента он ни разу не испытывал скуки. Грусть, депрессию, злость, раздражение, желание заавадить всех окружающих – это пожалуйста, но скуки – никогда! Так уж сложилось, что примерно с двадцати лет – сразу после поступления в Хогвартс на должность сперва профессора, а затем и декана – ему всегда было чем заняться. Лекции, проверка эссе разной степени бездарности, варка зелий для больничного крыла, патрулирование коридоров по ночам, а чуть позже – постоянное наблюдение за Поттером, то и дело пытавшимся вляпаться в очередную историю, работа на Орден Феникса, собрания Пожирателей смерти, чаепития у Дамблдора, Круциатусы у Лорда и еще многое другое не оставляли Снейпу ни единой свободной минутки. Наверное, поэтому первые дни вынужденного сидения дома и ничегонеделания он воспринял едва ли не с восторгом. Впрочем, не делать абсолютно ничего Снейп не умел категорически, поэтому использовал свалившееся на него свободное время для капитального ремонта дома в Коукворте, благо строительный магазин находился на дозволенном Министерством магии расстоянии. Через два дня дом выглядел как новенький, а Снейпу опять пришлось придумывать себе занятие. Однако страдать от безделья ему довелось недолго. К вечеру третьего дня он получил от Министра Шеклболта посылку, на которой стоял зловещий штемпель «Опасность заражения». К посылке прилагалось послание с колдофото фиолетового Кингсли. На обороте неровным почерком было написано: «Не слезаю с унитаза. Кашель и диарея — такого даже врагу не пожелаешь! Уверен, только тебе под силу спасти нас всех!» Воспользовавшись заклинанием Головного пузыря и вооружившись перчатками из драконьей кожи, Снейп осторожно вскрыл посылку. Внутри обнаружился почти пустой фиал с этикеткой, подписанной Темным Лордом. «Бедный Люциус! – усмехнулся Снейп, извлекая остатки зелья с помощью специального тампона. – «Эликсир вечной молодости и красоты»! Неудивительно, что ты попал в расставленную Лордом ловушку!» Переложив пропитанный бирюзовой субстанцией тампон в крошечную колбу, Северус дотронулся до нее волшебной палочкой и произнес магическую формулу заклятия Умножения. Хвала Мерлину, ни один из сотрудников Отдела тайн, который он возглавил практически сразу же после громкого процесса, выигранного целиком и полностью благодаря Поттеру, не заразился мерзким вирусом, а это значило, что все они могли помочь Снейпу в работе над созданием противовирусного зелья. * * * Пролетали недели. Несмотря на полученный от Снейпа категорический приказ обязательно использовать защитные средства, его безалаберные сотрудники один за другим заболевали «Волдидом-1998». Двое впали в магическую кому, остальные взяли бессрочный больничный. Снейп опять, как в былые времена, остался один. Сначала ему даже нравилось работать без назойливых сов от подчиненных. С одной стороны, мозговой штурм в подобной ситуации мог существенно подстегнуть процесс создания зелья, но с другой, все эти бесконечные вопросы здорово отвлекали. Теперь, когда его команда потеряла дееспособность, Снейп снова ощутил себя в своей стихии. Тишина лаборатории настраивала его на нужный лад, и он надеялся совсем скоро увидеть первые плоды своего упорного труда. Зря надеялся! Дни слагались в недели, а формула капризного зелья, которого так ждала вся магическая Британия, ускользала от Снейпа. Снейп занервничал. Возложенная на его плечи ответственность заставляла его сутками не вылезать из лаборатории. От беспрестанного использования заклинания Головного пузыря его постоянно тянуло в сон. Откуда ни возьмись появилась одышка. Налицо имелись все признаки кислородного голодания. В таких невыносимых условиях изобрести что-либо путное было просто невозможно. В полном отчаянии Снейп, перед тем как встать к котлу, сорвал с себя опостылевшие ему защитные средства. В результате этого совершенно безумного шага к вечеру его лицо приобрело ужасающий фиолетовый оттенок, а волосы полезли клоками. Северус уже смирился с мыслью, что свалится с кашлем, диареей, а то и впадет в кому, но симптомы исчезли так же внезапно, как и начались. Более того, практически выпавшие волосы выросли буквально за несколько часов, даже став намного длиннее и гуще. «Да у тебя, похоже, иммунитет, дружок! – подумал Северус, с довольным видом разглядывая в зеркале свое помолодевшее лицо, обрамленное блестящими, черными как смоль прядями. – А Лорд был не так уж и неправ, когда снабжал свое варево этикеткой!» Иммунитет иммунитетом, а работа над спецзаказом Министерства по-прежнему не клеилась. Именно тогда, когда Снейп уже готов был впасть в уныние, и пришло послание, которого он мог ожидать меньше всего.