Мне нужны твои щёчки

Поднявшись, а точнее пролетев по лестничному пролёту, Юнги занёс вымученное тельце в мед. кабинет и положил его на, повидавшую не одного школьного постращавшего, кушетку, находившуюся у самого окна. В помещении, кто бы сомневался, никого не было. Лишь лёгкая прохлада, из-за открытого настежь окна, гуляющая по кабинету. Для Чимина это являлось просто спасением, ибо казалось, что его тело проходит через акт самосожжения; все части, к которым прикасался парень, что уже убежал на поиски медсестры, пылали с невероятной отдачей по всему телу. Заряды электричества будто насквозь прожигали, а места прикосновений адским пламенем горели. Чимин уже забыл о своём сраном колене, потому что, ну пиздец: ЕГО НА РУКАХ НЕСЛИ! МИН ЮНГИ ЕГО НА РУКАХ НЁС! Парень до сих пор не воспринимал это как реальность. Думал, если сейчас ударит себя или ущипнёт за свои супермилые, как выражался Джин, щёчки, то проснётся, и эта прекрасная сказка в очередной раз ебучим Адом смениться. Проверять свои страшные опасения парень не стал и просто спиной тяжёлым мешком на кровать упал. В нос стал забираться знакомый запах различных медикаментов, отчего Паку хотелось побыстрее отсюда уйти, за тысячи километров убежать. Лишь бы нос отвратными ароматами не щекотать. Из-за постоянных походов к врачам по настоянию отцов, он просто возненавидел больничные запахи, хоть как-то связанные с воспоминаниями о далёком прошлом. Пока парень предавался собственным думам, в кабинет зашла медсестра, а за ней… никого. — Простите, а где парень, который вас позвал? — невинно спросил Чимин. — Он нашёл меня и сказал, что у вас травма колена, после чего ушёл. — спокойно пожала плечами женщина. «А чего ты ожидал?» — ухмыльнулся сам себе Пак. А блядское чувство разочарования разрывало сердце на части.

***

После того, как Чимину намазали мазью и обмотали бинтом колено, он позвонил Сокджину, который уже через полчаса забежал в кабинет и, чуть ли не плача, сразу набросился на сына с крепкими объятиями. — Это опять эти выродки?! — со злостью в голосе, но с заботой и тревогой в глазах спросил мужчина. — Я убью этих малолеток. Слишком долго я смотрел на это со стороны, теперь они перешли все границы! Где кабинет директора? — Пап, успокойся. Всё нормально. Не надо ни к кому идти: я просто упал с лестницы, — да, врать плохо, но что ещё оставалось парню, который боялся того, что если об этом узнают учителя, то издёвки перерастут во что-то более ужасное, и всё только ухудшится. — Я сегодня не выспался, вот и клевал носом, пока спускался. Не переживай. — Точно? — Точно. Конечно, Джин не поверил ни единому слову своего сына, ведь, как минимум, эту ложь выдавало то, что тот начал теребить своё ухо; это действие с головой выдавало парня, вот только он сам об этом даже не догадывался. Но любящего родителя, конечно же, не обманешь. Вечно они всё замечают, но часто молчат об этом. Такие уж они — родители…

***

По приезде домой, Чимин закутался в своё любимое махровое ярко-розовое одеяло, которое ему подарили отцы на Новый год, и начал по сотому кругу проматывать у себя в голове воспоминания о сегодняшнем дне: вот он проснулся от щекотки папы; вот они едут вместе в школу; вот к ним в класс заходит новый ученик; а вот уже этот новый ученик несёт его на спине и, совсем не стесняясь, сжимает его задницу в своих божественных пальцах. — «Для того, чтобы удобнее было нести!» — уверял себя Чимин. От повторных мыслей блондин накрывает своё покрасневшее личико подушкой и со всей силы начинает в неё кричать. Непонятно: от счастья или от совершенного непонимания всей ситуации? Чимину предстояло целую неделю лежать дома и не вставать, чтобы «лишний раз не тревожить колено», как сказала медсестра. Из-за этого родители по очереди брали выходные на работе, чтобы не оставлять того одного в квартире. Парень не то чтобы не был рад такой заботе, но его, мягко говоря, уже заебали вечные: «Как ты себя чувствуешь?», «Колено не болит?», «Хочешь чего-нибудь?». Единственное чего хотел Пак — это обычного одиночества: побыть наедине с собой, посмотреть фильм или почитать книгу; подумать о том, как ему нужно вести себя рядом с Мин Юнги в конце концов. Но нет. Намджун или Сокджин всё время были рядом, готовые в любой момент сорваться к своему драгоценному чаду. Это реально напрягало, но через дня три парень просто смирился и принял всю заботу и любовь, исходящую в невероятных количествах, от своих пап. В ночь перед возвращением в школу, Чимин практически ни на секунду не сомкнул своих глазок-щёлочек. Зачем спать, если можно бесконечно думать о мятноволосом парне с божественными руками, лисьими, но из-за этого не менее прекрасными глазами, смотрящими прямо в душу. Думая об этом парне, у Чимина бабочки в животе появлялись, а внутри всё сжималось: сердце, легкие и… низ живота. — Твою мать… — выругался парень, понимая, что под штанами в области паха уже образовался бугорок, требующий к себе незамедлительного внимания. — Ну, нет. Я не буду дрочить на практически незнакомого человека! — убеждал себя парень, переворачиваясь на живот и начиная тереться членом о кровать, чтобы хоть как-то снять напряжение. Данное действие продолжалось минут 5, пока Пак не почувствовал, что через его штаны уже стал проступать вязкий предэякулят. — Ну ёбаный в рот… — на выдохе сказал парень и запустил руку под пижамные штаны. Насколько бы не были высоки наши моральные принципы, желания зачастую выигрывают у здравомыслия. Поэтому блондин, тяжело дыша и слегка постанывая, начал надрачивать самому себе, представляя в голове одну определённую картинку — Мин Юнги, несущий его на спине и крепко сжимающий его зад. Парень стал представлять эти точно созданные богом руки, как они ласкают его тело: сначала, путаясь в чуть желтоватых волосах, жалеют по голове, да так нежно, словно Чимин сделан из самого хрупкого материала в этом мире; потом спускаются и нежно проводят по пухлым губам, немного проникают в рот и слегка надавливая на мечущийся язычок; далее Юнги прикасается к шее, которая точно является одним из чувствительных мест беловолосого, а дальше… Чимин уже не представляет. Он не хочет портить себе удовольствие, представляя своё ненавистное тело. Рука всё чаще начинает скользить вверх и вниз по влажному члену, комната заполняется непристойными звуками, что только больше заводит парня, и он ускоряется ещё сильнее, надавливая на свои самые чувствительные точки, чувствуя скорое наступление разрядки. — Бля-я-я… — с этими словами и с воображением нежных действий Юнги, парень кончает себе в руку, и в тот же момент его лицо окончательно заливается краской бордового цвета; ему стыдно, но одновременно с этим просто ОХУЕННО. Он никогда ни на кого не дрочил: во-первых, не было на кого, и во-вторых, он никогда не горел желанием лишний раз прикасаться к себе. Но мысли об этом странном парне просто не смогли оставить равнодушного самого Пака и, как оказалось, Пака младшего. И не то, что бы ему не понравилось, но теперь он точно не сможет даже взглянуть на новенького.

***

День х. После своих постыдных ночных действий на образ своего спасителя, Чимину было стыдно смотреть не только на Юнги, но и на всех людей в целом. Он понимал, что никто не знает чем он занимался несколько часов назад, но он-то знает, а это намного ужаснее: от себя не убежишь. Поэтому шагая по коридору в сторону своего класса, откуда уже доносился смех и мат на всю школу, парень мог смотреть только в пол. Зайдя в класс, Пак сразу же почувствовал на себе взгляды всех своих одноклассников, в числе которых были и те, кого недавно побил Мин; все смотрели на него, то ли с презрением, то ли с ненавистью — непонятно. Но Чимина это вообще не волновало; его взгляд был устремлён в конец кабинета — на спокойно спящее и слегка посапывающее тело рядом со своей партой. — «Как можно даже во сне так охуенно выглядеть?» — подумал он и направился к своему месту. По пути, ему, конечно же, поставили подножку, но к всеобщему удивлению, он лишь споткнулся о неё, а не как обычно: упал вниз лицом на грязный линолеум. Прозвенел звонок, и в класс вошла любимая Паком учительница математики. Хоть с этим предметом он особо не дружил, ему всегда помогала эта добрая и мягкосердечная женщина, с радостью объясняющая ему всё, что тот только попросит. Чимину вообще импонировали такие люди — добрые, неравнодушные к другим и мягкие характером. Ему никогда не нравились холодные, неприветливые и вечно сердитые личности. Но тут появился этот сраный Мин Юнги и заставил парня полностью пересмотреть свои взгляды на таких людей. Блондин сам не понимал, почему он так сильно привязался к этому мятноволосому. Может, потому что его впервые в жизни кто-то защитил от очередных побоев, а может, потому что он тайно им восхищался; что-то в этом холоде цепляло Чимина и не отпускало. Как бы холодно ему не было, ему всё равно хотелось остаться с ним. Хотелось согреть его, поделится своими огромными запасами тепла, которые он так долго берёг для кого-то и теперь готов отдать всё до последнего. Лишь бы его самого не бросали и согревали в ответ. Парень в сотый раз предаваясь своим мыслям, не сразу заметил как на его стол прилетел кусочек помятой бумажки. Он обернулся и увидел как уже не спящий Юнги тыкает пальцем на кусок бумаги и взглядом просить прочитать её. У Чимина, кажется, сердце в этот момент, словно атомная бомба, взорвалось.

«Я просто хотел узнать, как твоё колено»

Всего несколько слов, но какое же приятное тепло по всему телу разлилось; ещё никто, кроме родителей, не спрашивал парня о его самочувствии. Оказывается, это настолько приятно, что хочется маленькой лужицей прямо посреди этого класса расплыться и всего себя в эти бледные руки бесплатно отдать. Дрожащими от волнения пальцами Пак нацарапал: «Всё хорошо. Оно полностью зажило, и всё благодаря тебе. Спасибо» и аккуратно клочок в сторону Мина бросил. Но, о Боже, он не долетел… — «Твою мать, ну как так то?» — пронеслось в блондинистой голове. Он уже было потянулся за белым огрызком, как почувствовал, что его рука соприкоснулась с чем-то прохладным и слегка шершавым на ощупь. Приподняв глаза, спрятанные за длинной белой чёлкой, он увидел, что Юнги тоже потянулся за бумажным клочком. И как в самых тупых романтических фильмах их руки соприкоснулись при попытке одновременно поднять этот сраный кусок бумаги. И тут, как назло, Чимин вспомнил о своих ночных похождениях и очень резко оторвал руку от этих бледных пальцев, отвернувшись к окну. Юнги приподнял одну бровь, не понимая, что произошло, но прочитав ответ, слегка приподнял уголки своих губ и устремил свой взгляд на уже отвернувшегося пухленького парня, уши которого были цветом самой спелой помидорки. В этот момент мятноволосый уже с улыбкой Чеширского Кота облизал свои тонкие, чуть потрескавшиеся, губы; в глазах его будто взорвались фейерверки. И, конечно же, Чимин этого не увидел…

***

Звонок. Все начинают собирать свою вещи в рюкзаки, ведь наконец-то закончился последний и один из самых сложных уроков — английский. Класс остаётся практически пустым; в помещении можно услышать только сладкое посапывание двух учеников, которых даже звонку не удалось разбудить. Их, наверное, кто-нибудь бы и разбудил, не будь один из них изгоем класса, а другой его защитником. Одно из тел всё-таки стало шевелится. Выцветшие зелёные волосы, которые юноша обычно укладывал специальным гелем, сейчас торчали в разные стороны и были похожи на ежовые иглы. Слегка приподняв голову, мальчишка попытался понять, где он, но сонная пелена мешала этому и поэтому он просто смирился. Спустя несколько долгих минут парень всё же хорошенько потянулся, вытянув руки за голову, а ноги вперёд — любимое занятие после неплохого дрёма — после чего, начав собирать свои вещи, он услышал какие-то странные звуки, похожие на всхлипывания. Повернув голову налево, у него замерло сердце.

***

Проснувшись в своей любимой кровати, заправленной бельём с Железным человеком, Чимин сразу же потопал на кухню; оттуда исходил просто невероятный запах от только что испечённых панкейков. Парень очень любил их. Особенно если сверху полить шоколадным сиропом и украсить все это клубничкой. Красиво, а главное вкусно. — Доброе утро, дорогой. Чего ты так рано встал? — нежный женский голос успокаивал парня и он ощущал себя окружённым любовью и лаской. Он подошёл к женщине и поцеловал её в щеку, а потом аккуратно стащил один панкейк и принялся его поедать. — Ну ты чего? Давай подождём остальных: папа с Джи Хёном скоро тоже проснуться. — Ну, ма-а-ам, я о-о-очень хочу кушать. У меня же растущий организм: мне нужно хорошо и много питаться. — Ладно-ладно, твоя любовь к еде меня иногда поражает, — женщина слегка посмеялась, прикрыв рот ладошкой и принялась дальше готовить любимое семейной лакомство. — Мам, а куда мы поедем? — с восторгом и предвкушением в глазах спросил Пак. — Мы поедем к ****. Вы мальчики, так хорошо поладили за последнее время. Я, честно, вначале боялась, что ты не сможешь подружиться с этим трудным ребёнком, он всегда ходил такой хмурый, — предаваясь воспоминаниям, женщина не заметила, как один из панкейков сгорел и превратился в уголёк. — Мам, горит! Парень подошёл к сковородке и аккуратно вытянул лопатку из рук матери. — Я дожарю, а ты пока постарайся разбудить остальных. Всё же хочу со всеми позавтракать, а то нам это редко удаётся сделать, — с яркой улыбкой произнёс мальчик и принялся за готовку. Спустя некоторое время лакомство уже было приготовлено и красиво украшено. Чимин начал расставлять столовые приборы и накладывать на тарелки вкуснейший, только что приготовленный завтрак. — Вот это да! У нас сегодня какой-то праздник? — на кухню зашёл очень красивый, хоть и только проснувшийся статный мужчина, и с удивлением начал рассматривать стол с едой. — Это мы с мамой постарались, — захихикал парень и побежал в спальню брата. Пак знал: даже если Джи Хёна переедет танк — тот не проснётся. Забежав в комнату, маленькое пухленькое тельце упало на спящего парня, и тот от неожиданности раскрыл глаза, после чего стал скидывать с себя активное и, не дающее ему спать, существо. — Джи-и-и-и, встава-а-а-ай! Мы с мамой приготовили твои любимые панкейки, — Мини стал оттягивать от брата одеяло, в которое он вцепился, так будто он ленивец и держится за дерево, чтобы не упасть. Попытки разбудить хёна дошли до уровня облить его водой. Конечно, младший понимал, что ему за это прилетит, но он испробовал уже все свои методы, так что пришлось идти на самый рискованный, но действенный. Чимин быстро выполнил свой план, и Джи Хён резко подскочив с кровати, начал кричать на глупого братца, след которого уже простыл; он спокойно сидел за столом, держа в одной руке вилку, а в другой нож, и ждал начала приёма пищи. — Чимин, я убью тебя! — мокрый парень, грозно приблизился к своему младшему брату. В руках он держал мокрое полотенце, скрученное в жгут. — А ну-ка иди сюда: научу тебя, как нужно правильно вести себя со своим хёном. — Джи, успокойся. Ты сам виноват, что не хотел вставать. Иди приведи себя в порядок и садись за стол, — спокойно сказал мужчина и продолжил читать утреннюю газету. Парень демонстративно закатил глаза, но послушался отца и отправился в ванную. Через несколько минут вся семья в полном составе наконец-то приступила к долгожданному завтраку. Сначала все просто наслаждались прекрасным творением мамы и Чимина, но через какое-то время они уже увлечённо разговаривали на различные, интересующие их темы. Родители интересовались делами с учёбой у детей, а те в ответ спрашивали о работе. Вот она — семейная идиллия. После интересных обсуждений повседневной жизни, миссис Пак стала рассказывать о планах: куда они поедут, что нужно взять с собой в поездку и другие организационные моменты их выезда на природу. — Мам, мы же не первый раз куда-то едем. Успокойся. Мы с Джи уже взрослые и сами можем в случае чего позаботиться о себе, — с высоко поднятой головой начал говорить самый младший. — Чимин, я понимаю, что тебе недавно исполнилось одиннадцать и ты чувствуешь себя самым взрослым и умным. Но всё, что я говорю очень важно для вашей же безопасности. Тем более сколько бы вам не было лет, для меня вы всегда останетесь маленькими и любимыми детками, — женщина погладила сыновей по голове, а затем поцеловала каждого в макушку. — Ну, идите собирать свои вещи, а мы с папой пока приготовим всё остальное. Через час всё семейство уже загружало сумки и рюкзаки в свою чёрную машину, в которой находилось восемь мест из-за того, что семья часто любила выезжать на подобные посиделки на природе с другими семьями. Разобравшись с багажом, все уселись на свои места, и машина тронулась с места. — Все пристегнулись? — посмотрев на парней через зеркало, спросил глава семьи. — Так точно, капитан! — радостно выкрикнул младший. — Ага, — еле слышно ответил Джи и уткнулся в своей телефон. — Ну тогда поехали! Спустя 2 часа машина уже проезжала через леса, заставляющие затаить дыхание и просто любоваться своим прекрасным видом из окна. Чимин то и дело перескакивал от одного окна к другому, чтобы не упустить красивые виды лесной жизни. — Чимин, ты можешь просто сидеть на жопе ровно? — со злостью процедил старший, когда Мини в очередной раз лез к окну с его стороны. — Джи Хён! Во-первых, не ругайся. А во-вторых, вылези из своего телефона: вокруг тебя такая красота, а ты смотришь только в экран мобильника. Мы же не так часто выезжаем куда-то. Насладись природой! — с утешением в голосе начала говорить женщина. — Я переписываюсь. Это важно, — даже не посмотрев на маму, ответил Джи. — Важнее, чем проведение времени с семьей? — тут в разговор уже влез отец. В его взгляде явно читалось неодобрение такого поведения старшего сына — Может и важнее. — Пак Джи Хён, смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! Иначе мне придётся конфисковать твою игрушку на сегодняшний день, — мужчина повернулся к парню, чтобы забрать гаджет, который стал причиной их внезапной и не самой приятной ссоры. — Дорогой! Машина! Повернув голову обратно на дорогу, последнее, что увидела вся семья — огромный чёрный камаз, который с огромной скоростью ехал им навстречу. Столкновение было неизбежно; обе машины были на достаточно больших скоростях; никто был не в силах вовремя затормозить и избежать этого. Столкновение. Крики. Звуки разбитого стекла. Чувство усталости.

Темнота

. Чимин отдалённо слышал незнакомые голоса. Во всём теле была ужасная слабость, во рту чувствовался незнакомый до этого момента металлический вкус. Парень почувствовал, как его берут под подмышки и начинают откуда-то вытаскивать. — «Что происходит?» — первое, о чем подумал юноша. — Это единственный выживший. Да, у впереди сидящих не было шансов на спасение. А вот другого парня мог бы спасти ремень, но он не пристегнулся. Хорошо, хоть этот паренёк додумался соблюсти технику безопасности. — далёкий и серьёзный голос стал последним, что услышал Чимин перед тем как опять погрузиться в темноту…

***

— Не-е-е-ет! Этого не может быть! Папа! Мама! Джи! Я должен был умереть с ними! — крики из палаты мальчика, который выжил после автокатастрофы, были слышны на всю больницу. — Чимин, успокойся, пожалуйста. Мы связались с твоим дядей. Он скоро приедет и ты с ним обсудишь своё дальнейшей усыновление. — Не-е-е-ет! Я не хочу! Мама-а-а! — Чимин, успокойся, тебе просто нужно проснуться. Проснись! Эй! Пак чувствовал, как его кто-то трясёт за плечи и слегка похлопывает по щекам. Он открыл заплаканные глаза и увидел перед собой Юнги, пытающегося разбудить его от кошмара. — Эй, ну же, просыпайся! Всё хорошо. Не плачь. Я здесь, не бойся. Юнги прижал дрожащее тельце к себе и крепко обнял. Чимин же вцепился в парня и продолжил тихо плакать в его плечо. Давно ему не снился этот сон…