Мне нужны твои щёчки

Юнги приклеился к огромной бутылке с виски и практически разом выпил половин содержимого. Не то чтобы все были сильно удивлены, ведь Юнги был тем самый парнем, который может опустошить целый бар, не поведя при этом и бровью. Но несмотря на это, все всё равно устремились в сторону этого парня, чтобы убедиться в том, что он сделает это. И он это и правда с лёгкостью сделал. Чимин же охуел. Он впервые видел такого Юнги. Весёлого, смеющегося над тупыми шутками и такого… живого. В школе этот парень был тише воды, ниже травы. Добиться от него хотя бы парочку слов уже было достойно уважения. Казалось, что он даже шевелиться лишний раз не хотел (хотя в принципе так и было). А сейчас этот «живой зомби», как его иногда мысленно называл Пак, на всю катушку веселился с друзьями, громко пел в караоке и просто наслаждался моментом. Пак засмотрелся на такого Юнги. Ему нравилось смотреть, как парень поправляет мятные выцветшие пряди, которые прилипли к вспотевшему лбу. Ему нравилось наблюдать за тем, как из-под тонких сухих губ начинают появляться маленькие кроличьи зубки вместе с розовыми деснами. Улыбка Мина — это вообще слишком… Слишком для пьяного Пака, готового накинуться на этого парня, который скорей был похож на чёртово произведение искусства. Юн почувствовал на себе этот пристальный взгляд маленького пухленького паренька, который в данный момент, не скрывая взгляда, так откровенно пялился на него. И он, конечно же, соврёт, если скажет, что не был польщен таким вниманием к своей персоне, но он понимал, что скорее всего этот мальчишка в очередной раз залип в пьяном угаре. И от возможного понимания таких действий, Мину стало пиздецки обидно. Причём настолько, что он разом допил оставшееся виски в бутылке, а после него сразу же присосался к рядом стоящей бутылке с джином. И это было зря… Джин с виски встретились в желудке у парня и начали сливаться в медленном танце, превращая его в бессознательный кусок плоти.

***

— Хён, так кто следующий? — уже тоже порядком набравшийся Зайчонок, спросил старшего. — Хм-м-м-м, дайте-ка подумать, — Мин потёр переносицу большим и указательным пальцем. После чего поднял свои лисьи глазки и начал осматривать каждого в этой комнате. На всех парнях он останавливал свой хитрый взгляд на несколько секунд, как бы оценивая всех, на кого смотрит. Пока он не дошёл до Пака. Тут его глаза как будто бы увидели восьмое чудо света. Он смотрел, сканировал, изучал и будто сжирал бедного паренька своими чёрными зрачками. Вот только на всеобщее удивление, Булочка вовсе не испугался, а даже наоборот пытался также серьёзно и хитро смотреть на мятноволосого (и совершенно не важно, что на самом деле Мини в этот момент не то, что протрезвел, он мысленно несколько раз умер и сразу же возродился, из-за такого зрительного контакта). — Ха, я кажется придумал, — Мин резко отвернулся от Пака. И в этот же самый момент прошёлся своим языком по нижней губе, оставляя на ней влажный след. — Булка, — это прозвучало настолько грубо, что у Пака что-то сжалось внутри. — Засоси каждого в этой комнате. Слабо или не слабо? Сердце Чимина, кажется, остановилось… — Юнги-я, ты чего? Не думаешь, что это слишком? — с тревогой в голосе спросил красноволосый, который по-видимому был единственным в комнате, кто понимал, насколько Мин сейчас пьян. И его это, сказать по правде, очень пугало, ибо последний раз, когда его друг настолько же сильно набухался, закончился тем, что Хосок лично забирал этого дебилоида из полицейского участка. А попал он туда из-за того, что ему внезапно посреди пьянки захотелось шоколада, которого, конечно же, ни у кого не было. И тогда в его «светлую» бухую головошку пришла гениальная мысль — спиздить этот самый шоколад в ближайшем магазине. Вот только, видимо, Мин не смог решить какую именно сладость ему взять, потому что попыка кражи не ограничилась одной плиткой шоколадки, а целой охапкой различных конфет, батончиков и другой сладкой мути. И, естественно, его схватил охранник, который сначала попытался поговорить с никудышным вором, но после нескольких минут отборного мата и несвязной речи, он плюнул на юношу и вызвал ментов, чтобы те сами с ним разбирались. А смысл сей басни таков: бухому в дрова Мин Юнги глубоко насрать на всё и вся вокруг. В такие моменты он полностью отдаётся своим желаниям и скрытым мыслям, которые на трезвую голову он никогда не осмелится совершить или произнести вслух. — Слишком? Не, Хоши, слишком — это вот так! — парень уверенно встал с дивана, взял лежащие на кофейном столике ножницы и в районе сосков разрезал два отверстия. Выглядело это, мягко говоря, очень по-блядски. После чего, с ухмылкой на лице мятноволосый приблизился к лучшему другу и совершенно по-собственнически уселся на нём верхом, закинув ему свои руки на шею. — Воу, воу, Сахарок. Я конечно не то чтобы против, но бля не при всех же, — Чон, естественно, говорил это в шутку, он ведь понимал, что в этой самой комнате находится Пак Чимин, который видимо приглянулся его суровому и холодному другу. Так что он осознавал, что Мин не будет вытворять ничего серьёзного в присутствии собственной пассии. Но как же он ошибался… Всё ещё сидя на коленях красноволосого, Юнги начал активно ёрзать на них, так, чтобы всё давление от его тела уходило на хосоков член, от чего тот на секунду издал еле слышный стон. Затем парень схватил руки друга и положил их к себе на талию, заставляя того взглядом провести слегка дрожавшими пальцами по каждому миллиметру его спины, боков и прессу. Чимин же смотрел на это и умирал. Сначала от зависти к Хосоку. Потом от злости на ебучего Юнги. А сейчас от СЛИШКОМ сексуальной картинки перед глазами. У Пака даже во сне Мин не был настолько развязным и откровенно соблазнительным: прогибающимся в спине, теребящим себя за вставшие розоватые соски и сидящим так эротично на мужских коленях. От такого зрелища было невозможно не пустить слюнки и не почувствовать нарастающее неудобство в штанах. И, кажется, он был такой не один. Ибо все парни (натуралы, как они раньше думали) устремили свои похотливые взгляды на своих друганов, которые в данный момент возбуждают посильнее любой девушки. — Ох, бля-я-я, м-Мин… Ах, слезь… — парню уже стало не до смеха. На лбу выступила испарина, на лице стали играть желваки, пульс ускорился до невозможного, стоны стали уже не такие уж и тихие, а колом стоящий половой орган уже начинал болеть от того, что никто на него не обращает внимание. — Давай я тебе помогу… по старой дружбе… — прошептав в хосоково покрасневшее ухо, Юн запустил свою руку в штаны парня и обхватил пульсирующий член своими длинными пальцами, сначала медленно, а потом по нарастающей, водя ею вверх-вниз по всей длине. Темп миновой руки увеличивался в геометрической прогрессии, заставляя мускулистое тело под ним биться в конвульсиях и извиваться в различных направлениях. Оба парня уже в открытую стонали, тяжело дышали и лапали друг друга за разные части тела. И как-то даже стало откровенно похуй на то, что за ними сейчас наблюдало восемь человек, которым на утро скорее всего им будет стыдно даже взглянуть в глаза (по крайней мере Хосу точно). Последней сценой этого приватного спектакля стал пиздецки страстный, глубокий и заводящий всех вокруг поцелуй, инициатором которого стал, на всеобщее удивление, красноволосый. Их языки переплетались в страстном танце, засасывали друг друга, издавая при этом очень похотливые звуки. А рука Юнги в это время доводила Чона до небес: отлипнув от тонких (и какого хуя таких сладких?) губ, Хосок издал гортанный рык, вцепился пальцами в мятные волосы, которые сейчас так красиво были растрепаны, и кончил. — Охуеть… — запыхавшийся Хос посмотрел на Юнги нечитаемым взглядом и взял в руку салфетки. Его лицо было бардового цвета, а в глазах читалось лишь наслаждение и желание чего-то большего. Мин же с абсолютно спокойным лицом стоял и вытирал руку от прозрачной субстанции. — Вот это, Хос, слишком. А то, что я загадал Мини — хуйня. Ведь правда? — с этими словами и улыбкой на лице, парень плюхнулся на диван и уставился на охуевавшего Чимина. — Ну так что, Булочка? Слабо или не слабо? Думаю, после того, что я тут устроил, просто поцеловаться со всеми не такое уж трудное задание, как думаешь? Стоит ли говорить, что Чимин никогда в жизни ни с кем не целовался? Даже блять в щёчку (родители не считаются). Что уж говорить о том, чтобы он подошёл к девятерым (восемь из которых незнакомцы) парням и по желанию Мина засосал каждого. Да Чимин в душе не ебёт как это сделать. Его губы девственно чисты и непорочны. Их использование начиналось и заканчивалось на потреблении еды. А ещё ужасное осознание того, что кому-то будет противно целоваться с таким неумелым и некрасивым Паком, било по мыслям парня с невероятной силой. Было страшно. Очень страшно. Но после того шоу, которое устроил этот мятноволосый мудак (Чимин не знал, почему в этот момент Юнги хотелось обозвать всеми ему известными ругательствами, а потом убить), не выполнить это лёгкое, как казалось всем, кроме самого Пака, задание — будет позорно и странно. Пак понимал, что он мог бы просто отшутиться и выпить налитую ему в рюмку жидкость. Но почему-то, глядя на Мина, который сидел практически напротив с невероятной лисьей ухмылкой, парню хотелось доказать ему, что он не скучный, серый, толстый задрот. А обычный парень, который тоже умеет веселиться на всю катушку. — Ха, д-да как нехер д-делать! — парень и правда изо всех сил старался сказать это так, чтобы его голос не задрожал, но он всё равно звучал немного истерично, а его вечный предатель — язык в очередной раз начал заплетаться. — Вот и я о том же. Ну, тогда с кого хочешь начать? — как же Паку хотелось ударить эту самодовольную хитрую рожу, которая сейчас только и делала, что дразнила пухляша. Ведь по Чимину сразу можно было догадаться, что он никогда и ни с кем не целовался, а тем более по-взрослому. Юнги и сам не понимал, нахуя он загадал такое желание, нахуя он устроил эту сценку с дрочкой. Нахуя он так сильно хочет засосать этого мелкого поганца, который сейчас с такой уверенностью подходит к ещё не пришедшему в себя после сногсшибательного дрочилова от лучшего друга Хосоку. Пухленькие короткие пальчики потянулись к рукам красноволосого, заставляя того встать на ноги, которые, кстати, сейчас его еле держали, ибо дрожь после оргазма ещё давала о себе знать. И вот в своих мыслях Юнги уже миллион раз пожалел о своём желании… Мини выбрал Хосока, потому что тот ему показался добрым, понимающим и просто очень хорошим человеком. И вроде Чимин парню тоже понравился. Так что и отдать свой первый поцелуй такому парню было даже не так жалко. Чимин закрыл глаза, вспоминая все просмотренные им фильмы, в которых были сцены с поцелуями, схватился за щёки красноволосого и сократил расстояние между их губами до нескольких миллиметров. Но прежде чем осуществить задуманное, Пак прямо в губы прошептал парню: «Прости, если тебе противно». И только Хосок хотел запротестовать от этих слов, как почувствовал на своих губах что-то невероятно мягкое, упругое и со вкусом клубники. Сначала поцелуй выходил неловким. Парни как бы обследовали рты друг друга с помощью языков, привыкая к приятным ощущениям. Но как только Чимин провёл своим языком под хосоковой нижней губой, тому, казалось, просто сорвало крышу. Он ухватил Пака за талию и повалил на стоящий сзади диван, садясь верхом, прямо также как на нём несколько минут назад сидел Шуга. Чон посасывал язык партнера, при этом щупая его за мягкие бока, заставляя того постанывать от удовольствия. Он прошёлся по всем спрятанным местам рта Пака, облизал каждый миллиметр, закусал его губы до красноты и ссадин. Но как же это было охуенно. Целоваться с Чимином было просто невъебенно круто, а сжимать его пухлое тельце было сравнимо с райским наслаждением. Его мягкие и сочные губы были такими податливыми и сладкими, будто они и были предназначены только для того, чтобы их кто-то лизал, обкусывал и просто наслаждался ими. Это было что-то невероятное. И даже сразу заметная неопытность пухляша не портила этот поцелуй. Когда Чимин понял, что руки перевозбуждённого Хосока стали позволять себе слишком много, пытаясь залезть ему под футболку, он оттолкнул от себя распалившееся тело, скинув того прямиком на пол. Красные и влажные пухлые губы, растрёпанные белоснежные волосы и туманный взгляд — такой Чимин возбуждал пьяного Мина (хотя он уверен, что будь он трезв, то ещё больше бы захотел это прекрасное создание). Такого Чимина хотелось прижать к стене и целовать, нежно ласкать, отдаваться ему полностью. Но также его хотелось жёстко и во всех позах. В гостиной, на кухне, в хосоковой комнате. Где блять угодно. ЕГО ПРОСТО ХОТЕЛОСЬ. — Хоши, мне кажется или ты теперь полностью в «голубой лагуне», — начал смеяться Чонгук, тем самым более-менее разряжая обстановку в комнате, ведь от этой сцены все парни, включая Шугу, охуели не меньше, чем от той дружеской дрочки. — Бля, мелкий, ты сам попробуй оторваться от таких губ! Не сможешь, уж поверь. — Ну, вот это мы сейчас и проверим, — младший с лёгкой усмешкой подошёл к покрасневшему Чимину, сел на тот же диван и посадил парня на колени. — Ой, не. Давай я… снизу… — Чимину не дали договорить. И вот подоспел его второй поцелуй в жизни. Чонгук сразу показал, кто ведущий в этот раз. Его детский и немного наивный образ самого младшего в компании в этот момент сразу же раскололся с треском: он был резок, целовал так, как если бы Чимин был жертвой, а он хищником. Паку было больно, но и чертовски приятно. Если Хосок и Чимин были более-менее на равных в их поцелуи, то сейчас Гук имел полное доминирование над парнем. И Пак не мог не заметить, что ему такое понравилось. Было в этом что-то охуенное и притягательное. Но в прочем, в отличие от красноволосого, мелкий сделал это из-за минового тупого желания. Так что уже спустя несколько минут он скинул с себя полностью размякшее тельце и уселся обратно на своё место. — Губы у тебя, конечно, пиздатые, но целуешься ты хреново, — посмеялся Чон и уткнулся в свой телефон. Мин всё ещё сидел и наблюдал. Со стороны он, наверное, выглядел спокойным, хотя сдавленные кулаки и резкие оскалы в сторону целующихся парней давали понять, что не всё с ним и нормально. В любом случае внутри Юнги было столько гнева, столько вопросов без ответов, что хотелось разнести нахрен эту квартиру вместе со всеми, кто потрогал, а тем более поцеловал его (с какого хрена конечно, но ладно) булочку. И в мыслях Юнги всё это, а на деле он сидит в своём кресле и смотрит. Смотрит, не отводя глаз и будто и не моргая вовсе. После Чонгука и Хосока, последующие парни казались Чимину неинтересными и обычными. Он уже без какого-либо страха целовался с восьмым по счету парнем. И этот факт не то чтобы огорчал его, но и не особо-то радовал. За каких-то 20 минут никогда не целующийся Чимин пососался сразу с ВОСЕМЬЮ ПАРНЯМИ. Это было странно и неловко, но впервые за прошедшее с момента аварии время парень по-настоящему чувствовал себя живым. Он сейчас проживал то, о чём обычно он читал в книгах или смотрел в тупых подростковых сериалах и фильмах. И это было охереть как волнующе. И вот остался один единственный человек, которого Чимин специально оставил на сладкое. Поначалу он хотел поцеловать его первым, но решил, что будет лучше, если «наберётся опыта по пути к нему». И после этого тернистого пути, парню казалось, что он идёт на встречу к своим долгожданным драгоценностям, из-за которых он и проходил все испытания. Хотя Юнги и правда был похож на какой-то неогранённый, но от этого не менее прекрасный алмаз. Особенно сейчас, когда он так смотрел на приближающегося Пака: в его лисьих глазках играли огоньки, язык пошло и откровенно облизывал собственные губы, а на лице было полное спокойствие. Такой Мин поражал. Заставлял живот скручиваться в нарастающем возбуждении. Мин заводил. Одним лишь взглядом. Одним движением своих божественных пальцев. От таких мыслей Пак остановился и просто уставился на сидящего перед ним Юнги, при этом кусая и облизывая свои уже опухшие от поцелуев губы, из-за чего они стали ещё мягче, ещё краснее, ещё сексуальнее… Его губы стали чёртовым произведением искусства, которое срочно нужно было запечатлеть на фотографиях. Но Мин просто запечатлел это в своей голове. Навсегда. — Мне самому подойти? — приподнимая одну бровь и немного угрожая, спросил мятноволосый. Он слишком долго ждал своей очереди, чтобы медлить ещё хотя бы минуту. Поэтому, не дождавшись ответа на свой вопрос, он подскочил к Паку и его прижал к себе. — Мы пойдем в соседнюю комнату. И это не вопрос. Иначе я разложу тебя прямо здесь, — Мин реально не соображал своей бухой головой, когда шептал это Чимину на ухо, после чего тащил того в комнату своего лучшего друга. Он знал, что парни и так всё поймут. Так что объясняться перед ними, естественно, не было никакой нужды. Вот только Мин даже не подумал спросить мнения Пака о том, что он собирался сделать…