Мне нужны твои щёчки

7 лет назад

— Юнги-я, ну же, иди сюда, малыш, — мальчик аккуратно выглянул из-за угла своей комнаты — Это Чимин. Помнишь его? — ребёнок отрицательно помотал головой, давая понять, что невозможно вспомнить того, с кем игрался в младенчестве. Пусть и каждый день. — Ну что ж, тогда, думаю, вам стоит заново познакомиться. Что скажешь? — женщина с белоснежной кожей и угольными чёрными волосами протянула сыну руку, как бы говоря, что она рядом и если что поможет своему не очень общительному ребёнку при знакомстве с новым человеком. Но тот лишь втянул голову в плечи, словно напуганный котёнок, и отшагнул от матери вглубь своей комнаты. Маленькой, но такой родной комнаты, служившей ему крепостью. Внезапно, из-за спины женщины показалась макушка с чёрными, переливающимися на свету волосами. «Красивый цвет» — первое, о чем подумал Юнги. Ему всегда нравился этот цвет. В отличие от своего тёмно-каштанового, который достался ему от отца, чёрный очень сильно манил мальчишку. Ему казалось, что это тот самый цвет, в котором хочется утонуть, погрязнуть без шанса на спасение. Он обладал невероятными чарами, которые, несомненно, действовали на 10-летнего Мина. Это был его любимый цвет. — Это ты Юнги? Моя мама много про тебя рассказывала! Слишком ярко. Улыбка этого мальчика была слишком ослепительной. Кажется, что вся жизнь в этот момент остановилась, растворилась и исчезла. И лишь этот незнакомый мальчишка — единственное, что мог видеть перед собой маленький Мин. — Не бойся меня, ладно? Я же совсем не страшный. Все говорят, что я очень даже милый, — Чимин стоял уже напротив стесняющегося Юнги и улыбался самой прекрасной улыбкой из всех тех, что только доводилось видеть Юнги за свою короткую жизнь. А его звонкий смех без какого-либо разрешения и предупреждения ворвался в спокойную и скучную жизнь Мина, тем самым сокрушив и перевернув её до неузнаваемости. — Меня зовут Пак Чимин. И я хочу быть твоим другом, — маленькая пухленькая ладошка потянулась в сторону Юнги, застыв на весу между ними. — Так что давай дружить, Юнги-я? Что-то тянуло Мина к этому ослепительному мальчику. Что-то невидимое, но такое ощутимое. Это было бессознательное влечение, которому невозможно было сопротивляться. Юнги сразу понял, что этот мальчишка изменит его жизнь. А возможно, и его самого. Мин медленно протянул свою руку к пухлой ладошке и слегка, будто боясь совершить лишнее движение, обхватил короткие пальчики нового знакомого, после чего еле заметно кивнул в знак согласия на предложение черноволосого. Лицо Чимина вновь озарила невероятно тёплая, словно родная сердцу, улыбка, из-за которой его достаточно большие карие глаза вмиг превращались в маленькие щёлочки, а щёчки становились ещё больше, ещё прекраснее. Мама Юнги не могла поверить в происходящее. Её сын, который никогда и ни за что не соглашался с кем-то дружить или просто общаться, сам протянул руку своему уже новому другу. На её глазах выступили слёзы радости за любимого сына и благодарности Чимину. Смахнув выступившие капельки, женщина похлопала мальчишек по спине. — Юни, солнышко, может, ты покажешь Чимину свою комнату? А мы пока с его мамой накроем на стол, хорошо? Мальчик легонько кивнул и схватил своего нового друга за руку, ведя в свою комнату. «Он будет первым» — почему-то ликовал про себя Юнги. — Чимин-и, пожалуйста, позаботься о моем сыне, — уже после ухода детей, тихо попросила женщина и направилась на кухню, где уже собрались семейства Пак и Мин.

***

— Ва-а-а-ау, это что лимитированные фигурки Наруто? — только зайдя в комнату, воскликнул Чимин и сразу же подбежал к стенду с коллекционными фигурками из горячо любимого аниме. — Как ты уломал родителей? Они же безумно дорогие! Я вот тоже просил, но папа сказал, что до моего дня рождения ещё далеко, а покупать такие дорогие вещи без причины он не собирается, — Мини надул свои и без того пухлые губки и скрестил ручки на груди. — Хотя моему старшему брату они недавно купили новый Playstation, а ведь до его дня рождения тоже ещё несколько месяцев. Вот где справедливость в этом мире? — он посмотрел на Мина, который, по-прежнему, стоял в проёме двери, опустив голову вниз и сжимая низ своей чёрной футболки. — Эй, ты чего там стоишь? — Чимин сразу же забыл о желанных фигурках и направился в сторону смущающегося мальчишки. — Юнги-я, посмотри на меня, — он обхватил своими маленькими ладошками лицо Мина, заставив того посмотреть на него. Кожа Юнги была настолько мягкой и тёплой, что Чимин на секунду застыл. Ему очень нравился его новый друг. Он был очень красивым, тихим и до одури милым. Его хотелось потискать за мягкие щёчки, которые, несмотря на его худобу, всё равно присутствовали на детском бледном лице. Но вместе с этим в его практически чёрных глазах Чимин видел совершенно иное. Одинокий, спокойный и, скорее всего, не по годам умный мальчишка, который сам будто бы понимает всё по чужим глазам. Чимину очень хотелось подружиться с этим странным, но таким манящим по неизвестным причинам ребёнком. — Ты всё ещё боишься меня? — Н-нет конечно. С чего мне тебя боятся? — Чимин впервые за всё это время услышал голос Юнги. По телу внезапно пробежали мурашки. — Ты же не Мадара, чтобы тебя боятся. Хотя его я тоже не боюсь, — и тут случилось невероятное — Мин улыбнулся. Улыбнулся настолько сильно, что стало видно его дёсны и маленькие зубки. И в этот момент десятилетний Чимин осознал, что пропал. Пропал внезапно и безвозвратно. Ещё никогда в жизни он не был поражен чьей-либо улыбкой. Но от такого ярко улыбающегося Юнги в его руках, ему захотелось, чтобы эта улыбка никогда, ни за что не сходила с его лица. «Он всегда должен улыбаться» — подумал про себя Чим. — Тогда почему ты стоишь в проёме? — А что мне нужно делать? Просто… ты мой… первый гость. И я, честно говоря, немного нервничаю. Я вообще не очень общительный. Но… — Мин посмотрел прямо в глаза Паку. — С тобой мне не противно общаться. — Не противно? — Мини опять рассмеялся. — А обычно тебе противно с кем-то общаться? — Ну, вообще это не самое лучшее, что может со мной произойти, — Мин принял максимально серьёзный вид, удивляясь тому, как быстро он смог расслабиться в компании этого малознакомого мальчика. — Люди… Они странные. Разве ты так не думаешь? — Хм, что ты имеешь в виду, говоря, что «они странные»? — Мини последовав примеру своего собеседника, также сделал максимально серьёзный вид, будто от их будущего диалога зависела судьба всего мира. И отчасти он был прав. Ведь от происходящего зависела судьба мира маленького Мин Юнги. Хоть Чимин об этом даже и не подозревал. — Ну, знаешь, всё рано или поздно заканчивается, — мальчик заметно нахмурил брови. — Дружба, любовь, ненависть. Любые человеческие отношения и различные чувства рано или поздно находят свой конец. И, как бы прискорбно это не звучало, любая жизнь человека или любого другого живого существа однажды остановиться, — Юнги со злобой, смешанной с грустью, посмотрел на стоящего напротив Чимина. — Так зачем же все всё равно продолжают цепляться за других? Ведь все мы в конечном итоге умрём. И тем, кто с нами общался, будет больно и грустно. И точно также наоборот. Все, с кем я буду общаться, в конце концов, оставят этот мир и уйдут в другой, если он вообще существует… Так зачем же мне привязываться к тому, что обязательно причинит мне боль? — Мин обратно опустил голову. — Вот, что я имел в виду, говоря, что люди странные. Они нарочно причиняют себе боль, привязываясь к кому-то. Чимин не понимал, откуда такие мысли у 10-летнего ребёнка. Он, конечно, знает, что все живые существа, в конечном счёте, умрут, но он даже на секунду об этом не задумывался, не говоря уже о том, чтобы думать о чём-то настолько сложном, как — человеческие взаимоотношения. Пак, наверное, впервые почувствовал себя по-настоящему глупым ребёнком. А ведь подумать так его заставил почувствовать такой же ребёнок, как и он сам. От чего собственная гордость мальчишки начинала кануть в небытие. Вот только, несмотря на то, что Юнги говорил об очень умных и, может быть, немного непонятных для Чимина вещах, одно он знал точно — он был не согласен с итоговым миновым заключением мыслительной цепочки. — И зачем же нам тогда жить? — Юнги поднял заинтересованный взгляд на черноволосого. — Какой смысл мне сейчас тебя переубеждать, если мы всё равно умрём? Какой смысл в том, что мы сейчас пойдём на кухню к родителям и будет разговаривать с ними? Какой смысл, с кем-то общаться и знакомиться? — Мин не понимал, к чему ведет этот мальчишка. — Давай тогда покончим с этим прямо сейчас! Что скажешь? — Закончим что? — Жить! — Мин поднял одну бровь и уставился на Чимина, в глазах которого черти играли и отплясывали самые безумные танцы. — Я обдумал твои слова и понял, что раз нам нет смысла жить, общаться, веселиться и вообще совершать какие-либо действия, то лучше всего будет умереть прямо сейчас. Пока я не привязался ко многим людям, а они ко мне. Правда родителям, конечно, будет грустно. Но что поделать? Такова жизнь, — Юнги понимал, что Чимин просто не может говорить серьёзно, но почему-то его сердце всё равно отбивало тысячу ударов в секунду, заставляя ладошки вспотеть, а испарину выступить на лбу. — Ну, так что скажешь? Ты со мной? — И как же ты собираешься покончить с собой? — слегка с усмешкой произнес мальчик. — У вашего дома открыта крыша? — Мин кивнул. — Ну, вот и решили: спрыгнем с крыши. Я такое в кино видел. Выглядело круто! Может нас даже по новостям потом покажут, — Чимин схватил ладошку Юнги и побежал в сторону входной двери. — Мам, пап, мы с Юнги-хёном выйдем прогуляться? — Конечно, дорогой, только не надолго. А то обед остынет, — послышался женский голос с кухни. — Стоило бы, конечно, попрощаться как следует, но тогда бы они нас никуда не пустили, — шепнул на ушко Чимин, слегка напуганному происходящем, Юнги. Натянув на себя куртки и маленькие кроссовки, мальчики вышли из квартиры и побежали в сторону лифта, чтобы подняться на последний этаж и осуществить задуманное в жизнь. Сердце бешено колотится, коленки немного подкашиваются, в горле встал огромный ком, но на лице лишь спокойствие и лёгкая улыбка. Сначала Чимину показалось, что это идеальный план, чтобы переубедить Юнги в его домыслах. Но сейчас стоя на крыше, чувствуя холодный воздух, который обдувает лицо, Чимин, кажется, понимает, что это была не лучшая идея. Но отступать он, естественно, не намерен. Он должен доказать Юнги, что всё не так, как он думает. Что жизнь достойна того, чтобы прожить её на всю катушку. Поэтому он уверенно хватает своего друга за руку и бежит к краю крыши. Юнги не понимает, что происходит. Он спит? Это правда реальность? Чимин и вправду хочет прыгнуть? «Не может быть» — думает про себя Мин, но видя, как Пак уверенно залезает на платформу, которая разделяет мальчика с концом крыши, эта мысль сразу же испаряется. Чимин не должен умирать. Чимин должен дожить до самой старости, познав все прелести этой жизни, включая любовь, дружбу и остальную человеческую муть, о которой грезит большинство людей. Мин хочет войти в жизнь Чимина: хочет подружиться с ним, хочет видеть его улыбку и слышать звонкий и такой приятный ушам смех каждый божий день. Он не может позволить ему прыгнуть. Никогда и ни за что. Пак уже стоял на краю платформы. В теле бешеный адреналин, дыхание сбито, руки дрожат, а в глазах все начинает расплываться. «Один — считает про себя Пак и уверенно поднимает голову, смотря прямо. — Два, — тянет одну ногу вперёд, оставаясь стоять на одной ноге. — Три» — мальчишка уже поддаётся всем телом вперёд, как чувствует, что его что-то резко обхватывает, и он с грохотом падает вниз. Выдох облегчения. — Ты что, полный дебил?! Ты реально собирался прыгнуть? — Мин лежал под Чимином. На его глазах выступили едва заметные слёзы, а руки, которыми он сейчас держал Пака, дрожали похлеще, чем у того, кто собирался сигануть с этой крыши. — Так зачем же мне жить? Ты же сам мне сказал, что рано или поздно мы умрём. Так зачем ждать это самое «поздно»? — Чим сделал максимально непонимающее лицо. — Нет! Забудь всё, что я тебе сказал! Ты должен жить! Я не хочу, чтобы ты умирал! — выпалил практически на одном дыхании Юнги. — Так значит, ты хочешь, чтобы я жил? — Чимин слез с парня и посмотрел на него. Тот кивнул в ответ. — Тогда давай заключим сделку? — лежащий на крыше Юнги вопросительно посмотрел на мальчика. — Ты хочешь, чтобы я жил. А я хочу, чтобы жил ты. Так что давай жить вместе! Что скажешь? Хорошая сделка? — Пак протянул Юнги руку, тем самым помогая подняться. — Я согласен, — Мин уверенно взял руку Пака в свою, поднялся на ноги и впервые в жизни по собственной инициативе заключил кого-то в тёплых, медвежьих объятиях. Он так испугался за этого малознакомого, но как будто уже очень дорогого сердцу, мальчика. Пак лишь обнял его в ответ, надеясь на то, что тот не услышит, как сильно бьётся его сердце. И не понятно: от возможного падения с крыши или от этих нежных объятий Мина. Мальчик надеялся на первое…

Настоящее время

— Вот так я и познакомился с этим ненормальным, — Юнги уже заканчивал приготовление своего любимого кофе, а Хосок сидел на стуле не в силах произнести хотя бы слово.