Мне нужны твои щёчки

Утро. Страшное и до жути отвратительное слово, которое заставляет плакать половину (если не больше) населения нашей планеты. Нет, ну серьёзно. Кто вообще любит утро? У этих людей явно заключен контракт с дьяволом, если они с лёгкостью могут оторвать свою расслабленную и от того тяжёлую тушку от такой манящей и всеми любимой кроватки. А особенно, если ваша кровать полностью усыпана игрушками, махровыми одеялами и пахла свежими розами (Сокджин всегда добавлял пахнущие кондиционеры при стирке постельного белья, так как по его словам, это успокаивает и делает кровать ещё более притягательной, но куда ещё больше?). «Хуже утра может быть только утро грёбаного понедельника» — такие мысли посещали Пака каждый понедельник, но не сегодня. Сегодня был особенный понедельник. Да, он всё ещё отброс в своей школе. Да, скорее всего, его сегодня опять побьют, обзовут свиньёй, может, окунут головой в туалет. Он пока не уверен. У этих людей не была особо развита фантазия в плане издевательств, зато Чимин практически всегда знал, что ему ждать и как ему если что защищаться. Но всё это было совершенно не важно. Всё это сейчас находилось на втором плане. Ведь сегодня он наконец-то встретиться с ним. Впервые после той худшей и одновременно с этим лучшей ночи в жизни Пака. Впервые они встретятся как друзья. Друзья… От этой мысли сердце парня будто мёдом обливалось. На душе становилось так спокойно, так уютно, так тепло. Как бы он хотел, чтобы всё это было правдой. Чтобы это не был какой-то очередной прикол тупых одноклассников, которые решили добить свою любимую игрушку такой подлой шуткой. Но хоть такие мысли и пробегали у Пака в голове, он сразу же отгонял их куда поглубже в своё сознание, закрывал за железной дверью и вешал на неё кучу замков, ключи от которых сразу же выбрасывал, не глядя куда. Помывшись, Пак первым делом, как, впрочем, и всегда, пошёл взвешиваться. Без этого утреннего ритуала парень не мог спокойно существовать. Его буквально убивала мысль о том, что он не знает свой вес на каждый новый день. А вдруг он потолстел? Или же наоборот несколько дней голодания дали результат, и вес наконец-то снизился? А может он просто стоит на месте? Всё это он должен был обязательно знать. Посмотрев на цифры, парень цокнул языком: опять 73 кг. Но ведь он только недавно похудел на два килограмма. Какого хера? Он же специально вчера весь день не ел и даже выпил мочегонное, чтобы лишние килограммы после его первой в жизни тусовки канули в небытие. Но, видимо, этого было недостаточно. Этот вес, кажется, преследует парня последние несколько месяцев. Чтобы он не делал, он всегда возвращается к этому дьявольскому числу. Каждый ёбаный раз. И чтобы ещё больше себя добить, парень начал осматривать себя в зеркале. Мягкий слегка выпирающий живот, широкие, будто женские бёдра, белые растяжки, пухлые короткие пальцы и не менее пухлые руки, огромные щёки, которые он так старательно пытался убрать любыми способами (даже упражнения специальные делал), и ещё куча других вещей, которые Чимин ненавидел и презирал в себе. — И правда свинья, — хмыкнул он себе под нос. Вновь убедившись в своей никчемности, Пак начал одеваться. Сначала он хотел надеть свой любимый мятный махровый свитер, который надевался только по праздникам, а сегодня как-никак был повод принарядиться. Но известия о вернувшихся килограммах полностью поглотили парня. Он решил, что оденется как обычно: в белую рубашку, сверху которой будет огромное чёрное худи, не раз спасавшее парня тем, что прикрывало его главные недостатки: живот, короткие пальцы (так как рукава можно было натянуть хоть ещё на несколько чужих пальцев) и щёки (большой капюшон — это вообще любимая составляющая этого худи). Полностью собравшись, парень взглянул на часы и, о блядское утро понедельника, он опаздывает. Так что, схватив, слава богу, собранный заранее рюкзак, Чимин побежал на выход. Пробегая мимо кухни, он заметил оставленный папой (естественно Сокджином, так как Намджун был тем ещё «великим поваром») завтрак и записку на столе. Видимо тоже от него. Но у беловолосого не было на это время, так что он просто быстро натянул кроссовки и помчался в школу. Благо жил он не так далеко от неё.

***

Прошла уже бóльшая половина скучных и никому неинтересных уроков, а Чимин так и не увидел того, о ком думал всё утро. Да и что уж там скрывать? После его перевода, парень практически постоянно думал о мятноволосом. А после их поцелуя, Пак и вовсе не мог остановить свои неконтролируемые мысли, которые лились 24/7. У них совершенно не было времени поговорить об этом инциденте, но, честно говоря, Чимин не особо-то и хотел это делать. Ведь наверняка это было сделано лишь из-за того тупого желания, которое сам же Юнги и загадал. И лишь факт того, что он отвёл его в другую комнату, а не стал целовать при других парнях, ещё ничего не значит. Может, ему было стыдно целоваться с таким, как Чимин? Хотя зачем тогда ему нужно было загадывать такое действие? Нихуя не понятно. Мысли сжирали Чимина изнутри, но говорить об этом Юнги он, конечно же, не собирался. Вдруг ещё посмеется над ним или, что ещё хуже, — перестанет с ним общаться. Чего-чего, а терять только что приобретенного друга парень явно не горел желанием. Так что, как обычно, все свои переживания он запихнул поглубже, надеясь на то, что они как-нибудь сами пройдут. Наивный Чимин… Пока Пак размышлял о новоиспеченном друге, он не заметил, как прозвенел звонок с последнего урока, заставивший всех учеников радостно воскликнуть об очередном завершении утомительного учебного дня. И только парень собрал все свои вещи и принялся уходить из класса, как тут же перед ним предстал «всеми любимый» (а особенно самим Чимином) Тэмин, который одним своим взглядом говорил о том, что сегодня пухляшу точно не повезёт, ибо он, мягко говоря, не в настроении. Начиналось всё как по обычному сценарию — обзывательства, вытряска всех вещей из портфеля, пара сильных толчков, от которых парень уже лежал на полу и наслаждался всеми прелестями грязного школьного линолеума. Пинки ногами по всему телу, пару ударов в лицо. И вот на этом моменте, как правило, всегда всё заканчивалось, но не сегодня… — Неужели нашу свинку сегодня никто не спасёт? — Тэмин наклонился к скорчившемуся от боли Паку и приподнял его голову за выжженные волосы. — Думал, раз тебе кто-то помог, то ты перестанешь быть всеобщим изгоем? А, чучело? — пальцы стали сильнее тянуть за волосы. — Отвечай, когда я с тобой разговариваю, свинья! — Н-нет, — говорить было трудно, но Чимин знал, что этому ублюдку лучше отвечать, если он задает вопросы. — Не зазнавайся, жиртрест, — парень поднял голову Пака за волосы так, чтобы тот смотрел прямо ему в глаза. — Запомни: ты — мусор под ногами. Глупая свинья, которая ничего, кроме как жрать, не умеет. Тебя никто не будет спасать, потому что ты никому не нужен. Даже своим ёбаным родителям ты, видимо, не сдался, раз всё ещё продолжаешь ходить в эту школу, где каждая мышь знает, как именно с тобой тут обращаются. Последние слова, словно скальпелем, прошлись по сердцу Чимина. Он знал, что его родители очень сильно переживают за него. Что они буквально готовы убить всех за сына. Вот только была одна загвоздка — его настоящим родителям и правда далеко не всегда было до него дело. Его родной отец постоянно был на работе, а когда возвращался, единственное, что его интересовало из жизни младшего сына — это как он написал экзамены, хорошие ли у него отношения с учителями и прочая муть, на которую Чимин, естественно, всегда отвечал. Ведь это было хоть какое-то внимание со стороны главы семейства. С мамой всё было, конечно, лучше. Они могли часами сидеть на кухне, пить чай с тортиком и разговаривать на различные темы. Вот только когда старший брат Пака — Джи, стал заметно отстраняться от семьи, женщина стремительно стала отдавать всё свое свободное время на попытки заговорить со старшим сыном. И хоть ни одна попытка не кончалась успехом, она не прекращала терять надежды на сближение с трудным подростком. Вот только из-за таких действий она и не заметила, как потеряла второго сына, который также стал понемногу отдаляться и закрываться в себе. Все эти воспоминания стали прожигать Пака насквозь, сердце никак не могло успокоиться. Казалось, что оно сейчас выскочит из груди. Пульс отдавал в виски, одежда насквозь пропиталась потом, смешанным с кровью. Внезапно парня охватила всепоглощающая паника и страх. Он опять стал задыхаться, прямо как в комнате Хосока. «Нет, нет, нет. Только не снова! Только не сейчас! — Пак понял, что у него снова началась паническая атака. — Блять, блять, блять», — воздуха в лёгких становилось катастрофически мало. Звуки стали отдаляться, а в глазах мутнеть. — Эй, Тэ, что с ним? — кто-то из одноклассников явно обеспокоился таким состоянием Пака. — Может, хватит с него? Тэмин с силой откинул голову Пака, из-за чего тот ударился головой об пол, и с грозным видом двинулся к смельчаку. — Ты что, сейчас вступаешься за эту свинью? — он схватил парня за ворот рубашки и прижал к сзади стоявшей парте. — Раз ты у нас такой смелый, то, может быть, хочешь оказаться на его месте? А? — испугавшись, юноша лишь отрицательно покачал головой и опустил голову к полу. — То-то же. Тэмин обратно повернулся к скрючившемуся на полу Чимину, который ртом пытался поймать хоть какой-нибудь воздух. Но, по-видимому, у него это совершенно не получилась. Он ещё несколько раз со всей силы пнул Пака в живот, после чего махнул рукой, давая понять, что на сегодня развлечение закончено. И все выдохнули. Кто-то от грусти, что такое веселье оборвали, а кто-то от облегчения, ведь такого Чимина ещё никто не видел. Когда все разошлись, Пак по-прежнему оставался лежать на полу, задыхаясь от нехватки воздуха. Он понимал, что нужно хотя бы попытаться сделать дыхательную гимнастику, о которой ему рассказал Хосок, но сил не было даже на это. Глаза просто закрывались, всё тело ныло от побоев, а внутренности будто перемешались в одну непонятную кашу. Последним, что увидел Чимин перед тем, как полностью окунуться в темноту, были мятные волосы, которые так полюбились парню за последние недели.