Мне нужны твои щёчки

Солнечные лучи, просачивающиеся сквозь прозрачные белые занавески, заставляют лежащего на кровати мальчишку нехотя приоткрыть один глаз. Свет сразу же ударяет по чёрному зрачку, побуждая парня изрядно поёжиться и уткнуться обратно головой в подушку. В комнате царит полная тишина, нарушаемая лишь звуками улицы: мимо проезжающих машин и редким пением птиц. Парень понимает, что уже почти полдень, а значит он проспал чуть ли не весь день. Тело слегка ломит, выдавая остатки небольшой температуры. Юноша пытается вспомнить, что произошло перед, тем как его организм сдался и упал в обморок, но всё, что он помнит — это обеспокоенное лицо Тэхёна, что-то кричавшего ему, а потом… темнота. Тупой, тупой организм. Почему из-за него он постоянно падает в сраные обмороки? Поёжившись лицом в подушке, Чимин всё же заставляет себя встать с кровати. Во рту появился невыносимый привкус после долгого сна, и парень решает убрать его с помощью стакана прохладной воды. Он спустился на первый этаж и обнаружил, что никого, кроме него в доме нет. Это несказанно радует и в то же время огорчает — все ушли без него. Немного обидно, но, с другой стороны, сам виноват, что не справился с собственным телом. Поэтому, проверив дом на наличие людей ещё раз, он со спокойной душой потопал в сторону кухни-столовой. Его внимание тут же привлекает полный графин воды, стоящий на светлом ламинированном гарнитуре. Выпив стакан залпом, он только сейчас замечает на недалеко стоящем овальном столе тарелку, облепленную сверху пищевой плёнкой. С не скрытым интересом Чимин подходит к столу и замечает рядом с ней записку: «ЧимЧим, мы ушли на прогулку, как проснёшься, покушай мой кулинарный шедевр. Я правда пытался остаться с тобой, но меня БУКВАЛЬНО выперли из дома, представляешь? Поэтому я выведал у Мамы Хло, что ты любишь омлет с помидорами. И хоть в попытке приготовить его я практически сжёг кухню, это того стоило. Так что если я узнаю, что ты это выкинул, я точно сожгу ТЕБЯ, вместо кухни. С любовью Тэ.» Чимин вновь закатил глаза от этого несносного парня. Однако чувство тепла всё равно разлилось по его телу; приятно, когда о тебя заботятся. Собственный желудок полностью с ним согласен. Не ев уже несколько дней, живот парня стал издавать практически зловещее рычание. И лежащий перед глазами подгорелый омлет с помидорами ничуть не улучшал ситуацию. Есть хотелось безумно. От одного только вида еды все органы скручивались и требовали любой пищи. Вначале, пытаясь сопротивляться внезапно подступившему чувству голода, Чимин налил себе ещё один стакан воды, а потом ещё два и также залпом выпил их. Но это не помогло. Поэтому, подумав о том, что усилия его нового друга и в правду не могут пропасть даром, он дрожащей рукой приоткрыл прозрачную плёнку. Аромат, запечатанный под слоем полиэтилена, сразу же вырвался на свободу, окутывая всё помещение изумительным ароматом. Во рту парня неосознанно стала скапливаться слюна. Живот, несмотря на заполненность от большого количества воды, вновь стал урчать и просить лакомства. — Ради Тэ я должен хотя бы попробовать, — стал говорить сам себе Чимин, попутно сглатывая накопившуюся во рту жидкость. В глазах его появилось почти что животное желание. Желание съесть это вкусное, жирное и ароматное блюдо. Все его мысли сейчас вертелись лишь вокруг еды — мясо, десерты, чипсы, конфеты — как бы ему хотелось, чтобы всё это сейчас находилось перед ним. Он бы точно всё съел и даже не подавился. Парень быстро схватил вилку и волком набросился на еду. — Ммм, — любимое блюдо тут же заполнило весь рот Чимина, отчего по телу его пробежали мурашки, а из горла стали вылетать звуки удовольствия. — Лчше любго овгазма, — с набитым ртом проскулил он. Спустя несколько минут тарелка полностью опустела; остался лишь масляный отблеск после лежавшего в ней омлета. Блондин же был настолько счастлив от съеденного, что пообещал себе ни в коем случае не блевать. Тэ не заслуживает такого обращения к себе, да и ничего страшного ведь не случится от одного лишь приёма пищи. — «Так даже лучше, хоть живот не ноет,» — подумал про себя Пак и довольный собой отправился в ванную комнату, чтобы наконец-то помыться, а то со своего приезда он так и не нашёл на это времени.

***

— «Ничего, блять, не лучше, — в панике думал Чимин. — Нет, нет, нет. Как я мог? Как я мог это допустить?». Прошло минут десять после съеденного омлета, как парня стал окутывать невероятный ужас, смешанный с очередным приступом ненависти к себе. Он не мог держать в себе еду — она убивала его. — «Как я мог позволить себе съесть что-то настолько калорийное? О, Боже». Он ходил в ванной из стороны в сторону, борясь с накатившим его чувством тревожности. Ощущение заполненности в желудке вызывали в нём отвращение и страх, от которых можно было избавиться только одним проверенным путём — туалет. Керамический "друг" бросался ему в глаза, будто приглашая встать перед собой на колени и очистить себя, а вдобавок и свою совесть. Чимин правда не хотел этого делать, но приближающаяся паническая атака с растущим презрением к себе из-за потреблённых калорий всё равно взяли над ним вверх и заставили парня порывисто склонится над туалетом и засунуть себе два пальца в рот, вызывая рвоту. — «Как же ты жалок, Пак Чимин, » — проскользнуло в мыслях у парня, пока он обхватывал руками стульчак и очищал свою совесть. Горло бесщадно саднило, выпуская из себя лишь оставшуюся желчь; из глаз градом лились горькие слёзы, скатываясь по уже не таким уж пухлым щекам и падая прямиком туда, где находились успокоение и искренне покаяние Чимина — в туалетную воду, смешанную с его блевотиной. Отражение в мутной воде будто высокомерно усмехалось над своим владельцем. — Смотри, до чего ты докатился, — смеясь, шептало оно. — Всем неустанно твердил, что не болен, а теперь что? Безнадёжное отчаяние охватило парня и он, свернувшись калачиком, упал на кафельный пол, зарыдав ещё сильнее. Осознание собственной болезни кубарем настигло его. От него нельзя было спрятаться, убежать, запереться в комнате или просто избавиться. Теперь оно всегда будет с ним — в его мыслях, словах и поступках. Теперь он по-настоящему болен. Однако, к сожалению, больным не становится лучше, когда они понимают, что больны — им становится хуже, намного хуже. Чимин всегда считал, что не попадётся в сети РПП, ведь он всё всегда держал под контролем. Он просто хотел похудеть, хотел стать красивым, уверенным в себе, чтобы все ахнули от "нового Пак Чимина". Садясь на диеты, он всегда говорил себе, что сможет остановиться, что он не такой, как все те, что попались в эту ловушку. Вот только оказалось, что он даже хуже… Оказалось, что он попался в эту ловушку ещё до того, как начал худеть. Погрязнув в чувстве собственной ничтожности, парень не заметил, как дверь в ванную с еле слышным скрипом отворилась, и оттуда не торопясь высунулась тёмная кучерявая макушка. — Чими, надеюсь, ты не моешься, а то будет слегка неловко, — подал голос Тэхён, заранее прикрывая свои глаза. Услышав в ответ лишь жалкое поскуливание и шмыганье носом, юноша откинул руку от глаз, тут же подбегая к подрагивающему тельцу на полу. Он сразу понял, что именно произошло с блондином, сам также рыдал после каждого «опустошения»; и не понятно про желудок ли это или про душу. — Всё хорошо, малыш. Всё хорошо, — старший осторожно обнял парня, нежно прижимая того к себе. — Т-тэ, о-омлет… Я н-не… Прости, — Чимин пытался как можно разборчивее принести свои извинения, но не перестающие лить слёзы, смешанные с обжигающей болью в горле не давали ему этого сделать. — Тш, не разговаривай, у тебя же наверняка горло дерёт, — прислонив палец к обкусанным губам, произнёс Ким. — А про омлет забудь, мне не стоило принуждать тебя есть, прости, ЧимЧим. Блондин стал активно мотать головой, не понимая, за что перед ним извиняются. Это только его вина. Тэ ни в коем случае не должен винить себя. Не он виноват в том, что Чимин ни на что негодный. Такой сломанный. Парень прижался к худощавому телу ещё сильнее, ища в нём эгоистичную, но такую нужную сейчас поддержку и сладкое успокоение. Запах, исходивший от парня, — корица, смешанная с лёгким ароматом роз, — успокаивал и дарил ощущение нахождения в тёплом доме. Тёмные кудряшки, находившиеся в полном беспорядке, легко касались чиминовой кожи, слегка щекоча её, а крупные ладони, утешая, бережно водили по чужой спине, изредка вырисовывая там только самому художнику понятные картины. Тэхён точно умел успокаивать, казалось, это было его личным даром. И Чимин поддался. Слёзы перестали лить рекой, оставляя после себя лишь высохшие солёные дорожки, а тело незаметно перестало дрожать, больше погружаясь в чужое тепло. — Хочешь поговорить об этом? — ласково, будто разговаривая с напуганным котёнком, спросил Тэхён. — Не сейчас, потом. Может, вечером или завтра днём? Если ты захочешь, конечно. Тэ подбирал слова с невероятной осторожностью, не желая ещё больше навредить парню в своих объятиях. И Пак, колеблясь пару секунд, всё же неуверенно кивнул, после чего заглянул в карие глаза напротив; они излучали трепетную заботу, поддержку и, ранее невидимую блондином ни в чьих других глазах, гордость. Не за себя, а за него, за Чимина.

***

Пак решил не спускаться к остальным жильцам. Сейчас ему казалось непосильным с кем-то знакомиться, держать приветливую улыбку на лице и просто хорошо проводить время. Только не после осознания того, что он медленно убивает себя. Ребята, к счастью, были очень понимающими и даже не вдавались в подробности случившегося. Слов Тэ о том, что «у него сейчас период принятия» хватило, чтобы все тактично покивали головой и продолжили заниматься своими делами. С Мамой Хло всё было немного сложнее. Она, как ответственная за всех в этом доме, не могла просто так закрыть на это глаза. И даже уговоры Кима не смогли остановить её от проверки их нового обывателя. Впрочем, ничего особенного она и не собиралась делать, прекрасно понимая эмоциональную нестабильность Чимина. Ей просто нужно было удостовериться, что парень не на грани истерики, и что его здоровью ничего не угрожает. Женщина немного поговорила с ним, взглянула на опухшее горло, после чего помазала его специальным раствором и исчезла в темноте коридора. Её пребывание в комнате было практически фантомным; после неё остался лишь лёгкий шлейф цветочного парфюма. — Блять! — остервенело вбежал в комнату Ким, захлопнув за собой дверь, и завалился к другу в кровать. — Как же меня заебала эта Ли́са, я серьёзно когда-нибудь убью её! И только попробуй свидетельствовать против меня. Эта сучка реально сама напрашивается! — Ли́са? — непонимающе переспросил блондин. — Да, эта ебанутая живёт здесь, — агрессивно ответил темноволосый. — Она всё время пытается выбесить меня. — Да? И как именно? — Чимин кротко улыбался, его забавлял такой вид старшего: ноздри раздувались как у яростного быка, смотрящего на красный платок в руках мотадора, а в глазах будто загорались красные огоньки, предостерегающие окружающих о приближающейся опасности. — Как, как? Жопой об косяк, блять, — парень громко зарычал в чужую подушку, безжалостно ударяя ногами по матрацу. — Вот сейчас, например. Я сижу никого не трогаю, жду, пока Мама Хло навозится с тобой и наконец впустит меня в НАШУ с тобой комнату, как эта пизда подзаборная (Чимин, честно говоря, такие выражения только от Хоса с Юнги слышал, а теперь на его голову свалился ещё один малолетний сапожник.) решила отстричь мне моих деток! Не, ты вообще представляешь?! Покушаться на моих дитяток это, блять, просто край! Я дождусь, пока она уснёт и нах… — Стой, стой, — перебил его Чим. — Твои детки? Тэхён посмотрел на него таким взглядом, будто Чимин спросил самую глупую вещь во Вселенной. — Волосы, Чим. Детки — это мои драгоценные волосики, — стал любовно лепетать Тэ, гладя себя по кудряшкам. — Знаешь, сколько сил и денег я в них втюхал, чтобы восстановить их объём и мягкость после госпитализации? А эта вонючая пиздопроёбина просто, сука, решила пошутить! Охуеть просто! Если она ещё раз так пошутит, то её волосам капзда, хотя они и так как ебучая солома! Парень после своего монолога, кажется, знатно выговорился, поэтому стал понемногу успокаиваться. — Может, она так пытается привлечь твоё внимание? — предположил блондин. — Ну, знаешь, типа цундэре. Темноволосый шокировано уставился на друга, а потом залился истерическим смехом, перекатываясь по всей кровати. — Чими, я гей, — вытирая слёзы от смеха сказал парень. — И здесь все об этом знают. Да и насколько мне известно, Ли́са вроде как по девчонкам. Так что ты полностью проебался, малыш, — он продолжал смеяться, не в силах остановиться. От такого открытого заявления о своей ориентации Чимин, сам не зная почему, залился краской, что, естественно, не скрылось от чужого зоркого взгляда. — Ой, а ты-то чё закраснелся? — приподнявшись на локтях, он хитро сощурил глаза и поиграл бровями. — Ты же один из нас. Или, может, ты би? Хотя, честно, вообще без разницы. Всё равно голубая кровь течёт в твоих венах. — Я, как бы… — замялся Пак. — Вообще-то не знаю. — В смысле? У тебя же парень. Как там его, — мальчишка начал тереть виски указательными пальцами, пытаясь вспомнить имя, уже упомянутое когда-то Чимином. — А, точно — Юнги! — Я же уже говорил, он мне не парень! — опять запротестовал Чимин. — Тогда ты та ещё шлюшка, Пак Чимин, — снова поиграл бровями старший. — Мне нравится! — С хуяли это я шлюшка? — блондин, по правде, был возмущён таким утверждением. Он же недавно только впервые смог поцеловаться (пропустим, что это было сразу с несколькими парнями подряд), так что такое описание ему точно не подходило. — Потому что порядочные мальчики не сосутся с не своими парнями, — парень поднял указательный палец вверх, делая вид, что поправляет невидимые очки. — Но, знаешь, так даже лучше. С пай-мальчиками и делать-то нечего, скучные они все, — пожал он плечами. — Тем более, раз ты не занят, — Ким с острым взглядом приблизился к лицу друга. — Это значит, что я могу приударить за тобой? Чимин, тут же застеснявшись, отодвинулся от Тэхёна. Это было слишком близко. — Дебил ты, Тэ, — буркнул блондин, переворачиваясь на другой бок от назойливого «инопланетяшки». — Да чё сразу дебил-то? Я вообще-то серьёзно! — парень напрыгнул сверху на Пака. — Такая милая плюшка, да без парня. Грех пропадать! Темноволосый прижался к чужому лбу своим и мягко поцеловал того в круглый маленький носик и, отодвинувшись обратно, со счастливой улыбкой посмотрел на своего милого друга. Однако Чимин даже не взглянул на него в ответ, лишь опустил свою белокурую голову. Ему точно были не по душе такие шутки. — Больше не шути так. Это немного обидно, — с ноткой боли в голосе произнёс Пак, другой же нахмурил брови в непонимании. Чимин опечалено вздохнул. — Ты вообще видел себя и меня? Это даже не смешно, понимаешь? Тэ мрачно взглянул на друга, анализируя в голове чужие слова. Он понимает о чём говорит Пак. К сожалению, понимает. — Тоже считаешь себя главным уродством человечества? — с вдумчивым выражением лица спросил парень. — Тоже?! — с изумлением переспросил Чим, а Тэ в ответ захлопал глазами. — Ты по утрам в зеркало не смотришься или что? Ты, блять, буквально самый красивый человек из всех, кого я видел! Ты — живое воплощение грёбаного ангела! Ким на такие слова лишь опустил голову и горько посмеялся. — Ангелы могут быть уродливее самого дьявола, — грустно покачал головой парень, теребя собственный подол бесформенной футболки. — Но ты правда красивый, — Чимину почему-то было больно смотреть на такого разбитого парня; его хотелось тут же утешить, приласкать и отгородить от всего, что могло бы ему навредить, только бы тот снова улыбался своей лучезарной квадратной улыбкой. — Для тебя и для окружающих, может быть, да, — вновь мотая головой ответил тот. — Но только не для самого себя. Чимин молчал. Ему действительно были знакомы чувства старшего. Твои друзья, родители, коллеги, все твои знакомые — все они могут считать тебя красивым, безупречным, талантливым и далее по списку. Вот только ты сам видишь в себе сплошные изъяны и недостатки, из-за которых не можешь увидеть ничего остального. Они словно пелена перед глазами, закрывающая твой взгляд от полной картины настоящего себя. Поэтому Чимин как никто другой понимает слова темноволосого. — Но, знаешь, благодаря доктору Чанёлю я чувствую себя немного лучше, — решил разбавить обстановку Ким. — По крайней мере мы усердно работаем над этим, и я верю в своё выздоровление на десять тысяч процентов. Удивительно, как этот парень мог быстро меняться в лице. Минутой раннее мрачное, почти что отчаянное выражение лица практически моментально сменилось на тёплое и утешительное личико, излучающее непреложную любовь к этому миру. Он правда верил в себя и свои силы. Чимин таким точно не мог похвастаться. — Раз мы всё равно заговорили об этом, — утешительным голосом аккуратно произнёс Тэ. — Расскажешь мне, что случилось сегодня утром? Младший вновь замолчал. Он хотел всё рассказать, но всё ещё не был уверен в правильности своего решения. Червячок страха, поселившийся в нём, безудержно кричал о ненужности данного разговора. — Всё равно ничего не изменится, — уговаривал он мальчишку. — А если он не поймёт? Если ему станет противно? Ты лишишься единственного друга в этом доме. Неужели ты этого не понимаешь? Страх — это то, что мешает Чимину на протяжении всей его недолгой жизни. Страх перед осуждением общества, страх перед едой, страх перед зеркалом, страх перед принятием самого себя — все эти черви трусости засели глубоко в его сознании, не давая парню ни шанса на сопротивление. Это была заранее проигрышная война для Пака. Но сейчас, сидя рядом с человеком, чувственно сжимающим маленькие ладошки в своих крупных руках, Чимин наконец-таки готов дать отпор своему вечному неприятелю. Ему надоело жить в страхе и бесконечной тревоге, не покидающими его ни на секунду. Он впервые готов дать сдачи своим фобиям. И он верит, всем сердцем верит, что Тэ не отвернётся от него, что поймёт и, может быть, даже поможет. Всё-таки они оба не просто так в этом госпитале. — Я не могу есть, — шёпотом сказал блондин. Он всё ещё не мог полностью принять этот факт. — Хотя с утра думал, что съем всё что угодно — настолько я был голоден. И поэтому, когда я увидел оставленную тобой яичницу, то набросился на неё и съел за чёртовы несколько секунд. Я, кажется, даже почти не жевал, — стыдясь своего поступка рассказывал парень. — Сначала я был очень рад, что хоть что-то скушал, на несколько минут я почувствовал себя таким счастливым, каким не был уже очень долгое время. Но потом, — Чимин тяжело сглотнул. Его руки, до сих пор сжатые в ладонях Тэ, заметно подрагивали, а слова давались с неимоверным трудом. — Мысль о том, что я съел настолько много калорий за один приём пищи заполнили весь мой разум. Мне было так страшно, что я заново потолстею, что все мои усилия превратятся в прах и я снова стану толстым и отвратительным, — Тэ в успокаивающем жесте начал ласково гладить чужие костяшки. — В итоге я сорвался и побежал в туалет, чтобы очиститься. Ну, а дальше ты и сам всё видел. В комнате повисла оглушающая тишина. После сказанного, Чимин затаил дыхание. Ему была очень важна реакция нового друга. Червячок страха по-прежнему сидел глубоко в нём. — Это называется компульсивное переедание, малыш, — спустя некоторое время, смотря на их сцепленные вместе руки, произнёс старший. — Но в этом нет ничего ужасного или отвратительного, ведь ты должен кушать, Чими. Твой организм был настолько истощён, что у тебя начался так называемый «волчий голод», из-за чего ты и сорвался. Думаю, в этом доме каждый проходил через это, — грустно заметил Тэ, после чего поднял голову на Пака. — И ты? — неуверенно спросил тот. — И я, — вздохнул Тэ. Он облокотился на спинку кровати и притянул блондина к себе так, чтобы тот спиной сидел у него между ног, прислонившись, к его груди. Зарывшись рукой в выжженные краской волосы, он продолжил. — Но в этом нет ничего страшного, слышишь? Ты не должен винить себя за то, что ты хочешь кушать, — парень продолжал нежно трепать чужие прядки волос, на что другой приветливо, словно давно желавший ласки кот, подставлял свою голову. — И я знаю, о чём ты сейчас думаешь: «Если я начну есть, то снова стану уродливым». Я знаю, ведь раньше думал так же. Но это не так. Ты никогда не был уродлив, солнце, я в этом уверен. А те, кто заставили тебя думать иначе, должны гореть в аду, — он сильнее прижал к себе маленькое тельце. — Я знаю, что, скорее всего, мои слова тебя не убедят, но пойми одно: ты прекрасен независимо от твоей цифры на весах. Чимин ловил каждое слово, произнесённое темноволосым, доверяясь ему с каждой фразой всё больше и больше. Тэхён напоминал ему Сокджина: такой же заботливый и бережный по отношению к нему, — из-за чего Чимину становилось легче открываться и доверять практически незнакомому человеку. И ведь правда, парень совсем забыл, что они познакомились всего-то днём ранее. У него было чувство, что они знакомы минимум несколько лет. Причём прекрасных и счастливых лет. Ему и правда было легко представить, как они вместе гуляют в его любимом сквере и обсуждают новые фильмы или книги; Тэ бы точно понравился тот скверик. «Кажется, таких людей называют соулмейтами, » — подумал про себя Чим и стал счастливо улыбаться этому. — Я рад, что мои слова заставили тебя улыбнуться, — обнимая крепче, хотя казалось бы куда крепче, солнечно произнёс старший. — Пожалуйста, никогда не забывай о них. Пак коротко кивнул, после чего удобнее устроился на чужой груди, хватаясь пальчиками за обхватившие его очень тонкие руки. И в этот момент младший снова понимает, что не только он тут болен, Тэ так же, как и он нуждается в утешении и заботе, которую Чимин готов предоставить в невероятно крупных масштабах. Лишь бы с Тэ всё было хорошо. Он не знает, как бы он поступил, если бы на его месте, в туалете, оказался Ким; наверняка бы просто растерялся или испугался. Но с этого момента он обещает себе, что как Тэ стал для него поддержкой, так и он теперь всегда будет рядом с ним. Несмотря ни на что. — И ты, — тихо сказал парень. — Тоже не забывай их. Тэ невесомо поцеловал белую макушку, после чего они оба, так и оставаясь в объятиях друг друга, уснули со слезами на глазах.