Мне нужны твои щёчки

Novo Amor — Carry you

Юнги никогда не был зависимым человеком. Никогда невыносимой тяготы к чему-либо не испытывал, силу воли свою на прочность не проверял. Даже любимые ментоловые сигареты власти над ним такой не имели, рискуя в один день оказаться в грязном мусорном баке и стать лишь дурной привычкой прошлого. Однако сейчас, сжимая наконец в своих тёплых объятиях мягкое и такое желанное тельце (слава богам, он ещё не превратился в ходячего скелета!), Юнги думается, что он самый зависимый человек. И зависимость его прекрасна, никому, даже самому Дьяволу в этом мире не подвластна. Она хоть и изнутри его сжирает, дышать свободно почти не даёт, но жить он без неё уже не сможет. Слишком глубоко и слишком крепко она теперь в нём. И имя ей — Пак Чимин. Юнги впервые за месяц этот адский задышал по-настоящему, в лёгкие свои что-то кроме дыма едкого впустил, краски мира снова увидел и вкус жизни полноценной почувствовал. Стоило ему лишь запах родной вдохнуть, как в животе не то что бабочки запорхали, там, кажется, целые войны кто-то развязал, причём не на жизнь, а на смерть. И как бы самому в этой войне не пасть, смертью храбрых не погибнуть, когда тебя из последних сил обнимают, ногами тебя за талию обвивают, носиком своим маленьким прямо в шею упираются, ласки просят и тихо на ушко голосом мягким шепчут: — Ты даже представить не можешь, как я скучал. И Юнги мог бы сказать в ответ, что он тоже безумно соскучился, но фраза ему эта не нравится; скучают ведь, когда тебе скучно, а не когда у тебя воздуха из-за отсутствия человека рядом не хватает и когда звёзды на небе все разом потухают. «Мне тебя не хватает» — тоже не то. Человек, в этом случае, будто недостающий пазл счастливой картины мира. Но ведь для Юнги Чимин и есть весь его мир, а не сраная часть «полноценного пазла». Если бы Мина спросили, какая фраза лучше всего описывает его чувства без Пака рядом, это безусловно было бы — «мне без тебя больно». Чтобы вокруг не происходило, как бы радостно ему не было, внутри что-то невозможно болит, сердце на части разрывает и к мальчику своему всё равно тянет. И только сейчас эта боль ушла, испарилась будто никогда и не мучила его, сны с участием Пака не показывала, голос его мучительно-сладкий в голове на повторе не включала. Однако слова такие громкие Юнги говорить не стал, лишь сильнее прижал к себе ластящегося мальчишку и лицом в блондинистые волосы зарылся. Никто к парням даже не подходил, момент воссоединения нарушать не хотел. Один лишь взгляд на них улыбаться заставлял, чувства тёплые пробуждал, настолько прекрасны они в своём счастье всеобъемлющем были. Даже Тэ, облокотившийся на лестничные перила около входа, тихо с улыбкой чувственной за ними наблюдал, с объятиями к новому знакомому не спешил. Знал он, как сильно друг по мятноволосому скучал, имя его во снах произносил и игрушку свою любимую к себе сильнее прижимал, забрать отсюда просил. У Тэ в такие моменты сердце кровью обливалось, и он, обеспокоенный тревожным состоянием друга, осторожно к тому на кровать забирался, со спины обнимал и слова, успокаивающие на ушко шептал. Чимин к теплу чужому тянулся, утешения искал, а потом постепенно успокаивался. Просыпаясь, парень всегда удивлялся рядом спящему темноволосому, но потом обязательно смущённо благодарил за такую трепетную заботу. Вот и сейчас Чимин в сердце благодарит своего вечно неугомонного друга за предоставленные сладостные минуты в объятиях Юнги, которые могли бы спокойно перерасти и в часы, если бы не… — Как тёлки какие-то, чесн слово, — специально громко сказал Чонгук, не выдержав настолько приторную атмосферу вокруг, и прошёл мимо воссоединившейся парочки, разрушая тем самым волнительный момент. — Где у вас тут туалет, а то я ща блевану от этих голубков. Он обернулся в сторону стоящего у лестницы кудрявого парня и вопросительно приподнял бровь, желая услышать ответ на свой вопрос. — Тебе надо, сам и ищи, — показушно сложив руки на груди и отвернувшись от черноволосого наглеца, ответил Тэ. Этот мальчишка вмиг стал раздражать его своей беспардонностью и нахальством. Как можно было испортить такой волшебный момент своей тупостью? — Айщ, скелеты оказывается и кусаться умеют, — не желая оставаться в долгу перед незнакомцем с острым язычком, со сладкой ухмылкой произнёс Чон. — Я думал, вы только на могилах плясать можете. В коридоре повисла оглушающая тишина. Тэ от разрастающегося в нём гнева, начал черноволосого паршивца взглядом испепелять и костяшками похрустывать. Он хоть и выглядел как мешок с костями, но надрать зад очередному невоспитанному мальцу никогда против не был. Тот его своим взглядом надменным ещё больше распылял, венку на шее заставлял выступать и кулаки от злости сжимать. Чимин из всех присутствующих первым опомнился и решил напрашивающуюся драку предотвратить, за друга заступиться. — Чонгук, извинись перед Тэ, — уверенно сказал Чимин, отчего даже сам удивился, и шаг вперёд сделал. Рукой одной он всё ещё за ладонь Юнги держался, может поэтому таким сильным себя чувствовал. — Ты же понимаешь, что оскорблять других людей неприемлемо? — Нет смысла объяснять что-то настолько очевидное тому, у кого в голове не поместится даже две мысли, Чим, — процедил сквозь зубы Ким, взгляды злобные на грубого незнакомца кидая. — Если бы он мне нормально ответил, я бы и не начинал, — равнодушно пожал плечами младший, совершенно не обращая внимания на острое высказывание в свою сторону. — Так значит это я виноват в том, что ты говно невоспитанное?! — не выдержал Тэ. Он подошёл впритык к брюнету и указательным пальцем ткнул ему в накаченную грудь. — Знаешь, мне бы тебя нахуй послать, но боюсь, ни один хуй не заслуживает такого наказания. — Не переживай, — схватил парня за тощую руку Чон, потянув на себя и приблизившись к его уху. — Обычно это на мой хуй посылают, а потом даже слезать не желают, — парень облизнул чужой хрящ. — Хочешь проверить, скелетик? Тэхён как ошпаренный отскочил от ухмыляющегося Чона и с широко раскрытыми глазами начал тяжело дышать; гнев заполнил каждую клетку его организма, а перед глазами лишь ухмылка эта дьявольская, стереть которую до дрожи на кончиках пальцев хочется. Чимин друга своего настолько злым ещё никогда не видел, даже Лиса его так не доводила. Поэтому он быстрее пули подскочил к тому и за пояс приобнял, по спине успокаивающе поглаживать начал. На этом моменте уже вмешались хёны. — Гук, хватит, — подошёл к парню Юнги и руку свою тому на плечо положил. — Извинись, и мы все забудем об этом инциденте, окей? — Хён, с хера ли это я должен… — начал возмущаться мальчишка. — Чонгук-и, — с сердитым взглядом и со скрещенными руками на груди начал Хосок. — Извинись немедленно, или ты отправишься сидеть в машине до конца нашего визита. Чон редко сердил старшего хёна потому, что тот хоть местами и вёл себя как бестолковый и назойливый кретин, в такие моменты перевоплощался в совершенно другого человека, не послушать которого было бы наиглупейшей ошибкой и вообще приравнивалось бы скорейшей смерти. Поэтому юноша закатил глаза, но спорить не стал. Он вновь повернулся к всё ещё озлобленному темноволосому парню, находившимся в объятиях Чимина и снисходительно произнёс: — Прости, скелетик. Не знал, что ты на правду обидишься. — Чимин-и, держи меня крепче, иначе клянусь своими драгоценными волосами, я, блять, убью его, — прорычал Тэ и стал вырываться из крепкой хватки друга. Чонгук, смеясь и довольствуясь собой, в припрыжку направился вглубь дома на поиски туалета, ну или на поиски того, кто ему этот туалет покажет. Хосок тем временем зло покачал головой, уже думая над будущей расправой для своего несносного тонсена. Мальчишка совсем оборзел. Юнги же, неловко засунув руки в карман, осторожно подошёл к разъяренному кудрявому парню. — Прости его, он мелкий дебил, — он показал большим пальцем себе за спину на красноволосого парня. — И мы придумаем ему самое изощрённое наказание, не переживай. Даже видеоматериал предоставим, чтобы ты убедился. — Вы уж постарайтесь, — пробубнил парень, всё-таки потихоньку успокаиваясь в тёплых объятиях друга. — Я Мин Юнги, — произнёс мятноволосый. — А этот… — он вновь хотел показать на своего друга, но тот уже стоял рядом. — Чон Хосок, приятно познакомится, — он протянул руку вперёд, обмениваясь с новым знакомым рукопожатием. — Ты уж прости за нашего Кролю, он на самом деле не такой плохой, каким хочет казаться, — Тэ на эти слова недовольно фыркнул, но говорить ничего не стал. — Ты наверное новый друг нашей Булоч… то, есть Чимин-и? Чимин мысленно поблагодарил Хоса за то, что тот не стал называть его своим прозвищем, ведь оно, честно сказать, до жути смущало. Тэхёну Хосок сразу понравился. Редко он людей с такими улыбками видел — яркими и печальными одновременно. И если уж по-честному, то только в зеркале и видел. — Ким Тэхён, — в ответ на чужую улыбку также заулыбался парень. — Лучший друг Чимина и его будущий шафер на свад… Не успел закончить фразу Ким, как на его рот легла чужая пухлая ладошка. — Ха-ха-ха, Тэ, что ты такое говоришь, — нервно засмеялся Чимин. — Ты, наверное, хотел сказать шофёр, да? Мой будущий шофёр. Знаете, всегда хотел себе личного водителя, а Тэ как раз водить любит, вот мы и решили. Представляете какое удачное совпадение? — Но ведь у меня нет прав, — сквозь чужую руку неразборчиво пробубнил темноволосый. — Ты что-то хочешь сказать, мой верный ШОФЁР? — с натянутой улыбкой и явной просьбой в глазах спросил блондин. Тэ, наконец понявший свой косяк, отрицательно покачал головой. — Ну и прекрасно. Он убрал руку со рта провинившегося друга и только сейчас заметил хитро улыбающегося Хосока и нахмурившегося Юнги. Оба очевидно что-то хотели сказать, но рта так никто и не раскрыл. Чимин решил срочно перевести тему. — А где родители? — И правда, — почесал затылок Хос. — Мне казалось, они стояли сзади нас, когда Юнги звонил в дверь.

Birdy — Wings

Внезапно входная дверь вновь отворилась, впуская на свой порог очередных гостей: покрасневшего Сокджина с букетом розовых камелий и растрёпанного Намджуна с пакетами. — А вот и мы! — широко улыбаясь и направляясь сразу же к Чимину, воскликнул Джин. — Прости мы с Намджуном увидели вас с Юнги и… В общем, мы немного увлеклись, надеюсь мы ничего не пропустили, — мужчина подарил букет сыну и заключил того в медвежьи родительские объятия. — Я так соскучился по тебе, солнышко, — он положил руки на чужие любимые щёчки, от прежнего вида которых уже практически ничего не осталось, и начал хаотично целовать сына в разные участки лица, отчего тот тут же разразился заливистым смехом. — Я тоже скучал, пап, — сквозь смех произнёс Чимин. Он правда сильно тосковал по мягкосердечному родителю и по его родительской заботе. — Всегда знал, что Джина ты любишь больше, — раздался обиженный голос сбоку. Чимин сразу же узнал низкий, но при этом всё равно мягкий голос Намджуна. Поставив сумки на пол и раскрыв свои руки в стороны, он приглашал сына наконец поприветствовать и его тоже. — Это не правда, — запрыгивая на отца и дуя вишнёвые губы сказал Чим. Намджун, не веря, приподнял правую бровь и захлопал ресницами. — Ну, может чуть-чуть больше, — вновь засмеялся мальчишка, после чего схватил мужчину за щёки щетинистые и посмотрел прямо в глаза. — Но я всё равно люблю тебя, ты же знаешь? — Больше, чем свою коллекцию My Little Pony? — решил пошутить над сыном Джун. — П-а-а-а-п, — наигранно захмыкал блондин, слезая с отца. Все вокруг, зная о странном хобби Пака, разразились смехом. В коридоре вновь повисла тёплая, семейная атмосфера, наполняющая весь дом без остатка. Юнги, стоящий напротив Чимина, не мог от него взгляда своего возлюбленного отвести, до сих пор налюбоваться не мог. Чимин просто улыбался, смеялся над глупыми шутками отца, а Юнги каждый раз умирал, из пепла восставал, а потом вновь в лету канул. И так по кругу, до бесконечности. Чимин взгляд чужой заметив, мягко тому улыбнулся, глазки-полумесяцы показал и уже обратно их отвести не смог. Вокруг всё будто замерло, существовать перестало, и лишь Юнги, настолько уже сердцу близкий, перед глазами остался — с такими же влюблёнными глазами и с приоткрытыми от восхищения устами. Чимин не верил. Не верил, что Юнги так смотрел лишь на него, что вокруг себя никого не замечал и, кажется, даже не дышал. Чимин на Юнги смотрел также. Они друг в друге не просто парней, не просто возлюбленных видели, перед ними буквально новые галактики в глазах чужих вырисовывались, вселенные неизведанные открывались, изучить которые вдоль и поперёк хотелось. Они друг в друге космос видели и даже задохнуться от нехватки воздуха не боялись, целиком и полностью погружаясь в него. — … и потом Чимин заплакал потому что Бинго-Бонго пожертвовал собой ради спасения Печали и Радости, — сквозь пелену услышал Чимин. — Я тогда так удивился! Он же обычно при просмотре фильмов или мультфильмов не плачет никогда. А тут на тебе, разревелся как девчонка! Голос Тэхёна будто вывел Чимина из-под чар чужих, заставляя его прервать их с Юнги «космические гляделки». — Ещё раз тебе повторяю, — не смог промолчать блондин. — Ты мне локтем в глаз заехал, во время того как САМ же и разревелся! А я не плакал! — Да, да, Чимин-и. Мы все тебе КОНЕЧНО верим, — слишком заметно стал подмигивать Тэ всем вокруг, на что Чимин в очередной раз закатил глаза назад, рискуя тем самым увидеть собственный мозг. Все тут же залились неудержимым смехом из-за нового «шутовского» дуэта. — Солнце, — сквозь смех произнёс Сокджин. — Может покажешь нам тут всё, познакомишь с остальными жильцами? — парень в ответ закивал головой. — Но сначала надо будет вещи к тебе в комнату занести. — К НАМ в комнату, — воскликнул темноволосый. — Мы же с Чимой живём вместе. Представляете, как ему повезло? Юнги с Намджуном лишь сочувствующе посмотрели на Пака, когда Хосок с Джином, наоборот, стали обсуждать, как это круто — жить с кем-то, а особенно с таким замечательным и весёлым парнем, как Тэхён. Они всей толпой направились вверх по лестнице, постоянно что-то обсуждая и смеясь, и лишь Чонгук, оставшийся ждать всех внизу после похода в туалет, увидел, как Чимин и Юнги, задержавшиеся и поднимающиеся последними, переплели друг с другом пальцы и, кажется, сердца тоже. Чонгук точно не завидовал.

***

Tom Rosenthal — Home

День в кругу самых близких людей прошёл невероятно оживлённо и быстро, отчего в душе Чимина становилось бесконечно тоскливо и уныло. Ему не хотелось вновь расставаться с теми, кого он, не раздумывая, мог назвать семьей, кто принимал его и любил таким, какой он есть. Даже таким, какой он есть. Но особенно сильно он, конечно же, не хотел прощаться с Юнги. Ему элементарно не хватило времени наедине с мятноволосым, ведь всё это время они были все вместе, включая и хорошо к ним вписавшегося Тэхёна, чему Чимин был дико рад. Они все постоянно дурачились, рассказывали накопившиеся за этот месяц истории, посмотрели на очередную перепалку между Тэ и Лисой, сходили прогуляться в ближайший парк с безумно красивым озером с утками и даже умудрились попасть под проливной дождь, под каплями которого Тэ заставил Чимина танцевать с ним вальс, а Юнги снимать этот шедевр на камеру. Все вокруг были счастливы и поэтому Чимин был счастлив тоже. В особенности когда его руку подхватывала чужая, в 2 раза больше его собственной бледная ладонь. — Ты точно не простудишься? — вытирая полотенцем мокрые волосы сына, волновался Джин. — Можем всё-таки выпьешь лекарство? Когда все собрались пойти сушиться после дождя в ванную комнату, Сокджин напрочь отказался идти со всеми, желая лично позаботиться о здоровье своего ребёнка, который так беззаботно танцевал под холодной водой. Поэтому лишь они вдвоём остались подсушиваться в комнате Чимина и Тэхёна. — Пап, всё нормально, правда, — успокаивающе взял за руку отца Чимин, останавливая того от яростного вытирания его головы. — Ты бы лучше с остальными ушёл. Тоже ведь до нитки промок, — парень перехватил слегка влажное полотенце из чужих рук и быстрым рывком поменялся с мужчиной местами, сажая того на стул, а сам вставая сзади него. — На самом деле я хотел поговорить с тобой, — подставляя голову под махровую ткань, тихо проговорил Джин. Чимин глубоко напрягся, но виду не подал, продолжая бережно гладить полотенцем чёрные, вьющиеся от влаги, волосы и хмыкая в ответ. — Я просто хотел узнать… — мужчина неожиданно замолчал. Кажется, ему трудно было об этом говорить. — Ты ведь опять похудел? Мои глаза меня не обманывают? — Пап… — остановил свои действия Пак. — Я-я просто… — родительский голос стал слегка дрожать. — Тебе правда тут лучше? Чимин положил полотенце на кровать и, нежно взяв родные большие ладони в свои, сел перед отцом на колени. В глазах напротив он заметил скопившуюся влагу. — Здесь я не чувствую себя больным, — улыбаясь собственным словам и поглаживая большими пальцами чужие костяшки, произнёс парень. — Знаешь, я как-то просил у Тэ, почему они называют это место семейным домом, а не госпиталем или лечебницей, например. «Нужно ведь называть вещи своими именами» — вот что я ему тогда сказал, — Чимин хмыкнул над собственными словами из прошлого. — И тогда он мне ответил так, будто это было до невероятного очевидно: «Это госпиталь для больных, но именно в нём мы стали семьёй». Чимин стал прокручивать в голове множественные воспоминания, созданные в стенах этого дома с людьми, которые за один лишь месяц и правда стали для него семьёй, поддержкой и опорой. Благодаря им он всё ещё борется, всё ещё не смеет опустить руки и сдаться. Ведь здесь, в этом самом «госпитале», они все из последних сил борются вместе с ним. Тэ, который каждый день несмотря ни на что заставляет себя съесть ровно десять чипсинок с корицей и после этого не пойти прочищаться; Лиса, привязывающая себя к кровати после каждых приёмов пищи, чтобы не начать тренироваться до потери пульса и не сжигать потреблённые калории; Джиён — девушка, рисующая те самые картинки с единорогами и радугами, чтобы хоть как-то отвлечься от вечных, мешающих жить мыслей о еде; Миён, страдающая от компульсивного переедания, которая всегда пытается накормить всех вокруг, лишь бы самой не сорваться и не начать съедать всё подряд; и наконец, Ёнджи — самая взрослая среди всех жильцов — женщина, борющаяся с собой не ради себя, а ради свой 7-летней дочери, которая часто приезжает к ним погостить на несколько дней. Все они, включая Чимина, борются, буквально сражаются с собственным разумом и телом каждый грёбаный день, каждую минуту и каждую секунду своей жизни. — Тэ был полностью прав, произнося эту фразу, — спустя некоторое молчание, продолжил Чимин. — Мы — семья, хоть кровь в нас течёт и разная. Знаешь, общее несчастье сближает людей куда сильнее, нежели общее счастье или та же кровная связь, — парень поднял взгляд, полный теплоты и благодарности людям, о которых он говорил. — Так что возвращаясь к твоему вопросу. Да, мне здесь и правда лучше. А то, что я похудел, поверь, это не специально. Просто я всё ещё мало ем. — Т-ты ешь? — сквозь подступающие слёзы, не веря, спросил мужчина. — Чуть-чуть, но да, — смущённо кивая головой, ответил Чимин. — Вчера, например, я съел маленькую тарелку овсяной каши на воде, представляешь? А всё благодаря Лисе с Тэ. Они так старались отвлечь меня во время еды, что я и не заметил, как всё съел. Джин, уже не сдерживая рвущийся наружу рёв, притянул сына к себе, даря тому любящие отцовские объятия. Он был так горд за этого мальчишку, что был готов мир ему весь подарить, лишь бы тот не останавливался бороться, жизнь свою ещё такую короткую не губил. — Пап, ну не плачь, пожалуйста, — стал вытирать чужие блестящие слёзы Чимин. — У тебя все тени размазались. — Я так горжусь тобой, Мини, — накрыв маленькие ручки на своём лице своими, прошептал Джин. — Ты даже представить себе не можешь насколько сильно. — Спасибо, — также прошептал в ответ Чим и встал на ноги, чтобы всё-таки досушить волосы Джина как следует, пока тот вытирал рукавом солёную влагу со своего лица. Чимин в который раз на мысли себя поймал, что человека этого с огромными плечами и наиглупейшими шутками всей душой своей трепетной любит и от всего сердца его благодарит за то, что не оставил, под крыло родительское взял и отходил, на ноги его заново поставил. Если бы не он, Чимин, может быть, сейчас и не стоял бы в этой комнате, с болезнью своей не боролся и не чувствовал себя настолько счастливым. Пока родитель с сыном наслаждались повисшей в комнате уютной тишиной, в дверь неожиданно кто-то постучал. — Можно войти? — послышался до одури знакомый хриплый голос. — Заходи, — крикнул Сокджин и вихрем соскочил со стула, забирая полотенце из рук парня. — Я как раз собирался проверить, как там все остальные. Наверняка Джуни без меня ничего нормально сделать не может. Так что я пошёл, а вы наслаждайтесь друг другом. С этими словами и подмигивающим глазом, мужчина пулей скрылся за деревянной дверью, и в комнате вновь повисла тишина.

Cigarettes After Sex — Apocalypse

Юнги беззвучно, словно боясь напугать, подошёл к Чимину и упёрся тому макушкой в плечо. Головокружительный запах парня напротив тут же заполнил все его лёгкие, не давая и крохотного шанса на спасение. Слова, подбираемые им по пути к комнате, мгновенно вылетели из головы его одурманенной и даже ручкой на прощание не помахали, оставив Мина с перекати-полем вместо разумных мыслей. Всё, на что он сейчас был способен — блондина в объятьях своих держать и аромат его опьяняющий вдыхать. — Ты обнюхиваешь меня? — удивленно спросил Чимин, когда почувствовал, как мятноволосый прерывисто дышит и носом ему в шею тыкается. — Хочу запомнить, как ты пахнешь, — не останавливая своих действий, прошептал Мин прямо в чужую ярёмную вену, отчего у Чимина в тот же миг мурашки по коже пробежали. — И как же я пахну? — сквозь не скрытое смущение поинтересовался Пак. — Как моя самая большая одержимость, — отстранившись от медовой шеи, Юнги взглянул на растерянного парня напротив и безраздумно коснулся чужих пухлых губ своими. Чимин, сжимая пухлыми пальчиками чужую футболку на спине, на ласки другого отзывался, телом к нему всем ластился и на поцелуй чувственный вожделенно отвечал, хоть за старшим всё ещё не до конца успевал. Юнги из-за отзывчивости такой страстной совсем разума лишился, на кровать сзади Чимина повалил и сверху над ним, словно гриф, навис. Картинка перед ним открылась непозволительно соблазнительная: блондинистые волосы парня изящно распластались по чёрной наволочке, контрастируя с ней и подчёркивая чужую тёмную кожу; до боли манящие сладкие губы, из уголка которых аккуратно, прячась за смуглой шеей, стекал тоненький ручеёк слюны, были слегка приоткрыты и так и заманивали мятноволосого в свои ангельские сети, выбраться из которых он уже никогда не сможет; щёки парня горели красным пламенем смущения, а во взгляде, наоборот, огонь страсти и возбуждения играл. И кто Мин Юнги такой, чтобы в огонь этот не бросится, заживо в нём не сгореть? Длинные холодные пальцы под чужой футболкой уже вовсю исследовали слегка пухлое тело, отвлекая сладкими и мучительными поцелуями, перетекающими на соблазнительную бронзовую шею и ключицы. Подушечки не спеша скользили по аппетитным мягким бочкам, аккуратно сжимая их, лаская и возбуждая, проходились по небольшому животику, щекоча его прохладой и шершавостью пальцев. Поцелуи тем временем становились влажнее и развязней, оставляя после себя небольшие розовые бутоны, которые на утро зацветут разными оттенками красного и фиолетового. Чимин под ним извивался, от возбуждения растущего изнемогал, но отдаться полностью происходящему всё ещё не мог. Всё равно зажимался, руки Юнги из-под футболки достать хотел и от взгляда его пожирающего спрятаться желал. Старший изменения в реакции парня как заметил, так сразу и опомнился, отскочив от того на край кровати и вцепившись в махровое розовое покрывало, привезённое сегодня Сокджином. — Прости, прости, Чимин, блять, я правда не хотел, я… — начал судорожно извиняться Юнги и мысленно бить себя по лицу за то, что не сдержался, собственное обещание себе — Чимина не трогать — не сдержал. Чимин же, придя в себя, виновато на того посмотрел и тоже в покрывало, как за спасательный круг, вцепился. — Это я должен извиняться, — покаянно, смотря на собственные руки, теребящие мягкую розовую ткань, произнёс младший. — Тебе, наверное, тяжело с таким, как я. Вечно со мной всё не так… — мальчишка не смел поднять взгляд свой расстроенный, в глаза другого без стыда смотреть не мог. За себя стыдился и поделать с этим ничего не мог. — Эй, посмотри на меня, — пытаясь остановить очередной чиминовый приступ ненависти к себе, Юнги подполз к нему на коленях и тепло взял того за руки. — С тобой всё так, слышишь? И не смей брать на себя МОИ ошибки. Я должен был спросить тебя, прежде чем, как безумное животное набрасываться. Прости, впредь я буду внимательней. Но ты тоже… — вздохнул парень и нервно зачесал пятерней убитые волосы назад. — Не проверяй меня на стойкость, я ж, блять, не железный. Чимин непонимающе посмотрел на него, приподнимая одну бровь. — Окей, я понял, тебе бессмысленно это говорить, всё равно не поверишь, — закатил глаза старший. — Но просто, для справки, ты пиздецки сексуальный, когда даже сам этого не понимаешь. И в такие моменты я реально не могу думать ни о чём, кроме как о тебе, беспомощно терзающем подушку и кусающим простыни, чтобы заглушить собственные восхитительные стоны, пока я довожу тебя до… — Айщ, блин, заткнись, — прервал фантазии Юнги Чимин, застенчиво ударив того по руке и уткнувшись лицом в собственные ладошки. — Это правда, — пожал плечами парень и с победной ухмылкой уложился к блондину на колени. — Ты правда не считаешь себя идеальным? — Смешно, — убрав руки от лица, фыркнул Чимин. — Это и делает тебя идеальным, — зарывшись лицом в чужих ногах, прошептал Мин. Чимин с робкой улыбкой на лице накрыл его волосы своей рукой и начал медленно перебирать их пальцами, любуясь таким по редкому ластящимся парнем. — Ты помнишь о нашем свидании? — внезапно спустя пару минут спросил Юнги. — Разве я могу забыть? — погружая пальцы в выжженные мятные волосы, ответил вопросом на вопрос Пак. — Ну, ты же там уже свадьбу с кем-то планируешь, — надувшись сказал старший. — Вот я и спросил. Вдруг ты передумал, а я планы грандиозные строю, деньги накапливаю. — Ревнуешь? — с озорством в голосе поинтересовался мальчишка. — А ты бы не ревновал? — отомстил за ранний вопрос на вопрос Юнги. — К самому себе ревновать глупо, — засмеялся Чимин, а другой хмуро взглянул на него. — Тэ планирует НАШУ с тобой свадьбу, — ещё громче расхохотался парень, падая спиной назад на кровать. — Так что, если тебе и ревновать, то только к самому себе. Да и вообще кому я такой нужен, не беспокойся зазря. Юнги сначала обрадовался словам младшего, но под конец вновь нахмурился и прилёг рядом с ним. — Не говори так, — сказал он и голову вбок повернул, взглядом с другим встретился. — Ты мне нужен, родителям своим нужен, Хосоку, Тэхёну. Чёрт, да даже Гук-и сюда не только из-за меня приехал, — взгляд его стал молящим. — Так что не говори обратного, — Чимин неуверенно кивнул, но в душе к словам парня прислушался. — А про ревность, — продолжил Юнги. — Я тебя всё равно никому не отдам, даже если на тебя сам Дьявол засмотрится, что кстати очень даже может быть. Так что и ревновать не буду. — Как будто я бы ушёл, — утопая в глазах чужих, зачарованно проговорил Чимин и к лицу обожествляемому приблизился. — Даже Дьявол бы тебя от меня не избавил. И вновь сладостный поцелуй, время останавливающий и мир от посторонних закрывающий.