Gloom Inside Us

Сегодня, в последнюю ночь перед полнолунием, состоится самое серьезное дело в моей жизни. Как долго и томительно я этого ждал, и теперь я, наконец, покажу свою истинную сущность. Ничто и никогда не должно оставаться безнаказанным. Но только если мы сами этого не захотим. А что может быть слаще заслуженной мести? Когда уже есть план, который каждый миг предстает перед мысленным взором, волнуя и переворачивая все внутри. Здесь нужно терпение... Еще немного терпения, и все свершится. Я взял объемную дорожную сумку, кинул туда бейсбольную биту, скотч, ножницы, прочную веревку средней толщины, собачью цепь, большой карабин и презервативы. Еще раз проверил содержимое и решил, что многого еще не достает. Также я положил туда наточенный складной нож, бинты, пластырь, спирт, бутылку воды и баночку с таблетками. Теперь все было готово. Я посмотрел на время. Уже пора. Я вышел из дома и направился в сторону леса. *** - Привет! - наивная улыбка. - Что в сумке? - Там кое-что интересное для тебя, - пытаясь не выдавать своих намерений, ответил я, - встань и повернись в сторону горизонта. Солнце уже заходило, его последние лучи выглядели торжественно, будто сияли в последний раз. Солнце, однако, редкое явление в нашем городе, но сегодня был хороший день... Идеально. Фрэнк выполнил мою просьбу. - А теперь закрой глаза ненадолго. - Я уверен, он не заметил подвоха в моих словах. Я быстро расстегнул сумку, вынул из нее биту и, размахнувшись, со всей силы ударил Айеро по голове. Он упал на землю. Я присел перед ним: его глаза были также прикрыты, а на лице все еще играл отпечаток легкой улыбки. М-да, наверное, будет большая шишка, ну, да ладно. Я оттащил свою жертву к дереву, раздел, оставив одежду в сумке, и уложил таким образом, что его голова была слегка приподнята, опираясь на ствол, а руки заведены назад. Там я обмотал их цепью как можно туже и закрепил пару звений карабином. Ноги же я связал веревкой. Взглянув на это со стороны, я понял, что выглядит эта картина замечательно. Осталось только заклеить рот. После того, как я это сделал, уселся на его живот и, приклонившись к самому лицу, раздвинул веки одного глаза. Пора просыпаться, милый друг. Я похлопал его по щекам, он не очнулся. Тогда я отвесил пару крепких оплеух и услышал тихий, глухой стон. Очнется через пару минут. А пока отмечусь-ка я на его теле... Я достал складной нож, спирт, ножницы и бинты. Продезинфицировав наточенное лезвие, я протер смоченным в спирте бинтом подходящий участок груди Фрэнка и аккуратно начал вырезать на нем свои инициалы. Он зашевелился и практически пришел в себя после того, как я почти закончил вырезать первую букву. Его глаза были широко раскрыты, в них читался испуг и немой вопрос. Я посмотрел на него коварно и в то же время раскрепощено. - Не бойся, Фрэнки. Надеюсь, я могу тебя так называть? Хотя, кто мне запретит? Сейчас я не буду успокаивать тебя и говорить, что все будет хорошо. Я хочу читать в твоих глазах испуг, боль и страдания. Таким ты мне даже больше нравишься. - Я навис над его лицом, заглядывая в зеленые глаза, и продолжал: - Молчишь... - я отпрянул, - нечего сказать? Ах, да! У тебя же рот заклеен. Вот же незадача! Ничего, я скажу все за тебя... Ты, наверное, хочешь знать, что здесь происходит, почему я это делаю, и, что я собираюсь делать дальне? Ответ прост - это месть, чувак. Ты ведь не думал, что все останется безнаказанным? - Я продолжал повышать голос. - НЕ ДУМАЛ?! - Я перешел на крик, приставляя нож к его горлу; я злился. - Нет, Фрэнк, ты мне, конечно, нравишься, но... Я все равно сделаю это. Мне нравится, что ты молчишь, потому что если бы ты начал говорить, я, может, и не справился бы... Вижу, ты замерз. Так потерпи - еще долго. А теперь не двигайся, осталось еще две буквы. Я спокойно продолжал свое дело. Как только я начал вырезать первую букву своего второго имени, услышал, как Фрэнк пытается высвободить свои руки, ударяя цепью о землю. Конечно, у него ничего не выйдет. Я только усмехнулся этим жалким попыткам. Завершив свое дело, я заметил, что кровавая надпись "G.A.W." великолепно смотрится у Фрэнка на груди. Будто так и должно быть. На секунду я даже залюбовался, то и дело, переводя взгляд на лицо Айеро. Затем я протер этот участок его груди спиртом, он наморщился, но так было нужно. После этого я слез с него и, захватив биту, присел у его связанных ног. Я согнул их в коленях и, разведя в разные стороны, немного подтянул его зад. Кажется, он понял, что я намереваюсь делать, и начал отчаянно сопротивляться. В его глазах сиял неистовый ужас, и это мня безумно забавляло. Долго же я этого ждал, кажется, будто вечность... Фрэнк извивался, пытался хоть немного сменить положение или приподняться, издавал непонятные звуки. И вскоре это перестало меня забавлять. Я прикрикнул на него: - ДА ХВАТИТ УЖЕ! - После чего врезал по животу, что есть силы. Он скорчился, дыхание стало обрывистым. А я продолжал: - Предупреждаю в первый и последний раз: еще раз выкинешь нечто подобное, я изобью тебя этой битой до полусмерти и, засадив по самые гланды, оставлю подыхать. Ты меня понял? Мигни, если понял. Молодец, так-то лучше. И запомни еще кое-что: не смей злить меня, иначе я оболью тебя спиртом и подожгу. Там его мало, но кое-что подгорит. Следующий момент: первоначально я планировал насадить тебя на какой-нибудь ребристый сук, но, учитывая то, что вчера ты меня ублажил, я решил использовать эту биту. Так что теперь можешь благодарить бога за мою снисходительность. Видишь, какой я добрый? Да, да, нужно мигнуть. Молодец. Что ж, приступим: лучше не рыпайся, иначе будет больнее, - угрожающе произнес я последние слова. А в следующий момент, без предисловий, держа биту, как положено, за рукоять, резко засадил ее в Фрэнка. Со всей дури, что называется. Затем я сделал несколько порывистых глубоких толчков, и бита уже была в крови. Фрэнк к тому времени уже вопил, из его глаз отчаянно катились слезы. Я его порвал. В прямом смысле. - Знаешь, просто так я все-таки издеваться над тобой не могу. Да, да, моя доброта меня убьет... но не сегодня. В общем, это тебе за боль физическую, - я сделал сильный и глубокий толчок и вынул из него биту, - а это за унижение, которому ты меня подвергал, - я засадил биту еще сильнее, начиная злиться; - это за то, что толкнул моего брата, - и еще один раз, Фрэнк не прекращал скулить, но жаль мне его не было - я уже озверел и не понимал, что творю; - и, наконец, это тебе за то, что я страдал! Последний толчок был самым сильным. Когда я достал биту, то увидел, что анал Фрэнка вроде как раздроблен. Иначе нельзя было назвать это кровавое месиво. Хорошо. Из его глаз текли слезы, а сам он начал терять сознание, его веки закрывались. - НЕ СПАТЬ! - Крикнул я, отвешивая оплеуху. - Это еще не все, приятель. Но пока можешь отдохнуть. Я отошел к сумке, обтер биту о траву и бросил в нее, захватив с собой презервативы. Подойдя к Фрэнку, я заметил, что он таки отключился. Я развязал его ноги, раздвинул их, приспустил свои штаны и надел презерватив на уже возбужденный от дикого зрелища орган. Слегка похлопав Фрэнка по щеке, я резко вошел в него. А что? Он все равно был в отключке. Когда я начал ритмичные движения, мне показалось, что он приходит в себя, но мне было уже все равно, особенно в тот момент, когда я начал отчаянно его долбить. В одно мгновение мне стало так хорошо, что из моей груди непроизвольно вырвался стон, голова будто закружилась, я сбавил темп и кончил через минуту. *** Я сидел рядом с полумертвым Фрэнком и думал о том, что натворил. Говорят, нужно всегда думать о содеянном и осознавать свои ошибки. Но я не думал, что это было ошибкой, потому что я все спланировал и осуществил свой план более, чем хорошо. Это была месть, справедливая и холодная, поэтому я ничуть не жалел. Начало темнеть. Я освободил Фрэнка от цепей, содрал скотч с его рта и усадил так, чтобы было удобнее его одевать. Я вновь отошел к сумке, чтобы взять его одежду и еще кое-что. Я все предусмотрел: даже обезболивающее взял, только вот никак не мог его найти. После долгих копаний в этой черной дыре я все-таки обнаружил злосчастную оранжевую баночку, захватил бутылку воды и вновь устремился к Фрэнку. Когда я увидел его на этот раз, на секунду у меня появилось чувство, будто во мне что-то умерло, а в голове прозвенело: "ИЗВЕРГ". Он лежал на боку, пытаясь поджать к себе конечности, но было видно, что каждое движение причиняет ему боль. Его руки были прижаты к груди, а сам он весь дрожал. Я ринулся к нему и, бросив все рядом, крепко прижал его к себе. - Прости. Он попытался оттолкнуть меня, но был слишком слаб. Я начал гладить его по голове, он молчал, но на глазах выступили слезы. В этот момент я подумал, что переусердствовал, не нужно было так сильно... Затем я начал одевать его. Когда с этим было покончено, он все также сидел около дерева, весь вжался в себя и смотрел в землю. Я попытался взять его за руку, но он резко отпрянул. - Возьми это и запей. Тебе будет легче. - Я протянул ему три таблетки, но он и не думал меня слушать. - Фрэнк, я жду. Или ты хочешь, чтобы я помог тебе. Моя угроза возымела действие, он проглотил таблетки и запил водой. Мы сидели молча еще минут пять. Фрэнк даже не двигался. - Пора идти, - сказал я, он не отреагировал. Тогда я придвинулся к нему вплотную и взял его лицо в обе руки. Но Фрэнк не мог смотреть на меня. - Фрэнк... - сожалеюще начал я. Мой голос казался мне чужим, он будто дрожал. - Оставь меня в покое, - он убрал мои руки, его слова звучали хрипло и приглушенно, - просто уйди. - Все пройдет, ты забудешь и простишь меня. Ты это переживешь, как пережил я. Все будет хорошо, а сейчас идем. Я встал и потащил его на себя. Фрэнк едва мог стоять на ногах, поэтому я закинул одну его руку себе на плечо и, захватив сумку, повел его прочь из леса. Я довел его до самого дома. Пока мы шли, никто из нас не проронил ни слова. После этого я еще долго стоял около его двери, думая о чем-то. Вернувшись домой, я пытался поговорить с Майки, но он меня отшил. В этот вечер мне предстояло сделать еще одно важное дело...