Remnant of the Brotherhood

Кроме умиротворяющего ощущения постоянства, возвращение в Материум принесло с собой боль и тяжелое, всеобъемлющее чувство усталости. Окружающее больше не пыталось немедленно убить Севатара, в отличие от его собственного тела. Измученные долгим отсутствием кислорода, три его сверхчеловеческих лёгких горели огнём при каждом вздохе. Иногда он кашлял, иногда почти всхлипывал, ощущая на языке резкий привкус желчи. Оба сердца бились вразнобой, по нервным окончаниям проносились болезненные спазмы, отдающиеся волнами тошноты и головокружения. Пот застилал глаза, его знобило. Вопреки всему, Яго упорно шёл к своей цели. Тяжело ступая сквозь чёрную жижу неизвестного происхождения, он с каждым шагом оказывался всё ближе к пологому берегу странного озера. Покрытые каменной галькой склоны манили Первого капитана. Новообретенное шестое чувство подсказывало ему, что останавливаться посреди водоёма хотя бы на миг — очень, очень плохая идея. Шёпот его Стаи был едва слышен здесь, в почти отрезанной от влияния варпа реальности. Нерождённые взволнованно кружили где-то на задворках сознания Севатара, не вмешиваясь и не отвлекая своего принца и повелителя. Девочка в капсуле за его спиной тоже молчала. Последнее встревожило Яго сильнее, чем он был готов признать кому-либо. — Альтани, — позвал Севатар, шагая под протестующий скрип миотических мышц силовой брони: — Ты ещё жива? Ответ пришёл через три бесконечно затянувшиеся секунды и снял с его плеч целую гору. — Я здесь, Яго, — её голос звучал тихо и слишком устало. — Ты только что украл мой вопрос. Вопреки терзающе-острой тревоге, слишком близкой к тому, как астартес воспринимали страх, Севатар почти рассмеялся от облегчения. Вымученная отрешённость спала, будто её и не было. Развеялась, словно дым. — Мне мастерски удавались некоторые умения, которые в благопристойном обществе сочли бы жутким моветоном. Воровство — лишь одно из них и уж точно не самое мерзкое, с точки зрения человеческой морали. — Здесь есть какая-то история? — Мы — лишь то, что нас окружает, Альтани. Спроси меня и когда-нибудь я расскажу тебе больше. Отвлечённый разговором, он ни на миг не забывал следить за окружением. — Почему не сейчас? — От неё исходили нотки озорного интереса, усталость временно отступила, спрятанная под более яркими эмоциями. — Потому что сейчас я вижу очередную нерешённую проблему этого длинного дня и ещё более длинной ночи. Порой мне кажется, что я вообще сплю… Он вышел на берег, с трудом вырвав сабатоны из взбурлившей чёрной жижи, тщетно пытавшейся удержать Повелителя Ночи. Желеобразная масса стекла с нижней трети его доспеха, на выбеленном керамите не осталось ни малейшей частички полночно-синего. Злобно булькнув напоследок, противоестественная гладь водоёма улеглась перед ним в демонстративной безмятежности. Севатар раздражённо цыкнул и огляделся вокруг, поводя лезвием алебарды перед собой. Побережье выглядело всё таким же пустым и безжизненным, как и несколько минут назад. Ни малейшего движения, ничего, указавшего бы на обитаемость этого места. Лишь мрак теней, серо-чёрные скалы и покрытые друзами гранитные утёсы. Громадные кристаллы, издали привлекшие внимание Яго, вблизи оказались куда менее интересными. Массивные и выглаженные ветрами, они нависли над береговой линией кривым частоколом, закрыв собой темно-багровые облака. Во тьме, приятной глазам уроженца Нострамо, тускло мерцали более мелкие полупрозрачные друзы. Чем бы они ни были, но в искусственности их происхождения Севатар не сомневался ни на миг. Вместе с VIII-ым легионом он прошёл по сотням планет в самых разных уголках галактики и нигде не встречал столь чистых необработанных пегматитов. На одной из гладких граней вдруг отразилось что-то, заставившее Яго повернуть шлем и взглянуть наверх. — И, как это часто бывает со снами, в конце тебя ждет чудовище… Зрелище было настолько же отвратительно, насколько и величественно. Там, над собой, он видит искажённую массу живой, переменчивой тьмы, слишком чуждой для физической реальности и слишком контрастной даже на фоне багровой ночи этого мира. Здесь нет места отдельным лицам или формам — то, что представляет собой Шру’та Луках, сжимается от безграничного хищника Имматериума в громадное и бестелесное облако нереальности. Воздух вокруг Древнего дрожит тёмным маревом, из первородного мрака глядят тысячи несуществующих глаз, во внимании которых лишь ненависть. Ненависть, направленная на одного конкретного псайкера, оказавшегося достаточно удачливым и проворным, чтобы буквально плюнуть в сущность Шру’та Луках. Гнев порождения Эмпирей почти физически ощутим. Инстинкты Яго кричали ему бежать, прятаться и не терять ни секунды. Нерождённые звали в битву, желая отомстить ослабленному Шру’та Луках, обещали помочь и просили направить. Сверхчеловеческий организм активно сигнализировал, что его хозяин вряд ли сможет пережить ещё один бой прямо сейчас. На языке крутилась мелочная шпилька в адрес Древнего и Севатар не отказал себе в удовольствии. — Как тебе в материальной реальности? Согласись, отвратительное место. Нужно даже приложить усилия, чтобы кого-нибудь сожрать… — Порой мне кажется, что ты всё-таки рехнулся, Яго, — вздохнула Альтани в его мыслях. — Не переживай, — меланхолично ответил Севатар. — Это обычное состояние для Повелителей Ночи… Щёлкнув замками и сморгнув раздражающие надписи о недопустимости разгерметизации, космодесантник снял с головы свой шлем и глубоко вдохнул прохладный воздух неизвестного мира. Он замер, подчиняясь приобретенным за столетия навыкам. Дополнительным органам требовалось время, чтобы адаптироваться к новым условиям. Мультилёгкое сократилось, инстинктивно принимая на себя порцию атмосферы, пока нейроглотис уже анализировал химический состав воздуха, коснувшегося языка Севатара. Кулаки в красных керамитовых перчатках сжались, когда Яго изучал ощущения от бископии — небольшого круглого органа, который вставлялся в грудную полость и выделял гормоны, увеличивающие рост мышечной массы по всему телу космодесантника. — Атмосфера пригодна для дыхания, — озвучил он свои наблюдения для Альтани. — Состав минимально отличен от оптимума, чуть больше неона и кислорода, чуть меньше азота и чувствуется ксенон. Блаженно щурясь от приятной сумеречной прохлады, омывшей его носоглотку, Яго стёр присохшую к коже кровь и облизнул губы. Идеально-белые резцы оскалились в недоуменной гримасе, когда он внимательно рассмотрел полустёртый багровый окрас тыльной стороны бронированной перчатки. Пребывание в варпе оставило свои шрамы на керамите, раскрасив гладкую поверхность неглубокими хаотичными бороздами. Из-под багрового оттенка покаяния проглядывала благородная синева Нострамо. — Nimic yrosis se naur tay helshival, — задумчиво пробормотал Севатар. Ночной Призрак обладал пророческим даром. Возможно, он предвидел это, когда наставлял Первого капитана в их последнюю встречу… Открытым оставался вопрос о том, знал ли Кёрз про вмешательство Шру’та Луках? В любом случае, у Севатара не было ответов. — Почему ты думаешь, что некто смеется над тобой? — Спросила его Альтани. — Перевод более тонок, дитя, — мягко поправил Яго. — Призрак — никто. Мой генетический отец обладал не всегда нормальным чувством юмора. Севатар опустился на одно колено и упёр пятку алебарды в мелкую гальку пляжа. Ему потребовалось три движения, чтобы стащить с левой ладони бронированную перчатку и взглянуть на бледную кожу своего запястья. Тёмные вены выделялись сильнее, чем он привык, между хрящами скопились высохшие выделения мукраноида, но всё это — лишь ничтожные неудобства. Куда важнее другое: варп не смог исказить его тело достаточно, чтобы стереть грани между плотью и броней. — Всё ещё не Гал Ворбак… Яго видел их. Был там, когда бывшая элита XVII-го из Легионес Астартес сбросила опостылевшие личины. Наблюдал, как воины, что состояли в ордене Зазубренного Солнца, ведомые Алым Владыкой ворвались в ряды бывших кузенов, явив тусклому солнцу Истваана V свои истинные облики искажённых тварями варпа безумцев, чьи души слишком сильно переплелись с сущностями Нерождённых. Раньше Севатар скорее убил бы себя, чем позволил столь чужеродному симбиозу существовать… Те времена давно прошли. Теперь он сам впустил Нерождённых в просторы своей израненной души. Разница была лишь в глубине и уровне сосуществования со Стаей. Во всяком случае, Яго старался убедить себя, что трофобиоз — не самый худший выбор. Вороньё на границе сознания Севатара тревожно встрепенулось, и на миг он подумал, что они смогли понять суть его размышлений, но почти сразу же отбросил эту мысль. Нерождённым чуждо волнение из-за сомнений и смутных переживаний своего Принца и Повелителя. Здесь было что-то иное. Нечто чужеродное… — В озере! Ментальный крик Альтани заставил его среагировать как на угрозу. Яго развернулся быстрее, чем смертный человек успел бы моргнуть. Из-под сабатонов с визгом сыпанули искры, цепная алебарда была вскинута в атакующую позицию. По-прежнему сжимая свой шлем в левой руке, Севатар до режущей боли в глазах вгляделся в безмятежную чёрную поверхность водоёма, готовый бить или бежать. — Где же ты? — Позвал он, плавно вдавливая активатор цепного лезвия: — Покажись, безобразное. Словно ответив на его призыв, тёмная гладь взбурлила, исторгнув из себя первые незначительные протуберанцы. Следом за ними в десяти шагах от берега возник разреженный вихрь тьмы. По-прежнему не издавая ни единого звука, аномалия за считанные мгновения разрослась до размеров штурмовой клешни модели «Харибда». Нерождённые встревоженно заклокотали, ментальный шелест крыльев стал почти физически ощутим. — Ashilla vey ne'sha. Чувствуя волнение Стаи, Яго неосознанно отступил на несколько шагов от берега, по-прежнему не отрывая взгляда от чёрного вихря. От рождающегося смерча повалил густой иссиня-чёрный туман. Температура вокруг резко упала, холодные воздушные массы хлестнули Севатара по лицу. Вместе с этим порывом он увидел… Нечто пришло в этот мир совсем не так, как положено новым поколениям всякой флоры или фауны. Не было ни семени, ни плода, ни ростка, ни первого вздоха. Вместо них в абсолютной тьме вдруг зажглись ярко-красным чьи-то зловещие глаза. Глухое рычание прорезало воздух, ломая ненормальную тишину этого места. Покачивающееся, сперва не слишком уверенное движение сменилось резким броском вперёд. Яго немного склонил голову, с интересом наблюдая, как перед ним на мелководье вышло нечто. Само творение было настолько же чужеродно физической реальности, насколько и странно. Треснувший череп, лишенный кожи, отдалённо напоминал одного из фенриссийских волков Лемана Русса и сидел слишком низко относительно шеи. Обнаженные клыки, не несущие ни малейших признаков слюны, выглядели инструментом прирождённого убийцы, но никак не нормального хищника. Глазницы, лишенные естественного содержимого, ярко светились, будто бы создатель существа воткнул туда мощные проецирующие люмены. Торс монстра был и вовсе невозможен, с точки зрения нормальной биологии. — Удивительно, что ты можешь передвигаться, — изрёк Севатар, осматривая творение с любопытством прирождённого вивисектора. Монстр зарычал снова. Его тело покрывала неравномерная чёрная шерсть, сквозь которую кое-где беспорядочно пробивались слишком белые кости. Все лапы оканчивались массивными, но короткими когтями, верхние — или передние, в зависимости от того, как оно передвигалось, — были крупнее нижних. Мышечной ткани слишком явно не доставало для существа таких габаритов. Севатар с неудовольствием понял, что ростом творение почти не уступало космодесантнику в силовой броне. Габариты накладывали свои ограничения на тактику предстоящего боя… — Может, просто уйдём, Яго? — Попыталась выступить гласом разума Альтани. Иногда её умение читать его мысли было проблемой. Несмотря на это, Севатар не стал закрывать своё сознание от девочки. — Увы, дитя, просто уйти уже не получится… Словно вторя его словам, монстр перед ними пришёл в движение. Первое, что оценил Яго в броске существа: та лёгкость, с которой почти трёхсоткилограммовая туша преодолела разделявшее их расстояние. Оно атаковало броском сверху, используя свою массу и инерцию. Это была попытка сбить с ног, задавить и вспороть космодесантника вместе с его доспехом. Проблемой стало то, что Севатар отнюдь не стоял на месте. Рывок. Уклонение. Одно из сердец Яго медленно сокращается. Монстр тяжело падает на камни, не успев даже заметить, что его жертвы ушли из-под удара. — Слишком животные реакции, — скучающим тоном произнёс Повелитель Ночи, абсолютно чёрные глаза которого сияли от психической силы. — Оно никогда не сражалось с астартес. Это было почти смешно. Искаженной пародии на монстра из древних легенд Фенрисса потребовалось почти двадцать секунд и ещё три ушедших в пустоту броска, чтобы осознать: Яго просто уклонялся от боя. Психические силы позволяли Севатару читать направления ударов и движений своего противника ещё до того, как тот успевал принять решение. Они двигались вдоль берега загадочного озера против часовой стрелки. Первый капитан успевал не только лениво отмахиваться алебардой от настырного порождения чьих-то кошмаров, но и изучал скалы в поисках удобного пути наверх. — У меня плохое предчувствие, — предупредила девочка в гностической капсуле за его спиной. — Проклятье! Не люблю дурные предчувствия! — Отозвался Яго. — Они иногда сбываются. Монстр перед ним рычал от ненависти и бессилия. С распахнутых в полу-оскале волчьих челюстей сочилось призрачное дымчатое нечто, движения существа утратили какую-либо грацию и красоту, с каждой секундой становясь всё более порывистыми. Впрочем, как выяснилось, новая угроза исходила совсем не от него… Шру’та Луках наконец адаптировал свою оболочку к разрушающему воздействию Материума. Укрывшись за размытыми полями мрака, древний хищник варпа возвестил о своём появлении психическим рёвом столь сильным, что Севатар едва не упал. Вороньё в его голове закаркало в унисон, восприятие реальности на миг поплыло. Если бы кто-то спросил, Первый капитан отрицал бы это, но в тот момент он почти потерял контроль. Не было ничего удивительного в том, что следующий бросок преследовавшего их существа Яго встретил резким ударом теперь активированной цепной алебарды. Наставники VIII легиона когда-то учили Севатара соизмерять прикладываемые силы с ожидаемым результатом, используя весьма наглядные примеры, в ролях которых иногда выступали сами обучаемые. Не всем и не всегда удавалось пережить такие тренировки. Всякое оружие обладает своими сильными и слабыми сторонами. Какое-то лучше справляется с бронированными целями, другое предназначено для безудержного вырезания целых орд ничем не защищенных противников, а третьему вообще всё равно, есть ли на врагах броня, потому что оно одним своим применением аннигилирует целые планеты. Но в то же время никто в здравом уме не будет кидаться на танк с кулаками, стрелять из лазгана во «Владыку Войны» или пытаться убить одного человека массированным залпом линкора класса «Глориана». Использование Искусства, манипулирование содержимым душ, помогает обходить подобные ограничения. Воин, которому никогда не одолеть братьев при помощи клинка, может подчинить своей воле демонов. Тот же самый воин, посредственно владеющий болтером и не отличающийся ни отвагой, ни мастерством, может по желанию переписывать разумы врагов. Стрелок, изучивший о своей цели все вплоть до последнего обрывка информации, может попробовать предсказать действия противника, однако обладая психическими силами, ему нет нужды прибегать к примитивным догадкам. В случае Яго всё оказалось менее разрушительно, однако более чем эффективно. Основное цепное лезвие алебарды вспыхнуло едва заметным бледным свечением и пронзило шею монстра без малейшего сопротивления. Совмещённое с ним вторичное, выполненное из сплава адамантия с танталом и ванадием, сияло таким знакомым оттенком вечной ночи Нострамо. Севатар ожидал встретить минимальное сопротивление своего оружия о кости врага. Чего он не предположил, так это абсолютного отсутствия инерции и дальнейшей реакции существа. Монстр дёрнулся назад, пошатнулся и рухнул на землю, словно утратившее опору чучело. Спустя миг от трупа повалило нечто среднее между дымом и прахом… — Я словно ткнул клинком в туман, — озадаченно высказался Повелитель Ночи. — И оно тут же начало расползаться. — Оно либо умерло, либо слишком близко к этому, — произнесла Альтани в его сознании. — Очень похоже на Нерождённых. Но это не демон. — Думаю, нет, дитя… Заинтересовавшись, он присел на колено и вытащил из ножен на голени трофейную спату. Стоило в очередной раз поблагодарить предков Империума Человечества за Стандартные Шаблонные Конструкции, а снабженцев Легионес Астартес — за стремление к максимальной унификации снаряжения. В противном случае, Севатар не смог бы поместить снятый с Ангела клинок в крепления от типичного короткого гладия, столь любимого сынами VIII-го. — Давай-ка посмотрим, что ты такое, — предложил Яго дымящемуся трупу и воткнул лезвие в центр грудины мертвого существа. Распад, как таковой, начался с шерстяного покрова. Следом буквально за секунды усохла мышечная масса, потом пришёл черёд костей. Цвет тёмных выделений не изменялся, каких-либо следов крови или телесных жидкостей не возникло. Последним раскрошился в невесомую эмульсию череп. Спустя четырнадцать сокращений сдвоенных сердец космодесантника, тело безымянного существа окончательно перестало существовать. Зато на сцену вышли его собратья… — Всё интереснее и интереснее, — пробормотал Севатар. Дружный вой волчьих глоток вторил его словам. Из чёрной глади странного водоёма поднимались десятки таких же существ. Их ненавидящие взгляды были направлены лишь на Повелителя Ночи. — А вот теперь нам действительно пора уходить…