Remnant of the Brotherhood

Попытки монстров помешать ему уйти были вполне ожидаемы и от того не более полезны. Как минимум, Севатару приходилось отвлекаться, чтобы убить — или изгнать, тут он ещё не определился, — всё новых и новых порождений чьей-то болезненной фантазии. Это противостояние изначально не было честным сражением. Повелители Ночи едва ли когда-то сражались честно, а Яго по праву носил регалии Первого капитана Восьмого из Легионес Астартес. Даже в столь необычной ситуации. Для стороннего наблюдателя Севатар перемещался резкими, почти мгновенными вспышками тёмно-синего и красного, когда о примерной траектории движения можно было судить лишь по скошенным нетопыриным крыльям его шлема. Каждый такой рывок заканчивался ударом, прерывавшим чьё-то существование, и сменялся краткими мгновениями покоя. Паузы длились ровно столько, сколько было необходимо, чтобы наметить себе следующую цель. Впрочем, напряжение боя постепенно росло. Существа, столь похожие на Нерождённых, были достаточно сообразительны, чтобы не дать космодесантнику отступить без боя, и с каждой секундой прикладывали для этого всё больше и больше усилий. Тем более, что из чёрной глади противоестественного водоёма позади них выходили всё новые и новые монстры. Сразу пятеро обошли его по флангам и кинулись спереди, пока Яго убивал их более крупного и вёрткого собрата. Габариты не сказались на его живучести, но распадающееся в воздухе тело создания врезалось в Севатара, сбивая темп и заставляя отвлекаться. — Полная невосприимчивость к потерям, — сухо отметил Принц Воронья, сокрушая атакующих одного за другим. Лучше всего пока справлялась алебарда, которую некоторые более консервативные собратья Севатара упорно именовали цепной глефой. Именное оружие, однажды попавшее в руки к самому Примарху VIII-го легиона, оправдывало своё название в полной мере. Едва различимый мелодичный свист цепного лезвия, за свою смертоносную красоту нареченного Ночным Шёпотом, не менялся даже когда оно сталкивалось с чёрной плотью враждебных созданий. Нострамские руны, украшавшие адамантиевый клинок и рубящее навершие, сияли благородной синевой в багровом полумраке этого мира. Ещё три тени метнулись на него со спины. Одна — стала обесцвеченной расплывающейся кляксой прямо в воздухе, беззвучно исчезнув из реального мира. Вторую и третью встретил единственный восходящий удар жуткого оружия, столь любимого Первым капитаном. Лезвие рассекло чёрную плоть, направляющее касание бронированной перчатки отбросило диспергирующие останки в сторону. Спустя мгновение он снова двигался. — Я полагал, что тебе понадобится более длительный отдых, Альтани, — заметил Севатар, карабкаясь вверх по неровным каменным склонам. Он не терял времени даром. Пока новые монстры только выбирались на берег где-то внизу, Яго успевал продвинуться на несколько шагов до следующей покатой площадки, которая была достаточно просторна для нового поединка с Нерождёнными. Севатар уже не сомневался в искусственном происхождении этих мини-террас, почти уничтоженных временем и тектоническими сдвигами. — Достаточность измеряется необходимостью, — ответила ему девочка в его голове. — Столь уместные слова, — восхитился Повелитель Ночи. — Кто автор цитаты? — Надзиратель Мнемок. — Как хорошо, что я уже убил его! Он заслужил смерть уже за свою страсть к пафосным эпиграфам, — съехидничал воин. Почему-то Севатар был уверен, что Альтани сейчас с трудом сдерживала болезненную улыбку. Внезапное чувство опасности откуда-то сверху резко прервало разговор. Вынырнувшие из-за неровного края утёса тени выглядели совсем иначе, чем их земные собратья. Не только размерами, но внешним видом они, казалось, кричали о своём болезненном и лишенном света существовании. Почти как те, кто носил на своих доспехах символику XIX из первоначальных двадцати легионов космодесанта. — Итак, это большие вороны, — прокомментировал Севатар. Возмущенное ментальное карканье в его голове показало, что Стая крайне не согласна с таким именованием конкурентов. Нематериальные птицы оказались на диво обидчивыми. — Хорошо, хорошо, большие полудохлые птериксы, — исправился Яго, уворачиваясь от когтей и клювов пикирующих на него созданий. Словно соглашаясь со своим Принцем и Повелителем, Стая ответила на атаку незваных гостей собственным ударом. Фантомные вороны с сияющими белизной глазницами взмыли с наплечников силовой брони, словно небольшой вихрь, и врезались в ближайшего конкурента подобно пираньям в неудачливую тигровую акулу, заплывшую на мелководье. Из завязавшейся свалки вниз посыпались смазанные клочья чёрного тумана, отдельные перья и, кажется, даже крупный вороний череп, так и не долетевший до земли. Нерождённые терзали конкурентов с проворством и радостью настоящих убийц. Чужеродный визг приглушился авточувствами силовой брони, торжествующий ментальный клёкот Стаи, наоборот, резонировал в ушах Севатара. — Чистая работа, — оценил Яго, и вороньё ответило ему довольным карканьем: — В следующий раз можете сожрать то, что вам так понравилось. Продолжайте погоню. — Ты ощущаешь их всё лучше и лучше, а они гораздо яснее понимают тебя… Альтани прервалась, её мыслеречь была окрашена оттенками сомнения и задумчивости. — Это плохо? — Пока он спрашивал, ноги сами несли его к следующей площадке. — Скорее, немного пугает, — призналась девочка. — Ты меняешься слишком быстро, Яго. Всё это может исказить тебя или даже убить. — Обещаю, что сразу скажу, если начну отращивать крылья, обзаведусь клювом или вдруг полюблю падаль, — легко согласился он. Севатар пнул очередную оскаленную волчью морду, возникшую над краем уступа, на который он только что залез, и с легким интересом пронаблюдал за тем, как странное создание с визгом уносится вниз. Сочный шлепок о камни пять секунд спустя доказал, что на одного преследователя стало меньше. Впрочем, из озера за это же время выбрались ещё двое… Гора вдруг содрогнулась, сверху посыпались куски породы и мелкие разноцветные кристаллы. Представляя, чем может грозить сход потенциальной каменной лавины, Севатар приник к скале и аккуратно вывернул шлем. — Bohass ja amoszoss! То, что смотрело на Яго сверху, по задумке его создателя, должно быть, копировало одного из представителей семейства шимпанзе. С той лишь разницей, что здесь обезьяноподобного гуманоида увеличили до размеров дредноута модели «Контемптор», а затем добавили внешне казавшийся весьма толстым костяной панцирь и традиционные ярко-красные люмены вместо глаз. Даже так в существе не было ничего, заслуживающего столь яркой реакции. Севатар видел тварей куда интереснее, опаснее и, по общему признанию, гораздо более уродливых. Здесь и сейчас его удивило нечто совсем иное. Нечто выше. Нечто уже знакомое. Нечто… трансцендентное. — В этот день гнева упадут небеса, разбившись о землю осколками звезд, — почти пропела девочка в его голове. Шру’Та Луках завершал превращение. Реальность вновь содрогнулась. Тонкие росчерки прорезали небеса… Призрачные брызги упали вниз, будто слёзы Нерождённых, оставив за собой тонкие полупрозрачные шлейфы. За первыми робкими каплями пришёл черед резких косых струй. Следом надвигалось непроглядное марево нематериального дождя, смертельного для рождённых в Материуме существ. Севатар почти восхитился коварством Шру’Та Луках. От этой угрозы не смогла бы защитить никакая броня, и даже психические силы лишь ненадолго задержали бы процесс распада, изменения, а затем искажения по образу и подобию тех осколков, что составляли собой суть древней твари варпа. Здесь были бессильны камень, адамантий и керамит, потому что в псевдоматерии Шру’Та Луках изначально не существовало таких понятий. Лишь нерушимая воля и строгая дисциплина разума могли побороть разъедающее воздействие плачущих смертью небес. Яго раздраженно признал, что на сегодня он почти исчерпал эти свои добродетели. Стая в его сознании была слишком агрессивна, чересчур взволнованна и до крайности не хотела вновь оказаться в понукающих ментальных цепях Севатара. Уж точно не сейчас… У всей этой ситуации оставалось слишком мало приемлемых решений. — Мы бежим? — Уточнила Альтани, когда сверхчеловеческий воин сорвался с места. — Тактически отступаем, — поправил её Севатар. Его словам вторил пронзительный визг обезьяноподобного монстра где-то сверху, который впервые в своей короткой псевдо-жизни столкнулся с разъедающим воздействием Имматериума. Секунды спустя его изменяющееся прямо в воздухе тело рухнуло в пропасть за спиной космодесантника. Ещё двое более мелких волкоподобных существ корчились на каменной площадке немного ниже, слишком глупые, чтобы вовремя убежать или спрятаться. Несколько капель, сорвавшихся с черной шкуры уже мертвого шимпанзе, сделали их бытие очень ярким, но до смешного краткосрочным. — Хоть какая-то от этой твари польза, — заметил Яго, неуклонно карабкающийся всё выше и выше. — Теперь мы знаем, что здешняя фауна может чувствовать боль. Под протестующий скрип миотических мышц своей силовой брони Первый капитан перевалился через узкий обрывистый край и выдохнул, на миг уткнувшись шлемом в камень. Он устал. Так чертовски устал, что хотелось распластаться здесь, на вершине одной из тысяч гор безымянного, но очень странного мира, и полежать без движения хотя бы десяток минут. Он понимал, что это желание вполне может стать для него последним. — Я так не выматывался даже в бою с Сигизмундом, а мы рубились с ним почти два дня, — прокряхтел Севатар под встревоженный клёкот воронов в своей голове. — Ты сражался с Первым капитаном Имперских Кулаков? — Искренне удивилась Альтани. — Я не видела этого во снах. Кто из вас победил? — Это сложно было назвать победой, хотя преимущество осталось за мной, — позволил себе мгновение гордости Повелитель Ночи. — Однако я не хотел бы повторить тот опыт. Сигизмунд определенно вынес многое из нашего поединка. Яго на миг зажмурился, чтобы прогнать наведенные фантомами картины прошлого, мелькавшие в сознании. Нерождённые агрессивно утверждали, что с их участием Севатару удалось бы сразить своего оппонента ценой куда меньших усилий… — Маленькие спесивцы, — беззлобно огрызнулся Первый капитан и выпрямился в полный рост. Севатар встал на вершине утёса. Резкие порывы ветра трепали остатки человеческой кожи на нагруднике его доспеха и едва шевелили тяжелую цепь, прикованную к поясу. В VIII из Легионес Астартес этот элемент снаряжения предназначался для голов и черепов тех противников, которые по тем или иным причинам впечатлили Повелителей Ночи перед своей кончиной. Яго редко использовал цепь: не только из-за невозможности найти достойного соперника, но и из-за банального удобства. Болтающаяся на бедре голова слишком быстро начинала гнить и постоянно норовила съехать в промежность, доставляя хлопот при быстром перемещении. А ещё на цепи можно было закрепить что-то более полезное, например гностическую капсулу Альтани… — Зачем ты это делаешь? — Спросила она, когда воин дважды обернул цепь вокруг эвакуационного кольца на вершине капсулы. — Скоро нам придётся немного полетать, — мягко ответил Севатар. — Не хочу, чтобы ты потерялась. Девочка не ответила. Скорее всего, не придала его словам значения, слишком увлеченная той потусторонней песней, слышимой лишь астропатами и некоторыми из сильнейших псайкеров. Здесь и сейчас её звучание отвлекало даже Первого капитана… Не имело значения, как именно умирали или развеивались рождённые в Материуме. Сам факт перехода их сути во власть Шру’Та Луках вёл песнь к кульминации. Смена формы бытия сопровождалась выделением психической энергии, от гула которой сводило скулы и пробирал такой непривычный для Яго озноб. А существа с чёрной шерстью и красными глазами всё продолжали умирать… Призрачные небесные слёзы, рождённые болезненной фантазией и волей Древнего, лились из сгустившейся тьмы непрерывным потоком. Клубящиеся облака демонического тела Шру’Та Луках разрослись и налились бледно-фиолетовым свечением. Даже после потерь, понесенных при переходе и адаптации в реальности, сил Древнего хватило, чтобы закрыть собой небеса безымянного мира в этом конкретном месте. Впрочем, здесь и сейчас для него нашёлся свой достойный противник… Черно-белая орда — колышущееся море с сияющими алой злобой глазницами — захлёстывала пространство внизу со всех сторон. Существа всех форм и размеров, подчиненные общей цели и ведомые холодной чуждой волей, собирались оспорить право Шру’Та Луках на эту планету. Десятки умирали на месте, сотни сменяли их, возрождаясь в озёрах вязкой непроглядной тьмы. Тысячи приближались откуда-то, смыкая ряды и уплотняя строй. Следом за низшими приходили и более крупные создания. Среди фигур искажённых волколаков скользили многометровые змееподобные тела с парными головами, по отвесным поверхностям спешили крупные паукообразные и членистоногие, каждый из которых не уступил бы размерами «Лендрейдеру». Над тёмными рядами высились жуткие колоссы, созданные по образу и подобию представителей семейства Elephantidae. В небесах мерцали глаза бессчётного множества летающих драконоподобных существ. Первые фантомы, рождённые сонмом Древнего, только восставали из сливавшихся воедино капель нематериального дождя, когда громадная Орда врезалась во вторженцев неостановимым потоком. Коренные обитатели этого мира столкнулись с врагами, заменяя нематериальность и гнев фантомов своей злобой и ненавистью. Не было ни призывов, ни криков, ни даже устрашающего рычания. Жуткая в своём единении Орда действовала, словно единый организм, отбрасывая, поглощая и заменяя свои поврежденные клетки, но продвигаясь все глубже и глубже в ту пародию на плацдарм, которую сумел захватить себе Шру’Та Луках… Полностью увлеченные бойней, монстры с обеих сторон не обращали никакого внимания на Повелителя Ночи, что глядел на них с высоты в несколько сотен метров. Лишь падающие сверху капли нематериального дождя могли доставить неудобства космодесантнику, но с ними пока справлялись вороны Стаи. Яго знал, что идиллия не продлится долго. — Вверх нам нельзя, по земле тоже не очень получится, — пробормотал Севатар, убирая цепную глефу в крепления на доспехе: — значит попробуем спуститься под землю. Его внимание привлёк узкий и достаточно прямой каньон, уходивший вниз в трёхстах метрах от текущего положения Севатара. Вероятнее всего, образовавшийся как естественный лавовый желоб, этот природный канал определенно должен был заканчиваться проходами, по которым магма поднималась на поверхность. Скрыться там, внизу, среди ласковой тьмы тысячелетних проходов, выглядело слишком заманчивой идеей, однако туда ещё надо было как-то попасть… К счастью, нужные идеи всегда приходили к нему в самое подходящее время. И, конечно же, почти всегда они обладали изрядной порцией безумия. — Молодость не без глупости, старость не без дурости, — прокомментировал Севатар невысказанный ментальный вопрос, заданный Альтани. — Ты не выглядишь старым, — весело укорила его девочка. — Астартес вообще могут физически стареть? — Хотел бы я знать ответ на твой вопрос, дитя… Воин тремя быстрыми движениями спаты вырубил в камне углубление, достаточное для того, чтобы упереть туда сабатоны силовой брони. Высокопрочные сплавы, выдерживающие закалку в перегретой плазме, легко справлялись с подточенной осадками и временем горной породой. Он разместился на плоскости утёса в полулежачем положении и потянулся за волкитным разрядником, когда предупреждающий ментальный возглас девочки заставил его сдвоенные сердца пропустить удар. — Яго! — Позвала она. — С твоим оружием что-то не так! Теперь Севатар и сам видел то, о чём говорила Альтани. Строгие линии ствольной коробки, усиленные специально для применения в руках Астартес, огрубели и змеились сетью угрожающих шрамов. Почти таких, что украшали доспех самого Севатара. Кабеля питания вздулись тёмными венами, ребристый кожух системы охлаждения над стволом светился грязным, почти ржавоватым оттенком красного. Космодесантник развернул оружие стволом к земле и оглядел рукоять вместе с клавишей активации. В ответ на Яго с нескрываемой ненавистью уставился налитый кровью и вполне живой глаз с вертикальным зрачком фиолетового цвета. — Интересно, из этого вообще безопасно стрелять? — Задал риторический вопрос Севатар. Он попытался отсоединить батарею, но быстро понял тщетность своей попытки. Ожившее за время пребывания в Имматериуме оружие явно обладало своей собственной волей и совсем не хотело подчиняться. — Если ты выстрелишь так, как нужно именно мне, я просто скину тебя в толпу дерущихся нерожденных там, внизу, — пообещал космодесантник. — Не думаю, что запугивание работает именно так, — прокомментировала Альтани. Севатар знал — его угроза никогда не была пустым запугиванием. В конце концов, ему довелось служить легиону, который сделал страх своим главным оружием. Именно поэтому Яго ни на миг не сомневался в результате. Искаженный машинный дух разрядника обдал его волной яркой злобы, смешанной с презрением, но, казалось уступил. Кожух системы охлаждения быстро сменял цвет на кислотно-зеленый. — Полагаю, он говорит «да», — решил Севатар и поднял оружие в положение для стрельбы. — Что же касается твоего замечания, то я просто не стал озвучивать вариант, при котором он отказался бы стрелять. Моя Стая совсем не прочь перекусить… Быстро сдернув переводчик режимов стрельбы до упора вниз, он вдавил руну активации и одновременно с этим затенил линзы своего шлема. Ярчайшая вспышка выстрела отразилась на внутренней поверхности его век спустя две миллисекунды… Дефлаграционное горение — особое физическое явление, при котором разрушительные термохимические реакции образуют расширяющийся, подобно ударной волне, фронт. Излучаемое волкитом тепло распространяется по цели, и горящий материал нагревает следующий слой холодного материала, поджигая его. Тепловой луч волкитного оружия оказывает разрушительное воздействие на органическое вещество, за доли секунды превращая плоть и кости в пепел. Здесь и сейчас широко расфокусированный луч на максимальной мощности плавил скальную породу с минимальной дистанции в той конкретной точке, которая располагалась ровно в центре масс громадного каменного уступа. Всё вместе дало более чем предсказуемый эффект… Сначала скала под ними громко хрустнула, на миг заглушив даже звуки продолжающейся бойни внизу. В воздух взвилось облако пара, свист остывающего на срезе камня оглушил бы любого, чьи органы слуха не были надёжно защищены. Затем характерная вибрация прошла от основания утёса, заставив Яго плотнее вжаться в камень. Медленно и грузно, словно обреченный колосс, сражённый удачливым лилипутом, громадный каменный утёс начал сползать вниз. Затем его основание не выдержало, поддавшись перегрузкам и многократно возросшему давлению на сместившийся центр масс. Спустя мгновения тысячетонная каменная громада упала в пропасть. Хотя нет… Падением это мог называть лишь законченный оптимист. Оторванный от прочного основания утёс рухнул на сражающихся под собой с неотвратимостью Экстерминатуса и с примерно таким же эффектом. Севатар лишь успел плотнее обхватить одной рукой разрядник, а другой прижать к себе гностическую капсулу, как сверхмощный удар вышиб воздух из его сверхчеловеческих лёгких. С грохотом и треском, сотрясая землю на многие десятки километров вокруг, утёс рухнул на дно ущелья, обрушив сходящиеся своды и за секунды развеяв несколько тысяч как Нерождённых, так и их здешних сиблингов. Увлекая за собой каменную лавину, массивный клин утёса, превратившийся в громадный каменный таран, поехал вниз по дну каньона. Лавовые отложения древности ожидаемо не выдержали такого удара. Импровизированная каменная шрапнель, выброшенная в воздух от падения разваливающейся мегаструктуры, также добавила разрушений. Что-то ударило Севатара в скос шлема, ещё один каменный осколок срикошетировал от вовремя довёрнутой латной перчатки, на которой за сегодня добавилось слишком много шрамов. Разогнанная часть утёса, трескающаяся и распадающаяся на куски, неслась прямо в стену каньона. — Держись! — Крикнул он скорее себе, чем Альтани, и спешно сгруппировался перед новым ударом. Черные вороньи перья вновь охватили фигуру Повелителя Ночи непроницаемым потусторонним покровом. Стая снова спасала своего глупого Принца, вздумавшего слишком рано покинуть материальный мир…