Remnant of the Brotherhood

Безмолвная тьма пещер приняла их в свои объятия, словно любящая мать — заплутавших на свету детей. Нездоровый, почти болезненный багрянец здешнего мира наконец сменился таким знакомым, будто родным Севатару мраком. В похожей тьме он родился, встретил юность, умер как человек и вознёсся к звёздам уже тем, кого называли Ангелом Смерти. Приятно было ощущать это после столь долгого и наполненного событиями дня… Низкие и неровные, но при этом сглаженные самой природой каменные своды не давили, но мягко укрывали его от ненавидящих взглядов существ снаружи. Под сабатонами силовой брони тихо хрустела пористая магматическая пемза, скрадывая гулкие шаги Повелителя Ночи. Алые линзы череполикого шлема были единственным источником освещения в извилистых пустотах здешних пещер. Когда-то очень давно раскалённый магматический поток, понукаемый давлением, бурлящим в недрах планеты, раздвинул камень и вырвался на поверхность сквозь многие сотни километров породы. Впрочем, здесь уместнее было говорить «вытек». Застывший слой обладал лишь очень незначительным уклоном вниз. Севатар шагал по центру прохода. Непокорный волкитный разрядник, спешно обмотанный цепью вдоль ствола, быстро наливался багровым свечением. — Яго, оно может взорваться в любой момент, — снова предупредила его Альтани. — Знаю, малышка… Единственный живой глаз на рукояти разгневанного мутировавшего трофея яростно вращался во вздутой, болезненной пародии на оправу. — Я уже решаю этот вопрос. Повелитель Ночи замедлился и с силой ударил кулаком по ближайшему натёчному образованию, отбив заостренное обсидиановое навершие. Перехватив грубую пародию на инструмент прямо в воздухе, Севатар сорвал с магнитного крепления разрядник. — Не уверена, что этого хватит надолго, — прокомментировала девочка, в то время как космодесантник спешно выцарапывал на готовом вот-вот взорваться оружии короткую рунную цепочку. — Честно? Я тоже, — признался Севатар. — Но мой отец не стал бы вкладывать мне в голову такие познания, если бы счёл их абсолютно неверными… Руны помогли. Уже через полминуты мутировавшее оружие почти полностью погасло, а единственный глаз закрылся, словно погрузившись в сон. Можно было и осмотреться получше… Влекомый скорее инстинктивным желанием, чем необходимостью, Яго обнажил голову, с удовольствием вдохнув прохладный воздух подземелий, но почти сразу же скривился и поспешил вернуть шлем на место. На языке остался стойкий привкус сероводорода, а чувствительные обонятельные рецепторы космодесантника в полной мере утолили его любопытство. — Здесь определенно сдохло что-то большое, — прокомментировал он для Альтани, — а перед этим ещё и обгадилось до изумления. — Я почувствовала, — хихикнула девочка в его подсознании. Проходя между застывшими потёками лавы, образовавшими некое подобие немного хрупкой, но поразительно красивой арки, он коснулся гладкой поверхности латной перчаткой и замер на мгновение. Камень мелко, почти неощутимо вибрировал под его рукой. Слишком слабо, чтобы заметили обычные смертные, однако всё ещё достаточно, чтобы авточувства силовой брони считали волновые колебания с поразительной точностью. Обвал, вызванный Яго всего десять минут назад, продолжался, рос и ширился. Кажется, к нему сейчас добавилось средней интенсивности землетрясение, пара оползней поменьше и даже локальное извержение вулкана где-то поблизости. Последнее, по понятным причинам, больше всего не понравилось Повелителю Ночи. — Иногда любопытство определённо вредно, — пробормотал Севатар, ускоряя шаг. — Как же страсть к постижению нового? — Альтани определенно была настроена поговорить и не скрывала этого. — Я видел, чем всё заканчивается, — серьёзно ответил ей Яго. — Одни тайны изначально создавались, как ловушки для самых пытливых. Другие стали такими из-за времени и контекста. Третьи вообще не стоило бы открывать никому и никогда… Он прервался на полуслове и замер подобно статуе, облачённый в слоновую кость и пронзительную ночную синеву. Лишь цепная алебарда, почти незаметным движением отведённая к плечу, подрагивала в предвкушении очередной схватки. Авточувства силовой брони уловили малейшую дрожь камня в двух сотнях метров ниже текущего местоположения Севатара. Тысячи маленьких, но очень острых лапок из чего-то, заменявшего одновременно как хитин, так и костную ткань, с каждой секундой всё громче скребли по камню и спекшейся в обсидиан магме. Яго устремил своё внимание ближе, изучая неизвестных существ с помощью новообретенного искусства. Их было много, но каждый — абсолютно слеп. Вытянутые сегментированные тела извивались, прожилки цвета артериальной крови уходили от широких черепов к хвостам с острыми костяными лезвиями, маленькие лапки почти бесшумно шелестели по застывшей тысячелетия назад магме. Хелицеры и жвала щёлкали. Лобастые головы двигались в едином процессе поиска того, кто станет их сегодняшней добычей. — Очередная интересная мерзость, — тихо пробормотал Севатар, однако его услышали. Метания тварей ускорились. Общее направление движения изменилось. При должной фантазии, в шелесте лапок можно было расслышать лишь обещание скорой смерти… — Эмпатически активные существа? — предположила Альтани. — Не только, — едва заметно качнул головой Севатар. — Это стражи. Вечно голодные охранники глубин, на территорию которых мы ненароком зашли. Они считают меня угрозой. Он знал, о чём говорил. Внимание монстров было приковано лишь к Повелителю Ночи, который привлёк их своим неосторожным любопытством. Принцу Воронья потребовалось меньше двух секунд, чтобы правильно интерпретировать услышанное, увиденное и прочувствованное. Ещё три — чтобы обдумать варианты и принять решение. Сражаться с многотысячной толпой монстров в узких лавовых коридорах выглядело форменным самоубийством для Первого капитана в его нынешнем ментальном и физическом состоянии. Он мог убить одну, десяток или сотню тварей. Мог призвать на своей стороне Имматериум, чтобы сокрушить тысячу. Уйти от разгневанного Древнего и той силы, с которой Вечный Скиталец боролся на поверхности, у него бы никак не получилось. — Ненавижу, когда мои слова сбываются настолько быстро… Но люблю, когда можно выбирать, в каких схватках сражаться, а в каких отступить. Спустя миг он уже обращался к Нерождённым, сыто ворочавшимся где-то на границе подсознания сверхчеловека. Стая. Вы мне нужны. Это не было просьбой в привычном людям понимании, потому что вороньё в его голове никогда не откликалось на мольбы без предварительной платы. Нельзя назвать это и приказом, обязывавшим Нерождённых к действию вопреки демонической воле. Для такого требования у Севатара оставалось слишком мало физических и моральных сил. Он сделал проще. Принц Воронья призвал своих птиц. В этот раз его демоны не воплощались в физической реальности. Такая метаморфоза потребовала бы чересчур много усилий и уж точно демаскировала бы Севатара для монстров, всё ещё сражающихся на поверхности. Вместо этого птицы теневыми, совершенно бесплотными фантомами соскользнули с расчерченных шрамами перчаток его брони. Яго не сомневался: нынешний Шру’Та Луках почувствует малейший разрыв в ткани реальности за десятки, а то и сотни километров от его текущего местоположения. В использовании искусства требовалась даже большая осторожность, чем обычно… — Позволь мне, — вдруг попросила его Альтани. Севатар понял её без слов и также молча уступил. Лишь послал единственное ментальное утверждение-вопрос: справишься? — Я — Первый из голосов Хора, так же как ты — Первый капитан среди космодесантников VIII-го из Легионес Астартес, — необычайно серьёзно ответил ему слепой и сломанный своими бывшими хозяевами десятилетний ребёнок-астропат. — Не сомневайся во мне сейчас. Пожалуйста. — Никогда, — искренне пообещал Яго. Её лесть почти забавляла… С другой стороны, Севатар оценил мастерство Альтани собственным разумом. В конце концов, он сохранял свой рассудок лишь благодаря ей. Воин уступил контроль. Самую малость, дабы иметь возможность в любой момент прервать девочку, если что-то пойдёт не так, но достаточно, чтобы ощутить, как растягивается, ускоряясь и обретая иную, чуждую ему глубину, привычное восприятие Нерождённых. В физическом мире они всё так же бежали по центру прохода: Повелитель Ночи с занесённой для удара цепной глефой, да маленькая девочка в гностической капсуле за его спиной. Однако если бы незримый наблюдатель мог взглянуть на них психическим зрением, ему бы открылась совсем иная картина. Теперь ментальные проекции скользили рядом. Тянулись к тому, что происходило там, ниже и дальше в узких лавовых гротах, ходах и пещерах. На фоне благородной тьмы Принца Воронья, изрезанной кривыми разрядами молний, бледное серебро души Альтани обретало холодный, почти хищнический блеск. Здесь не было места выверенным ментальным образам, полностью соответствующим реальному облику их владельцев. И Альтани, и Севатар слишком вымотались, чтобы тратить психические силы на столь мелочные украшательства. Прятаться друг от друга не было ни времени, ни смысла. От чужих взглядов других псайкеров их укрывал непроглядный мрак вороньих крыльев, расцвеченный светом сотен белых глаз демонических птиц. Стая приветствовала появление гостьи одобрительным, почти радостным клекотом. — Вперед, — тут же отдала приказ Альтани, и чёрные крылья понесли их всё глубже сквозь мрак бесконечных пещер. Голодный интерес монстров воспринимался Севатаром словно липкий, постоянно напоминающий о себе зуд в затылке. Отдаленно похоже на то, как он чувствовал Стаю, прежде чем прошёл через трансформацию третьего рождения, воплотившись Принцем Воронья. Не мальчиком из трущоб Нострамо, питавшимся падалью и игравшим с воронами. Не офицером Легионес Астартес, опасающимся своего дара и ограничившим психическую силу оковами воли, нет… Яго стал истинным повелителем демонов, которых любовно взрастил за столетия жизни и службы на благо VIII легиона и его мрачного, отравленного психическим проклятием Лорда Ночи. Теперь он мог различать оттенки внимания Нерождённых с точностью, близкой к абсолютной. Пожалуй, здесь бы ему позавидовали даже погрязшие в колдовстве и чужеродных мерзостях Несущие Слово. — Налево, — шептала Альтани. — Направо. Вверх. Ещё левее. Её голос резонировал в сознании Севатара, звуча одновременно в физическом и психическом восприятии. Гроты и узкие каверны сменялись один за другим так быстро, что Севатар перестал обращать на камень вокруг внимание. Остался лишь неумолкающий скрежет тысяч маленьких ножек где-то позади. Астропат вела их путями, видимыми и известными только ей. Он доверял девочке достаточно, чтобы уступить главенство в безмолвном противостоянии чуждых обыкновенности разумов. В сознании Яго эти образы воспринимались урывками, почти неосознанными деталями, тонкими оттенками эмоций, чувств, несуществующих в реальности ароматов… Ему пришлось почти вырывать контроль, когда на языке появился мерзкий кислотный привкус новой угрозы. — Мой черёд, — рыкнул Севатар дезориентированной девочке, и его тон не подразумевал возражений. Камни содрогались. Сотни тонн породы с визгом крошились в мелкую пыль. Что-то большое и опасное прорывалось навстречу Повелителю Ночи, раззявив жуткую пасть и скрипя гипертрофированными жвалами. Что-то странное. Старое. Почти… Разумное? Твари за спиной Яго вдруг отстали. То, что приближалось к ним, стояло во внутренней иерархии монстров гораздо выше обычных сколопендр-убийц. Пожалуй, нового противника можно было сравнивать лишь с крайне разожравшейся сколопендрой-убийцей. Бледные губы сверхчеловека изогнулись в улыбке. Его новый противник охотился? Что ж, будет уместно внести некоторое разнообразие в неминуемое столкновение. В конце концов, никто не мог точно определить, когда хищник и жертва менялись местами…

***

— У нас не больше двух минут, — сказало ему подсознание голосом Альтани. Севатар знал: её оценка была очень консервативной, однако максимально близкой к действительности. Девочка не просто делилась с ним частью собственного психического восприятия. Ослеплённая физически, она могла заглянуть чуть дальше горизонта событий, чем иные сохранившие зрение псайкеры. Воин чувствовал, что ещё сутки назад такое предсказание стоило бы Альтани слишком многого, однако случившиеся за этот краткий промежуток события углубили и расширили её способности, как астропата. Путешествие сквозь Имматериум не прошло даром ни для Яго, ни для его маленькой спутницы… — Этого будет достаточно, — решил Повелитель Ночи. Его разум уже сосредоточился на предстоящей схватке. Мозг с огромной скоростью анализировал поступающие от всех органов чувств сигналы, подсознание скользило в менее материальном бок о бок с каркающими в предвкушении Нерождёнными. Стая шла на охоту… Рваное дыхание бегущего сверхчеловека сменилось размеренными вдохами генетически улучшенного убийцы. Его зрение смазалось чернотой океанских глубин, раскрашенной редкими, но контрастно-яркими оттенками красного и зелёного, выдающими движения даже самых незначительных из живых существ. Севатар мог видеть — и чувствовать, — даже мельчайшие колонии бактерий, обосновавшихся на застывших лавовых сводах, а также более крупные микроорганизмы в десятках метров впереди. Трещины, слабые участки породы или вкрапления драгоценных камней — ничто не могло укрыться от его внимания. Охотничье зрение силовой брони давало своему владельцу неоспоримое преимущество во мраке древних пещер. — Кажется, вот то место вполне подойдёт… Они встретились в вертикальном лавовом гроте, достаточно широком, чтобы Яго свободно орудовал алебардой, однако его противник не смог бы воспользоваться преимуществами в размерах. Из-под потолка свисали сотни иглообразных каменных наростов — последствия застывания тёкшей здесь когда-то магмы. Стены были изрезаны полостями и трещинами. В разные стороны отсюда вели сразу несколько отдельных проходов. Где-то в отдалении негромко журчал подземный водопад… Севатар стоял на возвышении в центре, скучающе опершись на рукоять воткнутой в камень цепной глефы. Лезвие Ночного Шёпота негромко урчало в предвкушении схватки. Гностическая капсула осталась в одном из коридоров на десять метров выше. Как бы не был уверен в своих силах Яго, но сейчас брать с собой Альтани было бы слишком экстремально даже для Первого капитана Повелителей Ночи. Тем временем его соперник выжидал… — Не надоело прятаться? — Позвал Принц Воронья и тьма ответила лишь мгновение спустя. Камень под ним задрожал. Гнев. Ненависть. Злоба. Если бы чужие эмоции могли обжечь, плоть Севатара уже обугливалась. Даже так в неоформленном ментальном ударе хватило мощи, чтобы Астартес отпрянул на шаг. Не в страхе, который был чужд Повелителю Ночи… В искреннем восхищении. Порождение мрака взвилось перед ним, будто огромная распрямившаяся пружина. Массивное червеобразное тело, не уступавшее размерам имперскому рыцарю класса «Оруженосец», заняло почти половину лавового грота. Белый череп напоминал собой помесь примата, пса и паука одновременно, низко сидящие жёлтые глаза мерцали разумной, направленной агрессией. — Согласись, он прекрасен? — Улыбнулся Севатар под шлемом. Альтани не спешила отвечать. Во-первых, она была слишком занята в этот конкретный момент. Во-вторых, её чувство прекрасного едва начало меняться под влиянием Первого капитана… Четыре верхних конечности, каждая из которых оканчивалась серповидным костяным лезвием, взметнулись назад перед неизбежным ударом. Десятки более мелких, предназначенных, чтобы бурить камень — прижимались к телу, не стесняя движений. Парные жвала нижней челюсти распахнулись, в пасти существа мерцал агрессивно-зелёный сгусток готовой к плевку кислотной слюны. — Яго, — позвала его девочка. — Пора. Время пришло. Шру'Та Луках где-то наверху был слишком занят своей битвой, чтобы ещё успевать следить за происходящим под сотнями метров земли и камня. Принц Воронья оскалился. Его противник рванул вперёд в неостановимо прекрасном, отточенном за тысячелетия движении… Чернота лавового грота вдруг обрела глубину. Время замедлилось. Реальность расступилась и вновь сомкнулась за ним. Единственный шаг провёл Севатара на двадцать метров вверх… Серповидные костяные лезвия с визгом рассекли пустоту. Кислотный плевок ударил туда, где меньше секунды назад контрастным бело-синим пятном выделялся доспех Повелителя Ночи. Массивные жвала впились в давным-давно застывшую магму. Монстр протестующе заворочался, скрежеща и дергая массивным, слишком неповоротливым после провального броска телом. Желтые глаза горели ненавистью пополам с почти детской обидой. — Почти получилось, — улыбнулся Принц Воронья, глядя на своего противника сверху вниз: — А теперь — мой черёд. Повинуясь жесту Первого капитана, сотня его Нерождённых сложила крылья и, разрезая тьму грота белым светом вороньих глазниц, устремилась отвесно вниз в неумолимом и неостановимом пикировании. Ярость. Боль. Отвращение. Гигантский насекомоподобный монстр бился там, внизу, шипя и сотрясаясь всем телом, пока демонические птицы пробивали его насквозь. Фантомы, в миг обретавшие физические воплощения, пожирали его изнутри. Крылья и когти, пропитанные Имматериумом, рассекали податливую чёрную плоть, кроша кости и то, что заменяло существу соединительные ткани. И вот тогда тварь завизжала… Проникших вглубь демонов не могли остановить ни кислота, ни отчаянные рывки из стороны в сторону, ни обреченные попытки раздавить их собственной массой. Гнев. Ужас. Страх. Стая пировала. Отчаянное сопротивление обречённой добычи лишь распаляло Нерождённых… — Приятного аппетита, — пожелал своим воронам Севатар и подхватил с камня гностическую капсулу Альтани. Чёрные глаза Повелителя Ночи смеялись злой, жестокой иронией. — Куда теперь, Яго? — Этот монстр определенно откуда-то выполз, дитя. Не возражаешь, если мы посмотрим — откуда? — Хорошо, — зевнула девочка в его голове. — Разбуди меня, когда доберёмся. Не хочу пропустить самое интересное. — Конечно, Альтани, — произнёс Севатар вслух, зная, что она уже спала. Бледные губы сверхчеловека тронула лёгкая, почти нежная улыбка…