Dear Draco,

Как бы я ни обожала Рождество, единственное, что мне не нравится каждый год — это ежегодная Рождественская вечеринка Министерства. Группа сотрудников Министерства собираются, обычно в каком-нибудь модном отеле и используют вечеринку, как предлог для бегства от реальности, чтобы напиться и забыть о тяжести своей работы. И, конечно же, они тащат с собой своих детей. Есть такие сотрудники министерства, которые специально избегают вечеринки — было бы несколько терпимо, если бы Рон и Джинни были здесь, — но мои родители, особенно отец, который работает в департаменте безопасности, рассматривает это как Рождественский ритуал. Обычно я тусуюсь со Сьюзен Боунс, робкой девушкой из Пуффендуя, чья тетя работает в Министерстве. Однако в этом году, к моему величайшему огорчению, мне сообщила ее тетя, Амелия Боунс, что Сьюзен лежит в постели с гриппом. Жаль, что я сейчас не лежу в постели с гриппом. Поэтому, когда я приезжаю, понятия не имею, как смогу пережить эту ночь. Я стою в одиночестве в углу огромной комнаты, которая щедро и преувеличенно украшена венками, рождественскими елками и мишурой. Огни тошнотворно яркие, воздух душный. Музыка звучит громко, слишком громко. Это как когда Гермиона привела меня на маггловский концерт и мы стояли слишком близко к колонкам, вот только здесь не было колонок и некуда было деться от болтовни, и чересчур громкой классической музыки. Но через два часа, после нескольких разноцветных коктейлей, комната становится приятнее и у меня опасно начинает кружится голова. — Этот точно последний, — я говорю об этом парню за столиком с закусками, чье имя забыла, но с которым успела подружиться. Он молод, не намного старше восемнадцати, и, я думаю, разрешает мне остаться рядом с собой только потому, что я его единственный источник развлечений на этой скучной вечеринке. Так же, он позволил мне выпить алкогольного пунша. — Выглядит вызывающе. — говорит голос позади меня. Я оборачиваюсь. Малфой стоит позади меня сутулясь и засунув руки в карманы. Он явно раздражен, но в своём модном костюме, я признаю — он выглядит очень красивым. — Малфой! — радостно говорю я. — Странно видеть тебя здесь. Ты что, следишь за мной? — под яркими, мерцающими рождественскими огнями, клянусь, я вижу, как уголки рта Драко приподнимаются. — Не волнуйся, Белли, ты не в моём вкусе. Я поворачиваюсь с многозначительным выражением лица к парню с пуншем. — Ты это слышал? Он влюблен в меня! Когда я снова оборачиваюсь, Драко скептически смотрит на мой бокал. Я отодвигаю его назад — Просто шучу. В любом случае, рада тебя видеть. Счастливого Рождества! Хорошо проводишь время? Я тоже. — я глубоко вздыхаю. — Хочешь подняться на крышу? Мне сказали, что оттуда открывается великолепный вид. Стивен здесь... — Это Стефан. — Знает все секретные места. — я подмигиваю парню с пуншем. — Но он говорит, что мне нельзя подниматься одной, потому что это слишком высоко. Хочешь быть моим плюс один? — Не очень, — небрежно отвечает Драко. Он поворачивается к столу и с презрением осматривает пустые подносы, снова переводит взгляд на мой бокал. — Где твои родители? — А что? — спрашиваю я, подходя ближе и наклоняюсь к нему. — Ты пытаешься втянуть меня в неприятности? Куда делась твоя странная, чрезмерная любезность? — он не отвечает. — Отлично, — говорю я, резко отворачиваясь и направляясь к двери. — Я сама пойду на крышу. Когда я была уже на полпути к единственной лестнице, которая должно быть, вела на крышу, услышала позади себя шаги. — А, Малфой, — радостно говорю я. Он стоит на несколько ступенек ниже меня, и я впервые за вечер могу детально рассмотреть его черный костюм и галстук... он выглядит очень красивым. — Мой рыцарь в сияющих доспехах, — саркастически говорю я. — Пришёл помочь мне не умереть? — Нет, — сухо отвечает Драко. — Я сам собирался подняться на крышу. — но когда я иду к двери, он смотрит на меня и любопытство выдает его ленивый взгляд. Я толкаю тяжелую дверь и на мгновение абсолютно трезвею. С крыши отеля открывается вид на весь Лондонский Сити, и меня ослепляют огни, от уличных фонарей до рекламных щитов и рождественские украшения, освещающие темный город. В холодном воздухе до нас доносится музыка из слабых гимнов, которые поют в церкви неподалеку. Люди на улице под нами — муравьи, здания прямо перед нами — силуэты. А когда я смотрю вверх, то вижу тысячи ярких звёзд, защищающих нас от всего, что находится ещё выше. — Я никогда раньше не была в Лондоне. — говорю я Драко. Воодушевившись его удивленной реакцией, я продолжаю: — Только видела совсем немного на Кингс-Кросс, когда отправлялась на Хогвартс-Экспресс. Но именно в Лондоне я никогда не была. Я сажусь на кирпичную стену позади нас и начинаю рассказывать ему о своих поездках по разным местам Англии, а также о нескольких каникулах в Ирландии, Голуэе и других городах. Мой отец Ирландец, так что мы часто ездим туда. Как он бывает счастлив, когда приезжает в свою родную страну и видит свою семью. Драко рассказал мне обо всех своих поездках в Токио, Стокгольм и Москву. У его семьи так много связей, что он побывал во многих отдаленных местах, но что меня поражает, так это то, насколько увлечённо он об этом рассказывает, насколько разные культуры очаровывают его. Я никогда раньше не слышала, чтобы он говорил о вещах, которые делают его по-настоящему счастливым. — В такие моменты ты чувствуешь себя маленьким, — медленно произносит он, словно тщательно подбирая слова. — Есть целый мир, которого мы толком не видели, полный людей, со своими трудностями, как и у нас. Это заставляет задуматься, насколько мы эгоистичны. — Ты, эгоист? — лукаво спрашиваю я, и он свирепо смотрит на меня. — Пфф. Брось. — я громко смеюсь и он немного расслабляется. — Я думаю, это наша вина, — говорю я. — Мы слишком привыкли к удивительным вещам. Например, ты можешь купить свою собственную звезду, верно? Но теперь так много людей имеют свою собственную звезду, что этим больше ни кого не удивишь. — Значит, если бы я подарил тебе звезду, то ты бы даже не поблагодарила меня? Я закатываю глаза. — Конечно поблагодарила бы, но проблема в том, что я уже знаю, что у миллиона других людей тоже есть звезды. И поскольку я никогда не увижу её, это не будет на самом деле уникальным. — У тебя очень завышенные стандарты. — он игриво улыбается. — Теперь понятно, почему ты одна? Я толкаю его в плечо. — У нас у всех должны быть высокие стандарты, — говорю я, но он не выглядит убежденным. — По крайней мере, у меня нет этого нелепого представления о любви, как у всех остальных. Вот послушай девушек в общежитии, они бы пожертвовали всем, чтобы прожить историю Голубой лагуны. — Что за нелепое представление о любви? — А, так ты не знаешь? — я поворачиваюсь к нему и он выглядит озадаченным. — Сейчас я введу тебя в курс дела, — решительно говорю я. — Позволь мне рассказать тебе, насколько запутан этот мир. Все эти истории об идеальной, хорошенькой девочке в туфельках и ее любовный интерес — это полная её противоположность — он, этот грубый, крутой парень, который ненавидит всех, но так уж случилось, что он влюбляется в нее по уши, и она — единственный человек, которого он будет слушать, и бла-бла-бла... Так реалистично, понимаешь? — я поднимаю ногу, чтобы осмотреть пятку и опускаю ее обратно. — И это все, чего хотят девушки в наши дни! Они хотят внимания, они хотят, чтобы кто-то влюбился в них по уши, даже если этот человек высокомерен, тщеславен и снисходителен. Неужели они сами себя не уважают? Он наклоняется вперед, сверкая глазами. — Да, что это за шумиха вокруг высокомерных парней? — И я про тоже! — произношу я громче, чем хотела, чуть не расплескав свой напиток. — Плохие парни заслуживают плохих девушек, а хорошие парни — хороших девушек. Мы не должны все любить плохих парней, это скучно. Драко кладет руки на колени и пристально смотрит на город, где ночные огни вспыхивают и гаснут с вечной энергией. — Ты правда думаешь, что все так просто? — Что ты имеешь в виду? — Ты думаешь, все так черно-бело? — спрашивает Драко. — Ты думаешь, люди делятся на хороших или плохих? — он вздыхает. — Я не думаю, что существует только черное и белое. Я думаю, что во всём есть немного и того, и другого. Бесконечные истины, причины и смыслы, понимаешь? Вот такая вот загадка Вселенной. Я зачарованно смотрю на него. Его дыхание образует крошечные облачка в декабрьском воздухе, когда он говорит, и его щеки розовеют от холода. Синтетические огоньки мелькают между его белокурыми ресницами и в этот момент он такой светлый, и идеальный. Я думаю, что он прав. Конечно, человек, который ангельский прекрасен, не может быть совсем плохим. Он поворачивается ко мне, ожидая моего ответа. Я моргаю. — Э-э... да. Да. Это было глубоко. — Да уж, — он делает паузу. — Мы должны вернуть тебя обратно. Я бы не хотел, чтобы твои родители волновались и искали тебя. Я киваю и спрыгиваю вниз, делаю шаг, но путаюсь в своих же ногах и спотыкаюсь. Он кладет руку мне на спину, чтобы поддержать, и я заставляю себя грубо усмехнуться. — Я могу позаботится о себе сама, Малфой. Звук его фамилии, кажется, приводит нас обоих в чувство. Он отдергивает руку и мы спускаемся по лестнице в неловком молчании, лишь громкие разговоры снизу звенят у нас в ушах. Моя мать набрасывается на меня, как только мы возвращаемся в большой зал. — Где ты пропадала? Изабель, я так волновалась. Я смущенно стряхиваю ее руку. — Я в порядке, мам, прекрати. Прости. — съежившись в объятиях матери, я смотрю на то место, где был Драко, но он уже исчез в толпе.

—

Проснувшись на следующее утро от звуков Рождественских гимнов и зимней прохлады, я замечаю маленький коричневый сверток в изголовье кровати. Я с любопытством разворачиваю его — мой первый Рождественский подарок в этом году — и оттуда выпадает изящное серебряное ожерелье. На конце ожерелья болтается маленькая подвеска в виде звезды. Когда я смотрю поближе, чтобы полюбоваться им, замечаю крошечные гравюры: И. Я. — мои инициалы. Моя собственная звезда.